Сурьёзный профессор несурьёзных наук

Во время нашей учёбы в институте было у нас достаточное количество преподавателей, являющихся небезынтересными персонажами для наблюдения. Об одном из них я и хочу сейчас рассказать.

Так как мы учились на системных программистов, то выпускающей у нас была Кафедра информационных технологий, которой руководил весьма интересный для меня теперешнего дедуля, Анатолий Евгеньевич Никольский. Профессор, кандидат технических наук, он учился в институте ещё тогда, когда нынешний центр Москвы был глухой окраиной. Выпускник Бауманки из поколения 50-х, будучи студентом, подрабатывал где и как мог, в том числе, ночами. В общем, человек вполне себе серьёзный, и выглядил так, как должен был выглядеть профессор.

Однако, тут ещё нужно пояснить, что программирование – это сфера человеческой деятельности, находящаяся на стыке математики и технических знаний о Машинах. И в этом стыке находится очень много «научных дисциплин», которые нужно бы знать, но непонятно, зачем. Например, есть такое направление в математике, как математическая лингвистика. Теоретически, это – описание закономерностей образования языковых структур математическими методами. На практике, это – совокупность математических сентенций, малоприменимых в деле. Вот все эти недонауки взял на себя Анатолий Евгеньевич.

Скажу честно, сначала у меня (и не только у меня) его манера преподавания, а затем и задавания нам вопросов на зачётах и экзаменах вызвала оторопь своей несерьёзностью подхода к вопросу. Я даже как-то раз слышал разговор двух студентов-младшекурсников, где они, смеясь, обсуждали, как он у них рефераты принимал. Но у меня тогда отношение к нему было немногим лучше.

Понял я его только сейчас, по прошествии без малого пятнадцати лет.

Во-первых, вспоминая его теперь, я понял, что он был далеко не дурак, как мне казалось тогда. Например, на одной из лекций, что-то обсуждая, мы с ним коснулись ламп (на которых раньше работала вся электроника до появления транзисторов). А я, дополнительно дома изучая электронику, никак не мог понять особенности работы определённых ламп. Так он мне на пальцах по памяти (!) в два счёта объяснил!

Во-вторых, являясь современником появления всех этих «научных дисциплин», о которых я говорил, Анатолий Евгеньевич прекрасно понимал, что они все нам врядли вообще когда-нибудь понадобятся. И он нас просто знакомил с концепциями знаний в рамках этих дисциплин. То есть, в объёмах, достаточных для того, чтобы мы могли самостоятельно в этом разобраться, коль, ни приведи господи, будет такая необходимость. И, спрашивал соответствующе.

Однако, он много внимания уделял практическим аспектам изучаемого материала. На лекциях он рисовал нам много схем, графиков, чертежей. Я это всё, кстати, срисовывал. Я помню, даже был случай на экзамене. Он нам выдал список вопросов, которые, на первый взгляд, вообще не имели никакого отношения к тому, что мы изучали. Ну, я тогда перед экзаменом по всем вопросам прошёлся, понаходил в интернете материалы, поделился перед самым экзаменом со всей группой. И на экзамене произошло самое интересное. Я подготовил свои ответы по попавшемуся билету (№13, кстати, он мне часто попадался) на основе конспектов, схемки нарисовал. А вся остальная группа сидела, высунув языки, списывала мои материалы из интернета, естественно, теорию. Ко мне у Никольского вопросов не возникло вообще от слова совсем, он со словами «Ой, как хорошо всё нарисовано», поставил мне пятёрку и отправил с богом, а вот к остальной группе начал приставать, требовать показать практическое применение. В другой раз, кстати, мне для получения пятёрки стало достаточно того, что я отксерил себе в тетрадь его учебник (я это сделал просто на всякий случай – вдруг пригодится).

Но теперь я ему безумно благодарен за тот кругозор, который он нам дал на своих лекциях. Знаете, у нас в группе был один студент, который постоянно возмущался, что мы изучаем не языки программирования, а всякую фигню, то есть математику и другие фундаментальные науки. Я помалкивал, но не скажу, что был с ним так уж несогласен. А сейчас я понял, что те языки, которые мы тогда изучали, сейчас уже умерли, тогдашние знания об устройстве ЭВМ сейчас пригодятся разве что хранителю музея компьютерной техники, а вот фундаментальные знания, они как были актуальными, так и остаются. Сейчас, к слову, я только на этом и выезжаю.

И Анатолий Евгеньевич это тогда уже прекрасно понимал, и делал всё, чтобы мы получили именно фундаментальные знания. И я ему теперь за это благодарен от всей души!

* * *

P.S.

Когда я написал этот рассказ, я дал его почитать своему другу, с которым мы вместе учились в институте. И друг, честно говоря, к моему великому удивлению, полностью подтвердил мои слова. И ещё добавил, что ему сейчас очень не хватает конспектов от Никольского.

* * *

P.S.2.

Одно из направлений в математике, которое мы изучали с Никольским, причём, по разным дисциплинам, были нейросети. Вообще, по математической классификации, нейросети - это открытые автоматы. И, как математические конструкты, нейросети появились уже достаточно давно, просто не хватало вычислительных мощностей для их функционирования. Но зато, когда они сейчас "выстрелили", я, зная, благодаря Никольскому, что это, в принципе, такое, смог с этим разобраться.