Существо

Норман Мист

Существо

«Пусть ночь бесконечно длинна, - Из тьмы да родится свет!»

Гиппиус З. Н.

Глава 1

Безмолвие тьмы

Существо сидело на краю пинакля одного из самых незыблемых, вычурных и мрачных замков Гвароса, и глядело вниз. Людей видно не было. Их скрывал туман, царивший в этих краях извечно. К слову, извечно царил в этом городе не только лишь липкий, холодный туман, но и вонь трущоб, вонь гниющих останков мертвецов и вонь немытых тел шлюх. Казалось, лето в этом городе никогда не наступит и этот сырой октябрь будет властвовать здесь вечно.

Существо ненавидело жителей этого города. Впрочем, подобных существу, в этом городе так же сторонились. Желтые его зрачки озаряли редкие вспышки молний, то и дело ранившие небеса где-то вдали.

Сейчас, когда тьма сгущалась, человек в потрепанной кожаной куртке, накинутой на рваный, местами распустившийся свитер с капюшоном, ничем не отличался от каменного чудовища по правое его плечо. Горгулья та обросла мхом и плесенью. Небывалая тварь из камня, одной лапой вцепилась в край балкона, другую же лапу, тянула к городу, точно проклиная всех его жителей. Когтистая лапа так и застыла, вцепившись в горло невидимого врага.

Это единственное место, которое существо любило, и все потому что в стенах этой заброшенной кирхи, никто не укажет на уродство существа, на его пугающий вид. Здесь, нашли свое пристанище каменные твари, души которых навеки заперты в мертвом небытии. Еще, здесь живут вороны. Иногда, они разбавляют компанию уродливого одиночки. Но чаще, птицы кричат и кружат над башней, словно там все еще живет тот колдун, обернувший их, некогда бывших людьми, в гадких падальщиков.

Туман и мрак вступали во Гварос, отчего тот погружался в безликую пустоту с торчащими из мглы пиками замков и одиноких кирх. Ветер усилился. Очередная вспышка молнии озарила лицо существа, тонкое, покрытое бурым звериным мехом оно слегка передернулось судорогой, когда дождь своей хамской пощечиной ударил его с боку. Во тьме капюшона сверкнули оскалившиеся белые клыки, совиные глаза продолжали блестеть двумя золотыми монетами, временами исчезая и появляясь вновь.

Взгляд существа устремился туда, где тьма уже поглотила и мясную лавку и похоронное бюро. Это были два самых любимых места, куда существо и его друзья бегали в детстве. Мистер Берн всегда угощал сирот сардельками. Наевшись ими до отвала, сироты бежали донимать мистера Стэффардсона. Сироты хотели поглядеть на труп, однако гробовщик был строг. На заднем дворе его агентства гнили и покрывались плесенью надгробные плиты. Там, в тумане, эти образцы и сейчас гниют, и покрываются плесенью. В голове сидящего под дождем вспыхнули воспоминания и обожгли его сердце.

Существо закрыло глаза, оно вновь ощутило запах горящих досок, тел и собственной шкуры. Приют выгорел дотла, сгорели все, сгорела и Люси. Поэтому существо здесь, поэтому оно с тех пор одиноко.

Уже миновало десять лет, и на дворе 96-ой год, но вспышки, обжигающие душу и гортань, по-прежнему заставляют волосы на лице шевелиться, а сердце сжиматься от боли. Тот первый и последний поцелуй Люси так и остался на губах существа – пятнадцатилетнего подростка, впервые прикоснувшегося к любви.

С тех пор, как уродливый волосатый подросток бежал прочь от огня, пожирающего детей громадной оголодавшей крысой, в городе появился некто. Он бродил по ночным улицам, смотрел на город с башен замков, пугал своей внешностью женщин и никогда ни с кем не говорил. Домом его стали руины кирхи святого Басмуса на самом краю города. Здесь много бездомных, много шлюх, убийц, трупокрадов и плясунов. Всем нужны деньги, еда и женская плоть. Каждый здесь готов отрезать твои волосы и продать их, а заодно выдавить пальцами твои глаза и тут же их съесть. Здесь даже солнечным днем холодно, темно и сыро. Бога здесь нет, его изнасиловали, убили, разорвали на куски и сожрали с выпивкой. На месте сгоревшего детского приюта, теперь ночной клуб. Отсюда, с крыши кирхи хорошо видны его огни, слышна музыка и крики пьянствующих. Там властвует зло.

Существо открыло глаза, и повернул голову на звук. Рядом сидел ворон и разрывал своим избитым, громадным клювом крысу. Кишки дымились на холоде, воняли и болтались над городом. Крыса все еще была жива. Но не долго. Вскоре ее залитые дождем глаза остекленели. Существо тяжело вздохнуло и отвернулось. Ворон продолжал щипать сырую крысиную шкуру, пробираясь к мышцам.

Существо ненавидело этот город. Здесь оно чужак. Монстр. Чудовище. У него никого нет, и он не верил, что когда-нибудь будет. Ни матери, ни отца одиночка не помнил. Это не удивительно, что родители сразу отказались от столь ужасного ребенка. Этот чудовищный, звериный мех! Он повсюду, на лице, руках, животе и ногах. Естественно, что однажды ночью, примерно такой же дождливой, туманной и злой как сегодняшняя, звероподобный малыш оказался на крыльце приюта.

В приюте мальчику дали имя производителя корзин, в которой мальчика и нашла на крыльце миссис Карлос. Чудаковатого, немного пугающего на вид, (особенно в ночи), мальчишку, назвали Брэм Калвер.

Однако вместе с пожаром, сгорел и сам Брэм. Теперь, он предпочитал имя Странник.

Ворона громко гаркнула, сжала крысу в лапах и унеслась прочь.

«Будь проклят этот город! Будь проклят его холод!»

Бездомные снизу жарили собаку в огне и ругались. Паленая шкура псины коптила и воняла. Вонь поднималась вверх, и существо вдыхало эту вонь. Оно наблюдало сверху за происходящем и было скрыто тьмою, точно ночной демон.

«Будь проклят этот город и все его жители! Людишки, жаждущие похоти и денег. Грязь и пустота, вот и все, что осталось в ваших падших душах!»

Существо поднялось и в один прыжок перескочило на башню соседнего собора. Бездомные и их несчастный скудный ужин остались позади. Дождь хлестал по крышам, вода ручьями падала вниз, увлекая за собой. Внизу тьма, земли не видно, но очень высоко. Одно неверное движение стоит существу жизни. Но оно не боится и смело бросается в пелену дождя, хватаясь за выступы соседних зданий. Огней в окнах становится все меньше, люди ложатся спать, прячась от холода в своих сырых постелях и в объятиях любимых.

«Будьте прокляты!»

Существо перескочило на карниз ближайшего здания и обернулось. Кирха осталась за стеной дождя. Не было видно даже пламени, в котором бездомные жарили дворнягу. Существо прижалось к стене и шагнуло в сторону окна. Оно заглянуло внутрь квартиры. Там было темно, но урод сумел разглядеть двух людей, мужчину и женщину. Средь измятых простыней они делали друг другу приятно. Люди не замечали заросшую мехом тварь, взирающего с улицы, люди были слишком увлечены. Существо бесшумной тенью миновало окно, придвинулось ближе к краю и прыгнуло на крышу соседнего, погруженного во тьму дома.

В одной из квартир плакал ребенок. Существу стало интересно. Скользнув с козырька крыши по заросшей плесенью черепице и уцепившись за водосток, Существо поглядело в окно. Малыш сидел в полной тьме у себя на кроватке и ревел. Но никто не спешил к нему. Слезы бежали по щекам ребенка, оставляя черные мокрые линии.

Когда взгляд ребенка упал на монстра, появившегося за залитым дождем окном, плачь стих. Девочка, лет пяти, она с интересом смотрела на существо и больше ее ничто не пугало. Слезы блестели на ее красных щеках, волосы прилипли ко лбу, рот был слегка приоткрыт, выдавая два больших передних зуба. Существо улыбнулось, девочка улыбнулась в ответ. Глаза существа сверкнули. Девочка хихикнула. Ее забавляло происходящее. Вспыхнула молния, затем небо сотряслось от грома. Девочка хихикнула снова, и незнакомец приложил палец к губам. Девочка прикрыла рот ладошками, без словно пообещав чудовищу в капюшоне молчать.

В прихожей зажегся свет, дверь спальни отворилась, вошла мать. Она не заметила полуночного наблюдателя, потому что тот уже скрылся в пелене дождя. Существо умчалось прочь, и не видело, как мама подошла к дочери, взяла ее на руки. Сидя на руках у мамы, девочка продолжала глядеть в окно, указывая на него своим пухлым указательным пальчиком. Когда-то женщина слышала о неком ночном дьяволе, заглядывающем в окна и пугающем людей, это вынудило женщину задернуть шторы. Свет погас.

Существо это видело, оно пряталось за углом соседнего дома. Все было в порядке, ребенок больше не плачет, и пусть его сон больше ничто не нарушит, ни вой полицейских сирен, ни крики наркоманов, подыхающих без дозы, ни стрельба.

Существо уже брело по обдуваемой ветром узкой улочке. Оно часто озиралось и старалось скрыть свою внешность ото всех, случайно оказавшихся на пути в столь поздний час, даже от животных. Потому что они начинали остервенело выть или шипеть. Кусты живых изгородей клонились от шквалистого ветра, полы изношенной куртки существа трепались точно паруса одинокой шхуны, борющейся со штормом, пустая банка из-под газировки катилась по мостовой, фонари мерцали из-за перебоев с электричеством.

В одном из домов кто-то сильно кашлял. Существу пришла в голову мысль войти в ту квартиру и избавить больного от хвори, перерезав ему горло. Однако каждый должен тащить свой крест сам, пусть у несчастного хоть кровь пойдет изо рта от кашля.

Тьма кралась вслед человеку в капюшоне точно пауки, море пауков. Но тьма не таила опасности, в отличии от паучьих клыков, тьма была домом существу, оно любило тьму. Особенно сейчас, когда Гварос полон зла. Бездомные насилуют и едят друг друга, наркоманы рыщут в сточных зловонных канавах с дохлыми крысами крупицы счастья, маньяки, не в силах совладать со своей слабостью, вновь придаются кровопролитию.

Дождь усилился, его шум заглушал шаги и стук сердца.

Существо свернуло во двор, туда, куда бежали крысы и где воняло мертвецом, и кто-то дернул его за руку.

- Эй, приятель!

Ночной бродяга обернулся. Перед ним, средь грязи и сырой прошлогодней листвы сидел старик. Он был облачен в гнилые лохмотья, взгляд старика был безумным.

- Есть ли у тебя немного крови для меня? – спросил старик с залитым дождем лицом. Он продолжал сжимать рукав существа своими тощими, дрожащими покрытыми струпьями пальцами. – Мне много не нужно… лишь… пару глотков.

Существо с омерзением отдернуло руку и молча устремилось прочь, в глубь тоннеля из кирпичных, исписанных граффити стен.

- Эй! – крикнул старик хриплым голосом вслед. – Мне нужно крови! Не бросай меня! Вернись, черт бы драл тебя в задницу! Вернись немедленно, щенок!

Существо не вернулось, оно уходило и лающий голос старого кровососа становился все тише, пока не слился с шумом дождя. Всюду мусорные контейнеры, мешки с гниющими остатками еды, черные фигуры спящих по углам бездомных, и крысы. Монстр пнул одну из крыс, она с пронзительным писком улетела в черноту подворотни. Укрыться от ливня было негде, только если в мусорном контейнере, но и те, скорее всего, уже были заняты.

Кроме кладбища, в этом падшем городе есть еще одно место, где существо могло не опасаться гневных взглядов. Старая католическая церковь. Сейчас, урод стремился именно туда. Мистер Блэк – пожилой священник, позволял бродяге бывать здесь. Нередко он присаживался рядом, и о чем-то рассказывал чудовищу в капюшоне. Это могло длиться часами, пока существо не уходило. Мистер Блэк никогда не задавал глупых вопросов, никогда он не пытался разглядеть уродства своего полуночного прихожанина. Мистер Блэк лишь говорил, и говорил он в основном о Дьяволе, поглотившем души несчастных жителей Гвароса. Мистер Блэк рассказывал, что громадный, козлоликий монстр пожирает людские души каждый день и все, что остается от этих душ, лишь червивые испражнения. Козел высирает души в грязь. Особенно, он любит подначивать детей на злодеяния, например, проткнуть брату или сестре глаз иглой, или отрезать секатором лапку птенцу.

- В этом и есть Дьявол, - уныло рассказывал мистер Блэк. - В этом и есть его план. Увы, мы обречены.

Урод слушал молча. Он всегда молчал.

Вот и этой ночью тоже. Существо заняло скамью на последнем ряду, там, где было темно и сидел в тени, изредка освещаемой вспышками молний. Бродяга все еще вспоминал того старика, просившего его о крови. А еще, бродяга вспоминал девочку, так искренне улыбнувшуюся ему. Губы урода коснулось нечто подобия улыбки. Он редко улыбался, лишь когда видел, как бездомные убивают друг друга. Или, когда суицидник сводит счеты с жизнью сбросившись с крыши. Похоже, мистер Блэк прав – люди обречены.

Сегодня, священник был крайне малословен. Он часто вытирал лысину от пота и кивал, когда в очередной раз упоминал поганую молодежь, обезумевшую от наркотиков и спиртного.

- Снова стрельба в школе, - с грустью сказал мистер Блэк, вторя раскатам грома в вышине небес. – Ты слышал по новостям?

Монстр еле заметно покачал головой, отрицая. Храм был пуст, у алтаря горели свечи, их пламя отражалось в мозаике огромных окон и во взгляде умирающего на кресте Иисуса.

- Семнадцать невинных детских душ вчера отправились на небеса. Вот и все.

Затем священник спросил нелюдимого монстра, не голоден ли он. Монстр снова еле заметно покачал головой. Он не ел с тех пор, как спасся от пожара, с тех пор монстр не нуждался ни в еде, ни во сне, ни в сексе. Священник уныло кивнул, поднялся и, шурша мантией, удалился. Монстр посидел еще немного и покинул храм.

Ночь казалась бесконечной. Она таковой и является для того, кто навсегда перестал спать.

Дождь стих.

На углу к существу обратилась шлюха. От нее пахло мужской туалетной водой и прелыми междуножьями. Шлюха давно не мылась и тот запах, исходивший из-под ее короткой юбки, был отвратен.

- О боже! – ужаснулась шлюха, когда узрела внешность ночного бродяги, заглянув тому под капюшон. – Тебе бы завязывать с героином! Это плохо кончится. Помяни мое слово, чувак. У меня кузен в прошлом году отъехал от этой дряни.

Существо отпрянуло от шлюхи и скрылось во дворах. Где-то выла полицейская сирена. Существо брело на кладбище. Обычно там он и встречал утро, укрывшись в заброшенном склепе. Это было уютное место, оно пряталось в сухих зарослях кустарников шиповника и черемухи. Главное, здесь было безлюдно, а в самом склепе сухо. Здесь все устлано пылью, объято паутиной, плесенью и застывшим временем. Кроме пауков здесь нет ничего живого. Но пауки не так страшны, как жаждущие крови и денег жители старого Гвароса.

Химические вещества заставляют молодежь вытворять безумные вещи. Особенно, дела обстоят херово в этом районе, который прозвали Крысья нора. Здесь постоянно кто-то умирает, в основном от наркоты и рук криминала и большинство из всего этого дерьма так и остается не раскрыто. Власти так и решили - залить Крысью нору отравой и таким образом избавиться от гнойника на теле города.

Светало.

Склеп серым пятном виднелся сквозь туман и заросли, уставившись в пустоту черной зияющей дырой – входом. Штукатурка на его стенах потемнела от воды, местами отвалилась. Сапоги существа проваливались в грязь, когда оно брело к склепу. Статуя ангела, опрокинутая и изуродованная вандалами, как и все кругом, покрылась гнилью и плесенью. Те немногочисленные надгробные плиты, что доживали свой век в забвении, потрескались, некоторые и вовсе обрушились. Некому уже стало за ними следить. Здесь, во Гваросе, живым нет дела до мертвых, мертвые же, плевать хотели на живых.

Монстр скрылся во тьме склепа и до наступления сумерек, его не покидал.