Сватовство

Княжеская усадьба спала, освещённая тёплым светом ночных фонарей. Окна девичьих спален на втором этаже были распахнуты, но тихий разговор воинов на охране дома никому не мешал. Все устали после жаркого дня.

Парни разделись по пояс, скинули кольчуги и кожанки в общую кучу. А кто видит-то? Все спят. Пятидесятник княжеской охраны Тихомир, конечно, такого бы не разрешил, но сейчас он храпел, лёжа у костра, так что ему было всё равно. Молодые воины то и дело перекладывали старика с бока на бок. Помогало ровно на минуту. Потом громогласный храп опять вызывал смех.

– Так ведь и разбудит всех, – десятник Глеб, наблюдая за очередным переворачиванием Тихомира, глянул в девичьи окна.

Но там – ни огонька, ни звука.

– Тсс… – десятник приложил палец к губам, – княжну разбудите.

– А она прям спит, – засмеялись парни.

Глеб наклонил голову, делая вид, что рассматривает тлеющие поленья в костре, хотя на самом деле прятал улыбку.

На присадочных шестах встрепенулись соколы. Десятник жестом подозвал одну птицу.

– Облети усадьбу, – попросил он, когда сокол слетел на его вытянутую руку. – Посмотри, не вышла ли княжна Ильяна за ограду.

И за спиной Глеба внезапно раздалось:

– Куда бы это я средь ночи отправилась?

Десятник от неожиданности подскочил. Воины, наблюдавшие за приближением княжны, засмеялись в голос.

– Не могли предупредить, заразы! – возмутился Глеб. – Только бы поржать, как кони над чем-нибудь!

Полураздетые парни потянулись за кожанками, но Ильяна, сама одетая в самые тонкие штаны и тунику, махнула рукой:

– Оставайтесь так. Жарко.

Княжна села подальше от костра и откинула тяжёлые рыже-красные волосы с плеч.

– Куда бы отправилась?.. Куда и всегда! – ответил Глеб на её вопрос. – На реку к подружкам своим. Плавать. Опять до утра. А мы потом ищи тебя. Чего не спишь?

– Не знаю, – вздохнула Ильяна, – предчувствие у меня.

– Плохое?

– Нет, не плохое. Но волнуюсь я. Не знаю почему. Ночь тихая, как перед бурей. Может, отец приедет.

– Тьфу, типун тебе! – высказался десятник. – Тихомир отпустил Атана с отрядом домой в город. Приедет сейчас князь – и половины охраны нет! Убьёт же на месте.

Загородная усадьба находилась всего в километре от столицы княжества Риправы, и с боевых площадок стены были видны ночные огни городских башен. Но, чтобы собрать воинов по домам нужно время.

На лестнице девичьего дома раздался звук шагов.

– Софья, – усмехнулась Ильяна, не оборачиваясь.

Младшая княжна топала громче медведя. Воины опять потянулись было за кожанками, но девочка подошла, потянулась и сонно зевая, пробубнила:

– Да сидите так. Сейчас утро или ночь?

– Ночь, – ответил Глеб.

Младшая княжна уселась рядом с Ильяной, положила голову ей на плечо и задремала. А десятник посмотрел на соколов, дремлющих на шестах. Может, все-таки разбудить птиц и послать их за воинами в город?

Из темноты над стеной усадьбы внезапно метнулась тень. Пограничный сокол появился так внезапно, что Глеб ещё мгновение сидел спокойно. Но тут подскочил.

– Князь шлёт тебе здравствие, – раздался в его голове голос посыльной птицы. – И велит ждать его к рассвету.

– К рассвету? Сегодня?!

Сокол смерил десятника насмешливым взглядом:

– Сегодня.

Обе княжны обрадовались и заволновались.

– Где он сейчас? Где папа? – спросила Софья.

Глеб дальнейший разговор не слушал. Какая разница, когда князь вернулся в свои земли, важно, что к рассвету он тут будет!

Пока Ильяна и Софья беседовали с вестником, десятник поднял всех на ноги. За исключением Тихомира, конечно. Пока бы тот ещё раскачался. Глеб послал соколов в город, и через пару часов, как раз перед рассветом в усадьбу вернулся отпущенный накануне отряд.

– Не приехал князь? Ой, слава духам святым! – воскликнул десятник Атан, зайдя в ворота.

Но ждать уже не пришлось, со стены крикнули:

– На горизонте северной дороги блеск! Знамёна!

Глеб растолкал Тихомира. Старик спросонья что-то зафырчал, но десятник крикнул ему в ухо:

– Князь едет!

И тот вскочил как ошпаренный:

– Что?! Соколов послать за воинами…

Атан хлопнул его по плечу, пробегая мимо:

– Послали уже за нами! Мы здесь!

– А! Оделись, да? Оружие?

Десятники показали начищенные до блеска лезвия мечей. И сами были одеты по всей форме – в чёрную тунику с изображением Риправского герба: щита с медведем, держащим боевую секиру в лапе. Глеб подал такую же Тихомиру и отправился на своё место. Тот спросил вслед:

– А меч мой где?

– Ты на нём стоишь! – засмеялся десятник.

Воины открыли ворота навстречу всадникам, и Софья сразу выбежала вперёд.

– Папа! – звонко крикнула она, увидев его впереди.

– Стопори коней! – раздался взволнованный приказ густым басом. – Софьюшку мою не задавите!

Князь Миша немедля спрыгнул с лошади и поймал девочку в объятия.

– Доченька моя, – произнёс он, нежно целуя её в лоб. – Да ты выросла!

Князь специально изобразил недовольство:

– Меня только месяца не было, а ты уже выросла? Куда так торопишься?

– Не выросла я, – Софья засмеялась, – это ты меня долго не видел.

– И то верно, – согласился Миша и перекинул дочку себе на шею.

Софья сразу ухватилась за отцовские медвежьи ушки. Они у него и правда были медвежьи, такой же формы и покрыты шерстью.

А сам князь был ростом два метра и шириной в плечах со ствол многолетнего дуба. Чёрные волосы обрамляли его большое круглое лицо, из-под густых бровей весёлым огоньком блестели карие глаза. Помимо ушей от прадеда медведя Мише достались острые когти, которые он постоянно состригал, чтобы дочек не поранить, и покрытые шерстью лапы вместо стоп.

Дочки ничего от медвежьего облика не перенимали, это передавалось только по мужчинам в роду. Младшая Софья пошла в покойную маму – белокожая, волосы цвета колосьев пшеницы в солнечном поле, и зелёные глаза. Старшая Ильяна пошла в прабабку свою – грозную княгиню Иваву, и внешностью и характером. Волос – красный огонь, сама высокая, статная. Губы, как кровь. Только глаза мамины – зелёные. А средняя дочка Мариамьяна, оказалась похожа на князя Мишу. Чёрные волосы в кудряшках, брови дугами, губы пухлые, а глаза всё равно мамины – большие и зелёные. И ни одна на другую не похожа.

Тихомир с десятниками подошёл к князю с приветствием, тот хлопнул старика по плечу и спросил:

– Как у нас?

– Всё хорошо, – доложил Тихомир.

– Шли соколов в город, воеводу зови и сотников, сегодня праздник устроим, – сказал Миша.

– Ты же только приехал, – засмеялся пятидесятник. – Может, отдыхать…

– Не девица я, – ответил князь, – успею отдохнуть. А вот и девицы!

– Ага! – раздалось с обеих сторон и отца обняли ещё две дочки.

Ильяна и Мариамьяна. Последняя проснулась, услышав топот копыт, и примчалась во двор вместе со всей толпой помощниц усадьбы. Всех шум с улицы на ноги поднял.

Князь наперебой целовал обеих дочек:

– Как вы тут без меня?

Потом снял с шеи Софью и прижал всех трёх к себе.

– Грустно, – пропели они в один голос.

– Грустно, – передразнил Миша. – Врёте! Что без меня вытворяли?

Обе младшие дочки были чародейками от рождения, а когда в семье волшебница, а тут целых две, житья никому нет. Что-нибудь, да учудят.

– Ну-ка гляньте на меня в шесть глаз! – скомандовал князь.

Дочки уставились на него.

– Ой, какие зелёные! – счастливо вздохнул Миша и отпустил своих кровиночек из объятий.

Девочки засмеялись. После бурной встречи они наконец увидели, что домой вернулась не только своя дружина. Среди воинов был целый отряд, одетый в туники с гербом княжества Данатии. И возглавлял его давний друг их отца – князь Таман. Стройный мужчина сорока лет с карими глазами и короткой бородой.

Миша встретил его на большом совете в Алавии, где князья пробыли почти три недели и, как всегда зазвал к себе в гости. А кроме него, с воинами Риправы пришли волки.

Чёрные звери сопровождали дружину, двигаясь в поле высокой пшеницы, поэтому их не сразу заметили. Только когда первые всадники проехали через ворота, волки выпрыгнули на дорогу и вошли вместе со всеми.

Князь Миша повёл дочерей к Таману. Князь Данатии всех поприветствовал и с улыбкой взял Ильяну за руки.

– Год прошёл, а ты ещё красивее стала, – произнёс он восхищённо. – Не гневайся только! Знаю, что такие слова не любишь.

Княжна головой покачала, но за слова поблагодарила. То, что она красотой славится все знали, потому, наверное, о нраве её и забывали. Ильяна это давно поняла и похвалу за свою статную фигуру и лицо румяное не любила. Всегда говорила, что больно много не туда глядят. Красота и уйти может, а если больше ничего не разглядел, то что же останется?

Миша призывно махнул волкам, вставшим в центре двора, и те направились к нему.

Софья дёрнула отца за штанину:

– Пап, это ведь не просто волки?

– Не-а, – усмехнулся тот.

– Оборотни?

– Ага.

– Оборотни, правда?

– Правда.

Ильяна наблюдала за приближением волков с улыбкой, потому что поняла, кого отец с собой привёл. Узнала ворлака, идущего впереди.

– А чего ж они в людей не превращаются? – допытывалась Софья.

– А вот сейчас и превратятся, – заверил Миша.

Один зверь отделился от остальных и подошёл первым.

– Это Вурда, – представил его князь, – старейшина алавийских ворлаков, самых грозных чёрных волков.

Оборотень поклонился княжнам и оттолкнулся передними лапами от земли. По его шерсти пробежал синий огонь, и она вспыхнула, мгновенно сгорая, а тело волка обратилось в человеческое.

Княжны и все девушки помощницы, кто был во дворе, тихо вздохнули. Не от превращения конечно, а от того, какой перед ними встал человек. Тело, словно слеплено и отточено, и бронзой покрыто. Тёмные волосы до плеч, на щеках тонкий рисунок, а в глазах золотая радужка. Губы тёмные, как у всех оборотней. И одежда особая. Сшитая из тонких чёрных нитей, она закрывала только низ живота и расползалась по всему телу паутинкой.

Вурда улыбнулся княжнам. Софья с Мариамьяной растаяли, обе отчаянно заулыбались в ответ. Ильяна осталась серьёзной и поклонилась. Оборотень ответил тем же и сказал:

– Раз видеть тебя снова, княжна. Правду говорят: красота твоя с каждым днём растёт, будто цветок распускается.

Тут Ильяна засмеялась:

– Только это видишь, Вурда?

Ворлак, оглядев девушку, добавил:

– И руки твои вижу, княжна. Всё крепче и крепче, похоже, становятся.

– Вот за это спасибо, – Ильяна осталась довольна. – Такие слова моему слуху приятны. Угодил.

– И нрав вижу, – заметил Вурда. – Как есть ты красный огонёк. Так тебя уже не только отец зовет, но и все, кто о тебе знает.

– Вот и хорошо, – усмехнулась Ильяна. – Вот и пусть обжечься бояться.

Пока ворлак с княжной говорили, остальные волки тоже обратились в людей. Телом почти не отличались от своего старшего. Все высокие, крепкие, все со знаками своего рода на голых плечах. Но один оборотень почему-то не стал менять облик и попятился за спины своих собратьев. Внимательная Ильяна это отметила.

«Что это с ним? – насмешливо подумала она. – Показаться не хочет. Паутинки на него не хватило, совсем голый»?

Князь тем временем пригласил гостей в дом, приказал помощницам накормить приехавших и уложить всех уставших и неуставших спать. Княжны вознамерились было идти с отцом, но он их остановил:

– К вам, дорогие, это тоже относится. Отдыхайте и красиво одевайтесь к празднику.

– Папа! – недовольно загудели все три. – А за завтраком поговорить? Рассказать, как съездил, что видел?

– Успею ещё, – отмахнулся князь и показал дочерям на расписные сундучки, которые работники усадьбы уносили в девичий дом: – Это вам подарки, идите скорее глядеть.

Не дав больше ничего спросить, Миша отправился с Вурдой и Таманом, а любопытная Мариамьяна подтолкнула сестёр:

– Ну что? Идём смотреть?

Когда княжны оказались в горнице девичьего дома с горой подарков, странное поведение отца на некоторое время перестало их заботить. В ларцах были уложены полотна великолепных тканей, книги, сладости, разные чародейские вещицы и украшения. Мариамьяна едва открыла шкатулку, как оттуда выпорхнула изумрудная бабочка-заколка и села ей на голову. По чёрным волосам девушки побежали зелёные искры – это бабочка собрала лапками кудрявую прядь и, взмахнув крылышками, скинула на неё сверкающую пыльцу.

Софья вдруг обратила внимание на необычные сундучки чёрного цвета с золотыми печатями по бокам в форме скрещённых лезвий. На каждом чародейскими буквами сверкали имена княжон.

Софья поднесла Ильяне её сундучок:

– Это тебе.

Старшая княжна откинула крышку и извлекла на свет содержимое, но для этого ей пришлось встать в полный рост. Внутри оказался великолепный наряд из ткани чёрного цвета. Подол и верх платья были расшиты золотыми украшениями в форме когтей. А на поясе сверкала пряжка из скрещённых лезвий и горящих волчьих глаз над ними. Наряд, несмотря на свой необычный вид, был просто роскошным.

– Надень! – в один голос приказали Софья с Мариамьяной и быстро открыли свои сундучки.

В них оказались похожие платья и такие же необычные украшения к ним.

– Это не от папы, – заметила Ильяна, – похоже, от наших гостей ворлаков.

– Похоже, – кивнули сёстры, вертясь перед зеркалом в новых нарядах. – Чего это они с такими дорогими подарками пожаловали? Тут на каждом рукаве золота по килограмму.

В горницу вошли помощницы и, увидев платья, тоже восхитились, а Софья начала спрашивать, что делалось в большом зале. Девушки сели на пол перебирать подарки и заодно рассказали, как сейчас старались на кухне, гостей завтраком кормили и потом пастели стелили. Ну а князь Миша, после, отпустил всех отдыхать и готовиться к празднику.

Ильяна некоторое время слушала разговоры помощниц, но потом отошла к окну. Младшие сестрёнки теперь надолго среди своих шкатулок засели, а о хлопотах работниц усадьбы она и так знала. Тут уж нового ничего не расскажут.

Так что княжна поставила локти на подоконник, подпёрла подбородок кулаком и поглядела во двор. Никого там не было. Гости отдыхают, воины на постах, все помощницы в девичьем доме. Поэтому пусто, только…

Ильяна вдруг увидела чёрного волка, того самого, который не стал превращаться в человека. Зверь стоял в тени галереи напротив и смотрел на открытое окно, прямо на княжну. Девушка вздрогнула от неожиданности, а оборотень, поняв, что княжна его заметила, попятился назад. Ильяна быстро выпрямилась и затворила створку.

– Эх и глупо получилась, – тут же поругала она себя и снова открыла окно, но ворлака на прежнем месте уже не было.

***

День прошёл во сне. Усадьба готовилась плясать всю ночь, поэтому честно отсыпалась. Разве что воинам в дозоре не пришлось.

К вечеру приехали вызванные соколом воевода Риправы Прам и командиры сотники вместе с жёнами. Сразу пошли в большой зал главного дома. Здесь уж было полно народа. Помощницы, одетые по-праздничному, торопливо довешивали последние цветочные гирлянды и доносили блюда на стол, за которым рассаживались гости.

Князь Миша стоял на входе и приветствовал каждого. Софья с Мариамьяной – обе нарядные и в новых украшениях, пробежали мимо него и даже поцеловать себя не дали.

– Некогда, некогда, потом поцелуешь! – весело крикнули они и помчались в зал.

Когда все гости прошли, Таман подошёл к Мише и весело спросил:

– Ну что, боишься?

Князь Риправы кивнул:

– Ещё как боюсь. Ой, не простит меня.

– Ещё передумать можешь.

– Я слово дал, что разрешу, – покачал головой Миша. – Я разрешу попробовать, а дальше пусть сам старается.

Таман кивнул:

– Я Вурде помогу, мы с ним вместе выйдем.

Князь Миша оглядел полный зал, весёлые голоса послушал и вздохнул:

– Ну... пора начинать.

Князья разошлись. Миша отправился за свой стол, а Таман к оборотням. Когда подошёл, Вурда встретил его смехом:

– Ты никак мне в помощь?

– Ага, – усмехнулся князь Данатии. – Боюсь, как бы нам ещё помощь не потребовалась.

– Я уже понял, – согласился оборотень. – Вся в Иваву. А ту только медведь уговорил.

– Ну, – вздохнул Таман, – глядишь, и нам повезёт.

***

Ильяна вошла в зал и не торопясь направилась к своему месту за столом. Чёрное платье от ворлаков княжне очень приглянулось, так что его и надела на праздник. Свои красные волосы убрала за спину золотыми заколками, украсила руки браслетами и кольцами.

Собрав восхищённые взгляды по дороге, Ильяна остановилась у стола оборотней.

– Спасибо за подарки, – сказала она Вурде. – Принимаю с благодарностью.

Ворлак ответил с поклоном:

– Вижу, княжна. Рад, что по душе тебе пришлись.

– По душе, очень, – улыбнулась Ильяна.

Она уже собралась отойти, но увидела, что к столу подошёл чёрный волк и не удержалась, спросила:

– А тебе паутинки не хватило?

Оборотень замер, глядя на княжну, и удивлённо моргнул золотыми глазами, а та со смехом ушла, сказав только:

– Покрывало бы попросил. Я бы тебя обернула.

Князь Миша как раз начал:

– Гости мои дорогие!

Зал мгновенно смолк.

– Лишних слов говорить не буду, – весело продолжал князь, – поить буду, кормить буду, веселить буду. Так давайте первый кубок разопьём за нашу встречу!

Таман поднялся со своего места:

– Нет уж, первый кубок разопьём за тебя!

Праздник пошёл с размахом. С медового напитка пьянели быстро, и скоро гостей потянуло в пляс. Даже князя Мишу вытащили. Только он начал притопывать, как помощницы подбежали к нему и надели на голову цветочный венок:

– Победитель пляски!

– Уже победитель! – возмутился Таман. – Держись, Миша, отвоюю!

Мужчины пустились вприсядку по кругу, и все с хохотом отбежали подальше. Столкнуться с Мишей никто не хотел.

После первой пляски венок так и остался Риправскому князю, но Таман пообещал на второй раз его отобрать. Гости вернулись за столы перевести дух. И тут неожиданно попросил слово Вурда. Ворлак вышел на середину зала вместе с Таманом и оба поклонились князю и его дочкам. Люди опустили кубки, с интересом глядя на них. Уж больно церемонно вышли, наверно, что-то важное скажут.

Вурда, дождавшись полной тишины, начал:

– Миша, как твой гость благодарю тебя за гостеприимство и думаю чего же тебе пожелать.

– Здоровья! – загудели люди.

– Жизни счастливой!

– Радости много!

– Счастье и радость уже есть у Миши, – ответил Вурда, – на дочек его гляньте.

Все с улыбками посмотрели на трёх княжон.

– А здоровья у князя столько, что он нас вами лет на сто переживёт и не поседеет.

– Правда, правда, – вступил в разговор Таман. – Поэтому Миша, не грусти.

– Не грусти? – раздались весёлые голоса гостей: – А с чего это ему?

– Дело у нас к тебе, – сказал ворлак и перевёл взгляд на Ильяну: – Светлая княжна, не гневайся…

Та улыбалась:

– Ты о чём это, Вурда?

– Не гневайся, – повторил оборотень, – мы ведь свататься приехали.

В одно мгновение в зале стало тихо. Улыбка стремительно слетела с лица княжны. Она резко встала и повернулась к отцу. Миша тут же всем видом показал: «ничего не знаю, первый раз слышу».

– Ох... – вырвалось у Ильяны.

Даже страшно стало, как злость внутри закипела. Договорились всё-таки! За её спиной договорились посватать, чтоб при всех это было, чтоб не обошлась как с другими. Приезжали свататься многие, и она всем отказывала. Но это было только при сватах, иногда при женихе, а сейчас...

Ильяне стало нехорошо. Вот почему, значит, отец такой праздник закатил, столько гостей созвал, столько веселья устроил. Вот почему никого из дочерей помогать не пустил. Они заранее с Вурдой и Таманом обговаривали, как всё устроить. Как же теперь?..

Гости наверняка думают, что ради сватовства праздник. Как же теперь при народе отвязаться от жениха? Опять какой-нибудь до красоты охочий...

Да кто же это из вас такой умный?!

Взгляд Ильяны запылал. Вурда, увидев это, вопросительно посмотрел на Мишу. Тот уже встал, чтобы поклониться сватам.

– Большая честь для меня и дома моего, что сам Вурда и Таман невесту просить приехали, – произнёс он, – расскажите о женихе…

– Нет! – раздался громкий голос Ильяны.

Сваты вздрогнули, хоть и ждали, что княжна молчать не будет.

Ильяна решилась.

«Ну и пусть, что при гостях, – подумала она, – не позволю мою волю обойти!»

Княжна встала и, пристально глядя на Вурду, сказала:

– Покажите!

Князь Миша с упрёком глянул на дочь. Та и бровью не повела:

– Покажите, говорю, того, кто так не по-человечески поступает.

Вурда и Таман переглянулись – делать нечего, и расступились. За их спинами стояли столы оборотней. А возле них тот самый волк, который не стал менять облик. Он вышел вперёд и поклонился. Когда кланялся, смотрел в пол. Но Ильяна мерила оборотня таким уничижающим взглядом, что никто из гостей не осудил его.

– Светлая княжна, – обратился к ней Вурда. – Это мой племянник Лай, крови ворлаков моего рода, правящего клана. По происхождению достоин твоей руки просить, по сути своей тоже. Я в этом за него поручусь. Если породнимся, князь Миша от Алавийских ворлаков обещание получит быть ему опорой в любом деле или беде. Риправские земли и под нашей защитой будут.

Вурда говорил всё, как положено, и гости слушали, и только княжна серчала так, что щёки у неё, как два солнца разгорелись. Сколько ей ещё говорить, что замуж она не пойдёт?! Сколько ещё сватов и женихов отваживать?! Риправские земли и так под защитой, своя дружина есть. И если что, то своей рукой она будет её защищать!

– Прежде чем засылать сватов, пришёл бы поздороваться со мной! – грозно сказала княжна, глядя на опустившего голову оборотня. – А то на свадьбе перепутаю тебя с другим зверьём!

Словами ударила. Специально постаралась, чтобы обидеть.

Но внезапно волк поднял взгляд. Синий огонь испепелил шерсть, яростно вспыхнув вокруг встающего на ноги парня. Никто не заметил, как изменилось на мгновение лицо Ильяны, когда она его увидела.

Никто, кроме младшей и средней княжон. Девочки на сестру посмотрели, удивились, потом друг с другом переглянулись и улыбнулись, поняв, что увидели.

А Ильяна так и застыла, глядя в чёрно-золотые, сверкающие из-под длинных ресниц глаза оборотня. Тонкий золотой шрам на его тёмных губах разглядела и маленькую родинку на щеке. Что-то в нём…

– Говори, что хочешь, княжна, – произнёс Лай. – Я не прутик, от твоих слов не сломаюсь.

У Ильяны дыхание сбилось. Но несмотря на смысл сказанного, голос молодого ворлака был приятным и мягким.

– Ты права, – продолжал Лай, – не по-человечески я поступаю. Но подойти к тебе и сказать: прости мне, что в цвет твоих глаз влюбился? Ты не поверишь. Сказать, что голос твой покоя не даёт и дрожью по мне летит? Обидишься. Сказать, что жизнь без тебя пустая от встречи до встречи? Ответишь: прочь уйди.

– От встречи до встречи? Я знать не знаю тебя! – возмущённо выпалила княжна.

– Ты меня знаешь, – осторожно произнёс оборотень. – Ты часто вместе с отцом по моей земле ходила. Только, прежде чем ножку на неё опустить, была у тебя ступенька. Вспомни.

Ильяна напряжённо думала:

«Это он о поездках наших в столицу. Через земли ворлаков проезжаем. И с нами всегда проводники – пять или шесть волков. Значит, этот оборотень мог ходить рядом со мной? Да! И спину подставлять, чтобы спускалась с лошади, как по ступеньке! Так это тот самый волк…

Ильяна быстро взяла себя в руки. Это ничего не меняет. Она одарила парня ещё одним презрительным взглядом и сказала:

– Вспомнила тебя. Бой завтра ночью. Сделаем так – кто победит, тот и решит: быть свадьбе или нет.

Гости вздохнули, как один.

– Чтоб другим. Неповадно. Было, – добавила Ильяна, чеканя слова, а потом резко развернулась и вышла из зала.

Ещё мгновения после её ухода стояла тишина.

– Ну... – первым высказался Таман, – вот и посватались. Вот и хорошо. Княжна Риправы своему слову верна. Сказала же, что замуж ни за кого не пойдёт, пока жених её в честном бою не победит. Значит, завтра Лай и попытается.

Миша тяжело вздохнул, посмотрел на Вурду и на жениха поглядел. Глава ворлаков с пониманием кивнул, а парень опустил голову в поклоне:

– Благодарю тебя, князь, за то, что попытаться разрешил.

Миша отмахнулся:

– Не за что благодарить, Лай. Честным боем победа добывается, а не любовь. Дочка моя своими словами себя огородила, чтобы женихов распугать и ни за кого замуж не идти. Но раз ты не боишься и никто не в обиде... – князь сел за стол и налил себе в кубок медового напитка. – Гости мои! Не хочу печали! Кто со мной за весельем?

Люди, конечно, Мишу поддержали, а две княжны так и глядели на молодого оборотня. Он на празднике оставаться не захотел, попросил у Вурды разрешения уйти, и тот его отпустил. Девочки проводили Лая глазами, и Софья покачала светлой головой:

– Ой, что будет...

***

Ильяна даже не заметила, как оказалась у реки, километрах в двух от усадьбы. Примчалась сюда бегом, потеряв по дороге туфли и кучу украшений. На берегу не села, а сначала прошлась вдоль него, спуская злость. Когда остановилась, мысли мрачные всю голову заняли. Праздник она испортила, в этом можно не сомневаться. Гости, наверное, отправились спать с тяжёлыми думами, и это после такого веселья.

А Вурда с Таманом? Ильяна вспомнила их лица. Вот уж им досталось, так досталось, сватали невесту, а такое получилось! А парень этот...

– Ох... – вздохнула княжна и села на песок.

Зря она так поступила. Да, рассердилась, что отец опять её замуж выдать попытался, но зачем же так ворлаков обидела?

В средине реки вода заволновалась, и показались две знакомые русалки.

– Эх ты, – удивлённо сказала одна, – вот выплыви так звёздами полюбоваться, а тут горе у кого-то. Ты чего печальная такая, Ильяна?

– Ничего, – ответила та, насупившись.

– Да ну-у? – нараспев засмеялись русалки, подплывая к берегу.

Улеглись обе животами на мелководье и подняли бирюзово-зелёные хвосты с полулунными блестящими плавниками.

– А всё-таки? – спросила вторая.

Княжна тяжело вздохнула:

– Посватались ко мне.

– А ты и расстраиваться сразу? – русалки весело переглянулись. – Ой, не беда! Поможем тебе. Приводи жениха, утопим!

Ильяна сначала хмыкнула, потом улыбнулась и, наконец, засмеялась.

Русалки тоже:

– Вот так-то лучше.

– Да не беда, что посватались, – отмахнулась княжна. – Беда, что на празднике. Отец устроил. А я сразу в отказ. Перед гостями неудобно.

Русалки возмущённо хлопнули хвостами по воде.

– Что ж теперь, если праздник да гости, надо с нелюбимым свадьбу играть?! – сказала одна. – Правильно, что отказалась! Замуж надо за любимого выходить, а не за того, за кого просят. А он?

– Что он? – не поняла Ильяна.

– Какой из себя? Хорошенький?

Княжна задумалась.

– Пожалуй, даже очень, – призналась она наконец, – что правда, то правда.

– Ну расскажи, – русалки подёргали её за платье.

– Да что рассказать, – пожала плечами Ильяна. – Волосы чёрные, глаза золотом сверкают...

Она вспомнила глаза оборотня. А ведь, действительно, сверкали они необычно, будто по радужке блики от пламени мчались.

Русалки на лицо княжны поглядели и только головами покачали.

– Давай раздевайся, – сказала одна. – Поплаваем!

Девушки провели в реке всю ночь, добрались до истока и обратно. Ильяна рассказала всё подробно. И про свои слова, и про слова оборотня, и что назначила бой, а как драться, когда внутри такая буря? Но когда она утром одевалась на берегу, мысли уже текли спокойно, как и сама тихая речка. Думала княжна о том, что теперь уж всё сделано и надо слово держать. Рука у неё крепкая, и не последний раз, наверное, женихи её на себе почувствуют. Но раз уж охочи до её красоты, что ж...

Русалки поцеловали Ильяну, прощаясь, и одна напоследок посоветовала:

– Ты всё же своё сердце послушай. А то закрыла его совсем. Знаю почему так делаешь, да только неправильно это. И воину сердце нужно. Оно ж не слабость твоя, а сила. А ты этой силы боишься.

Княжна пообещала, что послушает сердце, если оно что скажет, и отправилась обратно в усадьбу. Вернулась она до рассвета и у тайного хода в стене, как обычно, встретила Глеба.

– Даже боюсь спросить, как закончился праздник, – сказала Ильяна, увидев его.

Десятник усмехнулся:

– А он ещё идёт.

– Как идёт? – удивилась княжна.

– Так и идёт. После твоего ухода его покинул только тот несчастный, который к тебе сватался.

– Ой, Глеб… – поморщилась Ильяна. – Что гости говорили?

– Ничего.

– Совсем?!

– Ну пошептались чего-то. Знали же, чем обычно заканчивается к тебе сватовство.

Ильяна вздохнула с облегчением. Значит, не так сильно она праздник испортила.

Глеб проводил княжну до дома и отправился проверять посты по усадьбе, а Ильяна, войдя в спальню и оставшись одна, сняла тяжёлое платье и легла на кровать.

За окном линию леса отделила от тёмного неба тонкая светлая полоса. Первые лучи встающего солнца позолотили подоконник в комнате.

– Когда будешь вон над тем деревом, – сказала княжна краю солнечного блюдца, показав на далёкую верхушку среди леса, где обычно оно было к вечеру, – я проснусь.

Ильяна прошептала себе «спи» и мгновенно уснула.

***

Усадьба погрузилась в дневную тишину. Гостей Миша отправил отдыхать, а воины без суеты готовили площадку к предстоящему бою.

Только сам князь не находил себе дела. Бродил по двору и нервничал, будто самому предстояло биться не меньше, чем с драконом. Хотя это лучше было бы, чем старшую дочь замуж выдавать. Не хочет она, видите ли...

Так и сказал Таману и Вурде, когда те подошли составить компанию:

– Не собирается она замуж! Хочет закончить обучение военному делу, стать пятисотником в дружине и служить на границе в сторожевой крепости.

– Это чтобы дома остаться, – с пониманием кивнул Таман, – тебе помогать.

– Я с одной стороны не против, – согласился Миша, – сыновей-то не народил. Кому земли мои оставлять, если дочери разъедутся? Но и всё же…

Князь тяжело вздохнул:

– Без любви в сердце – воина из женщины не получится. От пустоты злоба поселится. И сражаться ей будет не за что. Пока молода не думает об этом. А только так оно и станет.

– Вот почему ты свататься разрешаешь, – покачал головой Вурда. – Знаешь, что дочь замуж не хочет, но женихов не отваживаешь. Но поэтому она и сердится. Ведь против её воли идёшь.

– Иду, – подтвердил Миша. – Пусть сватаются. Пусть она знает, что не привязана здесь тем, что нет у её отца сыновей. Это её право: или дома остаться или по зову сердца землю эту покинуть.

– Вот и не броди тут с печальным лицом тогда, – подытожил Таман. – Всё ты правильно решил. За бой лучше переживай.

Миша только отмахнулся:

– Нечего переживать. Не первый. И не последний, наверное. Дочь моя меч в руках с шести лет держит. И держит крепко. За племянника Вурды я больше боюсь. Оборотень всё-таки. С оружием-то дружит? Или когтями привык? В волчьем облике биться не разрешу!

Ворлак усмехнулся:

– И за него нечего переживать. С оружием дружит и с головой тоже. И сам бы в волчьем облике биться не стал.

Оно и понятно, ведь зверем оборотень сильнее человека.

Князья и Вурда так со двора и не ушли, просидели на ступенях дома и проговорили до вечера. Небо едва потемнело, когда над усадьбой вспыхнули ночные огни. Все приготовления окончили и теперь просто ждали назначенного времени.

– Красный ты мой огонёк, – тяжело вздохнул Миша, поглядев на пламя факелов вокруг площадки предстоящего боя. – Где ж тот ловец, что поймать тебя сможет?

***

Ильяна одевалась в присутствии младших сестёр. В боевом облачении было много всего, но княжна выбрала только одежду – штаны, тугую по фигуре стеганку и сапоги. А из всей металлической брони надела наручи и поясом из железных пластин перехватила талию.

Младшие княжны придирчиво осмотрели её вид.

– Не пойму, – сказала Мариамьяна, – ты на бой или на самоубийство собралась? Да тебя так один удар свалит!

– Доспехи тяжёлые, – ответила Ильяна, – если всё надену, трудно двигаться будет.

– Так и наручи сними тогда, чего уж тут... – хмыкнула Софья.

– Они будут нужны для отражения ударов, – объяснила старшая княжна.

– Тебе будет нужен отряд целителей! – возмутилась Мариамьяна. – И голова новая! Вместо той, что на плечах!

Ильяна отмахнулась и застегнула на бёдрах ножны со своим мечом:

– Ну? А хорошее что-нибудь скажете?

– Его зовут Лай, – ответила на это Софья.

– Что? – не поняла княжна.

– Оборотень твой. Его так зовут.

– Лай? Тоже мне имя, – нахмурилась Ильяна. – И с чего это он мой?

– Ты за что его так опозорила? – внезапно сурово спросила Софья.

И брови свела так грозно, что её детское светлое личико совсем взрослым стало.

Старшая княжна замерла, но и Мариамьяна её укорила:

– Ты вот могла бы послушать сватов, поклониться, сказать, что подумаешь, а завтра спокойно отказать. Но нет! Ноги на спину ему ставить ты могла; знать, что он тебя в пути охраняет – тоже могла, а вот слово хорошее сказать – так это пусть подавится.

– А-а-ар… – Ильяна зарычала. – Всё, убью его! И будет последним, кто свататься приезжал!

– Нельзя! – хором сказали младшинькие. – Он же племянник Вурды, главы клана. Хочешь Риправу с Ворлавией рассорить? Что ж ты за княжна?

– Да чтоб его!.. – Ильяна и от слов покрепче не удержалась, а потом развернулась и уверенно направилась к двери.

Сёстры поспешили за ней. В их сопровождении княжна и спустилась во двор. Вся площадка была очищена от горевших недавно костров, всё начисто убрано, развешаны дополнительные фонари. Гости уже собрались, окружив место предстоящего боя плотным кольцом, и оборотни стояли в человеческом обличии.

Ильяна сразу увидела Лая. Он тоже не стал надевать доспехи. Стоял в своей тонкой одежде-паутинке с мечом в руке.

Когда три княжны сошли по лестнице, разговоры среди людей стихли, и все удивлённо посмотрели на Ильяну. Глеб был назначен проводить бой, поэтому сразу подошёл к ней.

– Почему не надела кольчугу? – спросил десятник. – У него в руках не деревянный меч.

– У меня тоже, – холодно ответила Ильяна.

Подошли князь Миша, Вурда и Таман.

– Мой противник бьётся без брони, – сказала княжна, опередив их вопрос. – А мы должны быть на равных.

Ильяна кивнула на Лая, и все взглянули на него. Оборотень смущённо посмотрел на свои голые ноги.

– Прости, княжна, но Лаю броня не нужна, – произнёс Вурда.

– Я это знаю, – голос Ильяны стал совершено ледяным, – поэтому на мне есть часть доспех. На тех местах, которые у вас крепки, как это железо.

Княжна прекрасно знала, что руки и живот у оборотней почти не поражаемы. Мышцы такие плотные, что даже острый меч разрезать их может не с первого раза. Так что возразить против её слов было нечем.

Глеб тяжело вздохнул и повернулся к Софье и Мариамьяне:

– Девочки, закрывайте их.

Младшие княжны вышли на середину двора, взялись за руки и вместе нарисовали в воздухе круг. Прозрачные очертания чародейского знака проявились в пустом пространстве. Софья подула на него с одной стороны, Мариамьяна с другой, и по кругу потёк голубоватый свет. А сам знак начал расти, становясь всё ярче и оттесняя всех от Ильяны и Лая.

Миша и Таман вместе с Вурдой отступили. Круг разросся до размеров площадки, плавно повернулся и лёг на землю. Глеб, стоя за его пределами, протянул руку, но как только его пальцы пересекли границу, полыхнула стена синего пламени. Извне круг был не проходим, а вот изнутри девочки легко его покинули.

Ильяна и Лай остались вдвоём. Разговоры в толпе стихли, и наступила тишина. Этот бой противники начинали сами. Князь Миша и добрая часть гостей отчаянно хотели, чтобы он так и не начался, ведь предусматривалась возможность отказаться от схватки и решить всё полюбовно. Но надежды не сбылись.

Ильяна поклонилась, глядя в чёрные глаза оборотня, и ударила первая. Лезвие мелькнуло, отразив свет синего пламени, и тишину прорезал звон. Два меча ударились друг о друга, заискрили и разошлись. Лай отразил атаку. Но это было только начало. Быстрыми ударами княжна проверяла противника и теснила его к стене огня, чтобы выпихнуть из круга. Назад бы он уже не вошёл, а это означало её победу. Но в последний миг оборотень уклонялся и возвращался на середину площадки.

Ильяна решила обмануть его. Замахнулась справа, чтобы Лай повернулся в эту сторону, готовясь отразить атаку, а сама нырнула вниз влево, метя удар сбоку в ноги. Но оборотень отскочил и, не развернувшись, послал свой меч назад, чтобы не подпустить к себе противницу. А Ильяна уже вставала...

Лезвие проскочило вдоль её ничем не защищённой головы, рассекло висок и срезало прядь волос, как ножницы. Девушка едва успела уклониться, потеряла равновесие и покатилась по земле. Люди неодобрительно загудели. Князя Мишу еле удержали стоящие рядом оборотни.

– Ты что творишь?! – взревел он.

Ильяна вскочила, а Лай в один прыжок оказался возле неё.

– Цела? – сорвалось с его губ.

Оборотень даже потянулся рукой к виску княжны, по которому стекала кровь, но вовремя остановился.

– За оскорбление убить меня хочешь? – сердито спросила Ильяна.

– Нет, что ты... – прошептал Лай.

Князь Миша, перекрывая гомон толпы, потребовал:

– Дочь, прекрати бой!

Но княжна только упрямо вытерла кровь:

– Продолжаем.

Больше на себя рассердилась. Знала ведь, что вставать под удар нельзя, но встала. Как сопливому юнцу нос утёрли.

Противники снова сошлись в схватке. Теперь Ильяна наступала на Лая меньше, стараясь вызвать его атаки, но оборотень шёл на это неохотно, больше стремясь отражать удары и отступать.

Глеб, внимательно следивший за боем, прошептал стоящему рядом Тихомиру:

– Измотать её хочет. А потом начнёт в полную силу.

Но опытный пятидесятник покачал головой:

– Не-е-е... Ты поверх смотришь. Мало оружием размахивать, мыслями надо побеждать. Глянь на княжну. Разве она о победе думает? Гоняется за ним без толка, и бить его совсем не хочет.

Глеб свёл брови, щурясь наблюдая за Ильяной, и согласно кивнул:

– Ага. Ты прав. Не приметил я этого.

Схватка меж тем поостыла. Оба противника устали. И немудрено, как не проворен был Лай, многие удары княжны его настигли. На теле оборотня кровоточили порезы, а на девушке больше ни царапины.

Ильяна, наконец, остановилась и, чуть отдышавшись, спросила:

– Ты долго ещё так поддаваться будешь? Задумал кровью истечь?

– Прости, – ответил на это Лай.

– За что простить?! – возмутилась княжна.

– За то, что поддаюсь прости.

– Зачем же поддаёшься? – удивилась Ильяна.

– Я перед тобой виноват, – прошептал оборотень. – Тебе нужно победой распорядиться.

В голове княжны мысли взвились вихрем. Лай тоже может распорядиться победой, сказав, что не возьмёт её в жены. Это право любой стороны. Но он за это право не бьётся, чтобы её не позорить! Чтобы её самолюбие потешить и чтобы не сплетничали потом, что алавийский ворлак риправскую княжну посватал, а в жёны не взял.

Ильяна резко вскинула меч и нанесла короткий удар. Лай едва успел встретить его и отступил. Княжна одним прыжком оказалась рядом и сбила оборотня с ног. Он упал на землю, а она встала над ним, уперев кончик лезвия меча ему в шею.

Люди замолкли, и опять наступила тишина. Вообще-то это был конец боя. Противник лежит на спине, меч у его горла. Всё. Только поверженный должен отдать свой меч победителю.

Лай взглянул на Ильяну. От блеска его чёрно-золотых глаз по спине девушки побежали мурашки, и она отступила на шаг. Оборотень встал на колени, переложил свой меч на обе ладони и приподнял его к руке княжны. Ильяна не пошевелилась. По толпе разошёлся шёпот:

– Чего ж она не берёт? Ведь уж победила…

– Чего медлит?

А Ильяну трясло. Даже та рука, в которой был её собственный меч, ослабела и дрожала с такой силой, что оружие едва не выскальзывало из пальцев.

Чародейский синий огонь уменьшился и остался у самой земли. Князь Миша и Вурда переступили его и вошли в защитный круг.

– Бой окончен, – произнёс Миша. – Победа за княжной Риправы.

– Нет, – ответила на это Ильяна.

– Что?! – вырвалось из уст, наверное, у всех кто был во дворе.

В такой ситуации «нет» можно было истолковать по-разному. Может, княжна обидчика своего вообще убить решила? До смерти бой довести?

– Нет, – повторила Ильяна, глядя на оборотня. – Я не приму твоего меча.

Даже Вурда при этих словах озадачился.

– Я не приму меча Лая, он достоин его больше, чем я, – громко сказала княжна, а после развернулась и быстрым шагом отправилась прочь от площадки боя.

Глеб поспешно отошёл с её дороги, и люди проводили девушку удивлёнными взглядами.

***

Оказавшись в стенах дома, Ильяна ринулась в спальню бегом. Забежала, села на кровать и застыла. Сестрёнки ворвались за ней через мгновения. Софья закрыла махом руки дверь, и обе девочки уселись на полу напротив.

– Что с тобой? – начала допытываться Мариамьяна.

– Не знаю! – княжна так и дрожала. – Не смогла я меч забрать. В глаза его посмотрела и чувствую – не могу! А он сморит так, будто это он, а не я ему столько ран нанесла…

Раздался стук в дверь, и в комнату заглянул Глеб.

– Что там? – спросила Софья.

– Всё ждут, – коротко ответил десятник. – В бою Ильяна победила, но меч не забрала. Значит, отсрочила свой ответ до утра.

Он посмотрел на дрожащую княжну и добавил:

– Велено передать, что утром тебя ждут в большом зале для окончательного ответа.

Ильяна кивнула и вдруг, сама не ожидая, выдала:

– Лай что говорит?

Глеб пожал плечами:

– Ничего не сказал, поднялся и пошёл с Вурдой.

– А отец?

– Волнуется он. Погоди, сейчас с гостями поговорит и сам примчит.

– Нет! – запротестовала княжна. – Скажи, ему чтобы не приходил!

Глеб удивился, но кивнул:

– Скажу, конечно. Если послушает.

Он вышел, закрыв за собой дверь, а Ильяна хрипло вздохнула:

– Что же мне делать?

Сестрёнки переглянулись, улыбнулись, и Софья спросила:

– Правду скажи, понравился он тебе?

– Нет! – немедля ответила княжна, но сама замерла и дышать на миг перестала.

Мариамьяна хмыкнула:

– Нет? А почему тогда победить его не смогла?

– Я победила, – заупрямилась Ильяна.

– Ну да-а-а, – насмешливо потянула Софья. – Я чего так дрожала?

Старшая княжна насупилась:

– Я от усталости. Проворный он больно...

– Кого обманываешь? Нас? – усмехнулась Мариамьяна. – Не выйдет. Себя? Тоже не выйдет. Сердце своё? А его и подавно не обманешь, оно голову не слушает. Оно-то что тебе говорит?

Ильяна молчала. Сердце говорило так много всего, даже не разобрать.

– Иди к нему, – улыбнулась Софья.

– И что я скажу? – выпалила княжна. – Унизила его перед всеми и что я теперь скажу?

– Извини скажешь, – невозмутимо ответила Софья. – Сарафан только надень.

– Что? – Ильяна подскочила. – За что извиняться? Сам виноват! Я его не звала! И свататься не заставляла!

– Правильно, – кивнула Мариамьяна, – и пусть теперь живёт парень с такой раной на душе и мучается.

Княжна вздрогнула и ответить не смогла. Ведь и правда, неужели так его отпустить? Она встала и прошлась по комнате:

– Так что мне сказать? Ладно, скажу, что он достойный противник и…

– Скажи, скажи, – перебила её Мариамьяна, – сарафан только не забудь.

– Скажу что… Что? – княжна остановилась. – Зачем сарафан?

– Надень! – сестрёнки приказали вместе.

– Не надену! Что я так не могу пойти? – возмутилась Ильяна.

– Не можешь!

Софья соскочила с кровати и в два прыжка оказалась у сундука.

– Надень красный, – сказала она, вынимая названный сарафан.

– Да зачем мне платье-то? – Ильяна даже топнула ногой.

Софья подкинула одежду и приказала:

– Застынь.

Наряд повис в воздухе, развеваясь, будто в спальне дул ветер. Через мгновения к нему присоединилась белоснежная туника с золотым шитьём на широких рукавах. Мариамьяна открыла ларцы с украшениями, отправляя парить по комнате ещё дюжину золотых заколок, такие же серьги и кольца.

– Одевайся, – потребовала Софья.

– Не буду, – упёрлась Ильяна.

– Одевайся! – хором воскликнули младшие княжны.

Через полчаса упорного сопротивления они всё же одели старшую сестру и подвели её к зеркалу. В красном наряде красота Ильяны запылала. От чародейских заколок по её тёмно-рыжим прядям побежали огненные змейки, озаряя мерцающим светом нежный румянец на щеках и красноту пышных губ. И во всем этом горящем пламени манящей прохладой засияли зелёные глаза.

Девочки довольно переглянулись и потащили сестру к двери.

– Ну почему я должна так идти? – Ильяна ухватилась руками за косяк.

Младшие княжны напирали сзади изо всех сил.

– Потому что так ты на девушку похожа, – ответила Софья.

– А без этого нет? – удивилась Ильяна.

– Нет! Какая девица в броне? А в сарафане ты – красавица! Тебя любой жених за всё, за всё простит!

Девочки с разбегу вынесли сестру из комнаты и захлопнули дверь:

– Иди! Пока не извинишься, обратно не пустим!

Ильяна стояла ещё чуток, но зная своих сестрёнок поняла, что они от своего слова тоже не отступят. А значит, делать нечего, надо идти. Княжна тяжело вздохнула и пошла.

***

Ночной ветер разогнал облака, и в небе сиял яркий полумесяц. Двор вернули в прежнее состояние, убрали лишние фонари и развели костёр. От горящего синим пламенем круга никаких следов не осталось. Глеб со своими десятью воинами наконец не готовился никуда заступать, поэтому все отдыхали у огня в компании оборотней. Лай сидел поодаль от остальных, глядя в никуда.

Десятник, первым увидев идущую к ним княжну, толкнул сидевшего рядом воина:

– Возьми всех и проверь ворота.

– Что проверить? Зачем? – ошарашенно переспросил парень.

Глеб толкнул его посильней. Воин обернулся и сразу подскочил:

– Десятник приказал ворота проверить, все за мной!

Оборотни тут же вызвались помочь и отправились вместе с людьми. Двор опустел мгновенно. Ильяна и Лай остались одни. Парень поднялся, но поклонился так низко, что стало ясно: на княжну он смотреть не хочет.

– Жестокая ты, – произнёс он, – даже напоследок...

– Да нет же, я… – торопливо начала Ильяна, но совладала с собой и уже спокойно продолжила: – Я пришла, чтобы объяснить, почему не приняла твой меч.

Лай взглянул на неё.

– Ты достойный противник, – сказала княжна, – и я не могу принять оружие, как знак твоего поражения. Бой был нечестным, ты поддавался.

Лай всё не отрывался. Его чудесные глаза, кажется, засверкали ещё ярче, и от этого по спине Ильяны опять побежали мурашки.

Что-то лёгкое внезапно врезалось в затылок княжне и, облетев вокруг неё, упало в ладонь. Ильяна взглянула и увидела в своей руке сложенный в фигурку лебедя лист дерева. Лебедь махнул зелёными крылышками и развернулся. Вспыхнули прочерченные чародейским пером слова: «Ты зачем там стоишь? Извиняться пришла, извиняйся!»

– Да сейчас, сейчас... – вырвалось у княжны.

Лист свернулся в лебедя и, взмахнув крылышками, умчался прочь. Ильяна бросила за ним быстрый взгляд. Где же это её сестрёнки затаились и подсматривают?

Лай тоже проводил чародейскую штучку глазами и вдруг спросил:

– Что ты хочешь мне сказать?

А сам сделал к Ильяне шаг:

– Зачем пришла?

Княжна часто задышала:

– Я...

И сказать ничего не смогла. На блики пламени в глазах оборотня засмотрелась. И Лай от неё не отрывался, ждал её слов.

Зелёный лебедь врезался Ильяне в плечо, на этот раз больней. Внутри оказался орех и гневная надпись: «В следующий раз камень вложим! Извиняйся!»

Княжна вздохнула, посмотрела на Лая и вдруг почувствовала, что может это сделать.

– Прости меня, – сказала она.

Парень искренне удивился:

– Что?

– Прости меня, – повторила Ильяна, – за то, что я тебя оскорбила.

На лице оборотня появилась улыбка:

– За то, что зверьём назвала? Так я и есть зверь.

– За то, что так с тобой говорила, – княжна опять задрожала.

Лай сделал к ней ещё один шаг, глядя в глаза:

– Говорила так, как говорят с незнакомцем, приехавшим без приглашения, да ещё и свататься.

– За то, что… отказала, – прошептала Ильяна.

Лай тяжело вздохнул и опустил голову:

– Я другого не ждал. Но и не спросить не мог. Увидел отца твоего на совете князей и понял, что должен. Сам... сам всё неправильно сделал. Надо было заговорить с тобой, когда у нас была. А я побоялся.

И снова наступила тишина. Оба замолчали. Золотая змейка с чародейской заколки скользнула на шею Ильяны, поползла вдоль глубокого разреза туники и, подмигнув оборотню красным глазом, юркнула вниз.

– Ой! – вырвалось у княжны.

Змейка уже сверкала сквозь ткань, скользя по её пышной груди. У Лая дыхание сбилось, даже чуть хриплое стало.

Зелёный лебедь порхнул крылышками перед Ильяной. Та протянула руку, чтобы поймать, но он увернулся и плюхнулся в ладонь оборотня. Княжна непонимающе смотрела, как лебедь развернулся, и вспыхнули какие-то слова. Лай прочитал и недоверчиво уставился на лист.

– Это сестрёнки мои чародейки так играют, – быстро объяснила Ильяна. – Что, что они тебе написали?

Оборотень с улыбкой взглянул на княжну и вдруг уверенно миновал последний разделявший их шаг. А когда оказался рядом взял Ильяну в объятия. Княжна вздохнула было, уже и возмутиться собралась, но Лай не позволил. Поймал её гневно приоткрывшиеся губы крепким поцелуем и сильно-сильно к себе прижал. Ильяна и сопротивляться не смогла. Будто вся сила из рук и ног ушла, и голова закружилась...

А из ладони оборотня, державшего девушку, выпал лебедь. На развернувшемся листке пылало: «Целуй быстрей! Уйдёт ведь!»

***

Утро потрясло всех гостей. Войдя в большой зал, Ильяна направилась прямиком к столу оборотней, взяла Лая за руку и пошла с ним к отцу. Оба поклонились и княжна громко объявила:

– Пойду замуж за этого оборотня.

Глеб невольно усмехнулся, вспомнив, как отгонял воинов от двора, отправляя их куда только можно – в конюшни, за конюшни, за дровами, за водой и дальше по много раз. Зато потом все дружно в обход него поднялись на стену и с боевых площадок смотрели на нескончаемый поцелуй у огня.

Князь Миша на радостях прижал дочку и будущего зятя к груди и долго держал обоих. А потом, пока они с Вурдой решали, поедет ли княжна сейчас знакомиться с домом жениха или позже, Софья с Мариамьяной сложили её вещи в дорожные сумки и отдали воинам, готовящим лошадей к отъезду.

– Едет она! – заявили они отцу.

К обеду все сборы были окончены. Всадники придерживали нетерпеливых коней, пока князь Миша прощался с дочкой и зятем.

– Обещаешь мне через месяц вернуть её домой, – строго говорил он Лаю. – А ты... – это было уже Ильяне: – познакомишься со всем и скажешь понравилось или нет.

Оборотень поклонился Мише:

– Ни о чём не волнуйтесь. Я за Ильяну отвечал, когда проводниками вашими были, и работу эту знаю лучше всех.

– Не зазнайся уж, – строго заметил князь. – Если дочери моей у тебя не понравится, больше тебе работы этой не видать.

– Если у меня не понравится, – серьёзно произнёс Лай, – значит, у вас её буду выполнять.

Князь Миша приподнял бровь, подумал, но увидел, как улыбнулась Ильяна словам оборотня и, наконец, сам усмехнулся. Вот уж правда – каждому огоньку свой ловец.

Лай обратился чёрным волком, а Ильяна легко вскочила на коня.

– Соколов шли, не забывай! – замахали ей руками сестрёнки.

Таман, увидев, что последний всадник наконец в седле, громко попрощался:

– Честь и благодарность этому дому! Миша, до встречи!

Князь отмахнулся с печалью на лице:

– Благодарность гостям дорогим. За дочкой моей смотрите!

Последнее он крикнул уже вдогонку всадникам и чёрным волкам. Отряд Данатии и ворлаки покидали усадьбу. Глеб со своими дозорными провожали их со стены, а князь стоял в воротах.

Сестрёнки ухватили отца с обеих сторон.

– Ты не плачь только, – Софья погладила его по руке.

А в глазах Миши уже стояли слёзы.

– Ну чего ты, сам хотел замуж выдать, а теперь расстроился? – ласково спросила младшая княжна.

Князь поднял обеих девочек на руки и прижал к себе:

– Как же мне не расстроиться? Родную доченьку на чужую сторону отправил!

– Да в соседнее княжество, – фыркнули сестрёнки.

Миша ещё повздыхал и вдруг подкинул девочек:

– Ну-ка признавайтесь! Кто любовь наколдовал?

– Не мы! – заверещали обе, взлетая с хохотом в воздух.

– Так как же они сговорились?

Князь поставил дочек на землю. Софья перевела дух и серьёзно ответила:

– Это не мы. Ильяна сама влюбилась, как только Лая увидела.

– Прямо с первого взгляда, – подтвердила Мариамьяна.

– Так чего ж она тут?.. – развёл руками князь.

– Так надо проверить! – невозмутимо сказала Софья. – Правда ли любится или только показалось. В таком деле спешка не нужна.

– Ничего себе проверила, – пробурчал Миша. – Чуть парня не убила.

– А любовь она такая... – засмеялись девочки.

Князь обнял дочерей и взглянул на дорогу. Пыль уже улеглась, и сверкающее знамя Тамана исчезло за горизонтом.

– Вот и хорошо, – счастливо вздохнул Миша, – вот и поймали наш красный огонёк.