Суета

Она неспеша вышла из автобуса, поправила короткую юбку, норовившую показать больше, чем нужно, одёрнула кофточку, взбила привычным движением волосы, огляделась. К метро лилась непрерывная пестрая толпа, плавно огибая лотки с разной мелочью. Шеренгой стояли бабульки, предлагая кошечек, собачек, зелень, шерстяные носки, приборы для измерения давления.

И чуть не села в грязную лужу от удивления.

Не может быть! Такой подарок судьбы! О, как это, всё- таки кстати, как кстати. Теперь -то он точно не будет рассказывать, что его жена-святая женщина. Такая новость!

Её распирало, как воздушный шарик, от увиденного. Взять розовый телефончик, потыкать в кнопочки и ласково пропеть:

-Привет дорогой! А у меня потрясающая новость! Только что видела твою супругу с таким мужиком в обнимку!

И слушать, как он в порыве предложит ей замуж. Но она, конечно, откажется, не очень- то он ей и нужен в качестве мужа, а вот как богатый любовник вполне ничего.

Нет. Она пока не будет звонить. Лучше подождать подходящего случая и тогда выложить, а может и промолчать стоит. Пока не решила, надо подумать, а время покажет.

Она всё – таки молодец, что поехала в командировку.

А как не хотелось вставать в три часа утра, зевая краситься, оставлять Юльку на соседку.

Они встречались с Димой долгих три года. Шифровались, как два суперагента, снимали в пригороде домик – развалину у глухой старушки. И счастливые мгновения наедине проходили в спешке, без ожидаемого удовольствия.

У него была семья и обязательства, и бизнес общий с тестем.

В самом начале знакомства грела мысль, что он бросит свою некрасивую тощую половину и женится на красавице – любовнице. Но узнав его получше, перестала к этому стремиться.

Оля шла к метро в людском потоке, поглядывая по сторонам. Есть хотелось неимоверно, а подготовленные бутерброды так и остались лежать в холодильнике на нижней полке.

Сейчас бы булочку да баночку кефира купить и перебить голод, а то день предстоит насыщенный – дел выше крыши.

Как там Юлька? Солнышко ясное, птичка – щебетушка.

Дочка неожиданно приболела. И в садик не поведёшь, и на больничный идти нельзя, только месяц на новой работе.

Пришлось уговаривать Наташку – восемнадцатилетнюю лоботряску, предлагать деньги. А ночью писать длинную цидульку для временной няни – чем кормить, когда и куда вести гулять, во что одевать ребенка.

И всё равно сейчас в душе тревога, как она там с чужой тётей. Не плачет ли, не капризничает ли.

Моталась по работе, потом по магазинам пробежалась, малышке всякого накупила. Потом еле денег на автобус насобирала, все карманы вытрусила, благо в сумке в кармашке нашлась заветная денюжка.

А вечером её ждало горькое разочарование.

Вначале всё было очень хорошо. Она позвонила из автобуса, чтобы встретил. И он примчался на своей новой машинке. Вручил огромный букет роз, целовал и шептал, что соскучился. Она уже предчувствовала шикарный вечер в дорогом ресторане, вкусные блюда, приятная музыка, может быть даже подарочек-браслетик или цепочка.

Но новость, неожиданная и приятная, колола, щипала, нашептывала – расскажи. И она не удержалась. Только в машину сели, и язык отдельно от сознания начал выбалтывать увиденное.

И вдруг… такой удар! Полнейший нокаут.

Изменщица оказалась и не изменщицей вовсе, а её родной сестрой, причем незамужней, свободной женщиной. А мужчина с ней – жених.

Димочка рассердился.

-Жена – это святое!

Какое она имела право за ней следить?

Они поссорились, орали друг на друга, вспоминая все давешние обиды, чуть не подрались. И домой пришлось идти пешком на высоченных каблуках по раздолбанному асфальту, постоянно спотыкаясь о камни, разбитые бутылки и прочий мусор. Фонари не горели, да и откуда им взяться в частном секторе на окраине городка.

Оля шла, проклиная собственную любовь к «сенсациям».

Надо же так сглупить! Как девчонка - малолетка.

Сзади послышались осторожные шаги. Кто –то крался, боясь себя выдать, тихонько ступал.

Неужели маньяк? Три дня назад писали в вечерке об убийствах молодых женщин. Господи! Что делать?

От страха тряслись коленки и ноги подкашивались.

Мама дорогая!

Она набрала в легкие побольше воздуха, но страх сковал горло, крикнуть не получилось.

Шаги приближались. Девушка ковыляла, раскачиваясь на каблуках, как старая утица. От быстрого шага заболело в боку.

Еще мгновение, и её схватили за руку стальные холодные пальцы. Сердце ухнуло вниз и затрепетало пойманной синичкой где- то под коленкой.

Нечем стало дышать. Все. Это конец. И дочурка останется полной сиротой. Огромная рука сдавила плечо. Оля зажмурилась.

-Отдай Юлечку! По – хорошему отдай! – прошептал зловещий голос и волосы девушки зашевелились. Сознание её померкло и она медленно сползла на землю.

-Неужели напилась? Вот горе – то. Мать – алкоголичка.

Чьи –то руки встряхнули её, рывком поставили на ноги.

-Добрый вечер Оля.

Девушка зажмурилась, попыталась отскочить, а когда открыла глаза- увидела улыбающуюся горе- няньку.

-А-а-а… где Юлечка?

-Не, ну вы сегодня явно чего –то выпили. Тормозную жидкость пробовали? Я уже в четвертый раз говорю, а вы глянете и на земельку укладываетесь. Холодно еще на улице спать.

-Ты её отдала?

-Ну, вот опять. Конечно, отдала. А, что было делать? Вы все написали, кроме этого. Я и не знала как поступить. Пришлось к мамке бежать, советоваться, а потом отдавать.

Сердце Оли заныло в мутной тоске, она опять начала заваливаться.

-Да ну что же это. «Манька –встанька» какая –то, а не барышня. Хватит валятся, пойдем домой и я вас в постельку уложу. Там –то и теплей и мягче.

-Как ты могла её отдать?

-А нужно было с собой тащить?

-Куда тащить?

-В магазин. Куда еще, на ночь глядя пойдешь? Базара ночного ведь нет. У нас молоко кончилось, а она кашу захотела, доча ваша. Я отвела её к маме своей, а сама в молочный побежала. Они уже закрывались, еле упросила пакет «Милки» продать, - и потрясла у перепуганной Оли перед носом кульком.

-Как ты меня напугала, - девушка с трудом дышала, держась за сердце, коленки тряслись.

-Иду назад, а вы тут лежите. Я вас подняла, отряхнула, спрашиваю, что случилось, а вы опять норовите улечься, в разговоре не участвуете, а только мычите. Я подумала – выпили.

-Нет. Плохо мне стало, наверное, в обморок упала.

-Вот они диеты заморские. Сплошная гибель для человека женского пола. Мы ведь испокон веков привыкли хорошо и много есть, вон на картинах старых какие мадонны крутобокие намалеваны, а тут какая – то диета. Вот организм и протестует, против такого издевательства. Куда вам худеть и так просвечиваетесь.

Простодушная нянька смотрела участливо, охала и вздыхала. Отряхивала Олю одной рукой, а другой, крепко держала.

Так и до инфаркта недалеко. От пережитого колени до сих пор дрожали, хотелось выпить валерьянки и завалиться спать. Нянька, почуяв её настроение, начала валять дурака и выдала сенсацию.

-А к вам мужчина приходил. Цветы принес, - выдохнула балбеска, мечтательно подкатила глаза и зачмокала губами, - Красивые. Называются орхидеи. Я вначале что это за чудо такое, полезла в вашу эту, энцикала… не не так. Энци-кло-педию. Ту, красивущую, что вы не разрешали трогать. Ой!

Оля схватилась за сердце, которое вдруг начало давать сбои и тихонько сползла на землю. Девица наклонилась и начала бить её по щекам. Оля, слабо отстраняясь, выдохнула.

-Кто приходил?

Наташа почесала нос, подула на челку, сложив губы трубочкой, полезла в карман и пересчитала мелочь.

Оля, схватившись за столбик, медленно поднялась. Ноги дрожали и отказывались держать.

-Ну – у - у?

-Мужик какой-то, - увидав в Олиных глазах злой огонек, произнесла девушка и на всякий случай отошла подальше.

-Какой мужик?

-Лысый, длинный, старый.

-Старый?

-Лет сорок, а то и все пятьдесят. И записку передал. Я не читала.

-Где она?

-Кто? Юлька? Так с мамкой она. Кашу захотела. Я и пошла в магазин. Вы же молочка не оставили, а надо было. Вот, «Милку» купила, они уже закрывались.

Оля, чувствуя, что сейчас придется выслушивать все по - новой, не сдержалась и закричала.

-Где записка?! Отвечай!

Наташа попятилась.

-Нервная вы стали. Мужика вам надо и успокоительное на ночь. И беречься. И диету свою бросить. И…

-Где записка.

-Дома она. Зачем, бы, я её с собой таскала. Принесли, я положила … где-то. Зачем мне чужое читать.

-Пошли домой.

-А вы драться не будете? Вон у вас глаза бешеные стали. У нашего Пушка такие были, так «санстанция» его застрелила из ружья, насмерть вообще! Кишки, кровяшка по всему двору! И это перед моим днем рождения. Ух, и наплакалась я тогда. Такой ласковый котик был, никого не трогал, почти никого. А потом почтальона покусал, а он пошел жаловаться, почтальон пошел, а Пушок в подвал убежал. Потом еще на какого – тодядьку напал. Вот котика и пиф-паф.

Оля начала закатывать рукава.

-Не бейте меня! Я хорошая, только чуть бестолковая… немного совсем, мама говорит. Только скажите, чего надо?

-Не буду я тебя бить. Я тебе колготки подарю, если будешь порасторопнее.

-Ой, правда, подарите? А какие? Я хочу с утяжкой. Вот лишнего набрала, - и похлопала себя по пышным телесам.

-Будут, значит с утяжкой, если записку быстро найдешь.

-Это я в момент, - девушка почесала нос и добавила, - если вспомню, куда положила её.

Прошло полтора часа, как они переступили порог Олиной квартиры. Поиски были в самом разгаре. Наташа второй раз перетряхивала вещи, в которых могла оказаться записка, но все безуспешно. Оля за это время успела принять душ, уложить волосы, приготовить ужин и покормить Юлечку, уложить её спать, а нянька все носилась по квартире.

Девушка по – началу сердилась, а потом успокоилась и с усмешкой наблюдала за балбеской.

Порой ей казалось, что нянька всё придумала, и мужчину и записку. Но смотрела на роскошный букет и теплая улыбка появлялась на губах. Старые огромные часы пробили полночь.

-Наташа, а когда пришел гость, в чем ты была?

Нянька замерла, захлопала глазами и, вскоре, очаровательный лобик исказили ранние морщинки.

-Было время обеда, мы кушали, супчик. Такой вкусный, гречневый. Запивали его компотиком… из чернослива, тоже вкусным и очень полезным для детского желудка, - нянька набрала побольше воздуха, чтобы еще поведать о картофельном пюре со всеми деталями его приготовления, но увидев выражение лица хозяйки, тут - же сникла, - Я была в этих джинсах и маечке, той, с распродажи, где «все по сорок», а поверх тот красивый фартук с карманом в виде кошечки.

-Ты в карман в виде кошечки ничего не положила?

Наташа почесала затылок и побежала на кухню.

-Вот она, вот! Вы гений! Такая умная, аж, завидно. Так я не заслужила колготки? – и сникла как лопнувший воздушный шарик.

-Нет, конечно. Но у меня есть лишняя пара и я тебе её подарю за старание. Вижу, моя няня опять не удержалась и убирала квартиру.

-Хотелось, приятное сделать вам. Юлечка уснула и я стала читать книгу, которую вы мне дали. Она была очень увлекательная, я чуть не уснула. Решила взбодриться, задумалась и не заметила, как убралась. А моя мамка так благодарна, что вы меня в няньки нанимаете и разную работу подбрасываете. Я вам нарисую того дядьку.

-Ты умеешь?

-А как же. Мой папаня был хорошим художником, пока не спился. Меня научил краски смешивать, рисовать и все такое. Мы часто ездили на природу, рисовали. У меня иногда получалось даже лучше, чем у папы. Помните ту картину в коридоре у нас.

-Пейзаж с озером и козочкой. Красивая вещь.

-Ну да. Мы ездили когда – то на дачу к маминым друзьям. Они пили, жарили шашлык, купались, а я все возле озера крутилась, кормила их козу и рисовала. А эту картину у меня хотели даже купить. Предлагали тысячу американских рублей, но папа не продал. Сказал, что со временем это будет дорого стоить.

Оля развернула белый лист и прочитала:

С Днем рождения!

Ну, конечно, а она совсем забыла. Ей сегодня – двадцать восемь! И новый коллектив не забыл поздравить непутевую сотрудницу, а солидный дядька – их водитель Петр Петрович.