Суженая Инкуба

- Вить, перестань! Я так не могу…

Спинка дивана не казалась мне уже такой мягкой, а кабинкаизолированной. На соседнем диване обжимались Света с Валерой. Он вовсю уже мялее грудь через тонкую ткань блузки, периодически ныряя рукой под коротенькуююбку. На столе извивалась Лариса, исполняя для своего бойфренда причудливыйтанец, состоящий в основном из нарушенной координации сильно пьяного человека.Ее парень (забыла как его зовут) довольно лыбился и зазывно хлопал, поощряя турасстегнуть очередную пуговицу на платье.

- Солнышко, я так хочу тебя, - снова потянулся ко мне губамиВитя. Взгляд его помутнел и размазался от просто огромного количестваспиртного, выпитого за вечер.

- Не здесь же! – брезгливо скинула со своей груди еговлажную руку.

- Ты меня заводишь… - снова полез он ко мне.

Пришлось перейти к более решительным действиям и отпихнутьего уже ощутимо, так что он потерял шаткое равновесие и повалился на диван.

Вот уж не думала, что день рождения Светы может превратитьсяв банальную попойку. А все так хорошо начиналось, пока тосты не стали слишкомчастыми, а шутки все более плоскими. В итоге все переросло в оргии, где трезваяи уставшая я была явно лишней.

- Достала ты меня уже, фригидная с*ка! – исподлобья взирална меня в стельку пьяный и жутко злой Витя.

- Что?

- А то!.. Недотрога чертова! Да сдалась ты мне! Не нравится,вали отсюда!..

Он еще продолжал что-то говорить, но я уже не слушала.Валить, так валить. Только вот ни слез моих, ни уговоров он не дождется. Вставиз-за стола и протиснувшись мимо продолжавших лизаться Светы с Валерой, ядобралась до вешалки, без лишней суеты взяла свой жакет и чинно выплыла изкабинки в оживленный зал. Именно в тот момент Виктора я вычеркнула из своейжизни окончательно и бесповоротно. Если парень позволяет себе говорить такоедевушке, пусть и будучи при этом в стельку пьяным, значит он дерьмо человек.

На улице я полнойгрудью вдохнула теплый воздух весенней ночи и бодрым шагом направилась к одномуиз такси, что дежурили возле бара в ожидании клиентов. Я свободна! Как я вообщемогла встречаться с этим человеком почти год? И как же замечательно ощущатьсебя избавившейся от него!

- Куда едем? – спросил меня водитель, лицо которого мнепоказалось жутко усталым, даже вымотанным. Бедняга. Тяжек хлеб таксиста.Крутить баранку сутками напролет… не позавидуешь.

- Домой, - бодро откликнулась я и назвала адрес на другомконце города.

- Через зеленку, значит, - все так же угрюмо кивнул он.

Да уж. Моя теория о воздействии ауры дала сбой. Я верила,что настроение человека наполняет ауру вокруг него, попав в которую, другойчеловек заражается. То есть, попав в ауру веселья, можно развеселиться самому,грусти – можешь начать грустить и ты ни с того ни с сего. Хотя уже через пятьминут я поняла, что теория действует. Просто аура водителя оказалась сильнеемоей. Под воздействие попала я, чувствуя, как все труднее становится сдерживатьзевоту, и глаза так и норовят закрыться.

Город закончился и началась заповедная зона. По обеимсторонам извилистой дороги темнел лес. Фары такси выхватывали небольшой участоквпереди, а лес, как ни старалась, рассмотреть не могла. Знала только, чтосмешанный он и густой, что водятся в нашем заповеднике лоси, лисы, кабаны изайцы. А сейчас, наверное, они все спят в своих норах. Как же хочетсявздремнуть, буквально несколько минут… Ненадолго прикрою глаза, чтобы отдохнулипосле трудового дня. Все же, сегодня пятница, да еще и конец месяца. На работебыл форменный дурдом с плановой отчетностью. А еще этот недоумок устроил мнешоу в баре…

В первый момент я ничего не поняла, а потом сразу женакатила боль. Грудную клетку что-то сдавливало, воздуха не хватало. Ног я нечувствовала, по лицу текло что-то теплое и липкое. И сознание… оно стремительноускользало. Как я ни старалась сфокусировать зрение на толстом стволе дерева,проглядывающегося через разбитое лобовое стекло, картинка размазывалась всесильнее. Пыталась выдавить «Помогите», но получился лишь протяжный стон, а ворту сразу же появился привкус крови.

Я умирала. С четкостью осознавала это остатками разума,который все еще теплился в моем истерзанном теле. Водителя рядом не было.Видно, от удара о ствол дерева его выкинуло через лобовое стекло. Надеюсь, емуповезло больше. Все это я фиксировала сквозь призму мучительной боли, мечтая ободном, чтобы все побыстрее закончилось.

Когда раздался скрежет металла и дверь с моей стороныоторвало от машины, я уже практически не понимала, что со мной и где нахожусь.Это была та грань, когда еще не умер, но и уже не живешь. Последнее, чтозапомнила, темный силуэт, и как меня касаются чьи-то руки. А потом накрылоновой волной боли, и сознание, наконец-то, покинуло мое тело. А может быть, этодуша вылетела из него, как невесомое перышко, подхваченное порывом ветра.

***

Пахло благовониями и еще чем-то незнакомым. Я силиласьоткрыть глаза, пока не поняла, что на них что-то лежит. Хотела поднять руку ипотрогать, чем же это мне их залепили, но и этого мне не позволили.

- Очнулась, девица? – раздался откуда-то старческий голос.Даже не поняла, далеко или близко от меня говоривший. – А вот двигаться тебепока нельзя, - приблизился голос и руки моей коснулись чьи-то теплые пальцы, возвращаяее на что-то твердое. – Кости еще не все срослись. Полежи еще денек в лубке.

Голову мою аккуратно приподняли и к губам прижали что-то, изчего в рот полилась теплая и немного вязкая жидкость, чем-то напоминающаямикстуру, только в непозволительно большом количестве.

- Пей и спи, - гипнотически произнес голос, и глаза мои,которые я все еще силилась открыть, снова заволокло сонной дымкой, в которой ирастворилось так и не успевшее проясниться сознание.

Следующее пробуждение оказалось более удачным. Мне удалосьоткрыть глаза и рассмотреть небольшую комнатку, в которой находилась. Нурассмотреть – громко сказано. По всей видимости, стояла ночь. На каменнойстене, в которую первую и уперся мой взгляд, был закреплен одинокий факел, вскудном свете которого я и рассматривала довольно убогий интерьер, состоящий измоего ложа, деревянного стола, уставленного разнообразными склянками, и длиннойскамьи вдоль стены. Потолок был тоже серым каменным и неровным, как и стены.Сквозь стекло узкого окна просматривалась решетка. Где же я? На больничнуюпалату это слабо смахивало. А я отчетливо помнила, как попала в аварию, икто-то меня спас умирающую.

Предприняв попытку встать, я поняла, что лежу в деревянномуглублении, повторяющем контуры моего тела. По всей видимости, это и естьлубок, в котором сращивались мои кости. Сколько же времени я тут провела?

С трудом, но у меня получилось выбраться из углубления. Стоябосиком на ледяном полу, я прислушивалась к собственным ощущениям. Пошевелиларуками, переступила ногами. Не считая слабости во всем теле, чувствовала я себяздоровой. А еще жутко голодной. Ну и конечно же, сгорала от любопытства, гденахожусь. Что-то мне подсказывало, что я за городом. Как-то странно все. Кто изачем меня сюда привез?

Проковыляв к окну на непослушных ногах, я попыталась хотьчто-нибудь рассмотреть через мутное стекло. Но то ли сыграл тот факт, что онобыло жутко грязным, то ли ночь выдалась безлунная, но не увидела я ровнымсчетом ничего, кроме черноты.

Из комнатушки вела не менее странная дверь, как и все тут.Невысокая с полукруглым верхом. Такие я видела только в кино про старыевремена. Наверное, это здание стилизованно под старину. Вон, даже колбы настоле какие-то несовременные, пузатые из затемненного стекла. А есть дажеглиняные. Один горшочек я приоткрыла и сунула в него свой любопытный нос. Ох,как зря! Чихала я потом и растирала слезы по щекам минут пятнадцать. Что же загадость так может пахнуть?!

Когда вернула себе зрение и нюх, я решила предпринятьнебольшую вылазку. Должна же я выяснить, где нахожусь. Кроме того, мне срочнопонадобился туалет, который я и разыщу в первую очередь.

Дверь открылась без скрипа, и я ступила на небольшуюплощадку, с которой вниз вела винтовая лестница. Я бы ее не увидела и,наверное, сломала бы себе шею, если бы не еще один факел, освещавший площадку. Оченьнизко надо мной нависал куполообразный потолок. По всей видимости, я находиласьна самом верху какой-то башни. Ох уж эти любители старины! У них тут дажеэлектричества нет. Как они тут живут или работают?

Ноги мои совершеннозакоченели от соприкосновения с камнем, из которого тут было все, казалось.Коме того, по полу сквозило так, что колыхались полы моей сероватой сорочки,доходящей до щиколоток. И почему в больницах дают сорочки, но не прилагают кним халаты? От одного такого, желательно махрового, я бы сейчас не отказалась.Кожу уже покрывали мурашки, но я продолжала спускаться по лестнице, пока недошла до площадки побольше. С нее вели уже четыре двери. И тут горел еще один факел,освещая дальнейший спуск.

Останавливаться я не стала, решив, что за дверью такие жепалаты и спящие пациенты. Третья площадка была последней. Лестница закончилась,и начинался коридор, в конце которого я разглядела более яркий, нежели отодинокого факела, свет. На него я и пошла. К тому моменту мои естественныепотребности заявили уже с такой силой, что я едва сдерживалась, так и необнаружив уборную.

Коридор вывел меня в просторную залу, освещенную несколькимифакелами и свечами в старинных массивных канделябрах. В резном кресле с высокойспинкой сидел белобородый старец и внимательно вчитывался в толстый фолиант,раскрытый примерно посредине. Казалось, мое появление осталось для негонезамеченным, но уже в следующий момент я встретилась взглядом с пронзительнымиголубыми глазами, в которых плескалось изумление.

- Уже на ногах?! – воскликнул старец, вскакивая с кресла иподбегая ко мне. Я успела заметить, что на нем надет бархатный халат в пол, ввырезе которого выглядывает белоснежная кружевная рубаха. – Удивительно! –принялся кружить он вокруг меня, трогая и разглядывая. – И ничего не болит? –дотронулся он почему-то до моего лба. – Сверх регенерация… Первый раз с такимсталкиваюсь…

- Извините…

Попыталась заговорить с ним я, но меня тут же перебили:

- С ума сошла! Она босая!..

И тут произошло самое невероятное за все то время, чтонаходилась в сознании. Старец схватил меня за руку, и мы с ним оказались в тойсамой комнате, из которой и началось мое маленькое путешествие. Признаюсь, чточуть не обделалась от страха, когда поняла, что же произошло. А когда увидела,как старец провел рукой над лубком, и тот превратился в мягкое ложе, то и вовсеедва не свела на нет все его или еще кого старания по моему излечению.

- Живо в постель, ненормальная. Разгуливать босиком послетакой тяжелой травмы!.. Хочешь заработать воспаление?!

- Нет, - твердо произнесла я, решив, что не сдвинусь сместа, пока он не покажет мне уборную. – Мне нужно в туалет!

- Так в чем проблема? Для этого не нужно было никуда идти.Горшок под лавкой, - указал он рукой.

И я его рассмотрела. Ночной горшок с крышкой. Уму непостижимо! Хотя… горшок – это мелочи, если сравнивать с тем, отчего до сих поршевелились волосы на голове.

- Давай-ка, делай свои дела, а потом я тебя погружу в сон, -велел старец, выходя за дверь.

Уговаривать меня не нужно было. К тому времени я уже елесдерживалась. Горшок, так горшок. Хорошо хоть с крышкой.

- А теперь быстро в постель, - вернулся старец ровно тогда,когда я управилась и одернула сорочку.

Не дожидаясь новых возражений, он подбежал ко мне, схватилза руку и потащил к кровати. Уложив меня, подоткнул со всех сторон одеяло ипроговорил:

- Завтра, деточка, все вопросы завтра… А сейчас спать инабираться сил… Спать… Спать…

Каждое последующее слово слышалось все из большего далека. Аголубые глаза все приближались, пока я не утонула в них, уплывая все дальше.Засыпала с мыслью, что никакая это не больница.