Сумасшедшие аристократы думают, что у меня проблема с головой

Солнечный зимний день на северных землях королевства Треллеборг выдался на удивление тёплым. В доме герцога Гэрэла стояла умиротворяющая тишина...

— Где леди Энлиль?! — крик пронзил спокойствие.

Молодой рыцарь, не теряя времени на этикет, решительно шёл по коридорам поместья к комнате старшей дочери герцога. Служанки пытались его остановить, но их сил явно не хватало.

Скрип двери. В спальне девушки пусто. Ветер из открытой двери на балкон играл со шторами.

— Где леди Энлиль? — повторил свой вопрос рыцарь.

— Госпожа, должно быть, в библиотеке, — неуверенно отвечали служанки.

Молодой человек скрестил руки на груди, в очередной раз проклиная эту девчонку. Он ушёл прочь, захлопнув за собой дверь.

Тишина. Минута. Две. Три. Тихий скрип дверцы дубового шкафа.

— Вроде пронесло, — голос Энлиль раздался из горящего гранатового ожерелья на её шее. Она суетливо стала поправлять причёску, кружась перед зеркалом. — Мне надо торопиться. Нельзя заставлять Апофиса ждать.

Девушка выждала ещё несколько секунд, прежде чем тихо выглянуть из своей комнаты. Она не успела и шагу ступить, как к её горлу было приставлено лезвие меча.

— Вот вы где, леди Энлиль Гэрэл, — проговорил рыцарь. — Вы полагаю, знаете, кто я и зачем явился к вам.

Девушка нервно взглотнула и стала осторожно отступать назад, в глубь своих покоев.

— Я здесь, чтобы вы понесли наказание за ваше преступление против королевства Треллеборг, — продолжал молодой человек, сокращая дистанцию.

Энлиль было нечего ответить. Её любовь действительно была преступлением, настоящим предательством. Но что делать, если сердцу нельзя приказать любить того, кого хотят все?

В спину старшей дочери герцога упёрлась перекладина балкона. Она в ловушке. Бежать некуда. Энлиль только собиралась попросить рыцаря о милости, но его меч пронзил её грудь. Кровь стремительно пропитала платье.

— Поч... Почему? — только и смогла выдавить из себя девушка.

— Вас всё равно ждала бы казнь. Я решил сразу исполнить приговор, чтобы не тратить время на взятие вас под стражу, — сухо ответил рыцарь, вынимая меч из чужой плоти.

Энлиль пошатнулась. Перед её глазами всё потемнело. Тело под собственным весом полетело вниз с балкона. «Прости меня, Апофис», — пронеслась последняя мысль в голове девушки, прежде чем она навсегда провалилась во тьму.

***

Чёрный прямоугольник с красными каллиграфическими буквами. Каждый элемент стремился стечь вниз, словно послание было оставлено кровью.

«Игра окончена. Вас убили при попытке сбежать на свидание. Четвёртая плохая концовка из шести возможных», — гласила надпись.

— И это, по-твоему, интересно? — вопросительно изогнул бровь парень, возвращая девушке телефон. — Я, конечно, не имею ничего против визуальных новелл, но не могу понять, чем они интересны. Особенно если это гаремник.

— У каждого жанра свои фанаты, как и у каждой новеллы, — пожала плечами девушка. — К тому же ты же сам тоже читаешь подобное. Про гаремы и всякие перерождения в них.

— Засчитано, — усмехнулся парень, потянувшись. — Ну, ладно. Я побежал. Удачи тебе в конкурсе. Уверен, что ты выиграешь и сможешь сделать вторую часть.

Он поцеловал девушку в щёку и, с трудом поднявшись с кровати, пошёл к входной двери.

— Увидимся вечером! — крикнула девушка, не провожая его.

Медленные шаги по лестнице. Остановка на каждом пролёте. Взгляд голубых глаз направлен в окно, словно в надежде, что за эти пятнадцать ступенек вид за окном изменится. Но нет.

Пустынный пейзаж с выгоревшими растениями и слоняющимися редкими бесформенными тёмными сгустками.

Мир на грани фантастических фильмов. Но это было реальностью.

Вэли ещё помнил времена, когда вирус ещё не распространился, помнил, как люди боролись, прежде чем смириться с новой действительностью.

Помнил, как потерял свои любимые увлечения...

Вэли тяжело вздохнул и покинул подъезд. Тело пронзил озноб. Желудок выворачивало наизнанку. Черты стали мутными. Парень сам стал одним из этих бесформенных сгустков.

У теней нет органов чувств, но люди видели всё. Мутно, черно-бело, сквозь помехи. Первое время всех это пугало, как и период превращения, но не теперь.

Человек, подобно таракану, может приспособиться к любым условиям, только на это нужно время.

Работа Вэли находилась в его же доме. Маленький алкомаркет, который каким-то чудом вмещал огромное количество товаров: от всевозможных видов спиртного до игрушек, сделанных из не самого качественного пластика или резины.

В помещении шаги теней становятся намного тяжелее, медленнее. Приветственный взмах коллеги получился заторможенным. Чёрная бесформенная кожа возвращала свою форму и очертания.

Доковыляв, с трудом переступая не до конца вернувшимися ногами, до служебной каморки, Вэли чуть не впечатался лицом в маленькое зеркальце.

Очередной тяжёлый вздох с лёгкой хрипотцой. Парень похлопал себя по пухлым щекам, ускоряя процесс возвращения в обычное состояние. Некогда русые волосы, теперь пепельно-серые из-за постоянных переходов из одного состояния в другое, были взъерошены. Изрядно вытянувшаяся рубашка помялась.

Вэли быстро переоделся в рабочую майку и пригладил волосы водой.

— Братан, у меня есть к тебе дело, — сказал коллега, едва парень успел к нему подойти. — Мне надо будет отойти минут на десять. Справишься один?

— Без проблем, — пожал плечами Вэли.

Коллега похлопал его по плечу и, накинув поверх рабочей майки бомбер, быстро выскочил из магазина.

Утром пятницы посетителей обычно практически нет. Поэтому парень и переживал из-за ухода коллеги. Он смотрел на пирамиду из коробок. Товар, который надо разобрать и разместить на полках. Вэли только хотел подойти к ней, как в магазин вывалился посетитель. Его движения были резкими, несмотря на общее замедление. Парень с трудом смог разобрать лицо посетителя. Оно было мутным, словно кто-то ластиком стёр его. Перегаром от посетителя несло на весь магазин.

— Мне как обычно, — булькающим звуком произнёс он.

На стол упал ламинированный листок. Копия первой страницы паспорта.

Вэли внимательно изучил документ, неторопливо вбивая имя посетителя на компьютер, чтобы понять, кто перед ним и что он имеет в виду под «как обычно».

— Извините, но этот товар мы больше не продаём, — начал Вэли. — Я могу вам предложить довольно неплохой аналог.

— Не ври мне, толстяк! — рявкнул посетитель, ударив кулаком по лотку для монет. — По-любому у вас есть заначка с алкоголем, который вы, твари, втайне таскаете по домам от начальства.

— Спокойно, спокойно, — проговорил Вэли. Он за последние два года прилично набрал, но не считал себя толстым. — Сейчас поищу, но вряд ли это будет иметь смысл. Поставки именно этого товара сократились в последнее время, и не только в нашем магазине.

Он повернулся к посетителю спиной к стеллажу с маленькими карманными бутылочками водки и настойками на ней. Отходить от кассы, когда рядом нет напарника, рискованно. Отвечать за возможную вероятность ограбления ему не хотелось. Парень усиленно делал вид, что ищет заветную бутылку, вглядываясь в каждый товар, но знал, что не найдёт того, чего нет.

После вспышки вируса кто-то догадался бороться с ним с помощью настойки из водки и кедровых орехов. Вэли сам не проверял это, но слышал об этом и видел, как люди толпами скупали злосчастные бутылки или валялись на улице в алкогольном беспамятстве. Учёные потом доказали, что это лишь временная мера, а не спасение. Но кто-то до сих пор гоняется за сокровенной настойкой.

Вэли снял откуда-то с верхней полки плоскую вытянутую бутылку с бледно-жёлтой жидкостью, словно кто-то сильно разбавил яблочный сок. Глубокий вдох. Моральная подготовка перед выслушиванием очередного недовольства.

— К сожалению, этой настойки у нас действительно нет в наличии, — проговорил парень, повернувшись к посетителю. — Но, может, всё же рассмотрите настойку на лопухе? Она мягче, чем на кедровых орехах.

Посетитель молчал минуту. Две. Пять. По его размытому лицу ничего не было понятно.

— Извините? Вы будете брать? — спросил Вэли.

Ответа не последовало. Парень потёр переносицу. Он достал с полки под кассой резиновые перчатки и натянул их чуть ли не до локтя. Те с громким шлепком отлетели вниз по руке.

Вэли сунул руку в карман джинсов. Ручка с облупившейся краской откидного ножа внушала спокойствие при возможной угрозе со стороны посетителя.

Людей убивать нельзя?

А кого в этом мире теперь можно считать за людей?

Вэли медленно, осторожно подошёл к посетителю. Его сердце замерло. В голове была только одна мысль: «Только без глупостей, приятель». Парень засунул документ застывшего создания в едва различимый карман куртки и обхватил его предплечья, слегка сжимая. Они извивались и плыли под его пальцами, обдавая их холодком. Вэли подталкивал посетителя к двери. Медленно. Шаг. Второй — через две минуты. Тело было напряжено, прислушиваясь к состоянию создания.

Дверь резко распахнулась. Коллега вернулся.

— А вот и я! Ты даже не представляешь, что я только что видел! — начал он, не сразу осознав, что творится в магазине. Его голос не вернулся к привычному звуку, а напоминал скрип дверцы духовки. — Угадай, что я видел!

Посетитель пошёл рябью, стремительно превращаясь в сгусток. Вэли резко отпустил его и отпрыгнул назад. Рука рефлекторно вытащила из кармана нож. Коллега всё ещё стоял в дверях. Если бы у него сейчас были глаза, то он бы хлопал ими, осознавая, что происходит. Он медленно поднял конечность. На её конце торчало дуло пистолета.

Посетитель продолжал исходить рябью. Коллеги кивнули не сговариваясь и стали медленно отходить назад, позволяя тому уйти по-хорошему.

Создание резко дёрнулось вперёд. Оно стремительно приближалось к двери. Столкновение двух сгустков. Посетитель исчез вдали. Вэли с облегчением вздохнул, убирая нож. Его коллега издал скрипучий звук, отдалённо похожий на вздох, и зашёл в магазин.

— Надо сообщить об этом случае, — размышлял вслух парень, подходя к кассе. Склизкие перчатки полетели в мусорную корзину. — Не хватало, чтобы эта тварь на кого-то напала.

Вэли нашарил на полке что-то среднее между сканером и телефоном. Пальцы нажали на кнопку экстренного вызова. Тень согласно кивнула, возвращая свой человеческий вид. Конечность, которая приобрела очертания руки, убрала пистолет куда-то в задний карман широких штанов.

— Что он хоть хотел? — со хрипотцой в голосе спросил кассир.

— Настойку на кедровых орехах, — проговорил Вэли, слушая гудки. — А? Здравствуйте. Я хочу сообщить о случае перехода на последнюю стадию. Что? Извините, вас плохо слышно. Человек пришёл в магазин, но внезапно он замер и из-за резкого звука полностью стал тенью. Он сбежал. Точное направление сказать не в состоянии.

Кассир тихо подошёл к нему, плюхаясь на стул у второго кассового аппарата. Он терпеливо ждал, когда Вэли договорит, доставая из кармана две маленькие бутылочки в форме лимона.

— Удивлён, что её до сих пор кто-то ищет. Хотя я её видел в том мутном магазине, когда пришёл за нормальным лимонным соком. Дожили. Уже и его не найдёшь, — начал коллега, стоило парню закинуть сканер обратно на полку. Он нажал на кнопку стоящего на полу чайника. — Но сейчас не об этом. Угадай, что я там видел?

— Изъятые из тварей органы? — вопросительно изогнул бровь Вэли, прекрасно понимая, о каком магазинчике идёт речь. — Или копы наконец-то прикрыли эту лавочку? А то надоел шум по ночам от желающих сплавить то, что смогли получить с тварей.

— Мимо, — хмыкнул кассир, доставая из нерабочего принтера две кружки и кофе 3в1. — Я видел там твою девушку.

— И что в этом такого? — всё ещё не понимал Вэли, наблюдая, как его коллега готовил бурду, отдалённо напоминающую кофе. — Она же присоединилась к движению за права бывших людей. Правда, зачем? Рано или поздно все мы станем этими тварями, а тем, кому повезёт пожить подольше, будут продолжать заманивать поближе к окнам своих домов и убивать.

Кассир промолчал, тяжело вздохнув. Он поставил одну кружку перед коллегой и сел обратно на стул перед своим аппаратом. В нём уже не было той уверенности, что была несколько секунд ранее.

— Что-то не так? — спросил Вэли, заметив это. — Что ты там такое увидел?

— Даже не знаю, — начал его коллега, делая глоток напитка. — Теперь я почему-то не уверен, стоит ли мне совать нос не в своё дело.

— Да говори уже, раз начал! — начал терять терпение Вэли, тоже отпивая кофе. — Что ты там такого увидел? Как она пыталась уговорить того мужика прикрыть свою лавочку или просила протестировать свою новеллу для конкурса?

— Для какого конкурса? Какая новелла? — уже не понимал кассир. — Ты совсем сдурел? Люди хоть и пытаются жить как раньше, но кто в своём уме будет проводить какие-либо конкурсы или разрабатывать игры? Она тебе изменяет с тем мужиком!

— Ты должно быть шутишь? — с нервным смешком спросил Вэли. Его взгляд забегал. — Мы знаем друг друга давно. Она была единственной, кроме родных, кто не отвернулся, когда я получил травму.

Его коллега медленно покачал головой. Внутри него что-то сжалось. Отвратительное чувство. Любой другой сменил бы тему, бросил бы: «Если ты так в ней уверен, то можешь мне не верить». Но кассир не мог оставлять того, кого начал считать другом, в неведении. Он достал из кармана телефон.

Снимок, сделанный исподтишка. Две полуголые фигуры, облокотившиеся на стеллаж, усеянный банками с сердцами.

Кружка выпала из рук парня. Всё ещё горячая жидкость пролилась на его ноги, а керамическое изделие глухо стукнулось о пол. Вэли было всё равно. Он не верил своим глазам, отказывался верить им.

— Можешь считать меня отвратительным человеком, что я не должен был лезть не в своё дело, что только отбитые будут снимать, как кто-то этим занимается, но было бы куда более отвратительным, если бы я промолчал, — как можно увереннее произнёс кассир. — Лучше потерять последнюю в этом мире ценность, чем врать другу в глаза.

По щекам Вэли потекла слеза. Он ударил по столу кулаками, стиснув зубы. «Это не правда. Это всё неправда», — пытался убедить себя парень. Его коллега хотел было погладить его по спине, но в миллиметре рука замерла и потянулась к полке за маленькой бутылочкой водки.

— Пойди домой. Обдумай всё. Я отработаю сам, — продолжил кассир, поставив перед Вэли бутылку, открыв её. — Я знаю, что ты не пьёшь. Но лучше один раз забыться, чем ты на эмоциях пойдёшь разбираться.

Вэли залпом выпил водку. Лицо скривилось от отвратительного вкуса и отсутствия опыта в распитии спиртного. Кашель вырывался из горла. Тело налилось свинцом и пошатнулось. Перед глазами всё поплыло, а в ушах начало звенеть. Кассир придержал коллегу, усаживая его на стул.

— Давай я тебя провожу? — предложил он, не ожидая, что тот выпьет всё сразу и его так развезёт.

— Не... Не надо... — с трудом произнёс Вэли, поднимаясь. — Увидимся... Завтра...

Носок ботинка коснулся лежащей на полу кружки. Парень попытался нагнуться. Поясница не сгибалась, отзываясь острой болью. На мгновение она отрезвила его, заставляя схватиться за стул, пока непослушное тело носом не клюнуло в пол.

— Я сам, поднимайся, не переживай, — спохватился кассир, помогая другу доковылять до двери магазина. — Ты уверен, что тебя не надо проводить?

— Увидимся... Завтра... — повторил Вэли. Шатающиеся шаги.

Переход в состояние тени после выпитого алкоголя вызывал рвотные позывы. Сгусток, казалось, стекал вниз к земле, напоминая грязевого монстра. Кассир вернулся в магазин, чтобы не сорваться и не проводить друга, чтобы не переживать.

Тень мотало из стороны в сторону. Ему надо просто обойти дом и зайти в свой подъезд. Но фигура отдалялась всё дальше и дальше, не разбирая дороги. Вэли не хотел идти домой, не хотел видеть девушку. Конечность заострилась, став лезвием откидного ножа. В глубине естества что-то заклокотало.

Желание причинить боль. Вырвать чужое сердце.

Сгусток попытался помотать подобием головы, отгоняя от себя эти мысли. Он не мог себе позволить перейти на предпоследнюю стадию, чем стать тварью, какой совсем недавно стал клиент.

За его спиной раздался приглушённый, словно в трубе, гул. Другой сгусток. Вэли медленно обернулся. Если бы у него сейчас были глаза, он бы попытался сфокусировать взгляд на нарушителе тёмных мыслей.

Люди с самого начала эпидемии спорили, агрессивны ли сгустки по отношению друг к другу, но никто не знал правды. Учёные никогда не делились своими разработками, а простым обывателям… Им не хватало ни знаний, ни возможностей, чтобы самостоятельно это проверить. Лишь наблюдали из окон.

Сгусток не проявлял интереса к Вэли. Это было взаимно. Тварь гудела, оставаясь неподвижной. Бесформенные твари не могли пожать плечами, поскольку не имели плеч. Тень отвернулась и пошла дальше, продолжая пошатываться.

Острая боль пронзила бесформенное тело. Белоснежная жидкость стекала по нему, каплями падала на серую землю. Сгусток всё-таки напал. Боль отрезвила Вэли, а вслед за отрезвлением пришло осознание, что на него напали лишь для того, чтобы поживиться. Кто-то предпочёл действовать открыто, вместо того чтобы ловить тварей из окон домов. Доказательств у него не было, однако это оставалось единственным предположением в его голове. Сквозь помехи перед «глазами» тень рассмотрела, как из его тела торчит нечто длинное и острое. Заточённая труба? Тесак или другое длинное лезвие? Вэли было всё равно. Он сосредоточился на пульсирующей сфере на конце острия — его сердце.

Страх отсутствовал. Вместо него возникло непонимание. Жгучее чувство досады и несправедливости сжигало его изнутри. Помехи усилились, застилая и без того мутные силуэты. В голове зазвучал белый шум.

***

Голубые глаза резко распахнулись. По лбу стекали капельки пота. Тело, подобно катапульте, дернулось вперёд, принимая положение сидя. Грудь пронзила острая боль из-за резкого движения, заставляя лечь обратно. Перед глазами плясали разноцветные круги. В ушах гудело. В горле скребло от жажды.

«Как же хочется пить», — пронеслось в голове Вэли, потирая кулаком глаза. В голове что-то щелкнуло. Тело вновь дернулось, приняв положение сидя. Перед глазами всё устаканилось, открывая взору богато украшенную, но довольно тёмную комнату. Бордовые стены. Мебель из тёмного дерева. Декорации из серебра. От комнаты веяло холодом и отстранённостью. Свет из окон и свечей в огромной витиеватой люстре под потолком не помогал сделать комнату уютнее, а только усиливал ощущение прохлады.

«Где я? — но вместо вопроса с губ Вэли сорвался приглушённый хрип. Горло обожгло болью — такое чувство, будто в глотку сунули раскалённый прут».

Вэли попытался встать с неприлично широкой для одного человека кровати. Тело не слушалось, отзываясь мелкой дрожью и уронив своего владельца на мраморный пол. В тишине комнаты звук от быстрого и неожиданного знакомства с ним был подобен раскату грома.

«Блядь», — хотел было выругаться Вэли, но из горла вновь вырвался хрип. Он стиснул зубы от боли. Болело не только горло, но и район груди.