Сумрак душа моя

Свинцовое небо, насыщенного серого цвета, цвета гранита, цвета стали, нависло над городом так низко, что, казалось, лежало на крышах домов. Мрачное, устрашающее и завораживающее. Капли дождя становились все крупнее и чаще. Нина поежилась и ускорила шаг, вскоре и вовсе переходя на бег. Прическа пикси, которой она так гордилась, была безнадежно испорчена. Короткие, пламенно рыжие с черными вперемешку пряди, теперь не топорщились задорно вихрами, а уныло облепили лоб и щеки. Ручейки ледяной воды, стекающей с волос за шиворот значения уже не имели, тонкая блузка и без того промокла насквозь и неприятно льнула к телу. В кармане джинсов тренькнул сотовый. Поколебавшись, Нина все же глянула на экран и губы сами растянулись в улыбке. Сейчас доберется до дома, согреется, вот тогда и надерет братцу ушки. Нечего к старшим с глупостями лезть. Без нее он собрался все мамины блинчики слопать! Еще чего! Девушка оглянулась на светофор, чуть дальше, на перекрестке, и тут же закрутила головой по сторонам. Идти эти метры под дождем до перехода, да потом обратно столько же, желания не было. Пустынная улица на мгновение озарилась светом расколовшей небо молнии, и Нина вжала голову в плечи. Сердечко замерло в ожидании грохота. И точно. Спустя пару мгновений бабахнуло так, что земля дрогнула. Нина пискнула от страха и, зажмурившись, рванула напрямик. Рев клаксона и скрежет тормозов, пытающихся удержать сцепление с мокрой дорогой, мгновенно выбили из головы все мысли. Время растянулось, и она расширившимися от ужаса глазами смотрела, как темный автомобиль виляет по дороге, пытаясь, если не остановиться, то хотя бы вывернуть от нее. Свет фар, резанув по глазам, скакнул вбок, заметался из стороны в сторону, выхватывая из сумерек ветки склонившихся деревьев, стены домов и силуэт девушки в длинном платье.

Противный скрежет. Лязг железа. Чей-то крик. Рывок. От беззвучного грохота заложило уши и заломило в висках. Наступила темнота. И долгое падение куда-то вверх.

Глава 1

Смутное ощущение неправильности пробивалось даже сквозь сон, мешая и тревожа. Нина постаралась не обращать внимания, повернулась на другой бок и попыталась забуриться под одеяло глубже, но чуждый запах жжённой травы и незнакомых благовоний раздражающе щекотал нос отчего першило в горле. Вялые полусонные мысли еще не могли собраться в цельные образы, но смутное что-то, определенно было не так.

Нина поерзала в кровати, скользнула рукой, загребая, ощупывая. Постель, непривычно мягкая, показалась ей бесконечной. Стена, которой положено быть тут, рядом, не обнаруживалась. Девушка резко села. Голова тут же закружилась, в теле чувствовалась неприятная слабость и какое-то время она тупо разглядывала совершенно незнакомую комнату с высоким потолком, роскошной мебелью и гобеленами на стенах. То ли от духоты и тяжелого резкого запаха цветов, то ли от страха, накатила дурнота. Сон? Нина потерла лоб. На глаза тут же упал длинный белокурый локон. Девушка потянула за него. Осторожно, медленно, пропустила завиток между пальцев. Шелковистая прядь послушно скользила в ладони светлой струйкой. Провела рукой по пышной копне волос, пытаясь понять, что происходит. Она всё еще спит. Точно. Нина вытерла о сорочку повлажневшие ладони, очень медленно спустила ноги на пол и опасливо озираясь по сторонам, подошла к огромному зеркалу в углу. Долго всматривалась в отражение. Протянув руку вперед, медленно коснулась холодной стеклянной поверхности. Сначала кончиками пальцев, потом приложила ладонь целиком. Отражение исправно повторяло все движения в точности, но вместо высокой, коротко стриженной брюнетки, упорно показывало тоненькую длинноногую нимфу с копной вьющихся кудрей ниже пояса, личиком сердечком, огромными, зеленющими как изумруды, глазами, и маленьким ротиком с пухлыми капризными губами. Нина повернула голову и скосила глаза, рассматривая ее с боку. Потом с другой стороны. Девушка в зеркале повторяла все в точности, была божественно хороша собой, но ничем не напоминала ее, Нину.

-Это как это? – Нина несколько раз глубоко вдохнула и медленно выдохнула через сложенные трубочкой губы, пытаясь успокоится. Нужно срочно проснуться. Она ущипнула себя за руку. Сильно ущипнула, больно, с вывертом, синяк однозначно останется. Ничего не изменилось. Второй щипок так же не помог.

Девушка растерянно огляделась. Поправила норовившую сползти с плеча бретельку и на негнущихся ногах, подошла к окну. Отвела в сторону тяжелую плотную ткань шторы, и легла грудью на широкий каменный подоконник. Легкий ветерок коснулся разгоряченного лица свежим цветочным ароматом. Царила первозданная тишина, нарушаемая лишь переливчатым пением невидимой птахи. Ночное небо было невероятно чистым. Россыпь неведомых созвездий рисовали удивительные узоры вокруг огромного диска бледной красноватой луны и небольшой сиреневой. Нина зажмурилась. Открыла один глаз. Потом второй. Лун было все равно две.

Она медленно сползла на пол, поморщилась, почесала затылок и поморщилась снова, когда пальцы запутались в непривычно пышной шевелюре. Объяснения не подбирались. Последние мысли и вовсе исчезли. В пустоте ее разума плавно кружили лишь их осколки, сталкиваясь и рассыпаясь. Последнее что вспоминалось – дождь и раздирающий гудок автомобиля. Ужас сжал горло, царапнул загривок и дохнул ледяным холодом на замершее сердце. Она что? Умерла? Хотя вроде тогда должна была бы по облакам скакать. С арфой наперевес. Или чем там усопшие занимаются? Нина нервно усмехнулась. Нет! Нет, нет, нет! Просто сон. Реалистичный, пугающий, необыкновенный сон.

Дверь сбоку даже не скрипнула, но словно тихо вздохнула, заставляя резко обернуться. На пороге комнаты стояла старуха в нелепом, сползшем набок чепчике и мешковатом платье противного мышиного цвета. Бабка заискивающе улыбнулась, и как-то боком, опасливо, подошла ближе. Казалось, от любого Нининого движения, она готова была дать стрекоча, но глаза ее, водянисто голубые, обрамленные сеточкой морщинок, смотрели пристально, буравя, словно пытаясь заглянуть Нине сразу в голову. От такого внимания девушке стало еще неуютнее.

-Лайса. Госпожа. Зачем же вы ночью-то? Приснилось чего? – вкрадчивым шепотом поинтересовалась старуха и неуверенно попереминалась с ноги на ногу.

-Где я? Что… происходит?

- Дома, конечно. Где же вам еще быть? - Бабка склонилась еще ниже, чуть ссутулившись, подавшись вперед и сверля взглядом. Еще немного и обнюхивать начнет. Нина постаралась сжаться еще сильнее, стремясь отодвинуться от нее подальше, даже пальцы ног поджала.

-Лайса, что с тобой?

-Я не Лайса! – голос, чужой, высокий и хрустальный, ломко срывался - Я Нина! Нина Никитина! Мне надо домой! Мама волноваться будет! И папа. И Пашка… – при мысли о младшем брате, девушка всхлипнула - Я домой торопилась, и, кажется, под машину попала. Там не было на дороге никого, а потом она выскочила и вот… Я встала, а тут… Это какая-то ошибка, да?

Бабка замерла, сканируя ее настороженным взглядом, нащупала на шее шнурок и потянула за него. Покосилась куда-то в сторону, нахмурилась, пожевала губу.

- Послушайте – не дождавшись ответа продолжила Нина - это… это.... Я не та, за кого вы меня принимаете. Я Нина! Я не знаю, что тут у вас происходит, но я это не я! Вернее я, это я, но не я – Девушка протяжно промычала в отчаянье, пытаясь найти подходящие слова – Вот это вот - она взмахом руки провела от шеи вниз, скользнув по животу - это не я! Не мое тело. Я не такая должна быть. Я проснулась. А оно как-то так… И… И вот там ещё… - Нина не глядя махнула рукой в сторону окна, поежилась и совсем упавшим голосом спросила – Что со мной?

Бабка резко выдохнула и уставилась на девушку вытаращив блеклые глаза. На ее лице промелькнуло множество эмоций, от недоверия, до восторга. Потом она сделала маленький шажок, несмело коснулась руки Нины и тут же отшатнулась, словно обжегшись. Помолчала, все так же пристально рассматривая девушку и плавно качнув ладонями мягко нараспев заговорила:

– Только успокойся, милая. Успокойся. Не кричи. Ладно? Выслушай. Как говоришь тебя зовут? Найна? Забудь. Никому этого не говори. Хорошо? Не говори, что ты Найна. Пусть все думают, что ты Лайса. Эйра. Хорошо? Нельзя чтобы это услышали.

-Что? Почему? – Девушку потряхивало от страха так, что зубы клацали – Вы не слышите? Мне домой надо. Там же волнуются, наверное. А я тут… Ну…

-Ты не поняла еще? – голос старухи прозвучал сочувствующе - Нет тебя там больше. Ты умерла.

-Что? – Воздух стал вязким, застрял комом в горле – Нет! Нет-нет! Мне нельзя! Я не могу. У меня сессия! Там же мама. Она… - девушка поднялась, замерла. Незнакомка в зеркале тоже. Оскалившаяся, бледная до синевы, с дикими от ужаса, безумными глазами. Умерла? Нина судорожно всхлипнула и заставила себя отвернуться. Но ведь так не бывает? Чтобы вот так вот? А как же… Как же родители? И Пашка как?Мама расстроится. Плакать будет. Все будут. Это несправедливо! Нина всхлипнула и попятилась.

- Слушай меня, милая. Слушай меня. Меня Магдой кличут. Я нянюшка Лайсина. Слышишь? Я тебя научу. Ты справишься – нашептывала старуха, торопливо шаря в кармане своего фартука. Нина растерянно смотрела на нее, растрепанную, с возбужденно блестевшими глазами, раскрасневшуюся и едва ли понимала. «Умерла. Умерла. Умерла»- стучало в голове пульсом.

Старуха наконец выудила из кармана малюсенький черный мешочек и схватив девушку за руку вытряхнула ей на ладонь крошечный, похожий на жемчужинку камешек. Камешек вдруг замигал сиреневым светом, разгораясь все ярче и Нина от неожиданности едва его не выронила.

-Слава Ханнаан – выдохнула старуха – Синий.

-Что? – Нина растерянно посмотрела на светящуюся капельку в своей ладони.

- Это - Слеза богини! Ею проверяют кто ты есть. У тарков он становится белым, у лартов – красным как кровь, а если ты лаэрти и в тебе магия – то синим. Видишь? Ты настоящая лаэрти. Слеза чует твою силу. В тебе кровь Лаэры. А это почитай чистая магия.

Нина тупо рассматривала эту самую Слезу и пыталась понять как ей теперь? Тут? Без всех?

-Править будешь! В золоте ходить! Любое желание твое… - захлебывалась старуха – Над всеми лаэрти главная! А я помогать буду. Я-то про Лайсу всё знаю. Почитай с младенчества ростила. Как матушка-то ейная, эйра Алейна померла, упокой её душу Пресветлая, так я и ростила. А когда…

Нина очень осторожно положила камешек на край стола и взгляд упал на листок бумаги. «Вторая седьмица. Мельник». Она медленно, одним пальцем притянула записку поближе. Долго разглядывала неведомые закорючки рукописного текста больше похожие на арабскую вязь. Почему она понимает, что здесь написано? Нина всхлипнула. А на каком языке она сейчас говорит тогда, раз понимает? Нина медленно, по слогам произнесла:

- Я хочу домой – с губ сорвались слова совершенно незнакомые - Ви эйсэ ирос.

-Мне страшно – Вио панетэ.

Девушка всхлипнула, поежилась. Обняла себя за плечи. Потерла их. Потом посмотрела на руки. Чужие. С тонкими аристократическими пальцами. С аккуратными розовыми ноготками. Так не бывает. Она попятилась, стараясь отойти как можно дальше от бумаг, от все еще что-то вещающей старухи и задела бедром столик на тонкой витой ножке. Огромная ваза, стоявшая на нем, качнулась раз, другой и, чуть помедлив, все же решила рухнуть на пол с оглушающим грохотом. Сильно запахло цветами. Бабка поперхнулась воздухом и побледнела.

-Тише! Услышат же! – Старуха заметно занервничала, ее взгляд забегал от девушки к двери и обратно – За стеной стражи. Твои хранители. Они не должны узнать! Керу-то шибко Лайсе предан! Ежели ты ему скажешь, что ты не она - разбираться не будет. Порубит тебя на кусочки. Никто узнать не должен. Понимаешь? Квизам донесут и всё! Стащат нас с тобой на плаху.

Нина смотрела на старуху и чувствовала, как накатывает какая-то отчаянная злость, не столько на старуху даже, на всё, на эту огромную комнату, на машину, которая ее сбила, на две луны, издевательски виднеющиеся в открытое окно. Злость шумела в голове, отдаваясь мрачным уханьем в ушах. Здесь все чужое и ненавистное. И лживое зеркало, и гадкие волосы норовившие упасть на лицо. Даже стены давили, казалось сдвигаясь все ближе и ближе. Она сделала еще шаг назад.

- Отойдите от меня.

-Что? Да послушай…

- Отойдите! – Взвизгнула Нина. На глаза попался тяжелый канделябр, она схватила его, сметнув на пол листы бумаги, и выставила перед собой на манер меча. Голос срывался и дрожал, как и жалкое оружие в ее руках, срываясь на рыдания –Это не правда! Всё не правда! Зачем вы это делаете? Что вам от меня надо? Отпустите…

В то же мгновение, с треском, ударившихся о стену створок, распахнулись двери, и в комнату шумной, громыхающей металлом гурьбой, ввалилось с десяток высоченных, крепких мужиков с обнаженными, тускло отсвечивающими клинками в руках. Канделябр тут же выпал из ослабевших пальцев и звякнув о каменные плиты откатился в сторону. Нина попыталась слиться со стеной, упираясь в нее лопатками и, поперхнувшись криком, перестала дышать. Окаменела, наблюдая как мужчины мгновенно рассыпались по комнате, заглядывая в каждый угол, приподнимая гобелены, водя мечами бликующими в отсветах свечей. Бабка выла на одной высокой ноте.

Двухметровый бородатый великан, в два шага оказался рядом с Ниной. Девушка пискнула, и втянула голову в плечи.

-Лайса? Госпожа? Что случилось? – В голосе мужчины, низком и бархатистом, звучала явная тревога. - Что? Лайса? Что с тобой? Ты сама не своя.

Мужчина стряхнул с себя куртку и бережно укутал в нее девушку. Нина всхлипнула и попыталась… Да не понятно, что она пыталась. Осознать? Принять? Переварить? В голове крутились непонятные обрывки даже не мыслей, а их испуганные тени. Две луны. Бородатый великан. Автомобиль несущийся навстречу. Мокрые капли, стекающие по щекам. Мама. Сон? А если не сон? Нина осторожно покарябала запястье ногтем. Умерла? Мысль что все это взаправду – пугала. Если она каким-то чудом оказалась в другом мире, то… Нина судорожно вздохнула, задержала дыхание и попыталась успокоится. «Дыши медленно и глубоко».

-Лайса?

Комната кружилась, гул в ушах нарастал, в голове было пусто и страшно. Никакой Лайсой Нина быть не желала, но умирать не желала еще больше. Нужно решать прямо сейчас. Сейчас или… Сжатые в кулаки пальцы сводило судорогой. Сердце уже даже не колотилось, трепетало где-то в ямке между ключиц, грозя выпрыгнуть. От напряжения тянуло между лопаток и у основания шеи. Ледяные иголочки пробежались от затылка вниз по позвоночнику. Если…

-Лайса?

-Всё хорошо – неимоверным усилием выдавила из себя девушка. Голос сел от страха. Пришлось откашляться. Горло судорожно сжалось и во рту появился горьковатый привкус. Нина поежилась, поплотнее закуталась в куртку, и вновь попыталась вытолкнуть из себя застревающие слова– Ну…Я…

Гигант грозно метнул взгляд на остальных мужчин, и они тут же потянулись к выходу. Сам же он подхватил Нину на руки, легко, как будто она вообще ничего не весила и сделав пару шагов, бережно сгрузил ее на кровать и сел на краешек рядом. От него пахло лесом и дымом костра.

-Что на этот раз? – голос его звучал немного устало и обреченно – Что ты опять натворила, моя госпожа?

Нина честно пыталась придумать ответ, но с губ сорвалось лишь невнятное бульканье.

-Лайса? –голос великана стал ниже и вкрадчивей. Он смотрел на нее с тревогой, чуть прищурив глаза, и так пристально, словно пытался разглядеть ее мысли. Если он поймет, что… Да ему же даже меча не потребуется, оторвет ей голову голыми руками. Умирать определенно не хотелось. Нина всхлипнула, набрала в грудь побольше воздуха, медленно разжала пальцы и, заставив себя не обращать внимания на подкатывающую дурноту, и дрожащее что-то, в районе солнечного сплетения, следя за тем, чтобы голос не дрогнул, медленно произнесла:

-Все хорошо. Кошмар приснился.

Великан сразу расслабился и даже, кажется, улыбнулся. По крайней мере, его глаза потеплели.

-Не думал, что тебя может хоть что-то напугать, моя госпожа. И что же могло тебе такого присниться, что ты так кричала? - Мужчина протянул к ней свою громадную ладонь и бережно заправил ей прядь волос за ухо. Так словно делал это тысячу раз до этого. Нина судорожно сглотнула, облизнула губы и чуть сипло пробормотала.

-Приснилось… что я умерла.

Мужчина мягко взял ее ладошку в свои, и коснулся губами, согревая дыханием. Первым порывом девушки было отдернуть руку, но прикосновение было таким нежным, бережным, что она не решилась.

-Лайса, моя госпожа, тебе нечего бояться. Я всегда рядом.

Немного помолчав, он вздохнул, подцепил с пола рассыпанные Ниной листы бумаги и положил их на стол рядом с лампой и вновь посмотрел на девушку.

-Керу, - хрипло подала голос немного приободрившаяся старуха – выйди из покоев госпожи.

Керу даже не обернулся, только чуть повернул голову, впрочем, так и не отрывая взгляда медовых глаз от девушки, и поиграв желваками, процедил:

-Ты мне не приказываешь, Магда – и уже мягче, обращаясь к Нине - Мне уйти?

-Да. Думаю, лучше да – Керу нахмурился, и она торопливо добавила - Сейчас мне намного лучше. Не хочу вас… тебя… беспокоить. Я постараюсь уснуть. Иди. Те. Иди.

-Как прикажет госпожа. Но если ты хочешь, чтобы я остался….

-Нет! – поспешно вскрикнула Нина – Я…ээээ… устала. Хочу одна…остаться одна.

Керу нахмурил брови, но согласно кивнул.

-Хорошо, моя госпожа. Твое желание - закон для меня.

Он еще раз коснулся губами ее руки, поднялся и, громыхая кованными сапогами подошел к двери. Чуть помедлил на пороге, бросил на девушку задумчивый взгляд и наконец вышел. Нина так и осталась сидеть, кутаясь в громадную куртку, пахнущую лесом, уставившись в одну точку и чувствуя, как что-то противно дрожит внутри. В голове было пусто.

Старуха, проковыляла на подгибающихся ногах к столу и грузно плюхнувшись на стул, трясущимися руками притянула к себе кувшин. Звякая его горлышком о кубок и расплескивая, налила что-то белесое, и шумно отхлебнула. Потом, поправив выбившиеся из чепца волосы дрожащей рукой, криво, одной стороной рта, улыбнулась девушке.

-Молодец. Я уж думала всё. Конец нам. Если бы Керу догадался…Ничего, деточка, справимся. Все наладится.

Старушка тяжело вздохнула, пожамкала ртом, встала, как-то нервно расправив складки одежды, походила по комнате, осторожно села на краешек постели и протянула Нине чашу, наполненную жемчужно-дымящейся перламутровой жидкостью.

- Выпей. Поможет успокоиться.

Девушка всхлипнула и замотала головой.

-Пей – в голосе старухи слышалась усталость – Если бы я хотела твоей смерти, то просто не вмешивалась бы. Это вереника.

Нина покрутила в руках чашку, понюхала приятный фруктовый аромат, немного помедлила и осторожно сделала глоток ягодно-травянистой густой сладости.

- Что теперь… Как… Как я тут… - Нина всхлипнула и посмотрела на Магду – Почему я?

- Не знаю, милая. Не сильна я в лаэртовских штучках. Ритуал мож какой. Али ларты чего умудрили. Лайса-то им всегда поперек горла была. Сильная магичка. - Магда присела на краешек кровати, и подавшись вперед, ближе к Нине зашептала – Да и не важно теперь уже. О другом тебе думать надо. Чтоб не вызнал кто. Чтоб ни единый служка, никакая девка не поняли, квизам не донесли. Чтобы ни едина живая душа не прознала. Иначе… Со дня на день послы с Энтаррии нагрянут. Ты должна быть Лайсой.

Нина затрясла головой, сгорбилась прижатая тяжелым осознанием что выхода нет. Стиснула ладонями виски и закрыла глаза.

-Нет! Так не должно быть… Это не честно. Не честно.

Магда ласково поладила ее по голове.

-Полно тебе, девочка. Милостивая Ханнаан тебе шанс дала. Ты эйрой стала. Смирись. Нет тебя там больше. Умерла ты. Всё! По-твоему, лучше так? Чтобы совсем ничего? Чтобы тьма и пустота? Небытие? Так у тебя есть шанс. Прожить жизнь. Пусть другую. Но жить! Понимаешь? Это лучше, чем никак. Жить. Здесь, но жить. Или умереть. Слышишь? Ты должна стать Лайсой. Иначе здесь тоже умрешь, если кто узнает.

Нина всхлипнула. Сдвинула ладони зажимая теперь уши. Не слышать. Не слушать.

-Я домой хочу. Мамочка…

-Куда? Нет тебя уже там. Теперь или ты Лайса, или смерть. Нет другого. Не будешь меня слушать, скажешь кому – убьют! Признают лартом и убьют!

- Лартом? Что?

- Ларты – демоны. Порождение тьмы, что тихим шепотом вползает в сердце и пожирает душу людскую. Тела захватывают. Смотрит на тебя глазами друга, говорит его голосом, памятует то, что было в его жизни. А сам только и ждет, когда ты доверишься ему, позволишь и твою душеньку захватить, сожрать, и тобою прикинувшись дальше идти. Эти твари ничем себя не выдают. Губят целыми поселениями. Любой может им стать. И не угадаешь. Не заметишь перемен. Так же говорить с тобой будет. Улыбаться тебе. А потом… У Лайсы так родители погибли. Пара стражей перекинулись, а никто и не углядел. Не усёк вовремя. Их же не отличишь вовсе без амулетов то. Лишь слезы богини обозначить сих тварей могут.

Нина долго смотрела на старуху. Шмыгая носом и уже не сдерживая слезы, скатывающиеся по щекам.

-Но ты… ты мне поверила.

-Да уж больно перепуганный вид у тебя был. Я-то лартов на своем веку перевидала. Они бы притворялись Лайсой. Помнили бы всё о ней. А не вопели бы на весь замок что Найна какая-то. Но ты не обольщайся. Другие слушать не станут. Раз в теле эйры, но не эйра – значит уже не важно ларт ты там или ещё кто. Сожгут на всякий случай и думать забудут. Даже квизы – воинство божие, не станут с тобой хороводы водить. Они хоть и ментальной магией владеют, все мысли твои за раз разглядят, да и то, не станут с тобой хороводы водить. Пошто им лишний раз народ баламутить? Если повезет тебе, то оденут ошейник лартовский и рабой в шахты сгонют. Пока не сгинешь.

- Что? Ош…ошейник? Чего?

-Лартовский. Силу их поганую запирает. Вредить людям не дает. Да они и в ошейниках опаснее любого человека. Всяко сильнее, быстрее и выносливее любого будут. Так чего зря ими раскидываться? Так хоть польза от них. На рудниках, али на арене, толк есть. Так что милая выбирать тебе. Костром жить окончить, в шахте сгнить, али на троне властвовать.

- Но… Но… Объяснить надо… Этим вашим… воинам объяснить…

- А кто слушать станет? – Магда больно вцепилась сильными пальцами в плечо девушки, заставив ее посмотреть на себя и приблизив свое лицо зашипела ей в ухо, обдавая горячим дыханием – Кто разбирать станет? Кто ты тогда? Ежили ты не ты? Ларт? Кто будет разбираться?

- Что? Я? – растерянно залепетала Нина – Нет! Я же говорю…

- Нет милая, это ты квизам будешь рассказывать. Когда они тебя после допроса на костер поволокут. Даже если слеза показывает, что ты не демон, квизы не станут рисковать. Не оставят тебя. Не поймут. Уничтожат чтоб наверняка. Подумай, девочка. Хорошо подумай. К чему ты идешь? Костер? Рабство? Или молчать?

Не дождавшись ответа, старуха рывком поставила девушку на пол, отчего та лишь беспомощно вскрикнула, и подтащила к зеркалу.

Оттуда смотрела испуганная девочка. Тоненькая, стройненькая, миниатюрная как фарфоровая статуэтка. Прекрасная даже с мокрыми от слез щеками и ужасом в глазах.

-Смотри! Теперь это и есть ты! Другого шанса у тебя не будет, девочка. Или ты Лайса, или тебя нет. Ну? Так что?

-Ладно – прошептала Нина – Я претворюсь.

-Нет, милая. Не претворятся. Ты должна стать Лайсой. Думать, как она. Чувствовать, как она. Стать ею.

Нина помедлила и неуверенно кивнула.

- Вот и молодец. Вот и умница. Правильно. Я помогу. Меня слушай – оживилась старуха - Лайса-то девочка сильная. Крута норовом! А как иначе? Иначе нельзя. Кругом враги. Силу не покажешь – сожрут. Ларты. Ворлаки. Да и сами лаэрти те еще. Сильной быть надо, чтобы выжить. Ничего. Справимся. Ну чего нос повесила. Подними голову-то. Плечи расправь. Чего смотришь-то так напугано? Чай не тарка. Запоминай. Отныне ты не Найна. Лайса. Эйра Гории. Правительница Красного лепестка. – Нина покорно повторила, и старуха продолжила – Времени-то у нас ноченька всего. Выпрями спину-то. Смотри хозяйкой. Эйрой смотри. Все под тобой. Всё для тебя.

Нина послушно задрала подбородок. Приосанилась. Девочка в зеркале, босоногая, в сорочке, выглядела жалкой и напуганной.

- Эк ты мышь пугана! Развеж поверит кто? Давай уже соберись! Правительница ты. Эйра!

Нина всхлипнула, глубоко и протяжно вздохнула, вытерла щеки. И стиснув зубы посмотрела в зеркало.