Суета вокруг Страж-камня

Сказать, что незваный гость выглядел странно – значит ничего не сказать. Мой дом стоит на отшибе, да к тому же еще и на холме, так что любого, кто решит нанести мне визит, я вижу загодя. Поэтому, когда его крупная, нескладная фигура появилась на дороге, я успел хорошенько рассмотреть гостя. Одет он был как миссионер Единого: черно-белая ряса до середины голени, основательно запыленные и порядком стоптанные дорожные сапоги и высокая широкополая шляпа в тон рясе и с золотистой трехлучевой звездой – знаком Единого. Под мышкой он держал толстенную книгу – скорее всего, Священный Том.

Вот только здоровенный рыжий детина с самой разбойной физиономией, спутанными патлами, выбивающимися из-под полей шляпы, и лохматой бородой уместнее смотрелся бы на палубе какого-нибудь борейского драккара с саблей или секирой в руках, чем здесь, в мирной донгородской деревушке со Священным Томом.

- Благослови тя Единый! – с такого приветствия начал бородач.

- И тебе здравствовать, странник.

- Ты, сталбыть, и есть Бун, местный лекарь?

- Есть такое дело. Целительствую помаленьку.

- Сталбыть я к тебе. Ибо знамо мне… В общем, надоумил меня Единый, что ты от истинной веры лытаешь. Так это?

- Пожалуй, так, - согласился я.

- И чего ты себе думаешь?

Суровый и даже грозный вид у этого «проповедника» получался хорошо. Даже слишком. С такой зверской физиономией княжьих казаков пугать можно, не то что деревенских лекарей. Впрочем, я и пострашнее видал рожи.

- А чем мне Единый в моем деле поможет? Знаешь ли, земные поклоны богу отвешивать – так и спина, неровен час, отвалится. Она у меня и так натружена – вон сколько трав собирать приходится.

Я кивнул на связки горицвета, кровохлебки, тягуна болотного, обильно развешенные в открытых сенях моей хижины, невеликой и небогатой, зато крепкой и добротной. Но бородач на травы даже не взглянул.

- Ты это… Ты того! Ишь чего удумал! Единый ему не указ! Да знаешь ли ты, какой грозный час подступает?

- Какой?

- А такой! – отрезал бородач почти свирепо. – Свет возьмет, да и кончится весь. А тебя, если ты от ереси своей богомерзкой не отречешься, ждет эта… как ее… гиена, во!

- Какая гиена? – даже слегка оторопел я.

- Знамо какая! Огненная. Вот сожрет она тебя, и будешь ты в ней гореть. Вечно!

Я с трудом сдержался, чтоб не фыркнуть.

- Зверь, значит, такой… – Я глянул на него из-под насупленных бровей. – Да ты, сдается мне, в Том Священный от силы два раза заглянул. Может, чтобы деревенским простачкам головы дурить, этого и хватает, но мне-то зачем? Или не знал, к кому шел? Думаю, знал.

Когда я смотрю своим особым взглядом, людям обычно становится не по себе. «Проповедник» попятился и потянул что-то из-за спины. Ага, так и знал, что не одним лишь словом Единого вооружен этот «святой человек». Впрочем, что бы у него там ни было, вытащить он это не успел. Я хмыкнул и щелкнул пальцами, из земли тут же полезла необычная темно-синяя трава, которая в считаные секунды оплела его ноги, и громила глухо, словно мешок с зерном, брякнулся навзничь. «Трава» тут же полностью опутала его руки и ноги, высасывая силы и не давая подняться. А особо толстый стебель прихватил за шею – так, слегка придушить для острастки. Верзила проникся: побледнел, а глаза его полезли из орбит от страха.

- Повторяю вопрос, ты, кровь шакалья, - скучным голосом произнес я. – Знал, к кому шел? Кто тебя послал и зачем?

- Знал… что ты… жрец старых богов… колдун навий. Нам такой в ватагу… шибко надобен… Вот набольший и послал меня…

- Так, стоп! – перебил я. – Ватаги ваши гнилые мне до хвоста шакальего.

- Набольший… сказал… тебе интересно будет… Он камень… добыть хочет…

Мое сердце пропустило удар.

- Какой камень?

- Тот… что у донгородского князя… в тереме хранится…

Я не поверил своим ушам.

- Страж-камень?

- Да… кажись… набольший так… его называл…

Ого! А он не мелочится… и прав, конечно. Мне интересно. Весьма.

- Значит, слушай сюда, - проговорил я, не меняя тона. – Сейчас я тебя отпущу, ты пойдешь к своему набольшему и скажешь, чтоб больше убогих не присылал. Есть что сказать по делу – пусть сам приходит. Хорошо понял?

Громила судорожно закивал.

- Ну вот и ладно. – Я щелкнул пальцами, и синяя «трава» исчезла. – А теперь пшел вон!

* * **

Набольшего пришлось подождать. Впрочем, чему-чему, а терпению я в Донгородском княжестве научился хорошо. Они появились на закате – шесть человек, все верхами, замаскированные под казачий разъезд. Так себе замаскированные, кстати – их с казаками разве что издали и в сумерках спутать можно было, ибо в седлах эта разбойная братия держалась из рук вон плохо – ни твердости, ни лихости, ни выправки. Мешки с зерном к седлам привяжи – смотрелись бы примерно так же. Один всадник отделился от остальных и неспешным аллюром подъехал ко мне. Неловко спешился.

Странный тип, кстати: худой, долговязый, сутулый, с лицом хорька и длинным носом – прямо писец, а не вожак разбойной ватаги. Но чем-то же он держит в узде этих громил – значит, не так уж и прост, как кажется. Хотел я было глубже глянуть, да не вышло: защита на нем какая-то стояла и неслабая, на шее, похоже, висела. Раньше меня бы это не остановило, но где я, а где раньше. Не те нынче силешки, не те. Фокусы, подобные утреннему, часто творить не получится.

Набольший, кажется, почуял мою попытку глубокого взгляда и довольно осклабился. Нехорошая у него была улыбочка, подленькая.

- Ну здравствуй… Кощей, - произнес наконец набольший. – Давненько я уже тебя ищу, а ты вон где схоронился. Далековато забрался.

Я хмыкнул.

- Чужим именем величать изволишь, странник. Бун меня зовут.

Незнакомец поморщился.

- Поздно притворяться, Кощей. Выдал ты себя утром с человеком моим.

- Ты про травку мою? – заломил бровь я. – Да это что – так, фокус ярморочный. Кой-чего со старых времен еще осталось. Колдую помаленьку, врать не буду, но и только. А Кощей он… ого-го какой был! Да только слыхал я, прибили его.

У набольшего дернулась щека. Интересно так дернулась. Не просто нервно, а будто личина на нем была. Эх, если б не его оберег, будь он неладен! И ведь давно уже в этих краях тихих живу, а все любопытство свое былое не изжил, хоть и знаю, что от него одни беды.

Незнакомец прищурился.

- Прибили, говоришь? Не так просто он прозвище Бессмертный носил. Не вдруг и прибьешь такого. Впрочем… - набольший замолчал, словно задумавшись о чем-то. – Ежели ошибся я и не за того принял тебя, то, стало быть, и разговора к тебе у меня нету. И про Страж-камень тебе вовсе не интересно… И что с его помощью Cилу твою былую вернуть можно – тоже. Не твою то есть, - оговорился он, - а Кощея. А ты ведь не он, так? И не прячешься ты вовсе от княжьих дружинников, притворяясь простым лекарем, и вовсе тебе не грезится свобода былая…

- Да будь я тем, о ком ты думаешь, стал бы я прятаться здесь, прямо под боком у Великого Князя Донгородского и всея Руси, который спит и видит, как бы насадить мою голову на пику?

- Ну, порой прятаться лучше всего на самом виду… Впрочем, ладно: угодно и дальше прозябать безвестным и бессильным фальшивым лекарем – вольному воля. А только я тебе шанс предлагаю. Большой, настоящий. Шанс взять то, чего ты заслуживаешь… Учти, если я уйду, больше не вернусь.

Конечно, набольший блефовал – никуда он не уйдет. Хоть я и не мог заглянуть сквозь его защиту, разбираться в людях пока не разучился. Вожак разбойной ватаги в этом деле увяз по уши, и Страж-камень ему нужен просто до зарезу. Вот только интересно зачем? Это штука особенная, с такой не всякий сладит. И не всякий знает, что с ней вообще можно сделать. Этот, похоже, знает и думает, что сладит. Кто же он такой, интересно? Что же до меня, то в терем к донгородскому князю без сильного колдуна не пробраться, а таких тут… почитай, нет. Может, кто и обретается в землях заморских, а на Руси и окрестных странах – только я. Но с играми и впрямь пора заканчивать. Только сперва кое-какие правила обозначить.

- Вот что, странник, - медленно и веско произнес я. – Меня ты знаешь… или думаешь, что знаешь. А вот ты для меня – темная лошадка. Как-то это… неправильно. И пока оно так и останется, мы не договоримся. Стелешь-то ты мягко, но откуда мне знать, что тебе верить можно? А ну как ты лазутчик, князем донгородским подосланный? Так что сказывай, кто ты, откуда и на что тебе Страж-камень сдался. Иначе можешь уходить – держать не стану.

Я внимательно следил за лицом набольшего, а потому не упустил момент, когда в глазах его мелькнула ярость. Такая, что, умей она убивать, – я бы уже в корчах тут валялся.

- Твое право, - произнес он наконец спокойно, хотя не сомневаюсь, что спокойствие это ему недешево встало. – Не из этих я краев, да и ребята мои тоже. С Амарика мы, слышал, поди?

- Как не слышать.

- Ну так вот, тамошний великий тан про камень этот прознал и спит и видит, как бы его себе заполучить. Вот и нанял меня с командой, поскольку я в таких делах худо-бедно смыслю. Денег посулил тьму-тьмущую и треть дал задатком. Если что, и с тобой поделюсь, не обижу… Ну, что скажешь?

Складно врет набольший, не подкопаешься. Амарик он… вона где, за седьмицу на самом резвом коне не доскачешь, на корабле плыть надо. Страна далекая, темная, про нее мало кто толком знает. Может, конечно, и оттуда он, да что-то сомнительно мне. И даже догадываюсь я уже, как дела на самом деле обстоят, а только чтобы узнать наверняка, соглашаться надо и в дело вступать, а иначе любопытство мое меня просто поедом заест. Да и посулы басурманские, как ни крути, заманчивые.

- И что же, есть у тебя мысль, странник, как в княжий терем пробраться можно?

- Если б не было – не предлагал бы.

- Тогда, пожалуй, сладим дело. Слушаю тебя.

* * **

- Вы котиков любите? – меланхолично осведомился я.

Надо отдать должное набольшему, время для нашей лихой авантюры было выбрано идеально: Великий Князь Донгородский и всея Руси Богдан Хмелевский изволил вместе с приближенными отбыть на охоту в степь. Терем свой, понятное дело, без охраны не оставил, но, как ни крути, а воровать ценные вещи из княжьего терема лучше в отсутствие самого князя.

- Котиков? – ошалело переспросил чубатый ватажник с ножевым шрамом через всю щеку.

- Их самых, - с охотой подтвердил я. – Князь наш страсть как котиков любит. Больших, само собой. А вот кормит их не так чтоб обильно, а в его отсутствие они пасутся в саду вокруг княжьего терема и очень даже не прочь подкрепиться теми, кому вздумается в этот самый терем залезть.

- Барсы, - процедил сквозь зубы набольший, - или леопарды, как их зовут латиняне.

Чубатый слегка побледнел и что-то едва слышно забормотал себе под нос. По движениям губ ватажника я догадался, что не молитвы. Между тем взгляд набольшего уперся в меня.

- Работай, колдун. Покажи, что ты можешь.

Я мысленно пробежался по доступному мне арсеналу всяких трюков. Негусто, прямо скажем. Знал бы набольший мой нынешний потолок, даже не сунулся бы со своим заманчивым предложением. Смешно – я ведь ему про ярморочный фокус правду сказал. Скопилось у меня кое-что, конечно, да только нельзя сейчас все тратить: в самом тереме мне оно ох как понадобится! Ладно, мы аккуратненько.

Я опустился на колено, приложил ладони к земле и пропустил через пальцы малую толику Силы. Сухая земля, рассыпающаяся в пальцах, будто песок, мигом набралась влаги и превратилась в гончарную глину. С ней я и начал работать. Вскоре у меня приличный такой глиняный нетопырь получился. Я нарисовал у него на брюшке ногтем каббалистический знак, а потом легонько дунул на то место, которое с натяжкой можно было назвать мордой. Несколько мгновений – и нетопырь взлетел, неуклюже взмахивая крыльями. Самый примитивный гомункул и недолговечный – на нормального требуется куда больше энергии, чем я готов потратить. Но для моих целей и такого хватит.

Кое-как, скверно вихляясь, нетопырь перелетел через частокол. Привлек внимание – барсы среагировали. Непростые у князя были зверушки, ой непростые! Магию на раз чуют. Но тут как раз это их и подвело. Я наблюдал за процессом, прикрыв глаза, особым зрением, «прицепленным» к нетопырю. Вот они, котики, сбежались. Чуют гадость какую-то, но не знают какую… А сейчас мы… Р-раз! Нетопырь распался в воздухе облаком коричневой пыли, которая накрыла всех четырех барсов. Хищникам от этого быстро сделалось плохо. Какое-то время они еще бродили, шатаясь, будто пьяные, а затем просто упали и заснули мертвецким сном.

Уфф! Получилось. Не был я уверен, если честно. Ну а теперь надо открывать глаза и излучать полную безмятежность.

- Готово. Можно идти.

* * **

Отвести глаза человеческой охране было еще проще. Я справился, не особо напрягаясь. Двор мы преодолели и нырнули в тень у заднего крыльца. В десятке метров от нас за княжьим теремом скрывалась небольшая башенка этажа на три с остроконечной крышей, но, прямо как в сказке, без окон, без дверей. Вообще. Если это не хранилище княжеских великоценностей, то что же еще? Подозреваю, что вход в эту башню находится под землей, из главного терема. Остались сущие пустяки – проникнуть в терем, а потом в башню. Можно было даже не приглядываться к могучей дубовой двери, ведущей в терем с заднего крыльца, чтобы понять: замочек там особенный, с механической защитой от взлома и противомагическим оберегом. Что и говорить, предусмотрительный у нас князь. Ну и высадить такую дверь тоже нечего даже и думать. В общем, пришла моя очередь выжидательно смотреть на предводителя ватажников: говорил, что у тебя есть план, – действуй, самое время.

Он сунул руку в карман и достал оттуда металлический диск размером с ладонь, на котором были какие-то выпуклости с тускло мерцающими огоньками. Ого! Все занятнее и занятнее становится. Амарик, значит? Ну-ну…

Набольший приложил свой диск к замку и как следует прижал. С минуту перемигивались разноцветные огоньки на этой странной диковине, а затем замок щелкнул, и дверь приоткрылась. Неплохо, однако! Интересно, какие еще сюрпризы у него в загашнике?

* * **

Размеры княжьего терема оказались обманчивыми. Внутри да на уровне подвала там оказался самый настоящий лабиринт. Вся ватага, спустившись в него, выглядела ошеломленной – такого они явно не ожидали. Все, кроме набольшего: он сразу же посмотрел на меня. И подошел вплотную, так, чтобы можно было говорить негромко.

- Ты ведь чуешь, его, Кощей, не так ли? Ты чуешь Страж-камень?

Он не спрашивал. Он утверждал. И был прав: я чуял. Еще бы мне его не чуять! Для меня Страж-камень – не пустой звук. Я прекрасно знаю, что это такое, и знаю, что он может делать. А моя Сила на него реагирует, да еще как – внутри тянет и дергает, будто зуб болит. Многовато знает этот «гость из Амарика». Впрочем, если он тот, о ком я думаю…

- Ну! – набольший потерял терпение.

Решив, что пока его лучше не злить, я медленно кивнул.

- Идите за мной.

Это был тот еще поход. Детская игра в «горячо-холодно» здесь превращалась для меня в «больно-противно». На языке постепенно все сильнее делался тошнотворно-горький привкус, а в груди и в голове нарастала боль. Все эти ощущения усиливались, по мере того как мы приближались к цели. Несколько раз я останавливался, проверял отсутствие ловушек и еще кое-что, о чем моим спутникам пока лучше было не знать. А ловушки были. Не слишком изощренные, вроде ямы с кольями, падающего камня и бьющей из стены струи огня, но ватажникам, не будь с ними меня, хватило бы за глаза. Князь серьезно относился к безопасности своего хранилища ценностей, хотя, подозреваю, по сравнению со Страж-камнем все остальное было сущей мелочью.

А вот и вторая дверь. Вернее, дверей-то этих мы уже прошли немало, равно как и лестниц, и коридоров, но это вторая из главных. И запор на ней, бьюсь об заклад, похитрее, чем на наружной.

Пришлось набольшему второй раз доставать свою хитрую штуковину. На сей раз металлический диск возился куда дольше, и ватажники уже начали нетерпеливо переминаться с ноги на ногу, но тут наконец вспыхнул зеленый огонек и щелкнул замок. Дверь открылась.

Я смотрел на расширяющуюся щель, и тугой комок поднимался к горлу. Открывающееся помещение одновременно и манило меня, и отталкивало, и я не знал, что больше. И окончательного решения я так и не принял. А набольший снова смотрел на меня, картинным жестом предлагая первым войти в сокровищницу. Мои колебания от набольшего не укрылись – он ощутимо напрягся. И ватажники следом. Эти хоть меня и боялись, но присутствие командира придавало им храбрости, и они охотно порубили бы меня своими секирами на мелкие кровавые кусочки. Тем более охотно, что потом не придется больше бояться. Внутри вскипел гнев, тут же, впрочем, пригашенный болью и тошнотой. Эх, жаль, что я не в форме! Ладно, чего уж теперь…

Я сделал первый шаг, второй, третий, видя, как зло сузившиеся было зрачки набольшего снова делаются почти нормальными, и чувствуя, как ватажники со смесью облегчения и разочарования расслабляют свои пальцы на оружии. Я внутренне усмехнулся, закаменив свое лицо, чтобы на него не прорвалась даже малая толика эмоций. Что же, болваны, спасибо – помогли мне принять решение.

* * **

Шаг за порог… Волна дурноты накатила резко, без предупреждения. Вот так противоречиво действует на меня Страж-камень: с одной стороны, мне плохо, с другой – какая-то Сила упирается в потолок моих возможностей и начинает выдавливать его вверх. Вот только тут есть один тонкий момент…

- Ну, что встал, колдун?

И вновь боль и дурнота гасят гнев. Не время пока, я еще слаб. Шаг, еще шаг… В комнате несколько дверей, одна из них – на возвышении, к ней ведет несколько ступеней. Зрение туманится, мысли путаются, но ловушки я вижу. Их несколько. И так просто мне их не пройти…

Я покачнулся и с трудом устоял на ногах. Краем глаза заметил, что набольший осторожно шагнул в комнату, ступая за мной четко след в след. А ватажники еще остались за дверью… Я сделал шаг, нарочито неловкий, и новая волна дурноты от Страж-камня не заставила себя долго ждать. На сей раз я равновесие не удержал, но не свалился мешком, а опустился на колено, опершись ладонью о квадрат каменного пола, который моему особому зрению представлялся светящимся холодным синим светом.

Сзади грохнуло, дверь сомкнулась, наглухо отрезая нас с набольшим от ватажников.

- Ты что натворил, Кощей?! – взвыл главарь.

- Что… нужно, - процедил я, судорожно сглатывая: тело мое бунтовало уже не на шутку. Пора начинать, а то я превращусь в жалкую развалину. – Они тут лишние. Когда я начну, лучше, чтобы тут было поменьше живых.

Набольший клацнул зубами.

- Начнешь что?

- А ты… думаешь, Страж-камень… возьмет и сам прыгнет к тебе… в сумку? Или, может, у тебя… есть еще заморские штуковины, способные… снять с него защиту?

И опять зрачки набольшего недобро сузились. А ведь мой выстрел наугад, похоже, попал в цель: были у него еще сюрпризы с собой, надо бы мне поосторожнее… Но сейчас главарь просто отрицательно мотнул головой – действуй, мол.

Ладно… Я достал из кармана мел и, стараясь не обращать внимания на усиливающуюся боль и тошноту, начал рисовать сложную многолучевую звезду, самые длинные лучи которой были направлены на дверь, за которой скрывался Страж-камень. Эх, когда-то я мог обходиться без подобных концентраторов энергии, управляя ей одним лишь усилием воли. Золотые дни… Нет, никаких воспоминаний – нельзя отвлекаться! Тут любая ошибка может очень дорого стоить. Тем более что задача передо мной стоит невероятно сложная – нужно даже не двух целей добиться одновременно, а пяти…

Рисуя фигуру с символами-концентраторами, я спиной чувствовал жгучий взгляд набольшего, и в нем было что угодно, только не дружелюбие. Хммм… А ведь я, по сути, сейчас делал последнее из того, что он от меня хотел, а значит, переставал быть ему нужным. Набольший пел сладкие песни, чтобы меня уговорить, но лично я не сомневался, что делиться добычей с вернувшим свою Силу Кощеем в его планы не входит. И оставалось лишь угадать момент, когда он попытается меня убить.

Интересно, он-то чувствует рост концентрации энергии? Ему ведь тоже надо угадать момент: если ударить слишком рано, я не успею завершить дело, ради которого он меня нанял, а если поздно… будет поздно. Нет, вряд ли он может чувствовать все это сам, но, если он тот, о ком я думаю, у него в сумке наверняка есть артефакт и на этот случай…

А тут и для меня наступило то самое время, когда надо было делать все задуманное сразу. Хоть потолок моих возможностей сейчас и ограничен, но я все еще я, а мастерство, как говорится, не пропьешь.

Мой потолок не касается навыков: я не перестал уметь то, что умел раньше. Просто не могу больше прокачивать через себя такие объемы энергии… Не мог, пока не оказался рядом со Страж-камнем. Это палка о двух концах. Мне от него плохо, но он снимает ограничения. Ненадолго, если я хочу жить и сохранить здравый рассудок… и навсегда, если я решусь переступить грань. Я уже делал это однажды, и кончилось все плохо. Но решение уже принято, не так ли?

Все одновременно: предельно истончить защитное поле вокруг Страж-камня, втянуть в себя наибольшее количество энергии, которое способно сейчас прокачать мое тело, используя эту энергию, полностью нейтрализовать действие всех активных артефактов набольшего, незаметно выпустить дымного нетопыря, который просочился сквозь стену башни, и нанести удар, опережая его выстрел… И только потом обернуться…

Хммм, ну, как я и думал. Серпентоид. Кто бы еще мог все это провернуть? И кому бы еще до зарезу понадобился Страж-камень? Кто еще может знать, что с ним делать? И вот сейчас этот урод лежал у стены, ошеломленный ударом, и шипел от ярости, а вылетевший из его лапы пистоль валялся почти посередине комнаты. Желтые глаза с узкими вертикальными зрачками, не мигая, с ненавистью смотрели на меня.

А между тем я ощущал подступающий предел. Точка принятия решения. Либо я все резко сворачиваю, либо умираю. Впрочем, есть и третий вариант: забираю Страж-камень, но тогда…

- Обыграл ты меня, Кощей! – злобно прошипел человеко-змей. – Ладно, твои условия?

Вместо ответа я сжал зубы и, преодолевая боль и тошноту, отсек себя от потока энергии Страж-камня. Возникшее было возле двери с артефактом пурпурное сияние поблекло.

- Что ты делаешь?! – завопил серпентоид. – Это же твой шанс все вернуть! Упустишь его – век себе не простишь!

- А может, ты знаешь меня хуже, чем думаешь, змей? – спокойный и уверенный тон давался мне тяжко. Еще тяжелее было стоять прямо, не горбиться и не шататься. Меня понемногу накрывал откат от прокачанного через мое тело огромного объема энергии. Не свалиться бы. – Думаешь, я не знаю, зачем тебе Страж-камень? Если забрать его отсюда, не только этот мир, но и вся ветка реальностей разрушится.

- Да тебе-то что, Кощей? Ты же тут преступник, изгой с заблокированной Силой. Неужели ты не хочешь отомстить? Ты ведь исчезнешь из этой реальности, предоставь ей следовать своей участи…

- А вам, серпентоидам, открыть путь к внутренним мирам? И потом, ты не допускаешь мысли, что эта реальность может мне просто нравиться?

- Ты просто не знаешь других, колдун навий! Увидишь другие миры, и… Эй, ты чего?!

Я хохотал и не мог остановиться.

- Ты правда, не понял, да? – выдавил я наконец, справившись со смеховым приступом.

На змеином лице серпентоида была не очень заметна мимика, но глаза его отразили замешательство.

- Чего?

- Я ведь говорил тебе, что ты меня за другого принял, а ты не поверил. Кощея и впрямь убили. Но и он был не отсюда, как и я. Этот мир был назначен для него темницей после Войны Магов. Найди ты здесь его, он бы, наверное, встал на твою сторону. Именно он десять лет назад поднял тут бунт и попытался захватить Страж-камень. Вернее, не камень, а ГТТ – генератор темпоральный трансреальностный. Вот он хотел вернуть Силу и сбежать. Но не вышло. Меня прислали на замену. Как более лояльного.

В глазах серпентоида вспыхнула догадка.

- Варлок! – прошипел он.

- Он самый, - криво усмехнулся я. – Заключенный номер сто двадцать три. Мера пресечения – пожизненное заточение с ограничением Силы. В качестве общественной нагрузки: наблюдение за окрестностями хранилища ГТТ как раз на случай проникновения кого-нибудь вроде тебя.

- А ты, значит, смирился?! – изумился он. – Забыл, что люди вывели вас, варлоков, в лабораториях как оружие против нас?! Да если б не вы и не куча буферных реальностей, созданных с помощью ГТТ, мы бы давно раздавили людей! И где их благодарность за ваш вклад в войну? Им всегда было плевать на ваши желания, потому вы и восстали. И что с тех пор изменилось, варлок?! Люди по-прежнему относятся к вам как к бездушному инструменту в своих руках. Может, хватит им служить?

- А ты, стало быть, предлагаешь служить вашей расе? – весело вскинул брови я в притворном удивлении. – Типа вы, серпентоиды, когда уничтожите человечество, оставите нас, способных попортить вам немало крови, жить? Не смеши меня, змей, – наивностью я не страдаю уже очень давно.

Глаза серпентоида еще раз полыхнули ненавистью.

- Что же, я предлагал тебе по-хорошему! – прошипел он и коснулся своего пояса.

На пол упала небольшая черная сфера, покатилась к стене и, коснувшись ее, раскрылась. Часть помещения заволокло облако черного тумана, а когда оно рассеялось, передо мной стоял десяток серпентоидов-солдат с пульсаторами, стволы которых были направлены на меня. Вот и он – еще один сюрприз моего противника. Стоило бы догадаться…

- Снимай защиту с ГТТ, варлок! – потребовал набольший. – Иначе…

- Иначе что? – я покачал головой. – Не буду врать, что не боюсь смерти, – боюсь, но еще больше боюсь того, что сотворит ваше племя, завладев ГТТ. Так что валяйте, стреляйте.

- Зачем стрелять? Труп твой мне без надобности. А вот пытка – дело другое. Мы в ней изрядно поднаторели – даже ты со своей стойкостью не сможешь долго сопротивляться. Без ГТТ ты с нами не справишься, а задействуешь камень – снимешь защиту. У тебя нет выбора, варлок, - ты проиграл!

- Боюсь, все как раз наоборот, змей, - усмехнулся я. – У фигуры, нарисованной мной, был один небольшой побочный эффект – я отправил кое-кому сигнал. Прислушайся. – Сквозь мощную дверь хранилища глухо доносился лязг оружия и громкие крики: княжьи казаки рубили в капусту ватажников-наемников серпентоида. – Ваше время вышло.

А несколькими секундами позже страшная тяжесть придавила к каменному полу всех, кто находился в помещении. Я-то был к этому готов и упал заранее, а вот змеелюдей буквально шарахнуло об пол вместе с пульсаторами. Давление было очень мощным – ни рукой, ни ногой не пошевелить. Шах и мат. Я лежал удачно и видел дверь в хранилище. Она открылась, и в комнату вошло полтора десятка княжеских казаков с портативными гравикомпенсаторами на поясе – им страшная тяжесть была нипочем. Минута – и лихо обезоруженных серпентоидов уволокли из комнаты, после чего командовавший казаками есаул Дмитрий Львович коснулся стены возле двери, и тяжесть исчезла. Я осторожно сел, растирая затекшие конечности:

- А вы не торопились, - тон мой был далеким от дружелюбия.

Есаул пожал плечами.

- Как уж смогли. Квас за углом не пили, будь уверен. Пошли, «Кощей», тебе вредно долго находиться рядом с ГТТ.

* * **

Вечерок намечался славный. Солнце клонилось к закату, и дневная жара понемногу отпускала. По степи гулял прохладный ветерок, а ковыль вокруг колыхался серебристыми волнами. У меня болела голова и ломило все тело, но, учитывая обстоятельства, я мог еще быть довольным, как все обернулось. Мог бы, но не был. Не то чтобы я сомневался в том, что сделал правильный выбор, просто… Страж-камень, он же ГТТ – штука очень непростая и на таких, как я, действует… по-особенному.

Стоявший напротив меня есаул Львович тоже не выглядел шибко довольным, что он, собственно, сразу и озвучил:

- Ты рисковал, «Кощей». Сильно рисковал. Нельзя было так близко подпускать серпентоида к Страж-камню.

- Не зови меня этой дурацкой кличкой! – поморщился я. – Она меня раздражает.

- А по-моему, так вполне тебе подходит, - нахмурился есаул. – Не уклоняйся от темы.

- Надо было заставить серпентоида раскрыться и завести его в то место, откуда он не сможет сбежать, чтобы повторить попытку. Даже странно, что приходится объяснять тебе такие простые вещи.

- Такие вещи, - с нажимом произнес Львович, - надо было согласовать хотя бы со мной, а лучше – с князем.

- Я тут, вообще-то, срок отбываю, а не на вас работаю, - пожал плечами я. - Помог исключительно по доброте душевной.

- Ты? По доброте? – усмехнулся есаул.

- Представь себе. Ценить надо такие порывы. Вот, например, настройки ограничителя смягчить бы не мешало.

Есаул нахмурился и чуть покрутил правый ус.

- О том бы недурно с князем потолковать. Да только думаю я, что вряд ли: за Страж-камнем присматривать – твое искупление. Ты сделал то, что должен был.

Я недобро зыркнул на него исподлобья.

- Ну а коли вряд ли, то не пошли бы вы, казачки… в степь вольную. У лекаря Буна и без вас забот хватает.

Львович нахмурился еще сильнее и положил руку на эфес сабли, невзначай повернув перстень-нейтрализатор на безымянном пальце, чтобы мне его хорошо видно было. Но на меня этот спектакль впечатления не произвел.

- Угу, - скучным тоном произнес я. – Ножичком-то полязгай, полязгай. И камушком посверкай. Авось страх немного отпустит.

По глазам есаула было видно, что он многое хотел бы мне сказать, но терять лицо перед своими казаками, вступая в перебранку с заключенным, не пожелал.

- Не зарывайся, «Кощей», - буркнул он негромко. – А то ведь настройки ограничителя можно и ужесточить.

С этими словами он развернулся и двинулся к своему коню, стремясь оставить за собой последнее слово. Как мальчишка, в самом деле. Я провожал взглядом удаляющийся отряд всадников и прислушивался к своему организму. Нет, мне не показалось: что-то изменилось после моего визита в княжий терем. Что-то пока почти неуловимое, но…

Над ковыльными волнами вдруг нестройным хором грянуло:

Спят курганы тёмные,
Солнцем опалённые,
И туманы белые
Ходят чередой…[1]

М-да, а петь вы, казачки, все же не умеете… А между тем странное ощущение внутри становилось все сильнее и явственнее. Даже головная боль словно отступила перед ним. Неужели получилось?!

Через рощи шумные
И поля зелёные
Вышел в степь донецкую
Парень молодой…

Я заулыбался.

[1] Стихи Бориса Ласкина