Супергерой по объявлению

– «Институт проблем электрофизики»… – задумчивый голос читал видавшую виды табличку на грязных стенах крайне запущенного здания.

В шаге от читавшего тротуар заканчивался, там проносились машины. На той стороне дороги была главная набережная, где толпами сновали туристы, спеша от одной достопримечательности к другой, начисто игнорируя здание, на котором и висела вышеупомянутая табличка.

– Вы же не всерьёз думаете, что никого эта надпись не смутит? – читающий повернулся к мужчине рядом, который будто был ненамного моложе этого явно исторического дома.

– Всерьёз, люди в курсе, что для решения проблем создаются целые институты, – вопреки внешности, голос был бодрым с приятными смешливыми нотками.

– Ну да и то, что в ваш институт никто не будет заходить, и внешне он похож на заброшку, тоже вопросов не вызовет, – не прикрывая иронии в своих словах, уточнил собеседник.

– Совершенно верно. Оглянитесь вокруг! Люди ничего не замечают. Мы могли бы вгрохать здесь замок с горгульями, и они также проходили бы мимо!

– Ваши коллеги через пару домов отсюда так и сделали, – мрачно ответил мужчина, покосившись на крылатые статуи недалеко от них, которые даже сейчас, при свете дня, не особо старались быть незаметными и неподвижными.

Мужчина скептически завис взглядом на одной, которая как раз, сладко зевнув, почёсывала лапой своё крыло:

– Никакого понимания конспирации, – обречено заметил он и вернулся к табличке и бодрому старику. – Что ж, со входом понятно. Мы усилим его, чтобы уменьшить риск попадания сторонних. Давайте теперь посмотрим, что у вас внутри.

– Послушайте, нельзя размещать межгалактический приёмный пункт в фасадной части, чем вы думали? – негодовал мужчина, стоя у лестницы, ведущей вниз, откуда то и дело раздавался небольшой хлопок, изредка сопровождающийся чьими-то вскриками или звоном.

Пожилой собеседник, неловко улыбаясь, пытался прикрыть дверь, ведущую в тот бедлам. Угораздило же инспектора нагрянуть в час пик. Это хорошо, что партия кричащих дрягунских роек задерживается, ещё есть шанс отвлечь проверку и таки получить заветную бумагу для старта полноценной работы.

– Так, подвал ведь, – дверь удалось закрыть так, что стало тихо.

– Фасадная часть здания под запретом на размещение любых внеземных технологий. Тем более подвал! Горожане же под ноги себе только и смотрят, взгляд чуть в сторону и вот они уже видят, как у вас из воздуха выплывают гости. Да вы и дня не проработаете! – от давешнего терпения уже мало что осталось. Голос разносился эхом по пустому залу, собираясь под высоким сводчатым потолком, тревожа там паутину и почти местных обитателей, что сбежали за месяц до этого из последней поставки материалов для исследований.

Инспектор, наверное, ещё долго бы взывал к здравому смыслу, аргументируя выдержками из устава и нормами и правилами. Но в это время с противным скрипом открылась дверь в другом конце зала.

Там появился молодой человек, в руках которого был листок А4.

– Здравствуйте! – голос парня дрогнул, он прокашлялся и прибавил уже увереннее, – я по поводу объявления!

– Ох тыж, как вовремя… – пробубнил старец, смерив быстрым цепким взглядом юношу.

– По какому ещё объявлению? – устало спросил инспектор, вообще не понимая, как кому-то из горожан удалось зайти в это здание, да ещё и минуя главный вход.

– Ну вот, у вас тут написано «Требуется супергерой», – парень опустил глаза на лист в своих руках и снова посмотрел на мужчин, – пятидневка, оплата два раза в месяц.

– А вы, значит, у нас супергерой? – иронично уточнил мужчина, делая шаг юноше навстречу.

Тот стушевался, потому и не обратил внимание на угрозу, что нависла над его светлой головой:

– Да ну нет, я бухгалтер, но сейчас что-то не особо ладится с работой, так что я решил расширить сферы для поиска, – ввернул он заученную фразу и даже не запнулся, чем внутренне очень гордился.

– Расширить сферы для поиска, ну да, понимаю, – ещё один шаг к парню.

Пожилой мужчина позади занервничал: это был первый претендент за весь месяц, и нельзя позволять инспектору спугнуть его!

– Знаете, я… – начал было парень.

Но в этот момент здание сотряслось от мощнейшего грохота. Будто сотни тысяч книг, что хранятся этажами выше, рухнули вместе со своими хранилищами.

С тихим писком с потолка слетели какие-то букашки. Парень обратил бы чуть больше на них внимания, но в этот момент со стороны лестницы, ведущей куда-то вниз, раздался многоголосый крик. Настолько сильный, что пришлось зажать уши руками.

И вновь тишина.

Посреди зала стоял взмокший от напряжения инспектор, держа в руках что-то вроде надутого белого пакета.

Короткий взгляд в сторону старца:

– У вас неделя на устранение недочётов, и молитесь Создателям, чтобы обо всём произошедшем не стало известно конфедератам!

Одним движением пакет растворился, и следом за щелчком какого-то кубика, оказавшегося в руках мужчины, исчез и сам инспектор.

В зале осталось двое.

Ошалелый парень и старец, то поглядывающий на подозрительно тихую дверь в подвал, то на парня, что вцепился в лист побелевшими пальцами.

«Нервный малёк, но вроде стойкий, справится»

Анализ претендента окончен.

– Работу ещё ищете? – елейным голосом уточнил пожилой мужчина.

– Д-даа, – заикнувшись, и будто не до конца понимая, о чём его спрашивают, ответил парень.

– Приступаете с завтрашнего дня. Приходите к девяти, я вас введу в курс дела. А пока – извините, дела-с, да, требуют моего срочного вмешательства! – спешно закончил старец и с прыткостью, очень несвойственной его возрасту, распахнул дверь в подвал, откуда сразу же стала доноситься какая-то возня и бухтение, и тут же захлопнул её за собой, оставив парня в недоумении и тишине.

– А там что-нибудь типа списка должностных обязанностей. Должностные инструкции там. Чем заниматься-то вообще? – одинокий голос почти жалобно прозвучал в пустом пространстве.

Скрип двери, он вышел во двор. Свежий, тёплый воздух приятно обволакивал. И будто всё произошедшее и так напугавшее парня осталось за закрытой дверью и сейчас не имело никакого значения.

«Ну вот и работа!» – тот потянулся, и взгляд упал на крылатую статую какого-то существа на крыше соседнего здания. Просто в какой-то миг показалось, что фигура пошевелилась, встряхивая крыльями.

«Мерещится опять всякое…»

– Бухгалтера, значит, они взяли. Супергероем. Бухгалтера. Вы это где вообще видели? – злобный тихий шёпот свистом раздавался откуда-то сверху и больше чувствовался каким-то неприятным мелким сквозняком по шее, чем действительно слышался.

– Это что там ещё такое? – парень поднял голову вверх, чтобы найти источник звука. Пришлось прикрыть глаза от солнца всё ещё зажатой в руке бумажкой, в надежде разглядеть больше, и надеясь, что ему померещились. Мало ли что мерещится, правда? Там вон минутами ранее дом чуть не рухнул и человек исчез. А здесь всего лишь какой-то шё…

– Ну чего уставился? Ты какой-то странный для бухгалтера. Юн слишком. Врёшь небось? Засыльный? Выведать чего хочешь? Аль навредить? – голос стал более чётким, и речь стала быстрее.

Парень похлопал глазами. Опустил взгляд на землю. Потёр лицо, надеясь, что увиденная картинка от этого как-то изменится. И вновь взглянул наверх.

Прямо перед ним на козырьке крыши над входом сидело какое-то странное сгорбленное каменное создание с рожками и крыльями. И оно было живым…

– Ай, Создатели, он же не вдупляет! – взмолилось куда-то вверх существо и тут же подхватило мелкий камешек, что лежал рядом и метким броском попало прям в лоб парню.

– Эй, ты чего? Больно же! – парень тыльной стороной ладони тут же принялся растирать ушибленное место.

– Ишь, заговорил, я уж думал, ты там остатки разума своего потерял, когда эти ройки дрягунские в полном составе заголосили, – сиплым смехом загоготала ожившая статуя.

– Ты кто вообще? – парень отошёл на шаг – так и виднее и больше времени отскочить, если эта крылатая обезьяна вздумает ещё что-нибудь бросить.

– Горгулья с соседнего института, считай коллеги! – развалившись набок, вальяжно ответила статуя, поглядывая на человека.

– Что-то сегодня слишком много чего мерещится. Пойду я, посплю. А проснусь и всё сном окажется, – забормотал себе под нос парень, отводя взгляд от существа перед собой, – сном, да, обычным сном, — ну чего тебе только не снилось, правда? Горгульи, правда, не снились, но почему бы ей и не присниться, действительно, кто ты такой, чтобы ей это запретить? – бормотание становилось всё менее внятным. Парень опустил голову и развернулся.

– Эй, стоять! – статуя кинула ещё один камушек, что прилетел уже в затылок.

Парень ойкнул, прикрыл голову и припустил в сторону арки. За которой изредка виднелись машины, были прохожие и точно, и наверняка не должно было быть такой злобной мартышки с крыльями, что так метко обстреливала его острыми камушками.

– Стой, говорю, я недоговорил!

«Мартышка эта. Пакостная… Домой!» – парень выскочил из арки как ошпаренный, чуть не вылетев на дорогу прямо под машину, успев увернуться в последний момент.

Резко оглянуться. Нет ли кого позади. Пустая улица. Только из арки раздаются ритмичные постуки, будто кто-то что-то кидает в стенку.

«Камушки…»

Было всё сложнее уговаривать себя тем, что всё произошедшее этим утром только привиделось. В голову против воли лезли другие моменты жизни, когда глазам верилось очень с трудом.

«Дракон в метро. Ну да. Все видят поезд, проезжающий навстречу, и только тебе хвост огненного дракона в тоннеле мелькнул. Ты же у нас только такой наблюдательный…» – голос в голове внезапно заговорил интонациями недавно оставленной во дворе горгульи.

Отмахнуться от него, но картинка в голове всплыла тут же.

«Ну а где ещё драконам прятаться в этом большом городе? Тебе иногда самому кажется, что здесь слишком многолюдно и мало места, а им каково?» – а вот это был голос старика из того института.

Парень замер посреди дороги, ошарашенный внутренним диалогом.

«Эй, прочь давайте, вон из моей головы!» – мысленно указал юноша внутренним голосам. Разве что ногой не топнул, но хотел.

«Ой, вот не встревай, взрослые разговаривают!» – хриплый голос ожившей статуи цыкнул на парня так, что тот решил просто присесть в сторонке. Во-первых, как-то ноги слабеют будто, а во-вторых, страшно, то оно страшно, да, но и послушать, вообще-то, тоже хотелось.

Скамеечка обнаружилась в скверике рядом, аккурат в тени раскидистого дуба.

«Это чтобы голову раньше времени не напекло, удобно», – сел в тень парень и выдохнул, вновь настраиваясь на внутренний разговор двух не принадлежащих ему голосов.

«Удобно ему, ага. Тень, друг мой, не ради твоего удобства здесь, это вторично!» – горгулья будто включила режим нудного лектора, добавив в свой тон назидания и зачем-то начав картавить, – «Тень – это поле обновления пространства. Как пластырь, под которым всё заживает. Давай, поднимай свою задницу, расселся, дай скамейке под тобой залатать свои раны после вот таких вот седоков как ты!»

Парень подскочил как ужаленный:

«Да я-то что, просто присел. В чистой одежде аккуратно, я-то…»

«Ой да расслабься, шучу я, сиди спокойно!» – сиплый смех раздался в голове, и парень почувствовал, как к лицу приливает жар негодования.

«Злыдня какая», – порицающим тоном заметил старик.

Парень кивнул в пространство, соглашаясь, и вновь аккуратно присел на скамейку выдыхая.

«А нумерация квартир тогда что?» – спросил он в своей голове, вспоминая все странности, которые замечал и на которые не мог найти ответа.

«А с ними что?» – голос пожилого человека был немного скучающим.

«Ну там квартиры скачут: 1, 3, 17, 28, 6, и всё это вверх по лестнице», – выковорил из памяти нужные цифры из парадной в соседнем доме.

«Квартиры все на месте, просто горожанам не показывают те, в которые они не могут зайти. Это как блюда в ресторане, всегда есть что-то для своих, что не указано в меню»

«А что там?»

«Где?»

«Ну в тех квартирах, в которых горожане не заходят…»

«Да как везде. Где-то живут, где-то снимают, некоторые используются не по назначению, но ими тоже занимаются»

«Тогда почему их прячут?»

«Потому что живут там те, кого с горожанами пересекать нельзя. Как драконы в метро. Вы все в одном пространстве, но это не означает, что вам нужно видеться друг с другом. Не готовы вы к добрососедским отношениям…»

«Мы, вообще-то, дружелюбные!»

«Вообще-то», – мягко поддел старческий голос, – «вопрос не только в вас, хоть и в вас тоже, вон как ты припустил, когда перед тобой горгулья крылья расправила, где же твоё хвалёное дружелюбие?»

«Да я ж, это... Ну…»

«Ну вот потому пока и не встречаются вам другие соседи, потому что вы ж это, ну. Да и они в целом, тоже. Как меня утомила ваша сегрегация, кто б знал, конечно», – голос устало вздохнул в голове. Парень повторил этот выдох. Информация немного взрывала мозг, и хотелось как-то и прилечь, и задать ещё десятки вопросов, что роятся в голове.

«А когда метро увозит на другую ветку?»

«Я тебе вообще рекомендую в метро поменьше смотреть по сторонам, коль ты такой впечатлительный», – отметила горгулья, – «если тебя откуда-то увезли, значит, не надо было тебе там быть. Ты предпочтёшь просто не на ту станцию уехать, или к дракону угодить прямо в голодные лапы?»

«Ну, другая станция, так другая станция, невелика потеря, конечно», – тут же согласился парень, кивая.

«Пустой проспект в полдень?» – такое попадалось всего пару раз, но было очень впечатляющим зрелищем. Полдень. Невский. И ни души. Разве что у Гостинки кто-то стоял, видимо, в таком же шоке, как и сам парень.

«Проверка систем отвлечения. Ну и выявление таких вот как ты, которые так себя не слышат, что воздействие через внутренние сопротивления не работает. Тебя только физически разворачивать. Но мы уже работаем над этим»

У парня дёрнулся глаз: «физически разворачивать?»

«Ой, да не боись ты. Все останутся в живых», – сиплый смех и парень как-то поёжился от его звучания в своей голове.

«Странный фонтан у Елисеевского?»

«Часы, который?»

«Да, все говорят, что это часы, и никто по ним время сказать не может, зато все шар крутят»

«Ну вот для кручения он и стоит, крутите дальше, запитывайте подземелья для драконов, а они вам взамен желания исполняют. Очень честная сделка в тот раз с ними получилась, побольше бы таких, конечно», – радушно ответил старческий голос.

Тень дерева сдвинулась, и парень зажмурился от яркого солнца. Стало жарко.

Из-за духоты и жары спать хотелось всё больше. Не желая сопротивляться дальше, вызвать такси и поехать домой. В голове бедлам. Но спускаться в метро что-то пока желания нет.

«Это всё сон. Просто сон. Я перегрелся на солнце, вот меня и разморило», – парень сидел на заднем сидении такси, пытаясь остудить разгорячённый лоб об стекло.

Они стояли в пробке. Подготовка к параду, всё перекрыто, люди, не стесняясь, идут по проезжей части, обходя машины.

– В Петербурге, конечно, летом совсем противопоказано работать, весь город будто в сиесте какой-то, – рядом раздался тихий хриплый шёпот. Настолько тихий, что парню вначале показалось, будто это возобновился диалог в его голове.

Но нет, повернув голову, он увидел рядом с собой горгулью. Сидящую сразу за водительским сидением.

– Как так-то?! – с губ сорвалось это, прежде чем какая-то ещё мысль успела сформироваться в голове.

– Ой, да не говорите! Намертво просто встали. Думал, успеем проскочить, но, кажется, сейчас мы с вами можем только довольствоваться тем, что у нас хотя бы есть кондиционер.

Сонливость парня как рукой сняло. Водитель за рулём будто не заметил появления второго пассажира. А статуя тем временем устраивалась поудобнее и затягивала на себе ремень безопасности:

– Осторожность никогда не помешает! – ещё один тихий шёпот, и юноша в панике вновь посмотрел на водителя, но тот как ни в чём не бывало насвистывал себе какой-то знакомый мотив, да разглядывал прохожих, что шли между машинами в сторону перекрытия.

– Ты что здесь делаешь? – яростным шёпотом, косясь на затылок перед ним, спросил парень горгулью.

– Меня к тебе отправили, работа есть, а ты тут прохлаждаешься, – с недовольством тихо отозвалась статуя, цыкнув так, будто там мир рушится, а этот здесь разве что не на пляже с коктейлем в руках расслабляется.

– Какая работа? Меня же только завтра в курс дела должны были вводить! Да я же даже не знаю, что у вас там за работа! – стараясь не привлекать к себе внимания, парень аж взмок, тихо пытаясь донести до горгульи («как вообще можно было докатиться до того, чтобы вести с ним осмысленный диалог, как?!»)

– Я по дороге всё объясню, нам только доехать нужно на тот берег, маршрут уже перестроен, а там по ходу дела разберёмся. Тебя почему-то посчитали с мозгами, сказали, ты быстро поймёшь, что к чему, – взгляд статуи, впрочем, выражал полное несогласие с этим мнением.

– Чего говорите, на тот берег, а, вижу, маршрут перекроили, но это рядом, не страшно, – подал голос водитель, посмотрев в зеркало заднего вида.

Парню пришлось собрать себя в кулак, чтобы непринуждённо ответить на этот взгляд улыбкой:

– Да, было бы здорово, что там пишет навигатор?

– Ну мы сейчас тут потопчемся ещё немного и свернём в тот переулок, – пальцы водителя порхали над экраном смартфона, прерываясь размашистыми жестами куда-то в сторону окон, – там ещё немного постоим и выедем уже напрямую к набережной, там в два счёта домчим. Очень понимаю ваше нетерпение, самому туда срочно нужно на работу, непозволительно просто опаздываю, – громогласный хохот водителя заполнил машину.

Юноша вздрогнул, горгулья недовольно покачала головой, аккуратно выглядывая сбоку, чтобы посмотреть на источник звука с осуждением.

– Так, вы же и сейчас на работе, – не особо задумываясь ляпнул парень, лишь бы заполнить тишину и решить уже в своей голове, что происходит и что ему с этим делать.

– О, не, таксую я так, для души, с людьми приятными поболтать в дороге, дюже не люблю один ездить, а так у меня работа серьёзная, и вот я сейчас очень серьёзно на эту серьёзную работу опаздываю, – ещё один взрыв хохота.

Мужчину будто реально очень веселила вся эта ситуация. Что ввело сидящих на заднем сидении в ещё большее недоумение.

– Вас зовут-то как? А то у нас тут такая уже задушевная беседа началась, – водитель повернулся, убрав руки с руля – всё равно они не двигаются уже минут пять и вряд ли сдвинутся в ближайшее время.

– Костя, – выдавил из себя в ответ парень, искренне пытаясь не косить взглядом на сидящую рядом статую, в надежде, что человек так её не заметят, потому что ну, правда, хрен его знает, как объяснить такое соседство, особенно если она вновь заговорит, а, судя по всему, молчать горгулья толком не умеет, так что это просто вопрос времени, когда её свистящий шёпот доберётся до этих не очень чутких ушей мужчины с переднего сидения.

– Мстислав, рад знакомству! – бодрый голос и ещё более широкая улыбка.

А у парня в ответ мороз по коже и желание скорее выскочить из машины.

Водитель отвернулся обратно, чтобы проехать ещё несколько только что освободившихся метров.

– Эй, что происходит? – воспользовавшись паузой, Костя взглянул на каменного соседа рядом.

– Сиди спокойно, доедем, расскажу.

«Что, желаешь, чтобы я тут при вот этом вот тебе все подробности изложил? Да нас, мало того что куда надо не отвезут, так чего доброго, ещё сдадут куда-нибудь, вытаскивай нас потом. Я-то ладно. Застыну и что они со мной сделать смогут, а вот из тебя в первую очередь душу вытрясут, а потом и остаткам достанется, давай, сиди и улыбайся, лето в Петербурге, глянь, как там хорошо!» – голос горгульи внезапно довольно ясно вновь раздался в голове у парня, отчего он вздрогнул.

Выслушав всю тираду, тот как-то немного побледнел, но кивнул, согласившись со всем сказанным, и постарался натянуть на своё лицо улыбку. Получилось так себе.

А на переднем сидении басистым соловьём заливался водитель. И про архитектуру, и про туристов, и про солнечные деньки, а он ещё даже не купался. И про дачи Курортного и про гонки на Крестовском и про волшебный Петербург.

Костя только выдавливал из себя многозначительные «угу», «да что вы говорите» и «полностью с вами согласен», на большее его многозадачности не хватало, мозг всё ещё пытался уместить стремительно расширяющуюся картину мира в его уже слегка опухшую от всего этого набора голову. Получалось тоже довольно средне.

Медленно, но верно, такси выехало из пробки и вывернуло на почти свободную набережную.

– Тысяча чертей, как я рад уже, наконец, надавать на газ! – раздался бас водителя.

Костя по привычке угукнул в ответ, искреннее сожалея, что время ожидания так быстро закончилось и они с такой скоростью мчатся навстречу неизвестной задаче по вообще непонятной работе.

«Угораздило тебя, конечно, вписаться»

Горгулья, всю поездку сохранявшая благостный невозмутимый вид, будто её всё прям очень устраивает, и, если бы конструкция её организма позволяла, она бы вообще мурчала, на возглас водителя приоткрыла глаза и встревоженно посмотрела на спинку переднего сидения.

– Тысяча чертей!

– Что?

«Боярский – это тысяча чертей, каналья» – внезапно раздалось в голове у парня, отчего тот вздрогнул.

«Ты тоже, походу, перегрелся…» – мягко заметил он в ответ, взглянув на статую.

Та покачала головой:

«Сейчас ты перегреешься, когда мы их обратно всех воедино собирать будем. Внутренний конфликт – страшная штука, если ты можешь распасться на тысячу вполне себе самостоятельных и зловредных единиц»

«Мы сейчас чертей ловить будем?» – в голове мелькнули сцены из фильма Вий, – «Надо было пакетик с солью из кафе таки захватить, не зря мне его к блину положили…» – следом вспомнился оставшийся артефакт, который, вдруг бы помог?

«Сейчас мы будем пытаться понять, что тебе за водитель достался и почему он в курсе про Боярского и едет туда же, куда и мы… И подкрадули его эти, смущают меня», – тоном строго преподавателя заметила горгулья.

Костя тут же бросил взгляд на обувь мужчины впереди, но особо ничего не смог разглядеть, разве что цвет – фиолетовый. Но ничего подозрительного он в этом для себя не находил. В целом, парню пока было не до этого, в голове рисовались картины битвы с тысячью чертями, и ни одна из них не выглядела так, чтобы её можно было счесть успешным развитием событий:

«Слушай, а у вас там как-то есть более опытные ребята? Ну я же бухгалтер, чем я, блин, могу тут помочь?»

«Бухгалтер… Даа, сложно», – горгулья призадумалась, – «считать будешь, чтобы никого не упустили, давай?»

«Я в э-э-э шоке…» – глухим тоном отметил парень и тут же, увидев какое-то сверхактивное шебуршение на площади, к которой уже заворачивало машину, случайно вслух добавил, – Давай!

– Ай, дурак, так веришь во всё, – разочарованно вслух протянула горгулья, не боясь быть услышанной водителем. На площади было довольно громко, и гул нарастал по мере приближения.

– Так делать-то что? – инстинкты орали парню выскакивать вон из машины, прямо на ходу, и мчаться что есть силы домой. Там нырнуть под одеяло и для надёжности завопить, что он в домике.

– В боулинг играл когда-нибудь? – шум на площади уже перекрывал голоса так, что приходилось кричать.

Водитель набрал скорости, желая быстрее приехать к месту назначения.

Косте было недосуг задумываться о том, какого этот человек, увидев всю эту чёрную шерстяную массу, копошащуюся на площади, не рванул куда глаза глядят, а несётся в самую её гущу…

– Играл.

– Система та же, нужно сталкивать чертей друг с другом. От удара на кинетической энергии они будут соединяться в одно целое. И так пока мы не соберём всего Боярского. Такой вот пазл для взрослых, – посмеялась горгулья, которая слишком откровенно наслаждалась всем происходящим.

– Тысяча чертей, мы на месте! – бодро отрапортовал водитель, взвизгнув тормозами на развороте, паркуясь прямо у этой шерстяной массы.

Костя почувствовал, как его волосы встают дыбом.

Это было сплошное безумие. Водитель, затормозив машину, тут же выскочил из неё, даже не заглушив. Горгулья испарилась в воздухе и тут же появилась уже по ту сторону стекла, нырнув с лёта в это кишащее шерстяное месиво, где было сложно разобрать ноги, руки, и только рога более менее чётко выделялись на всём этом фоне.

— Тысяча чертей, тысяча чертей! — повторял ошалелым шёпотом Костя, пытаясь открыть дверь машины, дёргая ручку, что будто назло заклинила. Взмокнув от напряжения, он открыл окно и вывалился через него на тротуар, оцарапав щёку об землю, но совершенно не обратив на это внимания.

Где-то там, в гуще этого безумия, были слышны радостные возгласы горгульи:

— На тебе, каналья, получай, тысячу чертей тебе под хвост!

Парень опешил от всего увиденного и неловко поднялся, держась за дверцу машины.

«К такому жизнь меня что-то не готовила…»

— Эй, ты где там застрял! Дуй быстрее сюда, счетовод! — ещё один возглас статуи, который уже было неприлично игнорировать.

Костя пометался возле машины, не решаясь сделать шаг, но потом, собрав себя в руки, перекрестясь, рванул в ту сторону, откуда был слышен лучащийся счастьем голос горгульи.

«Была не была!»

Ощущение, что попал в шкаф, заполненный шубами (сейчас должна показаться ель и где-то там должен быть фавн). Но вместо фавна его встречали только шерстяные рыльца да тычки острыми пальцами куда-то под рёбра.

— Делать-то что? — возопил парень, добравшись до крылатой мартышки.

— Играй в боулинг! — тут же ответила она, вцепившись в ухо одному из чертей и поведя его по кругу, оттолкнула в сторону других шерстяных чудищ. С чпокающим звуком они всосались друг в друга, превратившись в одно крайне несимпатичное создание, у которого под кожей будто бурлили ещё те несколько чертей, что оказались втянуты в это.

Парень вздрогнул.

«Ну давайте попробуем»

Резким движением он толкнул стоя́щего рядом чёрта, почувствовав под ладонью мягкую нагретую шерсть. Тот влетел в двух других. Чпок. Остался один.

«Работает!»

В какой-то момент показалось, что это всё никогда не кончится. Чем больше чертей собирал Костя, тем будто больше их становилось.

Горгулья же рядом вошла в раж и устроила соревнование:

— Слабо девятерых одним ударом? Смотри, — закрутив одного несчастного вокруг его оси, она ловким тычком в голову отправила его в очередное сборище шерстяных и мало приятных личностей.

Костя же был немного занят, его продолжали пихать, копыта чертей так и норовили оттоптать ему ноги («белые кроссовки, вы, нелюди!»)

Но в какой-то момент на площади они остались втроём: Костя, статуя и один чёрт, который будто немного неустойчиво стоял на ногах.

— Ах ты ж, упустили кого-то.

— В смысле, это не все?

— Ты Боярского видишь?

— Нет.

— Ну, значит, не все, пазл не собран, ищем! — горгулья сделала кувырок в воздухе, растворилась, чтобы тут же появиться неподалёку, возле кустов.

— А искать то что?

— Как увидишь, поймёшь!

«Я уже ничего не понимаю…» — тоскливо заметил в своей голове парень и вяло двинулся вокруг площади, всматриваясь во всё, что попадается на глаза.

— Может голубь? — вслух спросил Костя и пошёл в сторону птицы, почему-то его заинтересовавшей.

— Или дверь? — тут же рядом возник голос горгульи, отчего парень дёрнулся в сторону и чуть не рухнул, запутавшись в своих ногах.

Он не сразу понял, о чём речь, а потом повернул голову и увидел перед собой настоящую деревянную массивную дверь приятного насыщенного синего цвета. Вот только дверь просто стояла. Без стен и чего-либо.

— Нам сюда! — радостно известила горгулья и тут же оказалась возле двери, взявшись за ручку, — закрыто.

Подёргать дверь, подёргать ручку, понять, что результата нет.

— Есть ещё способ! — будто не теряя энтузиазма, отметила статуя, повернувшись к парню.

— Какой ещё способ? — тоскливо ответил он.

— Отмычка. Ты в детстве замки вскрывал?

— Я в детстве в художественную школу ходил, — Костя считал, этой информацией должны закрыться любые вопросы о возможных подобных опытах в его жизни.

— Тю, угораздило же тебя, — хрипло посмеявшись, прокомментировала статуя, тут же сверкнув на солнце своим острым когтем, — учись, художник!

Пара движений и дверь открылась. Оттуда сразу раздался радостный гвалт.

— Будто базарный день, ей-богу.

— Всё верно, мы с тобой на ярмарке! Ох, всё не мог сюда добраться, дела-дела, а тут такой отличный повод, у меня как раз сплетни свежие закончились ещё на той неделе, надо добрать будет!

— Как мы здесь кого-то искать будем, здесь народу тьма-тьмущая! — обессиленно спросил парень, глядя поверх голов в гущу ярмарочных домиков.

— А ты не туда смотришь, ты на ноги смотри, нам нужны копыта, или, о! — воскликнула горгулья и тут же понеслась вперёд.

Косте оставалось бежать следом, чтобы не отстать.

— Фиолетовые подкрадули! Я же говорил, что мне не нравится твой водитель, а он один из этих, — доносилось до парня хриплый голос статуи.

Они мчались мимо рядов, со стороны кричали продавцы, зазывая к своим лавкам:

— Чешуя русалки, свежая!

— Лунные слёзы, этой ночью собранные!

«Ну да, этой ночью, ага, ночь безлунная была, кому он мелет!» — горгулья вновь решила общаться в голове парня.

Тот усмехнулся, рынок другой, правила, видимо, те же.

— Последняя партия чистой совести! Спокойный сон в подарок, торопись, разбирай!

Парень чуть не свернул, спокойный сон не на каждом шагу продаётся.

— Куда, упустим же! — горгулья пихнула его в плечо, и они понеслись дальше.

Ещё несколько поворотов и вот они его нагнали. Давнишний водитель, на ногах чудесные фиолетовые ботинки из явно дорогой кожи.

Горгулья налетела на него со спины и отработанным движением вцепилась в ухо.

Мстислав, ойкая, запрыгал с очень несвойственной его массе прыткостью.

— Куда бежать вздумал, козорогий! Что ты там натворил, ну, сознавайся?

Парень про себя отметил, что горгулья, походу, из тех, с кем явно лучше дружить. И аккуратно подошёл ближе ко всему действию.

Мужчина как-то встряхнулся, сбросив с себя ожившую статую, и встал в полный рост. Богатырский, надо заметить. Косте никогда не казалось, что он маленький. С его роста на большинство можно было смотреть если не свысока, то на равных. А здесь он понял, что быть ниже на полторы головы — это сильно бьёт по самоощущению. Неприятно.

— Слышь, прицепилась, шавка мелкая, — басом выругался мужчина и неприятно осклабился, — всё как надо сделал, смотри веселье какое было!

— Веселье было, да, не спорю. Вот только нельзя такие штуки проворачивать в пространстве горожан, да и для остальных существ это опасно!

— Только там это проворачивать всё и нужно! Нечего разделять пространства! Мы будто за забором в своём же городе!

Костя стоял в стороне и уловил тот момент, когда пыл мужчины угас, и он просто будто продолжал спектакль.

«Зачем ему это?»

Ответ не заставил долго ждать. Театральным жестом в очередном порыве, мужчина швырнул себе что-то под ноги и тут же рассеялся в дымке.

— Любитель спецэффектов, доморощенный! — откашливаясь, прохрипела статуя, разгоняя перед собой дым. — Давай на выход, надо в институт, тут мы провалились, но ещё сможем его найти!

— Быстрее! — хриплый голос горгульи раздавался где-то рядом с ухом Кости.

Они бежали прямо до института, в городе начался какой-то переполох, в метро горгулья отрекомендовала спускаться:

— Если здесь такая вакханалия, представь в каком настроении драконы там сейчас внизу! Не, давай поверху, дольше, но целее будем!

Вот они и бежали поверху. Казалось, что парад превратился в какое-то сумасшествие. Вроде всё как обычно, но то тут, то там виднелись ожившие статуи, где-то мелькали рога и копыта, и Костя мог поклясться, что видел грифона, потягивающегося на солнышке, отчего в воду свалился зазевавшийся рядом прохожий.

Хотелось бы всем помочь, но горгулья торопила, требуя не обращать на это всё внимание:

— Если начнём тормозить, дальше будет только хуже, пошевеливайся!

Одно за другим открывались и закрывались дыхания, и парень мысленно пытался вспомнить, был ли вообще в его жизни когда-нибудь подобный марафон. Сердце колотилось у горла, бок взрезала ножом боль. Увидев поворот к институту, Костя позволил себе чуть сбавить темп. Ожившая статуя не стала задерживаться, и первая нырнула в арку.

И спустя считаные мгновения оттуда раздался яростный вопль.

У парня открылось очередное дыхание, и он поддал скорости, заворачивая в арку и тут же замирая от неожиданности.

— Липкая лента от мух, ты дурак? — горгулья билась, запутавшись в лентах, чем только усугубляла ситуацию.

— Ну ведь сработало! — в ответ захохотал басом Мстислав.

Костя мысленно согласился, но незамедлительно побежал спасать товарища. Мстислав же испарился в воздухе, на сей раз даже без эффектного дыма.

— У-у-у, козорогий, я тебе покажу! — трясла в воздухе маленьким кулачком ожившая статуя, — сейчас только выберусь, ты у меня попляшешь в своих этих подкрадулях дурацких!

Костя ей успокаивающе поддакивал, снимая ленту за лентой.

Каких-то минут десять, а может, больше, но эта странная парочка освободилась от ловушки и теперь стояла в тени арки, запыхавшиеся, держа руки на весу, подальше от тела, чтобы не обляпаться ещё больше:

— Давай к профессору. Пускай он подключается.

В институт, тем не менее заходили спокойным шагом и склонёнными головами побитых воинов.

За горгульей тянулась зацепившаяся за её ногу лента, которую статуя, шкрябая ногой по полу через шаг, пыталась сбросить, но безуспешно.

Их встретила прохлада пустого холла. Они замерли в середине зала. И только было горгулья открыла пасть, чтобы разразиться то ли очередной руганью, то ли просто призывом внимания к их скромным персонам, как раздался грохот, будто книги наверху снова покинули свои места, и со стороны подвала прогремел многоголосый крик.

Зажав уши руками, Костя отметил, что в этот раз всё это действие оказалось тише, чем ещё даже утром.

«Глохну, что ли?»

Крик затягивался, но будто сходил потихоньку на нет. Меньше минуты и дверь из подвала распахнулась, к ним выскочил радостный профессор:

— Ох, как хорошо, что мне согласились отправить сегодня же ещё одну партию кричащих драгунских роек! А то инспектор собрал весь их крик разом, ничего не оставил даже. Этих меньше, но для экспериментов самое то!

И только оказавшись буквально в метре перед Костей и горгульей, радостное щебетание пожилого мужчины стихло.

Он многозначительно угукнул, разглядывая парня и статую, переводя взгляд с одного на другую и обратно.

Костя только сейчас попытался представить, как он вообще может выглядеть после всего с ним за сегодня произошедшего. Ничего хорошего, впрочем, не представлялось.

Мужчина покачал головой и молча провёл рукой перед лицом парня, а следом и горгульи. Хотелось бы как-то возмутиться на попрание личных границ, но парень отвлёкся на ощущение внезапной чистоты. Взглянув на свои руки, он понял, что на них нет той липкой дряни. Равно как и он весь теперь довольно чистый.

— Я же вам так и не представился, — внезапно сказал спокойным голосом профессор и протянул свою руку, небольшую, с морщинистой кожей, — Виссарион Вахович, очень рад знакомству!

Костя протянул свою в ответ и почувствовал крепкое рукопожатие тёплой сухой ладони. Хорошее рукопожатие, Косте нравились люди, от которых остаётся такое впечатление.

— Вашего отца звали Вах? — внезапно даже для себя спросил парень и тут же смутился своей бестактности.

— Это был Вах какой человек, да! — рассмеялся старик в ответ, совершенно не оскорблённый вопросом.

— Вежливость это ваша ещё, — хрипло отметил голос снизу, — Кимер, рад знакомству, — горгулья отвесила глубокий поклон и гордо выпрямилась.

Тут Косте стало как-то неловко. Столько официоза…

— Константин, очень приятно… — промямлил парень и тоже поклонился, чувствуя, как краснеет его лицо.

— Достаточно расшаркиваний, теперь уже, считай, родные люди, столько дел предстоит сделать! — Виссарион Вахович тут же подхватил Костю под локоть и повёл куда-то вверх по лестнице, горгулья порхала рядом.

Стараясь успевать смотреть по сторонам и слушать профессора, Костя натурально не смотрел под ноги, и пару раз мужчина в последний момент его подхватывал, чтобы парень не пропахал своим носом местные ковры, хотя им бы это может быть и пошло на пользу — чистка им нужна явно ещё с того столетия.

Профессор щебетал что-то про важность задач и про вот такое всё одномоментно свалившееся, и про инспектора и необходимости продления лицензии, о которой они забыли ещё три года назад, и про этих драгунских роек, и про этого Мстислава.

В какой-то момент информации оказалось всё же слишком много, и голос профессора превратился в белый шум. Костя просто вертел головой по сторонам, смотрел на ветхие гобелены на стенах, лепнину, по которой бегал кто-то явно живой и явно нездешний, статуи (часть из них двигалась, медленно, лениво и величаво, будто не решаясь, делать ли следующий шаг или лучше всё же совсем замереть). И в какой-то момент они оказались в кабинете.

Большие окна выходили во внутренний двор. Здесь было довольно чисто, особенно на фоне некоторых закутков, но бедлам достигал каких-то невероятных высот. Книги свалены стопкой чуть ли не до потолка, склянки, баночки, пробирки вперемешку на всех доступных поверхностях в одном углу, в другом — террариум, в котором что-то ритмично шевелилось, будто дышало.

«Лучше не спрашивать», — твёрдо сразу решил про себя парень, отвернувшись от этого нечта и, сделав шаг подальше.

— Так, сейчас глянем куда вас, и отсюда сразу же и пойдёте, — профессор раскатал на столе какой-то коврик с очень высоким ворсом, приятного персикового оттенка, что вообще не вписывался в окружающую обстановку больших книг и сумасшедшей лаборатории.

— Кимер, захвати игрушки, хватит ловить его голыми руками, он вам тут всем покажет, где Кузькина мать зимует, — профессор всматривался в ворс, попутно тыкая горгулье куда-то в направлении одного из многочисленных шкафов.

Костя будто выдернулся из забытья, зацепившись за «Кузькину мать» в своих мыслях.

— Там же как-то иначе должно быть… — тихо пробормотал он себе под нос, пытаясь в голове построить правильную логическую цепочку.

— Ты абсолютно прав, как-то иначе-то оно и должно быть, посему так и будет! — воскликнул старик и с размаху влепил Косте ковриком прямо по голове.

«Где-то здесь меня должны были ударить чем-то мягким, да?»

— Но вместо этого ты решил меня сам ударить своим мягким! — раздалось откуда-то снизу басовитое и довольно раздражённое замечание.

Парень обнаружил себя в каком-то сквере, сидящим, на («о господи, это как вообще получилось?!») Мстиславе.

Сидеть пришлось недолго, богатырь в фиолетовых подкрадулях такого издевательства над собой не оценил, и уже через секунду Костя летел куда-то в сторону ближайших кустов, флегматично про себя отмечая, что, в принципе, и без работы в его жизни было всё не так уж и плохо.

С этой мыслью он решил в кустах и остаться. Приятный запах розовых и белых цветов, и если особо не шевелиться, то можно даже и не царапаться об острые шипы и просто прислушиваться к происходящему вовне.

А там, судя по звукам, подоспела горгулья. И, судя по грохоту, она захватила с собой нехилый арсенал.

«Ладно, это уже почти интересно», — Костя аккуратно прополз по земле ближе к просвету в кустах, морщась от царапающих его лицо шипов.

Его зрелищу открылось нечто. Ну, во-первых, горгулья серьёзно выросла в размерах, теперь она была чуть ли не вровень с Мстиславом, если даже не выше. Во-вторых, она то и дело швырялась в него всяким, на первый взгляд, барахлом.

То в него летел рулон туалетной бумаги, что тут же пытался его обмотать всего как мумию, но Мстислав быстро разрывал путы. Затем в него летела какая-то коробочка, из которой появлялся клоун с дубинкой и вполне себе успешно даже смог разок ударить по самому богатырю, но тут же от этой дубинки и почил, отлетев в другую сторону от Константина, и оставшись болтаться на пружине грустной куклой в человеческий рост. Там были поварёшки, которые стучали по голове, бутыли с маслом, что аккурат под каждый шаг Мстислава делали озеро, на котором тот оскальзывался. Под конец Костя даже разглядел щипчики для бровей (у его бывшей девушки были похожие), которые так и норовили вцепиться в роскошные в своей косматости брови, и пару раз им это даже удавалось, отчего богатырь ревел нечеловеческим голосом.

Наблюдать за всем этим было почти весело, но всё же тревожно. Отсиживаться в кустах было как-то неудобно, но и чем помочь — непонятно.

Пока Костя в какой-то момент не заметил позади всего этого бурного веселья небольшой персиковый коврик. Тот самый персиковый коврик, что приземлился на несчастную голову и отправил его сюда.

«Щас всё будет!» — воскликнул в своей голове парень и по-пластунски пополз вокруг сквера, успевая ещё вовремя уворачиваться от отлетающих отработавших своё орудий борьбы.

Потирая голову от прилетевшей ему крышечки от кастрюли («ты-то чем там могла помочь?»), Костя продолжал, сжав зубы, ползти к тому самому персиковому коврику, что уже был будто рядом. Вот сейчас обогнуть вот этот куст, и там уже будет рукой подать.

Запах тёплой земли смешивался с запахом одуванчиков, сквозь которые полз парень, и на секунду он позволил себе отключиться от прислушивания к тому, что происходит за его спиной, и насладиться этим моментом. Мимо пролетела бабочка, и, проследив за ней взглядом, Костя замер. Из кустов, которые он сейчас так старательно тихо обползал, на него смотрели два больших жёлтых глаза. Будто загипнотизированный ими, он лишь краем зрения заметил, что бабочка бесславно закончила свою жизнь под резким движением большой лохматой лапы.

— Шатун? — прошептал парень, будто спрашивая у самого создания перед собой.

И оно в ответ поднялось во весь рост. Костя присел на коленях. Перед ним, возвышаясь макушкой из кустов, встал кот-шатун, всамделишная большая кошатина, что, исходя из имени, повадками больше походит на зверя, чем на домашнего любимца. За макушкой тут же взвился вверх роскошный чёрный пушистый хвост, что начал плавно качаться из стороны в сторону.

Костя попытался отползти подальше, но задел какую-то веточку, и та хрустнула.

Шатун тут же встал в стойку. Шипение, шерсть дыбом. Костя хоть и, как собачник, не специалист по кошачьему поведению, но здесь понял, что создание напротив перешло в боевой режим, и пора спасаться. Пятиться назад дальше он не решился, неизвестно сколько там ещё веточек, что могут так переполошить это косматое чудовище. Лучше не рисковать («запоздал ты с этой мыслью, конечно, друг…»). Дальше должно было быть что-то логичное, но парень просто вскочил на ноги и побежал, вопя на ходу горгулье:

— Там шатун! Кот-шатун! Как его вообще в город занесло! — скорость была задана отличная, и довольно быстро Костя выскочил из сквера на проспект.

А там шёл парад. Парень замер, заворожённый и разительной переменой обстановки, и самим парадом. Среди привычных участников вышагивали ожившие статуи. Кони с Аничкового моста гордо цокали под своими седоками, Пётр Первый в нескольких экземплярах в разных одеяниях шёл немного обособленно, тихо о чём-то своём переговариваясь, атланты и кариатиды медленно и величаво ступали своими большими стопами по мостовой.

Костя присел на поребрик рядом.

«Ты, может, кофе утром выпил неправильный? Ты у молока давно дату проверял?» — уточнил голос в его голове.

— Да я его вчера только купил, свежее же ещё, — вяло вслух ответил парень, растирая ладонью разгорячённый лоб.

Опустить руки, осмотреть колени, что приобрели приятный зеленоватый оттенок от травы, по которой он ползал.

— Кимер! — осознание об оставленном товарище заставило парня подскочить на месте.

Обернуться на сквер, но не видеть и не слышать никаких признаков активной деятельности оттуда. Что пугало само по себе.

«Давай, дорогой, ноги в руки и вперёд! Жизнь у тебя всё равно одна, и живым ты из неё не выберешься!» — бодро, но с ехидством благословил на дорогу вперёд внутренний голос.

— Да, спасибо, — поблагодарил парень и чуть было не сделал шаг, но завис, — погоди, ты кто вообще такой? — Костя резко обернулся вокруг себя, в надежде увидеть источник звука, но он стоял один на небольшом участке чуть поодаль от остальных людей.

«Ой, иди уже!»

— Так не пойдёт!

Парень и дальше бы препирался, но со стороны сквера раздалось какое-то очень злое мявканье. И нежелание бросать товарища в беде («ага, в очередной раз»), заставило его отложить разбирательства и ринуться вперёд.

«Ай, смотри, аж пятки сверкают!» – голос в голове ехидно взрезал поток повторяющейся мысли: «Кимер, держись, я сейчас буду!».

Чем конкретно парень собирался помочь, он не знал. Объективно вояка из него такой себе, особенно против богатыря, вооружённого какими-то сверхъестественными силами. Но что в детстве он всегда мчался на помощь друзьям туда, где силы явно превосходили их, что и сейчас он очертя голову несётся вперёд.

От неожиданности появления голоса внутри Костя спотыкнулся и кувырком прокатился по песчаной дорожке сквера. Встал, отряхнулся.

– Так, изыди вон из моей головы, ты, даже знать не знаю, кто ты! – воскликнул парень, отряхиваясь от пыли.

«Ты бы прежде чем выгонять, узнал кто я, с чем пришёл, а ты сразу вилами вон вышвыриваешь!» – обиженно заметил голос в голове.

Косте было не до того, у него там товарищ в беде! Он выскочил в сквер и Кимера увидел не сразу, тот вновь был привычных размеров. Порхал у лица богатыря, который будто был в каком-то замедленном движении, отбивался, но то ли будто нехотя, то ли действительно не успевал отреагировать, поэтому часть ударов он пропускал.

А голос в голове не унимался: «Ты бы прежде чем так оголтело нестись, ты бы узнал, во что ты ввязался? Как ты вообще можешь так рваться спасать существ, что горожан за людей не считают?»

– В смысле, не считают, они их спасают, вон мы, тысячу чертей почти собрали! – возразил парень, оглядываясь вокруг, ища что-нибудь, что могло бы помочь ожившей статуе одержать верх.

«Ну да, так считают, что когда кому-то из них грозит опасность, они предпочитают пробежать мимо, дальше по своим делам!»

В голове всплыл тот момент с грифоном, когда случайный прохожий свалился в воду.

«Ты удивительно доверчивый человек, конечно… Ни куда пришёл, ни что происходит, даже имён толком не узнал и сразу помчался. Супергерой, блин!»

Костя тряхнул головой, пытаясь выкинуть оттуда этот голос и зародившееся сомнение.

– Нет, мы же, мы же спасаем! Там же черти, вся площадь! Драконы под землёй.

«Ай, ну что же ты доверчивый такой? Тебя поманят красными черевичками, а взамен просто луну попросят и обязательно скажут, что это во благо, разве так можно?»

Парень замер и выдохнул:

– Действительно…

– Эт-т-то ещё что такое? – раздался рядом глубокий голос, от которого повеяло каким-то холодом.

Костя вздрогнул и повернулся. К нему шёл Дед Мороз. Классический такой, в сияющей синей шубе, вокруг него парили лёгким облачком снежинки, которые тут же таяли, стоило им на лишний сантиметр отлететь от старика. Резной посох оставлял на земле за собой красивым узором ледяные следы.

– Ну-ка, шу! – Дед стукнул посохом, и тут же с его конца сорвалось облачко снежинок, устремившихся к парню.

– Ребят, это как-то слишком, для одного дня! – тихо заныл Костя, даже уже не пытаясь увернуться.

Снежок прилетел ему точно в лоб, и он почувствовал лёгкую прохладу, что окружила его голову и будто пробралась внутрь.

– Ай как холодно! – завопил рядом очень знакомый голос.

Обернуться. И увидеть перед собой-то непонятное мелкое создание, которое парень видел сегодня утром, кажется, это именно оно рухнуло с потолка во время прибытия тех крикливых чего-то там. Ну да, те же усики из спины и приятный фиолетовый оттенок панциря.

– Так это был ты! – волна негодования захлестнула парня, – это ты сидел в моей голове и отвлекал меня, ты мне сейчас все эти гадости наговаривал, ты…

– Костя! – голос горгульи вернул его в реальность, где всё ещё была какая-то странная битва с богатырём, рядом стоял Дед Мороз, а в метро обитали драконы.

– Сядь, друже, выглядишь болезненным, присядь лучше, я сам, да на землю вставать не вздумай! – Дед Мороз оказался рядом и под локоток отвёл действительно побледневшего паренька к ближайшей скамеечке в тени раскидистого дуба.

А дальше Костя пожалел, что ему не дали попкорн, ибо это был экшен.

Богатырь сбросил с себя морок и будто даже стал сильнее. Горгулья, слегка прихрамывая на одно крыло, ещё пыталась что-то кидать в Мстислава, но тот даже не смотря в её сторону, отбивался щелчками пальцев. А вот дедушка как-то выпрямился. Поперекидывал посох из руки в руку, будто готовясь, размял шею и плечи. Разве что не попрыгал как боксёр перед боем. И началось светопреставление. Замелькали снежки и какие-то электрические шарики, стало холодно, над сквером начали собираться тучи и поднялся ветер. Дед Мороз повёл своим широким рукавом и сбоку начала собираться позёмка, закручиваясь в вихрь, всё выше и выше, повёл другой рукой – появился отряд маленьких снеговичков. Это было бы мило, но присмотревшись к ним, Костя решил, что нельзя называть милыми вооружённых до маленьких ведёрок на голове, яростно сияющими угольками вместо глаз, созданий. Ну правда, нельзя, это может быть опасно. Богатырь на это, топнув своим фиолетовым ботинком, вызвал небольшое землетрясение, а может, это было следствие появившихся под ногами корней, что тут же набросились и на дедушку и на его отряд малышей-снегышей (так окрестил их для себя Костя, забравшись на скамейку с ногами, чтобы и теплее, и безопаснее было).

Сбоку подлетела горгулья и примостилась рядом на спинке скамейки, потягивая одно крыло, но не отрываясь от происходящего.

Ветер становился сильнее, и силы противников будто было равны, на каждую магию находился ответ. Дед Мороз скинул с себя шубу на землю, отчего вокруг сразу образовался ровный, чистый лёд. Богатырь не смог устоять и поскользнулся, и пока барахтался в воздухе, силясь сохранить равновесие, дед подскочил к нему и звонко стукнул ему по лбу посохом. Всё сразу стихло.

Костя даже не заметил, как замёрз. Изо рта вырывалось облачко пара при каждом выдохе, и колени он свои обнимал не от волнения, а чтобы ими стучащие от холода зубы придерживать, уж больно громко они стучали. Горгулья отогревала бок об парня, иногда растирая об него же крыло.

Дед Мороз отошёл от богатыря, и сидящим на скамейке стало видно, что Мстислав застыл в нелепой позе, превратившись в ледяную скульптуру.

– Постой пока так, друг нелюбезный, подумай над поведением своим! – пробасил дедушка и поднял с земли свою шубу, отряхнул и надел на себя. Сразу стало теплее.

– Ну чего вы, хлопцы, околели тут? – Дед Мороз подошёл к Косте и горгулье, которые уже соскочили со скамейки и, пытаясь доразмяться, устремились навстречу своему спасителю.

– Всё в порядке! Спасибо вам огромное! Вы спасли нас! А как вы его так ловко, ух! – захлёбываясь восторгом торопился отвечать Костя.

– Ну я рад, рад, да! Нечего тут будить кого ни попадя, меня вон дёрнул, супостат на копытах, эка чего удумал! Ну полно, всё хорошо, что хорошо кончается. Дальше уж сами, больно жарко тут у вас, – мягким басом закончил разговор дедушка, подмигнул на прощание и, стукнув посохом, растворился в облаке снега, что на жаре превратился в лужу в считаные минуты.

– А с этим что? – спросил Костя, покосившись на замёрзшего Мстислава.

– Ну для музея ледяных скульптур пока рановато, давай в институт, там пускай профессор разбирается! – вяло ответила горгулья, нехотя рассматривая богатыря во льду, – надо ещё игрушки собрать все, нечего горожанам их видеть, мало ли.

– Всё собрал? – уставший голос горгульи ещё пару часов назад растерял привычный сарказм и теперь звучал максимально ровно.

– Да, с этой стороны всё чисто, – хрипло ответил парень, подходя к метровой горке всякого хлама, что был использован в борьбе с Мстиславом, который сейчас стоял рядом ледяной скульптурой.

– Тогда пакуем, – Кимер как-то сосредоточенно подул на всю кучу, отчего та затряслась и стала уменьшаться в размерах, пока не скукожилась до размера орешка и не исчезла в ладошке горгульи.

Как-то не сговариваясь, они устало присели на поребрик перед статуей и вздохнули.

– Спасибо, что вернулся, – тихо сказал Кимер, залипнув взглядом в пространство перед собой.

– Да я ж, как можно было иначе? – тут же с горячностью ответил парень, а потом, выдохнув, добавил тише, – хотел бы я как-то больше тебе помочь, мне жаль, что ты поранился, – Костя кивнул на крыло статуи, которое не до конца складывалось.

– Ерунда, профессор исправит. Давай к нему. На, – горгулья протянула Косте персиковый коврик, – шлёпни вот этого от души, пора заканчивать.

Парень с мрачным удовлетворением приземлил на макушку ледяной статуи коврик и тут же оказался перед профессором в кабинете, который он покинул только этим днём.

– Как тебе первый рабочий день? – весело спросил Виссарион Вахович, протянув Косте печеньку.

Тот не нашёл в себе силы ответить, только забрал печенье, улыбнулся и сел, прямо на пол. Ибо как-то сегодня всего было слишком.

– Ну сиди, сиди, отдыхай, сейчас сами всё сделаем! – профессор вслед за печенькой дал подушку и тут же отвернулся к своей лаборатории, начав что–то там намешивать.

Костя обнял мягкое и безучастно смотрел на происходящее. Горгулья была здесь же, села повыше на шкаф, устроив из лежавшего там объёмного шарфа что–то вроде гнезда, устраиваясь поудобнее.

– Давайте-ка вернём замечательного артиста, негоже для человека такой величины оставаться несобранным, – сам себе проговорил пожилой мужчина и тут же швырнул в ледяную статую Мстислава какую-то колбочку. Та разбилась. Лёд зашипел. Тающая вода стекала на пол и будто сразу просачивалась куда-то вглубь паркета, и вскоре не осталось и следа от того, кто перевернул весь сегодняшний день Кости вверх дном.

– А там ещё Шатун же был! – вспомнил парень и аж проснулся.

– Его Дедушка забрал, не парься, – вяло ответила горгулья, поворачиваясь спиной к ним, – я вздремну немного, профессор, ваши эти программы для стажёров больно утомительны для ваших сотрудников, тем более работающих на полставки.

– Отдыхай, друг дорогой, я обо всём позабочусь! – тепло откликнулся профессор.

*На следующий день*

– А с трудоустройством тут как? – спросил Костя утром, когда пришёл в институт.

Когда ты свеж, выспался, нормально поел, можно уже чуть больше вникать в детали.

– Вот тебе и следующее задание: трудоустрой себя! – радостно ответил Виссарион Вахович, похлопав юношу по плечу.

– В смысле... а до этого вы как работали?

– Да мы особо не занимались этой стороной, но бумаги все есть, да! В отдельном кабинете я их все складывал!

Смутная тревога зародилась в сердце Кости.

Множество лестниц вверх и вниз (парню в какой-то момент начало казаться, что они уже давно должны были покинуть пределы этого квартала) и вот перед ними дверь. Обычная, немного обшарпанная деревянная дверь. А за ней оказался вполне себе милый, но очень пыльный кабинет. Практически до потолка заваленный бумагами. Взгляд вырывал даты из них: прошлые года, конец прошлого столетия, и чем желтее бумага, тем старше год. Взгляд переместился дальше. Бумага стала плотнее, желтее и вообще походила на ту, на которой писали в старину, Костя такие в музеях видел.

– Надо бы тут, конечно, порядок навести, как здорово, что у тебя есть опыт! – не снижая энтузиазма в голосе, профессор подтолкнул паренька вглубь кабинета.

– Я не справлюсь, вы чего, тут же с нуля всю документацию собирать..., – обернувшись панически отметил тот.

– Ты супергерой, мы потому тебя и взяли.

– А можно я ещё раз с чертями посражаюсь, а, вместо этого?

– Это обязательно, но позже, а пока – бумаги ждут тебя, герой!