Superhero Ben 10 (From Classic to Omniverse)

Перед зданием школы небольшого, самого обычного и спокойного городка под названием Белвуд стоял мальчик с каштановыми, чуть растрепанными волосами, сверкающими зелеными глазами и мрачной, но при этом удовлетворенной ухмылкой на лице, словно он только что завершил нечто важное и приятное. Он с усмешкой отряхивал руки, словно только что закончил пыльную, но крайне нужную работу.

Его взгляд был устремлен на двух хулиганов, безвольно болтающихся на ветках дерева — они были ловко повешены за нижнее белье, их лица украшенные синяками и гримасами боли. Их одежда была испачкана грязью, а волосы торчали в разные стороны.

К своему спасителю робко подошел маленький пухлый мальчик в очках, с красным рюкзаком, который казался больше его самого. Он смотрел на своего героя снизу вверх с благодарностью и восхищением, будто перед ним стоял супергерой без плаща. Он тихо поблагодарил за помощь, голос его дрожал, но в нем звучало неподдельное уважение. В ответ мальчику покровительственно махнули рукой — со скромностью в словах, которая совершенно не сочеталась с самодовольным и победным видом говорящего.

В следующий момент послышался гудок автомобиля. Повернувшись, мальчик увидел большой белый фургон, с виду — старый и потрепанный жизнью, но все еще крепкий, как дедушкины ботинки, которые он носит с семидесятых. По всему его внешнему виду можно было сказать, что он прослужил своему хозяину не одно десятилетие — и еще прослужит. Из окна показалось лицо старого мужчины в пестрой гавайской рубашке, с добродушной улыбкой и глазами, в которых скрывалась целая библиотека семейных историй, приключений и хороших советов. Он окинул взглядом всю картину, увидел поверженных хулиганов, сияющего внука и робкого мальчика, и лишь покачал головой — не то с укором, не то с гордостью, не то потому, что знал: «Ну, вот опять».

— Давай, Бен, поехали! У нас мало времени. Я хочу добраться до лагеря до темноты. — сказал он, голос его был бодрым, но в нем чувствовалась нотка срочности.

— Конечно, дедушка! — мальчик с готовностью улыбнулся и, не теряя ни секунды, побежал к двери фургона.

Этого маленького героя школьного двора зовут Бенджамин Кирби Теннисон. На первый взгляд — самый обыкновенный десятилетний мальчишка, затерянный среди сотен таких же, смахивающих один на другого. Каштановые волосы, светлая кожа, яркие зеленые глаза, в которых порой мелькает озорной блеск, и худая фигура, скрывающая неожиданно развитую мускулатуру. Обычно он носит свою любимую белую футболку с черными полосами, которую мама безуспешно пыталась заменить на что-то «посолиднее». Темно-зеленые брюки-карго с вместительными боковыми карманами стали его отличительным атрибутом, черный ремень, спрятанный под рубашкой и черно-белые кроссовки с черными полосками.

Его жизнь, на первый взгляд, не отличается ничем необычным — он ходит в школу и спортивные секции, делает домашние задания через раз, и жалуется на брокколи за ужином, как и любой нормальный ребенок. Живет он в стандартном двухэтажном доме с покатой крышей и аккуратным газоном, где каждый клочок травы — результат неугомонной заботы его отца, Карла Теннисона, инженера с золотыми руками и железным терпением. Его мама, Сандра Теннисон, работает в местной библиотеке, а в свободное время мастерски управляется с хаосом, который Бен вызывает с поразительной регулярностью.

По соседству с Теннисонами живет мистер Игнатиус Бауманн — владелец большого супермаркета и по совместительству официальный, пока что, чемпион по уровню негодования при виде Бена. Бедный мужчина до смерти боится подпустить мальчика к своей машине — после печального инцидента с липучками, газировкой и одной очень странной белкой, он начал ставить охранную сигнализацию даже на тележки. Тем не менее, мистер Бауманн, стараясь сохранить образ достойного гражданина, ведет себя сдержанно — гонит Бена прочь с крыльца с максимально приличным выражением лица, но в глазах у него каждый раз вспыхивает надежда, что, может, сегодня все обойдется. Спустя пару минут, наблюдая за свежими вмятинами на своей машине и глядя на следы, оставленные грязными кроссовками на капоте, он снова с трудом откладывает покупку вил и факелов, тяжело вздыхает и уходит в дом, бормоча себе под нос, что «дети — это цветы жизни… в основном, сорняки».

Также у Бена есть еще несколько кузенов — разношерстная компания, с которой ему время от времени приходится сталкиваться. Некоторых из них Бен считает довольно забавными: с ними можно и пошутить, и поиграть, и даже устроить небольшой хаос, если взрослые не смотрят. Они не лезут в его дела, не читают морали и, что самое важное, не берут последнюю конфету из коробки. Но одна персона — особая категория раздражения в его жизни. Та, кто, по мнению Бена, появилась исключительно для того, чтобы портить ему настроение и настроение всех в радиусе пяти метров.

Гвен. Словно она вся состоит из брокколи — этой зеленой напасти на тарелке человечества. Или, что еще более вероятно с точки зрения Бена, из противной, вязкой слизи, в состав которой входят такие отвратительные компоненты, как: занудство в высокой концентрации, высокомерие с примесью назойливости, раздражительность, стойкое убеждение, что она умнее всех в комнате (особенно Бена), а также непоколебимая уверенность в собственной исключительности. И, как вишенка на этом нелепом торте, — у нее просто катастрофическое чувство вкуса, особенно в одежде, прическах и выборе досуга (кто вообще по доброй воле читает учебники летом?!).

Рыжая бестия под кодовым именем Гвен Теннисон — рыжеволосая, зеленоглазая девчонка с неизменно уверенной походкой и постоянным выражением «я знаю, как надо». Ее одежда, по мнению Бена, словно создана для того, чтобы оскорбить само понятие стиля, а прическа вызывает у него вопрос, не делала ли она ее с закрытыми глазами. Она — классический книжный червь с явным комплексом превосходства, навязчивым желанием командовать и непоколебимой верой в свою правоту, даже если она по уши не права.

Так описывает ее Бен — с нескрываемой насмешкой и изрядной долей личной неприязни. Конечно, эта оценка далека от объективности. Их отношения давно стали ареной словесных баталий, взаимных уколов и мелких подколов, где обиды и ссоры пытаются взять верх над родственными узами.

— Я так ждал этих каникул! — с воодушевлением воскликнул Бен, запрыгивая в фургон, словно герой, спасающий себя самого от школьной рутины. Его глаза светились предвкушением, в голосе звучала настоящая радость, а на лице сияла широкая улыбка. Но это счастье длилось недолго. Стоило ему шагнуть внутрь и оглядеться, как его улыбка мгновенно угасла. Лицо помрачнело, брови сдвинулись, а взгляд застыл на одной знакомой фигуре, развалившейся на диване с таким видом, будто она здесь главная. — Что она тут делает?! — возмущенно, почти с ужасом спросил он, будто увидел оживший кошмар в тапочках.

— Не волнуйся, придурок. Я тоже не рада тебя видеть. — с тем же уровнем искренней неприязни в голосе отозвалась Гвен, даже не потрудившись поднять на него взгляд. — Я здесь не по своей воле. Кто-то убедил мою маму отправить меня в эту «увлекательную поездку». Сказали, мол, мне это понравится, и мы с тобой станем не разлей вода. Как будто это вообще возможно.

Она сделала паузу, закатив глаза, и демонстративно отвернулась к окну, будто сама мысль о таком сближении вызывала у нее аллергическую реакцию. Бен, все еще в шоке, медленно повернулся к дедушке и посмотрел на него так, будто тот только что признался в заговоре против человечества.

— Дедушка, это твоя идея, не так ли? — голос его был полон предательства, как у героя трагедии в третьем акте.

— Я думал, что будет здорово, если Гвен поедет с нами. — с добродушной улыбкой сказал дедушка Макс, сидя за рулем. — Возможно, вы бы смогли поладить. — он взглянул на них в зеркало заднего вида, и в его взгляде появилась та самая, особенная интонация взрослого, который может превратить любое «нет» в «конечно, да». — А что, вы против? — добавил он с почти незаметным предупреждением в голосе.

Бен и Гвен переглянулись. Между ними проскочила искра взаимного недовольства и полного понимания: «вариант "против" не предусмотрен». Они молча приняли судьбу, будто два осужденных, которым только что отменили апелляцию. Бен со вздохом опустился на диван, как будто жизнь только что потеряла все краски. Он облокотился об стену фургона, уставился в окно и мрачно размышлял о суровой несправедливости мироздания.

— Надо же… Я ждал этой поездки весь год! — пробормотал он. — А теперь все рухнуло. Придется терпеть эту вредину!

— Между прочим, у меня тоже были планы на эти каникулы! — воскликнула Гвен, с явным возмущением выхватывая из сумки ярко раскрашенный листок. — Я даже составила график! Чтобы не делать одно и то же два дня подряд. Но вместо организованного отдыха теперь еду в путешествие с чокнутым братцем!

— Кто вообще делает такие графики? — сказал Бен, смерив пренебрежительным взглядом Гвен и ее график.

На мгновение в фургоне повисла гнетущая тишина, и вдруг:

— Дура. — фыркнул Бен.

— Дурак. — одновременно фыркнула Гвен.

Водительское зеркало чуть дрогнуло, и дедушка Макс, наблюдая за сценой, лишь вздохнул и покачал головой, будто мысленно отправляя заявку на терпение в ближайшую Вселенскую канцелярию.

— Похоже, это лето будет очень долгим… — пробормотал он себе под нос, включая радио в надежде, что хотя бы музыка заглушит семейные баталии.