Сумеречные сказки Илар

Костёр грел. Питало его не дерево — но камень, пожираемый бледно-жёлтыми языками пламени с голубой каёмкой по краям. Неровные куски белого камня величиной с ладонь пылали ровно и ярко, освещая гладкие серые плиты Дороги. Тени Заблудших прятались по её краям, не решаясь подойти ближе: ночь в Междумирье — это не шутки. Пути следует проходить днём, пока светло. И пока грань не размыта. Иначе...

Но из пятерых путников лишь одна умела ходить сквозь Врата. И она же поручилась за четверых: что не отдаст ни одного из них Сумеркам, что проведёт из родного мира в искомый. И что сможет отыскать Хранителя и Ключ: ведь те, кто едва-едва научился слышать голос своего мира, ещё не умеют различать зов чужих. А пока сам не знаешь, куда идёшь, Врата не покажутся. Мало войти в промежуток — нужно ещё суметь из него выйти. И при этом сохранить рассудок.

Недостаточно знать множество миров, если среди них нет того единственного, что нужен. Нужен не тебе — другим.

Илар неторопливо подкинула в костёр ещё один арр-камень. Впереди долгая ночь. И раз спать на Дороге миров нельзя, почему бы не скоротать время за сказками? Когда-то в другой жизни она умела их рассказывать. Осталось только вспомнить то, что было надёжно укрыто за пеленой сна.

Сна, от которого ей лишь недавно удалось очнуться.

❦ ❦ ❦

Междумирье пропустило всех пятерых. Илар до последнего опасалась, что кто-то из новичков не сможет шагнуть за Грань. Входов на Пути великое множество, но не все доступны непосвящённым. И не в любых мирах.

В мирах-без-магии есть три основных способа открыть Врата изнутри. Но, если технологии мира не вышли за границы трёх измерений, по-настоящему действенны лишь два цвета ключей: белый — смерти. И алый — кровавой жатвы. Безумный жёлтый тоже иногда срабатывает, но он не для всех, да и телу пройти не даст. Разум, душа — как ни назови, но пощупать и провести во плоти не выйдет. Да и обратно возвращаются единицы.

Впрочем, первые два тоже не для всех. Пришедших с оружием Междумирье быстро выталкивает в миры, несовместимые с жизнью. Успел избавиться до входа во Врата — повезло. А на "нет" и путника нет. То же касалось и обладателя кровавых меток: остаться "чистым" после жатвы не у каждого получится, а сделать вид, что не при делах, и вовсе не выйдет. Врата считывают суть, а не людское мнение, которое порой так легко изменить.

Белые тоже непросты. Умереть, не погибнув — надо ещё постараться. Это почти как сделать шаг в пустоту и неизвестность, оставшись при этом на месте. Или отринуть все привязанности к миру, но не утратить связи с телесной оболочкой. Звучит дико, но как ещё описать Переход?

Для четырёх спутников витиссы белый шаг оказался внезапным. Златовласка Алиэ танцевала перед многотысячной толпой, когда пуля, предназначенная её спутнику, прошла навылет, едва не затронув сердце. Но девушка жила песней Алсестрена. А тот пел Истину, за что и был приговорён.

И пока последние звуки не истаяли в осеннем воздухе, оба держались за острые строки. Вольные строки бардов не желали быть силком переплавленными в заказную славу империума.
"… безумец, властью облечённый..."
"… продажный прихвостень войны!"
"… родную кровь, по духу братьев…"
"… дни сочтены…"

Зейна́ль Руайя́т и Сай Ли просто оказались не в том месте не в то время. Или наоборот?

Смуглокожая кудрявая пухляшка Зейналь пришла на выступление Бардов Истины, и, когда услышала выстрел и увидела, как падают певец и танцовщица, не задумываясь, выскочила на сцену. Она же медик, она умеет оказывать первую помощь, а фанзона первого ранга куда ближе, чем дежурная скорая. Охрана? Да какая, ипать во все щели, охрана, если они снайпера проворонили?!

Узкоглазый тонкокостный Сай Ли с красивым бесстрастным, как маска, лицом, был тем, кто стрелял. В момент выстрела струны Истины перерезали нити управляющего приказа. Слишком поздно, чтобы остановить пулю. Но вполне достаточно, чтобы исполнитель выронил оружие и смог пройти целым и невредимым в неосознанно открытые бардами Врата.

Все четверо не ожидали, что их жизненный путь на Джайнисе прервётся столь внезапно. И все четверо отчаянно хотели выжить.

Илар успела к белым Вратам в последний момент. Сигнал о том, что нити судьбы всех четверых сошлись в одной ключевой точке, застал её наготове. Тот, кто пробудил витиссу от сна, попросил забрать с собой "тех, кто не побоится". Помнится, тогда она ещё мысленно хмыкнула, будучи уверенной, что найти этих самых четверых — всё одно, что отыскать иголку в стоге сена. Кого или чего побоится? Куда забрать? И, главное, зачем? Но обещание дала. Пришлось. Малая цена за освобождение из плена неизменной Вечности, в холодных объятьях которой она провела не один десяток лет.

Попав в ловушку мира-без-магии, Илар чуть не сошла с ума. Несмотря на то, что про пути Междумирья она знала не понаслышке, получить билет в один конец до системы Джайнис оказалось слишком болезненным опытом для чародейки. Надежда на то, что удастся вырваться из ловушки с помощью технологий, не оправдалась: синие врата пространственно-временного сдвига оказались недоступны. Возможно, через пяток столетий в научных исследованиях и проклюнется нечто подобное, но пока что Джайнис оставалась надёжной тюрьмой для магов любого ранга, привыкших открывать врата оранжевым ключом чар. Нет потоков магии — нет волшебников. Можно сколь угодно долго рисовать пентаграммы самых мощных заклинаний, подбирать точные слова, высчитывать формулы преобразования маны в энергию механическую, тепловую, электрическую — и далее по списку. Но код любой программы бесполезен, если выключено питание.

Пришлось приспосабливаться к обычной жизни, надеясь, что Врата будут открыты кем-нибудь извне. До белого ключа она пока не доросла: одно дело быть всегда готовым пройти через коридор Смерти, совсем другое — открывать его самому.
Алый не годился — слишком велика цена. Синий не работал пока, а оранжевый — вообще.

За тридцать лет ни один из маячков, оставленных ей в ключевых точках меридианов маленькой планеты, не сработал. Ни один. Сначала она просыпалась по ночам от ложной тревоги, что пропустила, не уследила. Потом перестала хотеть просыпаться вообще. Выполнить условия, необходимые для поддержания жизни тела, оказалось не так уж и сложно. За очень хорошую плату можно разместить его в специализированной клинике, где умеют прекрасно заботиться о пациентах и не задавать лишних вопросов. И можно спать сутки напролёт. Обменять время и опыт на энергию денег оказалось куда проще, чем добыть воду магии из начисто заблокированных потоков. Кое-какой запас ещё оставался, но его следовало поберечь на случай, когда действительно понадобится.

Илар сдалась, позволив себе плыть по течению снов-воспоминаний. До тех пор, пока в одном из снов не провалилась в бездонный колодец. Сначала она просто заглядывала через край, опираясь на белёсые тонкие доски, крест-накрест положенные поверх. Потом дерево надломилось, и она полетела вниз, разбивая перегородки уровней одну за другой. Боли не было. Только ощущение пустоты и бесконечного полёта в никуда. Вслед за паническим ужасом пришло осознание — она снова может чувствовать страх. И вот тогда-то бывшая чародейка и услышала Зов.

Там, внизу, за недосягаемой глубиной, её кто-то ждал, и ждал уже давно. И просил, нет, требовал больше не засыпать, иначе в следующий раз он попросту не успеет её разбудить. А ещё взял то самое невыполнимое обещание "иголки в стоге сена".

Но, услышав сигнал маячка, а затем и увидев своими глазами, как перерезанные для мира Джайнис нити продолжают сиять, уходя за Грань, поняла, что ошибалась. Невыполнимое вдруг оказалось возможным и досягаемым. Стоило протянуть руку...

Что ж, проводником она будет впервые. Хотя входить в белые Врата, открытые не по своей воле, ей не привыкать.

❦ ❦ ❦

Междумирье встретило пятерых палящим солнцем. И бескрайним белым песком на все четыре стороны света. Звенящая синь, двойное солнце и мраморно-белые плиты, едва различимые под толстым слоем песка, похожего на соль.

Пройдя сквозь Врата, все пятеро застыли в оцепенении. Из мира Джайнис — двое убитых, их убийца и несостоявшийся целитель. И чародейка-витисса, не принадлежавшая ни одному из миров.

Да и "пройдя" — не совсем верное слово. Из тех, кто преодолел барьер с помощью белого портала смерти, далеко не все были способны стоять на ногах.

Златовласка в окровавленном голубом наряде, лежащая ничком на животе, застонала, приподнимаясь на локтях. Она отвела со лба прядь слипшихся от пота и крови волос, и тут же потянулась к блондину, который успел очнуться, но даже не пытался встать. Всё так же лежал на спине и незряче смотрел в бездонную синеву. Возможно, до сих пор видел перед собой радугу перехода.

— Айрен! Очнись! Рен, ты в порядке?! — срывающийся звонкий голос красавицы бил по ушам. Насколько плавны и изящны были её движения, настолько же неприятно резок и прерывист оказался голос. Её спутник успокаивающе поймал протянутую к нему ладонь, прижал к груди и выдохнул завораживающе глубоким сильным баритоном:

— Всё хорошо, Айи, всё хорошо. Мы живы. Послушай, как поют пески. Они настоящие. И мы тоже.

Невысокий брюнет в неброском сером костюме внимательно осматривал окрестности и невольных спутников, не попытавшись сделать и шага в сторону. Тёмно-карие радужки глаз, едва заметные сквозь узкую щёлочку прищура, казались почти чёрными.

Пухленькая смуглянка вздёрнула носик и подбоченилась.

— Хватит уже заливать! Я знаю, это всё глюки! Меня явно напичкали какой-то дрянью, а на самом деле я просто лежу в больнице и брежу, что я — член межгалактической команды по спасению миров и великих артистов! — с этими словами она из всех сил ущипнула себя за руку чуть повыше локтя, — Ой! Ааа, больно-то как!

Илар откинула за спину длинную прядь иссиня-чёрных волос — надо бы заплести: распущенные волосы хороши при высвобождении сбережённых крох магии, чтобы успеть в ко Вратам срок, но в пути коса гораздо удобнее.

Чуть помедлила, сомневаясь, стоит ли вмешиваться, а затем решительным шагом направилась к смуглянке, шипящей от боли, перехватив ту за запястье.

— Ты б ещё себе палец прокусила, чтобы кровь пошла. Тогда бы точно убедилась.

Толстушка уставилась в упор на незнакомую ей женщину, широко распахнув глаза, карие, как и у стрелка, но более светлого, почти янтарного оттенка. Моргнула. Пышные короткие ресницы Зейналь дрогнули, привлекая внимание к шраму под правым глазом — ей было пять, когда она добралась до неосмотрительно оставленного отцом канцелярского ножа. Отскочивший обломок лезвия чудом не задел роговицу, но испытанные тогда боль и страх, сменившиеся горячей благодарностью врачам, отложились в памяти надолго. И, возможно, повлияли на принятое решение самой научиться лечить людей.

Именно этот момент из детства всплыл в памяти Зейналь, когда она увидела собственное отражение в серых глазах незнакомки. И почему-то вдруг подумалось, что путаные детские воспоминания не остались тайной для темноволосой женщины в непривычно длинном, казалось бы, не подходящим для дальней дороги, платье. Странно. Очень странно. Обычно снятся друзья, враги, приятели или хотя бы те люди, с которыми хоть единожды сталкивались в жизни, но столь раздражающую особу она видела впервые.

Женщина, словно прочитав эти мысли, улыбнулась одними губами и коротко бросила:

— Прекрати! Грань пройдена, возврата нет.

Зейналь хотела было возмутиться, выдернув руку, но вдруг поняла, что не хочет. Точнее, попросту не может. Всё тело словно нали юлось свинцовой тяжестью, даже моргать стало тяжело.

А сероглазая ведьма, больше не обращая на неё внимания, отвернулась и уже принялась о чём-то расспрашивать у подонка, который стрелял в её любимых бардов! Вот же!

Надо немедленно отсюда выбираться! Весь этот бред не может длиться вечно, надо просто найти что-то, что поможет прийти в себя. Что-то привычное, что-то знакомое…

Ключ! Она сосредоточилась. Нужно попробовать вспомнить в деталях о чём-то ярком, что вернёт её заблудшее сознание обратно на Джайнис. Но, как назло, на ум приходили только сцены с последнего концерта. Выстрел и падение. Падение и выстрел.

Аррргх! Чёртов псих с его зет-пушкой! Что ему стоило промахнуться?! Давно уже пора бы изобрести силовое поле, защищающее от пуль, чтобы те, кто внутри ячейки, оставался в целости и безопасности, что бы не происходило снаружи. Научились же делать гравициклы и флайры на пневмоподушках! Что этим технарям стоило копнуть в направлении защиты?!
Как было бы хорошо: нажал на кнопку смартлета, и никто не может тебе навредить! Даже приблизиться…

Руку кольнуло в месте, за которое Зейналь себя недавно ущипнула. Возникло странное ощущение, как если бы что-то шевельнулось под кожей. Наподобие… живой метки. Может быть, там, в далёкой-близкой реальности, ей, пациентке Руайят как раз делают инъекцию, пытаясь привести в чувство? Просто сознание, не в силах вырваться из странного бреда, всё так исказило.

Неподалёку от занесённых песком плит появился бледно-оранжевый овал портала. Прямо как в космонейрофильмах. Только слишком размыто, слишком нечётко… Но там, за сияющей закатной пеленой, показались контуры строений, смахивающих на уродливые приземистые домишки низкоуровневых джайниских саб-кварталов.

Ого! Это явный знак, что Зейналь Руайят на верном пути!

Осталось только добраться до врат, которые призывно подмигивали рыжими огоньками. И оставить этот кошмар далеко позади.

Попросить бы ещё кумиров о совместном стоп-кадре… но на запястье почему-то не оказалось привычного смартлета. Да если бы он и был, глюки в реал не воплотить. Жаль, что Зейналь больше никогда услышит свои любимые песни вживую… Только в записи…

Алиэ и Алсестрен всё ещё живы, но живы лишь в её собственном воображении.

Зейналь замешкалась перед сидящими на ослепительно-белом песке певцом и танцовщицей. Бард обнимал свою напарницу за плечи, а та, склонив голову ему на грудь, негромко всхлипывала, дав волю слезам. Кровавые пятна на светло-голубой воздушной ткани парных костюмов успели побуреть, но раны обоих, похоже, уже затянулись.

Как-то это всё… слишком реально. Нет, не стоит усугублять. Лучше побыстрее прийти в себя и вернуться на Джайнис!

Врата внезапно полыхнули ярко-оранжевым, выбросив огненный протуберанец, который разделился на пять лепестков. Два накрыли сидящую на песке пару, третий дотянулся до смуглянки, четвёртый чуть было не клюнул в спину темноволосую женщину, но та успела отпрянуть, словно что-то почувствовала. Пятый лишь на доли секунды разминулся со стрелком: мужчина сдвинулся всего на пол-ладони, но этого хватило, чтобы пламя прошло по касательной.

Зейналь почувствовала, как её словно всасывает в распахнувшийся проём между мирами.

И вместе с ней в портал потянуло тех, кто был отмечен. Узкоглазый подонок, правда, пытался сопротивляться, видимо, его задело лишь отчасти.

Что до незнакомки, то она выпалила какое-то короткое непонятное слово, судя по интонации, ругательство. И шагнула вслед. Добровольно, сама.

Вот же бред! Не хватало и впрямь за собой утащить весь этот набор глюков! Зейналь чуть не взвыла с досады. И зачем она только полезла на сцену? И бардов не спасла, и сама подставилась по-глупому… Интересно, в какой палате её разместили? Или до клиники дело ещё не дошло, и мед-флайр как раз пролетает над трущобами саб-квартала на бреющем полёте. Вон, как раз показалась тонкая белёсая пелена границы между районами.

Стоп! Линия границы двигалась! Только что на её глазах она переползла на два шага вперёд! Такого не может быть, потому что не может быть никогда. Смена завесы должна происходить исключительно в комендантские часы, чтобы поблизости не было никого из горожан. К тому же об этом должны были объявить на городском форуме минимум за сезон заранее, а Зейналь ни о чём подобном за последнее время даже не слышала.

Граница сдвинулась ещё на пол-шага и за зданиями неподалёку раздался чей-то истошный вопль.

Зейналь почувствовала, что падает, но тут же была подхвачена восходящим воздушным потоком, мягко опустившим её на брусчатку мостовой. Ни следа привычно-пружинящего безопасного покрытия улиц, не говоря о мед-флайре.

Рядом с ней так же мягко приземлились артисты и стрелок. Но где же ведьма? Не долетела, что ли? Зейналь оглянулась, задрав голову.

Небо было расчерчено на неровные квадраты белёсыми линиями завес.

А прямиком над ними над крышей ближайшего домика огненным кольцом светился знакомый портал.

Вот дьявол! Это не Джайнис!