Сумеречный кукловод

Часть первая

Дождь? Да быть такого не может! Только не сегодня! Не в день рождения Эльзы, на который она собрала друзей в своем почти загородном доме. На самом деле, конечно, никакой он не загородный, но оказавшись в Стрешовице, Тари всякий раз об этом забывала. До сих пор непривычно воспринимать частные дома, окруженные садами, как городские улицы.

Нет, это все-таки ужасно нечестно! Тари поднялась с постели, распахнула дверь в сад, встала на пороге, с укоризной уставившись на серое небо. И ладно бы еще свинцово-серое с порядочной грозой и штормовым ветром. Это хотя бы необычно, особенно в середине октября, и по-своему весело. Не эта вот грязно-белая ватная муть, затянувшая небеса, еще вчера ослепительно синие, исторгающая самую противную разновидность дождя — затяжного, монотонного, не то чтобы сильного, зато способного лить долго-долго, сводя мир с ума тоскливой безнадежностью.

Тари терпеть не могла такие дожди и за лето, которое в Праге захватило сентябрь и начало октября, успела совершенно от них отвыкнуть. Поэтому сейчас, получив неожиданный удар от природы, отказывалась верить в происходящее. Это какое-то подлое предательство! Так никуда не годится. Надо срочно что-то делать!

Первым инстинктивным побуждением было просто убрать тучи, расчистить небо и отменить дурацкий дождь. Но за полгода почти ежедневной работы со сновидениями, учишься безошибочно, практически на автопилоте, отличать их от реальности. А в реальностью такие штуки не работают. Точнее теоретически, конечно, работают, но слишком много нужно вбухивать сил в изменения инертной материи так называемого “настоящего мира”. На более нужные вещи потом не останется. Хотя, может, ради Эльзиного дня рождения все-таки стоит расстараться?

— Пытаешься заговорить погоду?

Тари вздрогнула. За монотонным шумом дождя она не услышала, как Марек зашел в комнату. Он встал за ее спиной, приобняв за плечи.

— Это же натуральное свинство, правда? — Тари обернулась к нему. — Почему именно сейчас? Еще вчера все было совершенно прекрасно, и у нас столько планов…

— Думаю, хотя бы часть из них мы выполним назло погоде. В конце концов, ни один дождь на свете не помешает нам съесть торт, который близняшки притащили из кафе в огромной коробке.

— Торт, это да, — улыбнулась Тари. — Торт делает все лучше.

— А еще кофе, — Марек включил режим демона-искусителя. — Я собственно, за этим и пришел, проверить, проснулась ли ты, и если да, то вытащить пить кофе с нами. Мог бы и сюда принести, но с нами веселее.

— Само собой! Какой дурак станет пить кофе в одиночестве, когда есть самые прекрасные на свете вы?

— Вот и я так подумал. Так что давай одевайся и отправляйся поздравлять именинницу и пить сваренный ею кофе.

— Есть, сэр! — Тари вскинула ладонь к растрепанной голове. — Как скажете, сэр!

И окончательно развеселившись, поцеловала Марека в щеку перед тем, как скрыться в ванной. Что-что, а быстро одеваться и приводить себя в порядок она выучилась еще в те недобрые времена, когда между звонком будильника и выходом из дома была примерно четверть часа. Короче, целую вечность назад, но навык, что ни говори, полезный.

Не прошло и десяти минут, как Тари явила себя народу, собравшемуся на террасе — наполовину открытой, наполовину застекленной окнами высотой во всю стену. Тари так и не решила, какая из них ей нравится больше. Сейчас погода вынудила всех перебраться в застекленную часть.

В центре композиции восседала виновница праздника и колдовала над джезвой. Точнее, опробовала полученный от друзей подарок — приспособление для варки кофе на песке.

Тари подобралась к имениннице, обойдя плотный круг заинтересованных зрителей, собравшихся вокруг песочной кофеварки, обняла Эльзу со спины, осторожно, но крепко.

— С днем рождения! Ты - самая лучшая!

— Конечно, самая лучшая, — серьезно согласилась Эльза. — Богдан может сколько угодно иронизировать насчет моего возраста, но очевидно же, что с годами я становлюсь только лучше.

— С этим я, кстати, и не спорю, — упомянутый Богдан оторвался от изучения аппарата.

— И правильно делаешь, — Эльза подвинулась. — Садись, Тари. Только осторожно, не задень случайно чудо техники. Ваш подарок — идеальный гибрид традиций и технологий, но об это совершенство очень легко обжечься.

— Не такое уж совершенство, — возразил Богдан. — Слишком много жрет электричества, нерациональная игрушка.

— К счастью, у меня нет проблем с оплатой счетов за электричество, пусть жрет.

Всякий раз, когда речь заходила о деньгах, на Эльзу накатывала нарочитая беззаботность, но Тари и остальные знали, что за этим веселым пренебрежением стоят призраки бедности и лишений, едва не убивших Эльзу в молодости.

Странно, конечно, думать о молодости в прошедшем времени, видя перед собой девушку, которой на вид и тридцать-то можно дать с большой натяжкой, но факт остается фактом — имениннице исполнилось сорок девять. Полгода назад Тари содрогнулась бы от этой цифры и хорошенько задумалась бы, а стоит ли вообще доживать до столь преклонных лет. Какой смысл жить, если тебе почти пятьдесят? Но так она думала раньше, целую вечность назад. А потом, получив новые знания о свойствах материи в правильных руках, точнее, при правильном сознании, радикально пересмотрела взгляды на возраст. Да и как не пересмотреть, глядя на Эльзу — яркую, прекрасную и счастливую, куда более живую во всех смыслах не только чем ее ровесники, но и люди на полжизни младше ее. Единственной проблемой, связанной с возрастом, были вечные подколки Богдана, но их вполне можно пережить — не самая высокая плата за вечную, ну или почти вечную молодость. К тому же, Тари такие подколки не грозят, Богдан старше ее на год, а значит, когда ей стукнет сорок девять, ему будет пятьдесят.

— Сейчас ты выпьешь кофе, сваренный на песке, и забудешь об электричестве, — пообещала Эльза, разливая темный дымящийся напиток по чашкам.

— А что ты туда подсыпала? — Богдан осмотрел протянутую чашку со всех сторон и понюхал содержимое, будто и вправду заподозрил в Эльзе отравительницу. — Если этот ваш песчаный кофе вызывает склероз, способный заставить человека забыть об одном из величайших достижений науки, то ну его к черту.

— Никто не смеет посылать к черту мой кофе! — возмутилась хозяйка, порываясь отнять у Богдана чашку.

Тари, боясь обжечься, сделала маленький глоток и блаженно прикрыла глаза.

— Отлично получилось. И вообще все замечательно, даже ваши препирательства. Только вот погода, — она вновь адресовала небу укоризненный взгляд. — Ужасно не вовремя этот дождь, правда?

— Подумаешь, дождь, — Ядвига решила заменить отсутствующее солнце одной из своих лучезарных улыбок. — Все равно ведь хорошо. Не так уж важно, где сидеть — в саду или под крышей.

— Скажи еще, что не так уж важно какого цвета небо — синего или грязно-серого, — по большому счету Тари была согласна с подругой, но отчего-то тянуло спорить.

— Небо всегда синее, — возразила Ядвига. — Просто иногда из-за туч этого не видно.

— Так и есть, — Эльза заново наполнила чашку. — Знаете, какая самая важная правда о любви?

Заинтригованные резкой сменой темы, все выжидающе уставились на именинницу.

— Когда что-то по-настоящему любишь, то становится все равно соответветствует оно твоим ожиданиям или нет. Просто любишь это любым и всегда. Не прощаешь несоответствие, не смиряешься, а именно любишь всей душой. Я только тогда поняла, что люблю весь мир, когда перестала злиться из-за дождей, холода, слякоти. Мне правда стало казаться, что это красиво, по-своему, но красиво. Сама себе удивлялась, а потом поняла, что это любовь. С людьми та же история. Если хочется хоть что-то поменять в человеке, подстроить под себя, значит любишь себя, а не его.

— Ого, оказывается, с возрастом ты постигла дзен, почтенная леди, — Богдан потянулся за новой порцией кофе. — Ты не подумай, я совсем не против. Старые добрые банальные истины делают все лучше.

— Будь эти истины такими уж банальными, мы бы жили в идеальном мире, — заметил Вацлав, до этого молчавший.

— А он разве не идеален? Вон фрау Эльза любит его любым.

— И правильно делает, — Тари, из-за которой разгорелся этот спор, решила положить ему конец. — Это со мной что-то не так. Ясно же, что Прага хороша любой и всегда, это Эльза правильно сказала.

— Она говорила про весь мир, — уточнил Вацлав. — Но для тебя мир, естественно, сосредоточен в Праге. Так ведь?

— В общем-то да, — какой смысл спорить с очевидным. — Но справедливости ради, я же почти не видела мира. Я жила в Заславле, Минске и Праге, ну еще несколько городов и прочих населенных пунктов видела мельком.

Войдя в роль бедной сиротки, Тари ожидала, что друзья начнут засыпать ее идеями о путешествиях по Европе и заранее мучилась выбором из множества вариантов один другого лучше. А то правда ведь непорядок — за полгода в Праге ни разу не выбраться за черту города.

— Кстати, о Минске, — голос Эльзы оторвал Тари от мысленного сравнения Прованса с озерами Каринтии. — Ты не думала слетать домой, навестить родителей и друзей? На месте твоей мамы я бы волновалась и обижалась на тебя. Не очень-то приятно, когда дочь неожиданно исчезает и обнаруживается в другой стране.

— Внезапно, — подобный поворот разговора Тари совсем не порадовал. — Между прочим, моя мама очень обрадовалась моему переезду. Она почти не задавала лишних вопросов, мне даже врать особо не пришлось. Не станет она переживать и злиться, когда дочь так преуспела в жизни. Вы имейте в виду, что с точки зрения рядового жителя Заславля даже переезд в Минск уже большая удача и шаг наверх по лестнице жизненных достижений. А уж переезд в Европу равносилен обретению дворянского титула, пожалованию земель и женитьбе на королевской дочери в придачу. Так что мама вполне себе счастлива, не переживайте за нее.

— Ты думаешь, что она по тебе не скучает? Не хочет увидеть, обнять, поговорить? И разве ты сама не соскучилась по родителям?

На самом деле не очень-то она и скучала. Даже как-то неловко. Но ведь не до скуки было. Когда жизнь полна чудес и приключений, странно тратить ее на тоску по чему бы то ни было. Тари было достаточно знать, что с родителями все в порядке, писать им раз в несколько дней и перезваниваться два-три раза в месяц. И ей казалось, что этого вполне достаточно. Мысль о поездке домой практически не посещала Тари, особенно после того как выяснилось, что с Евгешей, которого ей, если честно, не хватало куда больше, чем родителей, можно видеться в Праге. Зря вообще Эльза подняла эту тему. Она, конечно, именинница и ей сегодня все можно, но неужели трудно понять, что такие разговоры портят настроение похлеще дождя?

— Фрау Эльза включила режим матери, — констатировал Богдан. — Напоминаю, у тебя только двое детей, и Тари точно не одна из них. Она — взрослая девочка, с такими вещами сама разберется.

— Вообще-то ты прав, — неожиданно легко согласилась Эльза. — Если честно, в поездке Тари домой у меня был свой, сугубо корыстный интерес, но нет так нет.

— Какой еще корыстный интерес? — всколыхнувшееся любопытство Тари, щедро замешанное на недоумении, помешало воспользоваться удачным поводом завершить беседу.

— Хотела напроситься с тобой, — Эльзу ничуть не смутило направленное на нее всеобщее внимание. — Нет, не в гости к твоим родителям, не подумай. Заславль меня не очень интересует несмотря на славное историческое прошлое, а вот на Минск я бы посмотрела.

И тут всем все сразу стало понятно. Разумеется, дело не в городе, а в проживающем там чрезвычайно обаятельном мужчине с историческим образованием и рыжей шевелюрой. Евгеша уже дважды приезжал в Прагу, кроме того звонил и писал Эльзе куда чаще, чем Тари — своим родителям, но при этом желание Эльзы лишний раз увидеться с ним вполне понятно. И грех не помочь его осуществлению.

— Ну раз ты так ставишь вопрос, — Тари глубоко вздохнула перед тем, как огласить окончательное решение.

— И Марека с собой захватите, — вмешался Вацлав. — Пусть познакомится с будущей тещей.

— Отличная шутка, — скривилась Тари.

— А что? Я бы съездил. Мне действительно интересно познакомиться с твоими родителями и посмотреть на город, где ты выросла.

Тари уставилась на Марека, как на сумасшедшего. С одной стороны, ей было очень приятно, с другой — он явно не знал, на что подписывается.

— Ты уверен? Город моего детства — типичнейшая, простите, задница мира.

— У мира нет задницы, — строго сказал Вацлав. — У него со всех сторон только лицо.

— Ну да, конечно, — ехидно протянула Тари. — Только в случае с Заславлем это лицо несколько помятое, небритое и невыспавшееся.

— Хорош наговаривать на историческую родину, — развеселившаяся Эльза уже не сомневалась в своей победе. — Давайте лучше билеты заказывать, пока Таричка не передумала.