Сукины дети 3. Круги на воде

Глава 1

На кладбище было тихо. Зыбкий, как призрачный туман рассвет едва окрасил небесную кромку в цвет брюха снулого лосося.

К моим ногам неслышно упал кленовый лист, охристо-желтый из-за первых заморозков. Узорчатый край его неспешно поедал толстый зелёный червяк.

Пахло прелью, осенними сумерками и разрытой могилой.

Положив букетик багровых осенних астр к каменному изголовью, я ещё раз перечёл надпись.

"Стрельников Александр Николаевич. Одна тысяча девятьсот девяносто пятый, Две тысячи..."

И больше ничего. Только пустая, приятная на ощупь шероховатость серого базальта.

Впрочем, если бы меня спросили, какую эпитафию я хотел бы видеть на своём надгробии, я бы затруднился.

Наплюй, - советовал Алекс. - Я вот тоже долго не знал, что бы такого написать на своей могиле. К счастью, обошлось без меня - люди добрые постарались...

Отвернувшись, я неспешно побрёл по узкой тропинке. Шагов слышно не было - их скрадывали опавшие листья.

Хорошо, что Алекс похоронил меня именно здесь, под присмотром у Гиллеля, - думал я. - Можно приходить, издалека любоваться на Мириам... Близко я к своей бывшей девушке не подходил. Боялся.

Успел уклониться только потому, что было необычайно тихо, и любой посторонний шорох в неподвижном воздухе был прекрасно слышен. Даже шелест летящего оружия.

Отступив в сторону, я вынул из воздуха метательный нож. Осмотрел лезвие. Так и есть: смесь чесночной эссенции и нитрата серебра. Если бы на моём месте был банальный упырь, одна эманация этой взрывной смеси свалила бы его в жутких корчах.

Усмехнувшись, я высунул язык и демонстративно слизнул с лезвия пахучую каплю. Язык обожгло - словно я прижался данным органом к раскалённой сковороде. Разумеется, виду я не показал. Был вознагражден едва слышным вздохом разочарования, и быстро удаляющимся топотом.

Очередной соискатель премии "Ван Хельсинг года" посчитал за благо ретироваться, так и не встретившись с потенциальной жертвой лицом к лицу.

Так и подмывало вылезти у соискателя перед носом из свежей могилы, приготовленной заботливым сторожем для нового постояльца, и негромко так, с расстановкой сказать: "Бу"...

Но я выше этого.

А если честно, просто надоело. Как и предрекал Алекс, после Московских событий наше агентство, и меня в частности, просто затопил шквал покушений.

Колдуны, маги, охотники на вампиров и вампиры-косплейщики, с картофельными клыками, с красными линзами в глазах... Все они хотели мою голову в свою коллекцию.

Потому что не верили. Потому что думали: я - такой же, как они недоросль, которому по случаю выпала хорошая реклама. Многие, разочаровавшись при первом же нападении, отходили в сторону. Некоторые пытались еще пару раз - и тоже исчезали.

Но были другие. Те, что с восторгом приняли мою вторую сущность, и теперь хотели - настаивали - чтобы я сделал их такими же.

- Откуда они узнают? - спрашивал я Алекса за утренним кофе. - Мне казалось, наш мирок довольно замкнут и не склонен к разглашению своих тайн...

Алекс только хохотал, ворошил мои белые волосы, будто я пацан, пришедший к папуле за утешением, и шелестел листами газеты.

Вот приду домой, - рассуждал я. - И прямо так с порога и скажу: надоело.

Вопреки ожиданиям, в столовой Алекса не было. Как не было и на кухне, где гремела джезвами хмурая с утра Антигона.

- На заднем дворе поищи, - бросила она через плечо на мой вопрос, где искать шефа. - Он там уток кормит.

Давно положив себе за правило ничему не удивляться, я пошел на задний двор.

Фонтан, розы и стриженые из хвои скульптуры были в саду, с парадного. С другой стороны, там, куда к мусорным бакам вела каменная, скользкая по зиме дорожка, были гараж, чёрный вход в арсенал и пруд.

Точнее, раньше это была выгребная яма, но Алекс счёл, что лицезрение помойки мешает вкушению утренней сигареты, и переделал её в пруд. Золотых карпов там не водилось, зато водились осока, густая, как овсяная каша, ряска и крупные, коричневатые с прозеленью лягухи.

В данный момент со стороны пруда доносились громкий плеск и придушенный голос.

- Пощадите, Алесан Сергеич, не виноватый я, век воли не видать.

Я потихоньку пошел за изгородью из бирючины, чтобы подсмотреть.

В пруду плавал мальчишка. Ну как плавал? Бултыхался на самом глубоком - полтора метра - месте, весь в тине, ряске, с синими губами и с такими же синими, тощими костистыми лапками.

Когда мальчишка пытался приблизиться к берегу, Алекс равнодушно выставлял перед его лицом острие шпаги, вынуждая отступить "на глубину".

Говоря "мальчишка", я немного преувеличиваю. Лет ему было восемнадцать-двадцать, может, больше. Просто из-за облепленной чёрными мокрыми волосами головы, от чего уши казались оттопыренными, а нос заострившимся - он казался моложе.

Плавал гость прямо в одежде, тяжелом твидовом пальто и ботинках. Я видел каблуки, когда он особенно ретиво взбрыкивал ногами. Концы длинного вязаного шарфа элегично плыли по воде.

Гость предпринял отчаянную попытку выбраться - Алекс вновь несильно ткнул его кончиком шпаги. Вода окрасилась бурым.

Парня мне было жалко. Вода по осеннему времени в пруду ледяная, тиной воняет мерзко. К тому же, в иле на дне водятся пиявки... Почуяв вкус крови, они уже мелькали чёрными кожистыми молниями вокруг небольших ранок.

Пиявок Алекс специально привёз из Конго. Были они толстые, зубастые и очень прожорливые.

Протиснувшись сквозь изгородь, я подошел к пруду.

- Доброе утро.

Я поздоровался сразу с обоими, с Алексом и пловцом. Шеф только поднял одну бровь, как бы вопрошая: А доброе ли?..

Парень заискивающе улыбнулся. Я присмотрелся к бледному лицу с синими губами.

- Кажется, мы уже встречались, - сказал я вежливо. - Ллигур, я не ошибся? Ученик чародея Асмодея.

- Точно, - зубы пловца отбивали громкую дробь. - На вечеринке в честь дня рождения Иды Геркулановны!.. Вы были с очень интересной дамой... Мы с вами тогда хорошо поболтали об особенностях охоты на упырей.

- А вот теперь ты решил поохотиться на меня, - я широко улыбнулся.

- Н-ничего личного, - просипел пловец.

- Только бизнес, я прекрасно понимаю. Что ж, - я светски шаркнул ножкой. - Не смею задерживать. Останетесь в живых - пишите в твитер...

Я знал, что Алекс его не убьёт. Погоняет, покормит голодающих по осеннему времени пиявок - и отпустит от греха.

На кухне меня окутали запахи свежесваренного кофе, топлёных сливок и горячих булочек. Прикрыв глаза, я секунду постоял, наслаждаясь этим ощущением. Словно ничего и не было. Словно и нет могилы с моим именем на старом еврейском кладбище...

Антигона читала газету. Сегодня она была в ярком розовом свитерке, бледно-голубых джинсах и с новой причёской: вместо обычной гули на макушке, волосы её были заплетены в множество плотно прижатых к голове косичек. На макушке косички топорщились расплетёнными кончиками, отчего затылок её был похож на ядрёную ярко-рыжую луковицу.

"Ведомости" - прочёл я название, когда шел к своему табурету. Буква "е" была заменена на старинную "ять", а шрифт набран крупно, чёрными буквами по сероватой бумаге.

Устроившись поудобнее, я издал душераздирающий вздох. Антигона, поняв намёк, отложила сухо шелестящие листы, прошла к холодильнику, достала трёхлитровую банку с густой и чёрной, как смола, жижей. Опрокинула край над белой фарфоровой чашкой, и когда та наполнилась, открыла дверцу микроволновки.

- А можно холодной? - спросил я без всякой надежды.

- Отец Прохор велели греть.

Звенькнул сигнал и чашка с тёплой свиной кровью встала передо мной, как свершившийся факт.

Я невольно вдохнул аромат и содрогнулся. Кровь - чёрная, густая, с мелкой пеной пузырьков, одновременно внушала отвращение и трепет удовольствия.

- Давай, - подстегнула Антигона. - Глоточек - за маму, глоточек - за папу, глоточек - за дядю Алекса...

Зажмурившись, затаив дыхание, я выпил её, как лекарство. Привычно подавил рвотный спазм, взял протянутую Антигоной сигарету, закурил...

По жилам расходилось тепло. Где-то внутри, в животе, разжался стальной капкан, выпустив мой желудок на свободу.

Я чувствовал, как на бледную кожу лица возвращаются краски, как в ямке над ключицей вновь начинает биться пульс...

- Ну вот, - Антигона забрала чашку и пошла к раковине сполоснуть. - Хоть на человека стал похож. А то шалается по ночам, как голодный вурдалак. Не зря они на тебя охотятся...

- Зачем они так со мной, а?

Дым сигареты был горьким и вкусным. Единственное оставшееся мне человеческое удовольствие...

- Что я им такого сделал? Ведь мы на одной стороне!..

- А ты их бесишь, - доходчиво пояснила Антигона, вновь берясь за газету.

- Я же не виноват, что стал... Таким.

- Вот именно, - вредная девчонка усиленно делала вид, что читает.

- Не понял.

Вздохнув, она опустила газету.

- Знаешь, что бы они отдали за то, чтобы оказаться на твоём месте?

- В "Петербургских тайнах"? На побегушках у Алекса?..

- Ты знаешь, о чём я, - ресницы у Антигоны сегодня были выкрашены зелёной тушью. Это её ничуть не портило, и даже придавало глазам загадочной глубины. - Любой из них отдал бы всё за то, чтобы получить твою силу. И кстати: это вполне себе возможно, если удасться тебя кокнуть. А ты ещё и кровь пить не хочешь...

- Но я же пью!..

- "Но я же пью..." - кривляясь, передразнила девчонка. - Одну чашку, через два дня на третий. А должен - каждый день, утром и вечером, как часы.

- Часы не пьют кровь, - привычно поддел я. Антигона молча закатила глаза.

Эта пикировка уже вошла в привычку. Для меня она была, как хорошая горчица к бутеру с ветчиной. Ни того, ни другого попробовать я уже не мог, так что яд, изливаемый вредной девчонкой, оставался единственной моей приправой.

- Солнце, солнце, загляни в оконце... - в кухню влетел весёлый, как жаворонок, Алекс. - Если кто не понял, то солнце - это я.

Выхватив у Антигоны газету, шеф упал в кресло.

- Звезда моя, а где кофе? - вопросил он тоном посетителя кафешки, второй час дожидающегося своей очереди.

- Газетку подвиньте, - неласковым тоном посоветовала звезда.

Алекс приподнял газету. На столике рядом с ним исходила сивушным паром полувёдерная кружка - шеф пил только "по-ирландски".

Приподняв бровь в знак благодарности, он углубился в чтение.

- Вот послушайте, - изрёк он через минуту. - В детском лагере отдыха "Свинья копилка" мальчик Петя вывел настоящего василиска.

- Брехня, - фыркнула Антигона. - Я тоже пыталась, в детстве. Только яйца протухли, а мне влетело за порчу продуктов.

По справочнику Геродота, василиск рождается из яйца, высиженного петухом, так что технически Антигона была права. Только Геродот почему-то не уточняет, что яйцо должно быть змеиным, а высиживать его должен петух непременно чёрной масти с красными шпорами...

- Василиск выбрался из клетки и закаменил половину лагеря, - продолжил читать заметку Алекс. - А потом сбёг в лес, и теперь терроризирует близлежащие деревни.

- Местность, поди, выставку народного творчества напоминает, - хихикнула Антигона. - Сплошь статуи в интересных позах.

- Интересно, как объясняют данный феномен официальные власти? - спросил я.

Алекс пробежал несколько строчек.

- Говорят, заморозки в той губернии необычайно крепкие да ранние. Даже туристы стали приезжать: полюбоваться на ледяные скульптуры. Особенной популярностью пользуется композиция "мальчик с писающей собачкой", и монументальный диптих "Тёща, гоняющая зятя коромыслом".

Мы с Антигоной грохнули.

- Шеф, вы не шутите? - спросил я, вытирая слёзы. - Это же театр абсурда какой-то.

- Весь мир - театр, - хладнокровно пожал плечами Алекс и принялся читать дальше. - В Уральской области объявился шатун.

- Это медведь такой? - наивно спросил я.

- Шатун - это маньяк такой, - тихо пояснила Антигона. От веселья в её зелёных глазах не осталось и следа. - Потому что шатается где ни попадя, и мочит всех подряд.

- Шатуна застрелил фермер Селиванов, из своего фамильного дробовика, - читал Алекс. - Маньяк забрался к нему в курятник, погреться. Холодно нынче на Урале, по ночам снежок сыплет. Фермер Селиванов принял маньяка за хорька, который второй год невозбранно душил его лучших несушек. И пристрелил. Испугался, вызвал полицию, которая и опознала в хорьке страшного шатуна, за которым на тот момент числилось семнадцать убийств... Фермеру вручили премию в виде новенького молокодоильного аппарата. Аппарат замечателен тем, что во время дойки играет Штрауса и сам чешет коровам спину, от чего удои необыкновенно растут.

- Об этом тоже в газете написано? - осторожно спросил я.

- А то как же, - кивнул шеф. - Вот, ещё послушайте...

В этот момент раздался звон разбитого стекла и в кухню влетел бумажный пакет. Плюхнувшись на стол, он взорвался, извергая мелкую коричневатую пыльцу.

По привычке затаив дыхание, я схватил Антигону и швырнул её в направлении двери. Сам развернулся к Алексу, готовясь проделать ту же процедуру с шефом.

Я испугался. Вспомнил газовые атаки в Сирии, когда террористы подбрасывали баллоны с зарином... Понятно, что газ в пакете не удержишь, но сработал рефлекс. Это вполне могут быть бациллы сибирской язвы, или ещё какая дрянь.

- Вы успели вдохнуть, шеф? - я всё пытался сковырнуть его из кресла, подхватить на плечо и вытащить из зараженного помещения. - Надо звонить Котову, пусть высылает неотложку.

- Сашхен, это чеснок.

- Тесты сделают быстро. Можно будет задушить симптомы в зародыше... Чего?

- Это чеснок, мон шер. Чувствуешь запах?

Антигона, к счастью, не пострадавшая от моего броска, макнула палец в коричневатую пыльцу и лизнула подушечку.

- Ну да, - подтвердила она. - Сушеный чеснок с солью. Приправа "Вайна", двадцать копеек за пакет. Адиёты, - обругала она незадачливых террористов. - Это ж сколько приправы извели! Пылесось теперь...

Я посмотрел на шефа. Утренний халат его был весь обсыпан пыльцой, так же как и могучая курчавая грудь, и волосы на голове.

- Сколько ещё это будет продолжаться, а?

Нет, я вовсе не против хорошей драки. Не против подлого нападения из-за угла, метания ножей, снайперской стрельбы с ближайшей крыши... Все эти милые приколы заставляют держаться в тонусе.

Но вот такие подлянки терпеть не могу. Сегодня - пакет с сушеным чесноком, вчера - бочка святой воды на голову... Ковёр в прихожей, между прочим, до сих пор не просох!

- Это ещё даже не цветочки, - поднявшись, шеф осторожно отряхивался от чеснока. - Афина! - крикнул он в офис. - Принеси мне другой халат! Пахну, как цыплёнок табака, честное слово...

- Афина с Амальтеей в отпуске, - сообщила Антигона. - Загорают на Кипре.

- Какой отпуск? - шеф грозно свёл брови к переносице. - Кто отпустил?..

Шеф снял халат - под ним обнаружилась белоснежная крахмальная батистовая рубашка - и скомкав его, бросил на пол. Антигона безропотно подобрала ворох шелковой ткани и положила на табурет.

- Вы же и отпустили, помните? Третьего дня. Путёвки на две недели с круизом по Средиземному морю. Амальтея все уши вам прожужжала про этот круиз, вы и оплатили.

Было видно, что шеф всё прекрасно помнит. Разыгрывать из себя тирана и самодура ему просто нравилось.

Антигона зашумела пылесосом и мы с шефом убрались на крыльцо. Закурили.

Взгляд мой невольно блуждал по кустам сирени, по изгороди, искал следы на посыпанных белым песком дорожках...

- Чесночную бомбу наверняка принёс дрон, - уловив мои мысли, изрёк шеф. - Много их нынче развелось, дроновладельцев.

- Да знаю я, - выдохнув дым, я щелчком отправил окурок в урну. - Просто достало всё.

- Так и хочется зарезать кого-нибудь? - посочувствовал шеф.

- А потом цветочков на могилку отнести... - мечтательно добавил я.

- Может, нам тоже в отпуск махнуть?

Я вскинул полные надежды глаза на шефа. Мысль об отпуске показалась мне свежей, как слеза девственницы. Так и чудилось: жаркое южное солнце, плеск волн, горячие, исходящие соком шашлыки, а над ними - горбатые смуглые носы с чёрной щёткой усов. И кепки. Здоровенные, как аэродромы и клетчатые, как шотландский тартан...

В отпуск я ездил только в детстве, с родителями. Смутно припоминался длинный Ялтинский пляж, яркие зонтики продавцов хачапури и мороженого, а в волнах у берега - дохлый дельфин.

- Не знаю, шеф, - я поёжился. - Купаться-то уже холодно...

- А кто говорит про купание? Ты такое слово - рыбалка, знаешь? А сходить по грибы? Сопливенькие крепенькие маслята. И боровички. С маслицем, под водочку... А уха? Тройная, а?

У меня засосало под ложечкой, а перед глазами замаячила очередная чашка тёплой свиной крови.

- Не, шеф, спасибо. Я лучше здесь. Что может быть лучше Питерской осени?

- Да всё, что угодно, - Алекс горячился. - Всё, что угодно может быть лучше затяжной, промозглой, туманной, сырой и дождливой Питерской осени. И ты не забывай, кадет: святая вода, чесночные бомбы - это только затравка. Настоящего пороху ты ещё не нюхал. Пока что колдуны посылают учеников - прощупать плацдарм, очертить, так сказать, границы невозможного. А вот когда в бой пойдут старички... Ты, кстати сказать, тренировался? Боевая магия сама себя не освоит.

Переключение темы с отпуска на учёбу мне не понравилось.

- Да пытался я, шеф. Честно пытался. Не получается. Не поэт я. Талантом не вышел.

- Умом ты не вышел, мон шер, а не талантом, - мягко пожурил шеф. - Видно, когда Господь раздавал мозги, ты стоял в другой очереди.

- Вот только не надо тырить афоризмы у классиков, - запальчиво возразил я.

- А почему нет, если подходит по случаю? Свои-то мне сочинять нельзя...

Я сдулся. Опустился на ступеньку, потёр ладонями щёки... Кожа казалась чужой и холодной.

- Ну не умею я стихи писать, - вышло неуверенно и жалобно, но мне уже было всё равно. - По сравнению с вами - графоманство, помноженное на неграмотность.

- Эк ты хватил, мон шер, - фыркнул Алекс и тоже сел на ступеньку. - Со мной. Сокол кречету не товарищ.

- Не только с вами, шеф. С кем угодно. Лучше я драться буду. Или ещё что...

- Да пойми ты, чудак-человек. Сила у тебя УЖЕ есть. И надо учиться ею владеть. Я знаю только один способ. Хочешь учиться по-другому - значит, нам с тобой не по пути.

Я выпучился на шефа в чрезвычайном удивлении. Мысль о том, что мы можем расстаться, даже не приходила мне в голову.

- Не пучься. Есть, конечно есть и другие способы овладеть силой. Но это - не ко мне, понимаешь? Вот, например, спецбаза под Соловцом. Попросишь майора Котова, он составит протекцию...

- Я буду учиться только у вас.

После небольшой паузы Алекс кивнул.

- Тогда перестань выпендриваться, кадет, и принимайся за учёбу. Количество рано или поздно перейдёт в качество, а пока...

- Молиться, чтобы меня не убили?

- Ехать в отпуск, мон шер, ехать в отпуск. Собирайся. Агентство закрывается за недостатком сотрудников.

- А Антигона?

- Неужели ты бросишь бедную девочку одну, наедине с ордами ошалевших клиентов, жаждущих экскурсий по музеям и ночных прогулок на пароходах?

- Вы правы. Не стоит столь жестоко поступать с наивными туристами. Значит, едем втроём? А куда?..

- Есть пара идей.

И шеф умчался в дом. Видимо, заказывать билеты и выбирать туры. А я остался на крылечке. Смотрел в хмурое питерское небушко и гадал: где бы раздобыть плавки...