Свеча в тени близнецов

Глава 1: Тени и Сверкающий Блеск

Часть I: Аура в Полумраке

Город никогда не спит, но его сердцебиение меняется с заходом солнца. Для Кассиана, который видел века, это биение было тоскливым, монотонным эхом прошлого. Он стоял у высокого окна своего пентхауса в самом сердце Нью-Йорка, и неоновые огни внизу казались ему мишурой, не способной скрыть древнюю скуку, пропитавшую мир.

Его золотистые, почти серебряные волосы отбрасывали мягкий отсвет в лунном свете, подчеркивая изящество тонких черт лица. Взгляд его янтарных глаз был задумчивым, устремленным вдаль. Кассиан надел бархатный пиджак темно-изумрудного цвета – дань вечной элегантности, которая, казалось, была утеряна в этом веке быстротечных трендов.

Он был Древним. Одним из тех, чье существование предшествовало падению империй. Но в отличие от большинства его сородичей, Кассиан не упивался этим. Каждый восход солнца, который он пропускал, был болезненным напоминанием о жизни, которую он потерял. Его убежище – искусство. Он был владельцем престижной галереи, которая служила ему идеальным прикрытием и источником той красоты, которую он еще мог ценить.

В этот вечер в галерее проходил закрытый вернисаж, посвященный утерянным гравюрам эпохи Возрождения. Свет был приглушен, создавая идеальную атмосферу для интимных бесед и... для него.

«Кассиан, ты вновь уплыл в свои века?» — низкий, резкий голос разорвал тишину.

Кассиан не вздрогнул. Он узнал этот голос, хотя и не хотел.

«Деметрий, я не ожидал, что ты почтишь это собрание своим присутствием. Я думал, тебе по душе более шумные и... примитивные увеселения», — ответил он, не поворачиваясь. В голосе Кассиана всегда звучала легкая, почти неразличимая меланхолия.

Деметрий, его младший брат по бессмертию, вошел в комнату. Он был полной противоположностью: угольно-черные волосы, очень бледная, почти фарфоровая кожа, и жесткие, мускулистые линии тела, обтянутые идеально сидящим современным костюмом. Глаза цвета темного обсидиана, казалось, впитывали свет, не отражая его. Он был хищником, который не видел смысла скрывать свою силу.

«Примитивные? Я предпочитаю называть это настоящим наслаждением. Вечеринки, которые ты устраиваешь, пахнут нафталином и сожалением», — усмехнулся Деметрий, наливая себе что-то темное из антикварного декантера. Он пил коньяк, чтобы утолить скуку, а не жажду.

«Сожалением?»

«Да. Сожалением о том, что ты не можешь быть человеком. Ты цепляешься за их искусство, за их хрупкость, пытаясь обмануть себя. Прими это, брат: мы не люди. Мы выше их. Наша сила — это не проклятие, а дар».

«Это вечный спор, Деметрий. И сегодня я не в настроении его продолжать». Кассиан обернулся, его янтарные глаза встретились с обсидиановыми. В этом взгляде была усталость длиной в тысячу лет.

Именно в этот момент он почувствовал это.

Словно сквозь толщу веков и слои напускной циничности пробился слабый, но чистый, невероятно яркий свет. Это была аура, которую он не ощущал столетиями. Не мерцающий, грязный огонь обычной человеческой жизненной силы, который он научился игнорировать, а что-то... нетронутое. Похожее на звук давно забытой арфы, на первый луч солнца, пробивающийся сквозь туман.

Кассиан инстинктивно вздрогнул.

Деметрий, наблюдавший за братом, заметил эту едва уловимую реакцию. Его темные глаза сузились. «Что такое, Кассиан? Ты почуял мышь?» — спросил он с пренебрежением.

Кассиан не ответил. Он уже двигался, изящно и быстро, словно призрак, скользящий по залу, заполненному гостями. Источник ауры был в другом конце.

Часть II: Элиза

Элиза нервничала, что было совершенно нормально для студентки, впервые попавшей на закрытый прием в столь престижную галерею. Её темно-каштановые волосы были собраны в небрежный пучок, а простое, но элегантное черное платье, которое она одолжила у подруги, казалось ей слишком скучным на фоне бриллиантов и шелка.

Она была здесь по приглашению своего профессора, чтобы помочь с каталогизацией и, возможно, познакомиться с людьми, которые могли бы помочь ей в будущей карьере искусствоведа. Но сейчас она стояла перед гравюрой Дюрера и забыла обо всем.

«Она... она такая честная, — прошептала Элиза самой себе, не заметив, как вплотную к ней приблизилась высокая, стройная фигура. — В ней нет фальши, нет попытки приукрасить печаль. Только принятие».

«Неужели?» — спросил бархатистый, низкий голос.

Элиза резко повернулась и ахнула. Перед ней стоял самый красивый мужчина, которого она когда-либо видела. Он был безупречен. Золотистые глаза смотрели на нее с такой глубокой, почти болезненной задумчивостью, что у Элизы перехватило дыхание.

«Простите, я не хотела... я просто... я говорю о гравюре, "Меланхолия I"», — пробормотала она, чувствуя, как краснеют ее щеки.

Кассиан посмотрел на гравюру, но видел только Элизу. Его вампирское зрение проникало сквозь плоть и ткань, и он видел ее ауру. Она была ослепительной — не как горящее солнце, а как чистый, нетронутый горный хрусталь. Чистота. Это слово эхом отдавалось в его вековом сознании.

«Я знаю эту гравюру. Я очень хорошо знаю меланхолию», — ответил Кассиан, позволяя ей почувствовать легкую, почти незаметную грусть, которая была частью его существа. «Меня зовут Кассиан. Я владелец этой галереи».

«Элиза, — ее голос дрогнул. — Я... студентка-искусствовед. Ваш профессор разрешил мне помочь».

«Профессор Холланд, конечно. Он говорил о вас, мисс Элиза. Сказал, что у вас свежий взгляд».

Элиза улыбнулась, и эта улыбка была настолько искренней, что Кассиан почувствовал странное, давно забытое давление в груди. Что-то, похожее на... желание защитить.

«Я думаю, что настоящее искусство всегда должно говорить честно. Это его единственная задача», — уверенно сказала она, и в этот момент ее наивность исчезла, уступив место тому самому сильному внутреннему стержню, о котором говорило ее описание.

«Великолепно сказано», — прошептал Кассиан, делая шаг ближе, совершенно забыв о том, что он должен держаться в тени. Он почувствовал, как его Древнее "Я" требует, чтобы он приблизился, чтобы понять, что это за неведомое чувство он испытывает. Он хотел вдыхать ее аромат, слушать ее сердцебиение.

Именно в этот момент, когда Кассиан был полностью поглощен Элизой, раздался третий голос.

«Вот ты где, Кассиан. Я, кажется, говорил, что это собрание скучно, но, кажется, я ошибался. Если судить по твоему выражению, ты нашел здесь нечто куда более интересное, чем старая бумага».

Деметрий подошел к ним. Его темные глаза, до этого холодные и безразличные, остановились на Элизе, и в них вспыхнул огонь. В отличие от Кассиана, который почувствовал чистоту ее ауры, Деметрий ощутил ее силу и сладость.

Жизнь. Яркая, невероятно привлекательная, желанная жизнь. Это было как вызов, как обещание наслаждения, которое он не испытывал уже целую вечность. Он посмотрел на нее не как на произведение искусства, а как на самую изысканную добычу.

«А это, должно быть, свежее пополнение для каталога? — голос Деметрия был низким, вкрадчивым и опасным. Он протянул руку, и его прикосновение к ее руке было неожиданно сильным, почти собственническим. — Деметрий. Брат этого меланхолика».

Элиза вздрогнула от его прикосновения. Деметрий был совершенно другим. Если Кассиан был как мягкий, но манящий свет звезд, то Деметрий был как необузданный огонь. От него исходила волна такой грубой, животной силы, что Элиза почувствовала себя одновременно испуганной и странно завороженной.

«Элиза», — она снова представилась, ее голос стал чуть более тихим.

Кассиан почувствовал острый укол ревности — чувство, которое он считал давно мертвым. И он не позволил бы Деметрию, этому циничному хищнику, осквернить эту "чистоту".

«Деметрий, у нас еще есть дела, не так ли? Элиза, не обращайте внимания на моего брата. Он лишен хороших манер и чувства такта», — Кассиан встал между ними, его тело стало напряженным.

Деметрий не отступил, но его глаза, полные вызова и страсти, не отрывались от Элизы.

«Дела подождут. Я думаю, мы все теперь здесь найдем что-то более интригующее, чем старая бумага, не так ли, Элиза?» — он сделал паузу, слегка растягивая ее имя, словно пробуя его на вкус.

Элиза посмотрела сперва на золотисто-янтарные, полные печали, глаза Кассиана, а затем на обсидиановые, полные жгучей страсти, глаза Деметрия. Она чувствовала, как между ними нарастает напряжение, как воздух вокруг них становится плотным, заряженным неведомой, древней силой.

Она, простая студентка, оказалась в центре невидимой битвы между двумя самыми невероятными и опасными мужчинами, которых она когда-либо встречала.

В ее наивном сердце уже начали зарождаться первые ростки опасного, но манящего интереса.

Глава 2: Поцелуй Тени и Золота

Часть I: Напряжение и Первый Выбор

Молчание, повисшее между тремя, было густым и осязаемым, словно невидимый шелк. Оно пульсировало невысказанными угрозами и тайными желаниями.

Кассиан видел, как Деметрий смотрит на Элизу – это был взгляд охотника, полный открытого, не прикрытого цивилизованностью вожделения. Это разозлило Кассиана до самой его Древней, ледяной сердцевины.

«Деметрий, я сказал — оставь ее, — голос Кассиана стал низким и твердым, в нем проскользнула нотка командного тона, которую он редко позволял себе использовать. Власть, дарованная веками, не требовала демонстрации. — Ты не на своих охотничьих угодьях».

Деметрий, однако, лишь усмехнулся, демонстрируя идеальный ряд зубов. «О, брат. Как всегда, ты пытаешься присвоить себе то, что еще не принадлежит никому. И я не люблю, когда мне приказывают». Он снова перевел взгляд на Элизу, словно игнорируя Кассиана. «Скажи, Элиза. Ты чувствуешь, как этот зал внезапно стал слишком мал? Или это только мы с Кассианом перетягиваем одеяло?»

Элиза, стиснув в руке бокал с шампанским (который она так и не выпила), почувствовала, что должна что-то сказать, чтобы разрядить атмосферу, иначе они вцепятся друг другу в глотки прямо здесь, среди произведений искусства.

«Мне... мне кажется, что я просто слишком устала от долгого дня, — она попыталась улыбнуться, но это вышло неубедительно. — Было бы лучше, если бы я сейчас ушла. Спасибо, Кассиан, за то, что позволили мне присутствовать. Гравюры потрясающие».

Она попыталась обойти Деметрия, но он легко перехватил ее руку, нежно, но решительно, не позволяя ей двинуться.

«Уйти? Но вечер только начался для нас троих, — его обсидиановые глаза изучали ее лицо. — Ты слишком рано сдаешься, Элиза. И в твоей ауре я чувствую, что ты не принадлежишь к людям, которые сдаются».

Кассиан, чье терпение иссякло, шагнул вперед, и его рука легла на плечо Деметрия. Это не было дружеским жестом.

«Отпусти ее, Деметрий. Она сказала, что хочет уйти».

«А я говорю, что она хочет остаться», — Деметрий мгновенно развернулся, и его глаза вспыхнули красным, едва заметным отблеском. Это было предупреждение, которое мог заметить только Кассиан.

«Довольно! — голос Элизы прозвучал неожиданно громко, и оба вампира замерли, пораженные ее внезапной твердостью. — Я не кукла, которую можно перетягивать туда-сюда. И я не позволю...»

«Позволь мне, — Кассиан мягко взял ее за другую руку, его прикосновение было прохладным и успокаивающим. Он посмотрел в глаза Элизе, и в его взгляде была искренняя мольба. — Я понимаю, как неловко это выглядит. Позволь мне проводить тебя до такси, Элиза. Мы еще должны обсудить твою диссертацию».

Он использовал слово, которое должно было быть важно для нее. Он апеллировал к ее человеческой стороне, к ее цели. Это было рассчитано.

Деметрий почувствовал манипуляцию и скрипнул зубами. «Диссертация? Ты, как всегда, Кассиан, пытаешься затащить ее в свой мир скуки. Ей нужен настоящий опыт, а не пыльные тома».

«Мне нужен сон», — решительно сказала Элиза, выдергивая руку из слабеющей хватки Деметрия, но не выпуская руки Кассиана. — Спокойной ночи, Деметрий».

Она повернулась к Кассиану: «Пожалуйста, Кассиан».

Мысли Деметрия: Она выбрала его прикосновение? Это не будет иметь значения. Она не знает, в какую игру играет. Этот милый меланхолик Кассиан не сможет ее удержать. Она моя. Я это чувствую. Этот вкус... он должен быть моим.

Часть II: Прикосновение Благородства

Кассиан вывел Элизу из зала, минуя других, ничего не подозревающих гостей. Его рука оставалась на ее локте, не столько направляя, сколько защищая. В его древнем сердце, которое не билось, росла совершенно новая, тревожная эмоция: страх за нее.

«Прошу прощения за моего брата, Элиза, — прошептал он, когда они оказались на тихой улице, где гудел только ночной город. — Он... невоспитанный. И иногда слишком импульсивен».

«Он пугает, — призналась Элиза. — От него исходит какая-то... опасность. А от вас, Кассиан... от вас веет печалью».

Кассиан остановился у бордюра, и его янтарные глаза встретились с ее. В свете фонаря ее лицо казалось почти прозрачным.

«Печалью. Это справедливое замечание», — он вздохнул, и это был жест, который он не делал столетия. Он пытался быть человеком для нее. «Многие вещи, которые я люблю, уходят. Люди, эпохи, даже искусство. Остается только память».

Элиза почувствовала сострадание. Ее наивность растворялась перед лицом искренности этого странного, красивого мужчины.

«Вы... вы выглядите так, будто вам очень одиноко. У вас нет никого, кто бы разделил с вами вашу память?»

Он хотел сказать: «У меня есть только Деметрий, и мы делим только ненависть». Но он не мог. Он не мог открыть ей свою истинную сущность.

«Мои близкие... они исчезли давно. Мне очень долго пришлось жить одному». Он сделал паузу. «Но знаете, Элиза, когда я увидел вас... мне показалось, что я увидел цвет, которого не было на моей палитре целые века».

Его слова были не просто комплиментом; они были чистой, романтической правдой.

Элиза почувствовала, как ее сердцебиение ускорилось. Это было не похоже на жгучую, опасную страсть Деметрия. Это было нечто более глубокое, более... сродное душе.

Он наклонился к ней. Не с агрессивным напором, а с медленным, почти колеблющимся движением. Его дыхание (которого на самом деле не было) было холодным ветерком на ее щеке.

«Позвольте мне проводить вас домой, Элиза. Мне неспокойно отпускать вас одну, особенно после...» — он намекнул на Деметрия.

«Хорошо», — прошептала она, не в силах оторвать взгляд от его золотистых глаз.

И прежде чем он успел вызвать машину, он совершил ошибку, которая изменила все. Он не мог удержаться. Он хотел проверить, реальна ли она, эта чистота.

Он нежно положил ладонь ей на затылок и осторожно, почти боязливо, прикоснулся губами к ее губам.

Поцелуй Кассиана был прохладным, мягким, полным сдержанной меланхолии. Он был как первый снег, тающий на коже, как глоток холодной воды в жаркий день. В нем не было страсти, но была глубина. Он был мольбой и обещанием.

Он отстранился, его глаза были полны немой тревоги.

«Простите. Я не должен был», — прошептал Кассиан.

«Это... ничего», — Элиза была смущена, но не рассержена. Наоборот, она чувствовала себя защищенной.

«Я отвезу вас домой. И завтра я пришлю вам кое-что, чтобы загладить свою вину, — он вызвал свою машину, его лицо снова приняло маску отстраненной элегантности. — Пожалуйста, будьте осторожны, Элиза».

Он посадил ее в черный, безупречный «Роллс-Ройс», дал водителю адрес и ждал, пока машина не скроется за углом.

Мысли Кассиана: Я не могу позволить ему прикоснуться к ней. Она как хрупкий антиквариат, который Деметрий разломает просто потому, что может. Но этот поцелуй... он пробудил во мне то, что спало веками. Я совершил ошибку, позволив ей почувствовать себя защищенной. Теперь я не смогу отпустить ее.

Часть III: Вкус Проигрыша

Деметрий ждал. Он не стал следовать за ними, что было бы очевидно. Он поднялся на крышу здания, наслаждаясь ветром, который трепал его черные волосы, и запахом ночного города. Он слышал каждое слово, каждый шорох, каждое сердцебиение.

И он почувствовал поцелуй.

Это было словно электрический разряд, но со знаком минус. Кассиан посмел. Этот вечный сомневающийся, этот меланхоличный трус, который избегал близости с людьми, потому что боялся своих чувств, — он поцеловал ее.

Вампирское чувство собственничества, многократно усиленное Древней кровью, вскипело в нем яростной, обжигающей волной. Это было не просто желание, это был вызов.

Он спрыгнул с крыши на соседний, более низкий дом — грациозный, мощный, темный силуэт на фоне луны. Он бежал по крышам, пока не оказался над переулком, куда свернула машина Кассиана.

Когда машина Элизы уехала, Деметрий увидел, как Кассиан, сгорбившись, словно человек, которого внезапно поразила боль, скрылся в тени.

«Он почувствовал то же, что и я», — прорычал Деметрий, его голос был глух от ярости. — «Он почувствовал эту чистоту, эту силу... и решил, что сможет ею обладать, будучи при этом самим собой».

Деметрий не стал гнаться за Элизой сейчас. Он был более расчетлив в своей ярости.

Он спустился в переулок и остановился там, где стоял Кассиан. Он принюхался. Запах Кассиана, его холодного, бархатного одеколона, смешивался со слабым, но пьянящим запахом Элизы: ваниль, старая бумага и чистая, нетронутая жизненная сила.

Он склонил голову, и его глаза засветились обсидиановой тьмой.

«Ты думаешь, что твоя печаль и твоя галантность удержат ее, брат? Ты ошибаешься, — прошептал он в ночную тишину. — Она человек. И они любят огонь. Ты — золотистый блеск. А я — обжигающая тень».

Он улыбнулся, и эта улыбка не предвещала ничего хорошего. Он был циником и гедонистом, и теперь у него появилась новая цель — доказать брату свою правоту и забрать то, что Кассиан посчитал своим.

«Я приду за тобой, Элиза. И я дам тебе не защиту, а то, что ты действительно заслуживаешь: безумие».

Он исчез в тени, оставив за собой лишь еле уловимый запах опасности и темной, неудержимой страсти.

Глава 3: Цветы, Книги и Незнакомые Сны

Часть I: Утро после Шторма

Элиза проснулась в своей маленькой, заваленной книгами и альбомами студии, и первое, что она ощутила, был нежный, прохладный аромат.

На ее кухонном столе, рядом с недописанной главой диссертации, стояла высокая ваза с белыми нарциссами. Они были идеальны: нежные, но с сильным, чистым запахом. Рядом лежала небольшая, антикварная книга в кожаном переплете — сборник гравюр Дюрера. Внутри, на первой странице, не было подписи, только изящный, витиеватый росчерк и короткая, каллиграфически выведенная фраза:

«Красота, которую невозможно удержать, — вот величайшая меланхолия».

Элиза улыбнулась. Это мог быть только Кассиан. Его почерк, его стиль, его печаль. Она прикоснулась к лепесткам нарциссов, и в памяти всплыл его прохладный, быстрый поцелуй. Он был извинением, но и нечто большим.

«Он такой странный. И такой... элегантный», — прошептала Элиза, чувствуя, как вчерашнее напряжение ослабевает, сменяясь легким, волнующим ожиданием.

Однако, не успела она заварить кофе, как в дверь раздался резкий, настойчивый стук. Это было нетерпеливо. Не так, как ждал бы визита Кассиан.

На пороге стоял Деметрий. Он был одет в черный кожаный пиджак, который делал его фигуру еще более массивной и опасной. Его обсидиановые глаза были прикованы к ней. Он не улыбался.

«Доброе утро, Элиза, — его голос был низким и бархатным, но не успокаивающим, а обжигающим. — Мне нужно поговорить с тобой».

«Деметрий? Откуда вы знаете, где я живу?» — Элиза отступила на шаг, прижимаясь к косяку. Она чувствовала себя неловко в старой пижаме, чувствуя себя абсолютно простой перед его хищной красотой.

«Найти кого-то в этом городе несложно, если ты знаешь, кого искать. Мне нужно было убедиться, что ты благополучно добралась домой после вчерашнего. Мой брат, как всегда, чересчур сентиментален и забывчив».

Он вошел в квартиру без приглашения. Это было нагло, властно. Элиза была слишком шокирована, чтобы протестовать. Деметрий остановился, его взгляд быстро прошелся по вазе с нарциссами и антикварной книге. На секунду в его глазах вспыхнула ярость.

«Цветы от Кассиана. Как... предсказуемо», — в его тоне слышалось презрение. Он взял книгу, полистал ее, ища, очевидно, подпись, и бросил обратно на стол.

«Вы не должны так говорить о своем брате», — Элиза наконец нашла голос.

Деметрий повернулся к ней, и расстояние между ними сократилось до опасного.

«Должен. Ты не знаешь его, Элиза. Он живет в плену призраков и пытается сделать пленницей всех, кто его окружает. Он не живет, он наблюдает. А ты слишком яркая для его тени».

Он наклонился, и его дыхание (которое было неожиданно холодным) опалило ее ухо.

«Я пришел не с цветами, Элиза. Я пришел с предложением, которое твой милый Кассиан не сможет тебе дать. Открой глаза. Ты студентка, ты ищешь подлинность. Я знаю город, который ты никогда не увидишь в своих книгах. Вечеринки, которые заставят тебя забыть о диссертации. Я знаю настоящую жизнь. Жизнь без правил. Отпусти книги. Иди со мной сегодня вечером».

Он протянул руку. Его прикосновение было требовательным, зовущим к риску.

«Почему вы это делаете? Вы... вы меня не знаете», — Элиза чувствовала, как ее сердце бьется, как дикая птица. Часть ее хотела убежать, а другая, та самая "импульсивная" часть, которую он почувствовал, хотела согласиться.

«Знаю. Я знаю, что ты скучаешь. И я знаю, что за твоей "чистотой" скрывается жажда. Жажда чего-то, что заставит тебя почувствовать. Кассиан даст тебе меланхолию. Я дам тебе все. Сегодня в полночь. Клуб "Obsidian", — он произнес название клуба с мрачной улыбкой. — Не нужно отвечать сейчас. Просто приходи».

Деметрий, такой же резкий и неожиданный, как и появился, вышел, оставив за собой запах дорогого одеколона и ощущение, что в комнате стало на несколько градусов холоднее.

Мысли Элизы: Он опасен. Я должна держаться подальше. Но... "Obsidian"? Полночь? Я всегда была слишком осторожна. Кассиан, Дюрер, нарциссы... Это красиво, но Деметрий прав. Мне нужна жизнь.

Часть II: Приглашение на Бал

Прошел день, полный бесполезных попыток сосредоточиться на учебе. Элиза не могла думать ни о чем, кроме двух братьев.

Вечером, когда она уже почти решила, что останется дома и будет готовиться к экзаменам, раздался звонок.

«Элиза? Это Кассиан».

«Здравствуйте, Кассиан. Спасибо за цветы и книгу. Они невероятны», — ее голос был мягким.

«Рад, что тебе понравилось. Но это не главное, почему я звоню. Ты... в порядке? Мой брат навещал тебя?» — в его голосе проскользнула отчетливая тревога.

«Да, Деметрий заходил. Он... он был очень убедителен», — Элиза засмеялась, пытаясь скрыть, как сильно он ее напугал.

«Я знаю, он умеет быть убедительным. Элиза, я звоню, чтобы сделать тебе другое предложение. Завтра в честь начала большой благотворительной кампании я провожу прием. Очень закрытое, но важное собрание. Я хотел бы, чтобы ты была моей спутницей».

Кассиан говорил это, стараясь быть максимально человечным. Это был его способ показать, что он достоин.

«Прием? Благотворительность?»

«Да. Это в моем стиле. Классическая музыка, старинный зал, тихие беседы. Я хочу показать тебе то, что я ценю: красоту мира, а не его безумие».

Он знал о предложении Деметрия, он слышал. И Кассиан сражался единственным оружием, которое у него было: благородством и культурой.

«В отличие от моего брата, я не принуждаю. Но мне бы очень хотелось, чтобы ты была там. Обещаю, ты будешь в безопасности, и никто не станет тебя смущать. И я смогу поговорить с тобой о твоей диссертации. Это ведь то, что тебе важно, верно?»

Элиза закрыла глаза. Перед ней стояли два пути. Один — классический, элегантный, безопасный, обещающий умное общение и поддержку в ее карьере. Другой — темный, опасный, манящий безумной страстью.

Кассиан: «Тихий, красивый, безопасный мир, где ты можешь быть собой».

Деметрий: «Хаос, страсть, риск. Мир, где ты узнаешь, что такое настоящая жизнь».

«Кассиан, я... Мне нужно подумать, — сказала она. — Я вам напишу».

«Хорошо. Но помни, Элиза. Иногда выбор, который кажется скучным, на самом деле самый... долговечный», — сказал он и повесил трубку.

Часть III: Выбор Пути

Она села за стол, перебирая гравюры Дюрера. Меланхолия. Кассиан. Тихая, глубокая тоска.

Затем ее взгляд упал на часы. Полночь приближалась.

«Obsidian». Название звучало как призыв. Острый, темный, неумолимый. Деметрий. Страсть, которая могла ее сжечь.

Элиза поднялась и подошла к шкафу. Она не знала, что ей делать, но инстинктивно начала выбирать одежду. Она нашла старое, слегка блестящее, обтягивающее платье — то, которое она никогда не надевала, считая слишком вызывающим.

«Если я пойду с Кассианом, я буду умницей, искусствоведом, — пробормотала она. — Если пойду с Деметрием... я буду просто Элизой. Я буду живой».

Ее внутренний стержень, о котором говорило описание, был не только силой воли, но и жаждой подлинности. Деметрий обещал подлинность, пусть и опасную. Кассиан обещал безопасность, пусть и печальную.

В полночь Элиза стояла у зеркала. Она не послала сообщение Кассиану. Она не надела свое лучшее пальто. Она взяла только ключи и телефон.

«Я просто посмотрю», — сказала она самой себе, но ее сердцебиение говорило о другом.

В этот момент, за сотни метров, Кассиан сидел в кресле, уставившись на телефон. Он знал. Он чувствовал, как ее чистая аура медленно, но верно склоняется в сторону Тьмы.

А Деметрий уже ждал. Он сидел в полумраке клуба «Obsidian», в окружении циничных, бледных лиц и громкой, агрессивной музыки. Он не сомневался. Она придет. Она была слишком похожа на него, чтобы выбрать тихое увядание.

В их Древнем противостоянии прозвучал первый, решающий звонок. И Элиза направилась к темному огню.

Глава 4: Уголь и Обсидиан

Часть I: Опасное Приглашение

Элиза стояла перед клубом «Obsidian». Это место не было похоже на нью-йоркские ночные заведения, которые она знала. Ни вычурной позолоты, ни неоновых кричащих вывесок. Только тяжелая, черная дверь, которая выглядела так, словно могла поглотить свет, и едва слышимый, но мощный бас, от которого вибрировала мостовая.

Она чувствовала себя неловко в обтягивающем платье, но теперь ее терзало другое чувство — раздражение на саму себя за эту нерешительность.

«Ладно, Элиза. Ты искусствовед, ты анализируешь подлинность. Сегодня ты анализируешь это место», — сказала она себе, делая глубокий вдох.

В этот момент ее телефон завибрировал. Это была Хлоя, ее соседка по комнате и лучшая подруга, изучающая журналистику.

«Элиза! Ты где?! Я видела, что ты ушла! У тебя же завтра с утра семинар по средневековой иконописи! Куда ты поперлась в этом платье?!» — взволнованный голос Хлои прозвучал в трубке.

«Хлоя, спокойно. Я на улице. Мне нужно встретиться кое с кем по поводу... информации для диссертации. Это очень важно». Элиза соврала, и ей это не понравилось.

«Информация? В час ночи в Бруклине? Элиза, не валяй дурака. Это из-за тех двух безумно красивых типов из галереи, да? Который из них? Светлый печальный принц или горячий темный демон?»

Элиза стиснула зубы. Она ценила дружбу Хлои, но ее болтливость иногда выводила из себя.

«Хлоя, это мой выбор. Я вернусь поздно. Пожалуйста, просто не жди меня. И не волнуйся», — в ее голосе появилась та самая твердость.

«Ладно. Но если ты не ответишь на мое сообщение к четырем утра, я вызову отряд по спасению наивных искусствоведов», — вздохнула Хлоя и повесила трубку.

Элиза убрала телефон, посмотрела на черную дверь и решительно шагнула вперед.

Ее встретил крепкий вышибала, которого Элиза узнала по вчерашнему приему в галерее Кассиана. Он, как и многие другие там, был бледен и странно неподвижен. Он молча кивнул и пропустил ее.

Внутри царила атмосфера, противоположная галерее. Густой дым, агрессивная электронная музыка, и плотные толпы, танцующие с почти ритуальной страстью. Все здесь казались немного бледнее, чем должны были быть, и их глаза горели необычным, лихорадочным огнем.

Элиза, несмотря на беспокойство, твердо держала голову. Она знала, что ищет Деметрия, и не собиралась отступать, пока не узнает, почему он так настойчив.

Она увидела его за барной стойкой, в VIP-зоне, огороженной бархатными канатами. Он не танцевал. Он просто царил.

Деметрий пил что-то красное из бокала, и его обсидиановые глаза сфокусировались на Элизе, как только она вошла в его поле зрения. На его лице появилась та самая, хищная и соблазнительная, улыбка.

Часть II: Игра с Огнем

Он вышел из-за канатов. Это было похоже на выход главного актера на сцену.

«Я знал, что ты придешь, — его голос был уверенным, он легко перекрывал музыку, обращаясь только к ней. — Ты не та, кто выбирает скучную, безопасную жизнь, как твой друг Кассиан».

«Я пришла, чтобы понять, почему вы так настойчивы. И прекратите сравнивать себя и своего брата. Я не вещь, которую нужно выбирать», — Элиза скрестила руки на груди.

Деметрий наклонил голову, оценивая ее внезапную жесткость. «О, ты ошибаешься. Ты как раз та вещь, которую нужно выбрать. Редкая, необычайно яркая. И, кстати, Кассиан сам начал эту игру, отправив тебе нарциссы и свой избитый набор гравюр. Он пытался купить твою благосклонность своим псевдо-благородством».

Его цинизм ранил ее.

«Его жест был... приятным. Ваше предложение нагло, и я не люблю, когда мне диктуют, что делать. Я здесь, потому что я хочу понять ваш мир, не для того, чтобы в него погружаться», — Элиза смотрела ему прямо в глаза.

Деметрий засмеялся. Громко и заразительно. Некоторые из танцующих обернулись, но тут же отвели взгляды.

«Вот это мне нравится, Элиза. Твердость! Но ты не можешь просто "понять" этот мир, не погружаясь в него. Это как пытаться изучать картину по репродукции. Тебе нужно прикоснуться к маслу, вдохнуть запах холста».

Он снова взял ее за руку, на этот раз ведя ее в VIP-зону.

«Смотри, — он обвел рукой зал. — Кассиан прячется от своей истинной природы, он боится ее. А я ее принимаю. Я использую ее. Я наслаждаюсь ей. Я могу дать тебе доступ к любому наслаждению, любой тайне этого города, о которой не знают твои профессора. И ты это знаешь».

Он налил ей чего-то в бокал. Красное.

«Выпей. Это не шампанское Кассиана. Это для того, чтобы ты почувствовала, как стучат твои вены, как бьется твоя кровь».

Элиза посмотрела на бокал. Она не доверяла ему.

«Я не пью то, что не знаю. Спасибо». Она поставила бокал на стол. «Просто скажите: почему я? Почему вы так увлечены этой... игрой?»

Деметрий, явно раздосадованный отказом, наклонился, чтобы быть на одном уровне с ее взглядом.

«Потому что ты — вызов, Элиза. Ты яркая вспышка в этом скучном, тусклом мире. И потому что... — его голос стал шепотом, который, казалось, касался ее души. — Потому что твой поцелуй должен был принадлежать мне, а не ему».

Часть III: Тень, Слежка и Золотое Предчувствие

В этот самый момент, на крыше здания напротив «Obsidian», в тени древних водонапорных башен, стоял Кассиан. Он был одет во все черное, и его фигура была неподвижна. Он чувствовал ее ауру, ее чистоту, окруженную сейчас густой, почти осязаемой тьмой, и это жгло его.

Его глаза, цвета расплавленного золота, были прикованы к окну VIP-зоны. Он видел, как Элиза смотрит на Деметрия — с вызовом, но и с явным, опасным любопытством. И он видел, как Деметрий, его циничный, властный брат, подталкивает ее к краю.

«Он ее испачкает. Он разрушит то, что я наконец-то нашел», — прошептал Кассиан, его вампирский слух улавливал грохот музыки и гневное, ускоренное сердцебиение Элизы.

Он знал, что не может ворваться туда, как рыцарь. Деметрий воспользуется этим, чтобы выглядеть еще более желанным. Ему нужен был более тонкий подход.

Он достал из кармана телефон и набрал единственный номер.

«Привет, Хлоя. Это Кассиан. Ты подруга Элизы. Мне нужна твоя помощь. Элиза сейчас в клубе "Obsidian". Она в опасности. Не физической, но... очень серьезной. И я знаю, что ты хотела приехать».

Хлоя на другом конце провода была ошарашена, но инстинкт журналиста и друга взял верх. «Что? В "Obsidian"? Кто вы, черт возьми, такой, и откуда вы знаете Хлою?!»

«Я тот, кто послал нарциссы, Хлоя. Я — тот, кто хочет ее защитить. Ты не должна входить, но ты должна ее отвлечь. Срочно. Придумай что угодно. Скажи, что кто-то взломал ее диссертацию. Только вытащи ее оттуда», — приказал Кассиан, используя тон, который не оставлял сомнений в его серьезности.

«Черт, Кассиан. Вы и ваш брат... вы не люди. Ладно. Я еду. Если она втянется в какую-то секту, вы ответите головой!» — выпалила Хлоя, не зная, насколько близка она к истине.

Кассиан улыбнулся. Ему нравилась твердость ее подруги. Она была чистым человеческим огнем, который мог отвлечь Деметрия от его планов.

А затем Кассиан почувствовал это. Деметрий, раздраженный ее отказом, наклонился и сделал нечто неожиданное.

Он не поцеловал ее. Он просто прикоснулся губами к ее шее, очень близко к пульсирующей вене. Долго, медленно, с демонстративным наслаждением.

Этот жест был слишком интимным, слишком опасным для незнакомца. Он был полон темного обещания.

Элиза вздрогнула, но, к чести ее характера, не оттолкнула его сразу, лишь оцепенела от неожиданности, пытаясь понять его игру.

«Ты дрожишь, Элиза. Страсть или страх?» — прошептал Деметрий, отстраняясь и вновь улыбаясь.

«Ни то, ни другое. Просто... вы слишком напористы, Деметрий. Это не привлекает, а отталкивает», — твердо ответила она, хотя сердце ее колотилось.

Но было уже поздно. Кассиан, наблюдавший за всем с крыши, больше не мог ждать. Он должен был вмешаться, пока Деметрий не испил ее ауры до дна.

«Слишком долго. Теперь я сам вмешаюсь», — прорычал он.

В клубе «Obsidian» внезапно и необъяснимо вырубилось электричество. Музыка оборвалась, оставив за собой лишь шумные, растерянные голоса. В зале воцарилась полная, непроницаемая тьма.

Деметрий чертыхнулся. «Это Кассиан. Его дешевые трюки».

А Элиза почувствовала, как чья-то холодная, но сильная рука хватает ее за локоть и тянет в сторону.

Глава 5: Холодная Рука и Вкус Запрета

Часть I: Побег в Темноте

Внезапная темнота, в которую погрузился клуб «Obsidian», была полной и осязаемой. Рев толпы сменился паническим ропотом. Элиза, ошеломленная внезапным прикосновением Деметрия к ее шее, не успела отреагировать, как сильная, но ледяная рука схватила ее за локоть.

«Тихо. Пошли», — прошептал низкий, бархатистый голос, который она сразу узнала. Кассиан.

Он двигался с невероятной, неестественной легкостью и скоростью сквозь толпу, которая спотыкалась и ругалась в темноте. Элиза еле успевала переставлять ноги, ее подводили высокие каблуки и шок.

«Кассиан? Что происходит? Почему погас свет?» — ее голос был негромким, но звучал решительно.

«Просто технические неполадки. Не беспокойся, — соврал он. Он не мог сказать ей, что сам вызвал этот хаос, замкнув цепь в главном щитке здания, используя скорость, недоступную человеку. — Держись за меня. Здесь не безопасно».

«Но Деметрий...»

«Оставь Деметрия. Он может позаботиться о себе. Мы уходим. Не оглядывайся», — его хватка на ее руке усилилась, передавая волну ледяного холода.

Элиза не оттолкнула его, хотя была возмущена его поведением. Он поступил как собственник. Но в то же время, она чувствовала себя с ним в безопасности, несмотря на этот пугающий холод. Ей было важно выбраться из этой душной, агрессивной тьмы.

Они проскочили через служебный выход, и Кассиан толкнул ее вперед, выводя в узкий, вонючий переулок. Звук города вернулся, но теперь он был приглушенным, далеким.

«Ты не должен был этого делать, Кассиан, — Элиза, наконец, вырвала руку и повернулась к нему, ее глаза горели возмущением. — Я не ребенок! Я пришла сюда по своей воле! Зачем ты устроил этот цирк?!»

Кассиан стоял перед ней, изящный и бледный, в отсвете мутного фонаря.

«Я устроил это, потому что знал, что Деметрий не даст тебе уйти по доброй воле, — его янтарные глаза смотрели на нее с той же болезненной тревогой. — Он опасен, Элиза. Очень. Он видит в тебе игрушку. Ты этого не понимаешь, но я знаю его лучше, чем кто-либо».

«Я не игрушка! Если бы я хотела уйти, я бы ушла сама! — Элиза была тверда. — Ты тоже не даешь мне выбора. Ты просто заменил одну властную руку другой, более холодной!»

Кассиан почувствовал ее справедливость и, к своему удивлению, был ею тронут. Он сделал шаг назад.

«Ты права. Я прошу прощения за то, что прибегнул к... нечестным методам. Но поверь, это было необходимо. Ты не должна была здесь оставаться. Позволь мне проводить тебя домой».

«Нет. Я сама. Я хочу, чтобы ты меня оставил», — Элиза развернулась, собираясь выйти из переулка.

И тут же, словно призрак, возник Деметрий. Он стоял у выхода из переулка, его фигура блокировала свет, делая его похожим на воплощение тени.

«Я так не думаю, брат», — голос Деметрия был низким, в нем клокотала ярость. «Твои фокусы с электричеством — это очень низко. И ты забыл одно правило: если что-то мое, оно не покидает меня без моего разрешения».

Деметрий смотрел не на Кассиана. Его обсидиановые глаза были прикованы к Элизе.

Часть II: Обмен Ударами

«Я не твоя. И я не принадлежу ни тебе, ни ему. Я принадлежу себе», — Элиза шагнула в сторону, не позволяя Деметрию стать между ней и Кассианом. Она была напугана, но решила не показывать этого.

Деметрий слегка усмехнулся. «О, ты говоришь, как настоящий человек. Свобода воли. Забавно. Элиза, прими реальность. Между нами существует притяжение, которое ни ты, ни этот меланхоличный трус не можете контролировать. Ты почувствовала это на баре, когда я был рядом. Ты почувствовала жизнь».

«Я почувствовала опасность, Деметрий. И высокомерие. Кассиан, — она повернулась к светлому брату, — я не знаю, что происходит между вами, но это не моя проблема. Вы оба ведете себя как дикари».

Кассиан почувствовал, как ее слова бьют его сильнее, чем слова Деметрия. Он не хотел быть в одном ряду с хищником.

«Я пытаюсь тебя защитить, Элиза. Деметрий... он сломает тебя», — сказал Кассиан, делая предупреждающий жест брату.

«Я не сломаюсь, Кассиан. И я не нуждаюсь в вашей защите. Если вы хотите бороться, боритесь, но не за меня. Я ухожу», — Элиза сделала резкое движение в сторону Деметрия.

Деметрий, очевидно, задетый ее последними словами, перехватил ее. В этот раз он не был нежен. Его рука обвилась вокруг ее запястья, сжимая с силой, которая не оставляла сомнений.

«Ты не уйдешь, пока не сделаешь свой выбор, человек», — прорычал Деметрий. В его голосе прозвучало слово "человек" с презрением.

«Отпусти ее!» — Кассиан наконец сорвался. Вспышка ярости, которую он сдерживал тысячелетие, вырвалась наружу.

Со скоростью, недоступной человеческому глазу, он бросился на брата. Элиза почувствовала, как ее руку резко отпускают, и Деметрий отлетает на несколько метров, врезаясь в грязную стену переулка.

Элиза ошеломленно ахнула. Она увидела только смазанное движение и грохот удара. Она не могла понять, что произошло. Как Кассиан, такой изящный, мог оттолкнуть такого мускулистого мужчину, как Деметрий, с такой силой?

Деметрий поднялся, отряхиваясь, как будто его просто толкнули. Но его обсидиановые глаза пылали.

«Наконец-то, брат! Ты выбрался из своей вечной меланхолии! Но ты сделал это перед ней», — он указал на Элизу.

Кассиан стоял в боевой позе. Он был зол, но в глазах его читалась мольба. «Уйди, Деметрий. Я не хочу причинять тебе боль. Она того не стоит».

«Стоит. Она стоит всего, что есть в этом мире. И я не остановлюсь, пока не заберу ее», — прорычал Деметрий.

Два древних брата стояли друг против друга. Их вражда, скрытая веками за фасадом цивилизованности, теперь вырвалась наружу в темном, грязном переулке.

Часть III: Доказательство

Элиза смотрела, как Деметрий быстро двинулся на Кассиана. Снова невероятная скорость. Она увидела, как Кассиан блокирует удар. Звук их столкновения был похож на удар камня о камень.

Элиза, наконец, поняла. Это не обычные люди. То, как быстро они двигаются, то, как они сражаются...

«Вы... вы не люди», — прошептала она. Это была не вопрос, а твердое, шокирующее утверждение.

Братья замерли, остановив борьбу. Они оба обернулись к ней, в их глазах читался ужас от того, что секрет был раскрыт.

«Элиза, подожди, я все объясню...» — Кассиан начал говорить, его голос был полон паники.

Но Деметрий был быстрее. Он воспользовался ее шоком и их отвлечением. Он сделал два быстрых шага, оказался рядом с Элизой, схватил ее за плечи и притянул к себе. Его лицо было прямо перед ее. В его глазах не было ничего, кроме голода.

«Она не ждет объяснений, брат, — прорычал Деметрий. — Она ждет доказательств».

Он наклонился. Элиза почувствовала резкий, обжигающий холод его губ. Поцелуй Деметрия был полной противоположностью Кассиану: он был требовательным, собственническим, горячим, как пожар, который не заботится о том, что он сжигает. Он был вкусом запрета.

И в этот момент, когда она пыталась оттолкнуть его, она почувствовала внезапную, жгучую боль в шее. Это был не укус. Но это было нечто интимное, властное, как будто он не просто поцеловал ее, а проник ей в душу.

Деметрий отстранился, его глаза сияли торжеством.

«Вот, Элиза. Доказательство», — прошептал он.

Кассиан, увидев этот жест — это было почти как метка, — пришел в ярость.

«Деметрий! Ты перешел черту!» — Кассиан, забыв о скрытности, бросился на брата.

Но Деметрий уже отпустил Элизу, оттолкнув ее в сторону. Она пошатнулась, прижимая руку к шее, где остался холодный, жгучий след.

«До скорого, Элиза, — Деметрий улыбнулся своей самой опасной улыбкой. — Ты будешь думать обо мне, когда он будет пытаться тебя успокоить».

И прежде чем Кассиан смог догнать его, Деметрий исчез в темноте переулка с той же неестественной скоростью.

Элиза осталась одна с Кассианом. Шок от борьбы, поцелуй Деметрия и его демонстративная сила — все смешалось в ее голове. Она смотрела на Кассиана, который стоял тяжело дыша, и в ее глазах читалась не наивность, а острый, жесткий ужас.

«Кто вы? Кто вы такие?» — ее голос дрожал, но ее глаза были тверды, требуя правды.

Кассиан медленно подошел к ней, его лицо было полно глубокой, вековой печали. Он знал: игра закончена.

«Элиза... мы — то, что люди называют... вампирами».

Глава 6: Эхо Павшего Дома

Часть I: Признание в Свете Фонаря

Кассиан не пытался лгать. После того, как Элиза увидела их неестественную силу и скорость, после поцелуя Деметрия, любое отрицание было бы оскорблением ее интеллекта.

«Элиза, я знаю, что это звучит дико. Но это правда. Мы... вампиры, — повторил Кассиан, его золотистые глаза были устремлены в землю. Он был измотан — не физически, а морально. — Мы — Древние. Из старейших родов».

Элиза прислонилась к холодной стене переулка, чтобы не упасть. Она посмотрела на след на своей шее — ничего, кроме легкого холодка. Но поцелуй Деметрия горел в ее сознании.

«Вампиры, — повторила она, пробуя слово на вкус. — Как в сказках. Вы не стареете. Вы двигаетесь, как вспышки. И вы... вы пьете кровь?»

Кассиан поднял голову, его взгляд стал жестким. «Не мою. Я... я не питаюсь людьми, Элиза. Я могу выжить на искусственной крови. Деметрий... он менее щепетилен. Но он не навредил тебе. Он лишь... оставил метку. Предупреждение».

«Предупреждение? Что за метка? И что это было за странное... прикосновение к шее? — ее голос был теперь ровным, отрешенным. Шоковое принятие часто сильнее истерики. — И перестаньте говорить о Деметрии! Мне нужно знать, почему вы двое, эти... Древние, одержимы мной. Я — просто студентка».

Кассиан понял: чтобы она ему доверилась, он должен был раскрыть самую глубокую тайну, которую они оба хранили.

«Ты не просто студентка, Элиза. Твоя аура... твой свет... он уникален. Но это не главное. Главное в том, что ты Наследие».

Он подошел ближе, его глаза светились нежностью, но и почти религиозным благоговением.

«Ты похожа на нее. Не просто внешностью, хотя сходство поразительно. Ты — ее эхо».

Часть II: Воспоминания Кассиана: Лира Эпохи Возрождения

Кассиан закрыл глаза, и в его сознании пронеслись века. Он говорил, глядя не на Элизу, а сквозь нее, в далекое прошлое.

«Это было в Венеции, в конце пятнадцатого века. Мы с Деметрием были тогда... другими. Я — задумчивым живописцем, он — пылким наемником. Оба новообращенные, молодые в своем бессмертии, все еще цеплялись за человеческие чувства».

Его голос стал тихим, словно пение струн лиры.

«Там была девушка. Имя ее было Лира. Она была дочерью стеклодува, но обладала душой поэта. У нее были твои волосы, твой огонь в глазах, та же самая, невероятная, чистая аура. Она была светом, который пробивался сквозь нашу тьму».

«Лира была моим спасением. Она была всем, что я потерял, став монстром. Я не мог... не смел к ней прикоснуться. Я писал ее, я слушал ее стихи. Я любил ее человеческой, агонизирующей любовью, пытаясь защитить ее от всего: от мира, от себя... и от Деметрия».

Кассиан резко открыл глаза.

«Деметрий, как всегда, не знал сдержанности. Его страсть была разрушительна. Он хотел обладать ею, как самой изысканной драгоценностью. Он не любил ее. Он хотел поглотить ее свет, чтобы заглушить свою тьму».

Кассиан сделал паузу.

«Лира выбрала меня. Мою печаль, мое благородство. Она знала, что я не буду ее ломать. Но Деметрий не принял отказа. В ту ночь, когда мы с Лирой собирались бежать, он... он напал. Он не убил ее, но его ярость была такой, что она не вынесла этого. Ее человеческое тело, ее разум... они сломались. Она умерла в моих руках, Элиза. Из-за моей нерешительности и его ярости».

«На протяжении веков мы с Деметрием ведем этот спор, эту войну: кто достоин обладать этим светом? И вот... ты. Ты — Лира, вернувшаяся. Твое эхо. И именно поэтому мы оба одержимы тобой. Мы застряли в этом цикле. Я вижу шанс на искупление. Он видит шанс на победу, которую он не получил тогда».

Часть III: Воспоминания Деметрия: Сила и Желание

Тем временем, Деметрий, стоя на крыше клуба «Obsidian», наблюдал за Кассианом и Элизой. Он слышал каждое слово своего брата. И Кассиан был лжецом.

Мысли Деметрия: Искупление? Он называет это искуплением. Он просто боится своих инстинктов, как тогда. Он всегда был слабаком. Лира не выбрала его, она просто боялась меня!

Деметрий вспомнил Лиру. Не нежную музу Кассиана, а дерзкую, страстную девушку, которая смотрела на него с вызовом и скрытым желанием.

«Ты огонь, Лира. А он — лишь тлеющие угли. Огонь должен гореть. Позволь мне показать тебе, что такое жить вечно» — вот что говорил ей Деметрий.

Он не хотел ее ломать. Он хотел ее победить. Он хотел, чтобы она выбрала его силу, его власть, его абсолютное отсутствие вины. И когда она выбрала Кассиана, Деметрий почувствовал не просто ярость, а глубочайшее оскорбление.

«Ты пожалеешь о своем выборе, Лира! Я буду помнить этот вкус, и я найду его снова!»

И теперь он нашел. Элиза была той же самой силой, но с дополнительной, современной твердостью.

Деметрий прикоснулся к своей шее, вспоминая свое прикосновение к Элизе. Это не был укус. Это было Право.

«Метка. Ты почувствуешь меня теперь, Элиза. Ты будешь думать обо мне, когда Кассиан будет говорить свои банальности. Ты будешь чувствовать огонь, когда он будет давать тебе холодную защиту. Я победил в первом раунде, брат. Теперь ты должен смотреть, как я забираю ее, медленно, по частям».

Часть IV: Вызов Элизы

Элиза слушала эту древнюю историю о любви, ревности и смерти. Это было невероятно. Вампиры, Венеция, Лира...

«Подождите, — Элиза подняла руку, возвращая Кассиана в реальность. — Вы говорите, что эта девушка умерла из-за вашей ссоры. И вы оба, спустя века, снова боретесь за человека, который на нее похож?»

Кассиан кивнул, его лицо было полно стыда.

«Значит, вы не научились ничему. Вы готовы повторить трагедию, только потому, что не можете оставить прошлое в покое? — в голосе Элизы прозвучала стальная нотка. Она была зла. Зла на их эгоизм. — Я не ваша Лира. Я — Элиза. Я не собираюсь умирать, чтобы разрешить ваш братский спор».

Она посмотрела на него, и в ее глазах больше не было наивности, а только жесткая решимость.

«Я принимаю ваше признание, Кассиан. Вы — вампиры. Теперь я знаю, что вы оба опасны. Но я говорю вам прямо сейчас: если вы думаете, что я стану пешкой в вашей игре, то вы ошибаетесь. Вы оба будете меня преследовать, вы оба будете пытаться меня соблазнить, но вы будете играть по моим правилам».

Она подошла к нему, не боясь его прохладного сияния.

«Ты, Кассиан, хочешь меня защитить. Я приму твою защиту, но не твою жалость. Ты дашь мне правду о вашем мире. Все. Ты будешь моим проводником».

Она повернулась к темноте, туда, где только что исчез Деметрий.

«А ты, Деметрий, — прошептала она, — ты хотел дать мне безумие и страсть. Я приду к тебе. Но я приду не как жертва, а как исследователь. Я изучу твой мир, а потом решу, что из него заслуживает моей жизни».

«Я не буду ничьим Наследием. Я буду собой. И вы оба узнаете, что такое бороться с живым, а не с призраком прошлого».

Кассиан смотрел на нее, ошеломленный ее силой. Эта Элиза была сильнее Лиры. Она не нуждалась в спасении. Она была вызовом.

«Что ж, Элиза, — Кассиан медленно, уважительно склонил голову. — Добро пожаловать в вечность».

Глава 7: Истинное Наследие: Чистый Резонанс

Часть I: Природа Света

Кассиан привез Элизу в свой пентхаус. Впервые он не беспокоился о том, чтобы скрыть свою природу, и это было одновременно облегчением и источником глубокого беспокойства.

Элиза не пыталась убежать или кричать. Она сидела в кресле, уставившись на ночной город, и ее твердый взгляд требовал ответов.

«Итак, вампиры, — начала она, скрестив руки. — Давайте начнем с самого начала, Кассиан. Что именно в моей... ауре так уникально? Что это за свет? И почему я похожа на эту Лиру?»

Кассиан, стоя у окна, медленно повернулся.

«Ты спрашиваешь, что делает человека желанным для бессмертного, который видел, как распадаются звезды. Ответ — редкость. Большинство людей... они тусклые. Жизненная сила большинства — это серый, грязный огонь. Он питает, но не насыщает. Их эмоции и мысли сбиты в хаотичный ком».

Он подошел к ней, не вторгаясь в личное пространство.

«Твоя аура, Элиза, это совершенно иное. Мы, вампиры, очень чувствительны к жизненной силе, это наша пища. Твоя — это Чистый Резонанс. Она подобна горному хрусталю. Она не имеет в себе той эмоциональной и духовной грязи, которая накапливается в человеке от лжи, страха, цинизма. В тебе нет фальши. Твой внутренний стержень, который ты продемонстрировала, — он создает невероятную гармонию души и тела».

«Для меня этот свет — как искусство, которое не стареет. Это надежда. Это напоминание о том, какой красивой была человеческая душа до того, как ее развратило бессмертие. Когда я рядом с тобой, я чувствую себя менее... монстром», — голос Кассиана стал почти молящим. Он не просто хотел ее, он хотел ее света для собственного душевного спасения.

«А для Деметрия?»

«Для Деметрия... это наркотик. Его тьма и цинизм невероятно глубоки. Твоя чистота для него — сильнейший контраст. Это как чистейшая вода для человека, который пил только яд. Он хочет поглотить эту чистоту, чтобы получить наслаждение — абсолютное, полное, которое затмит его скуку. Он хочет доказать, что даже такую душу можно сломать и подчинить. Это его способ получить власть над самой жизнью».

Часть II: Притягательность Света и Тьмы

Элиза задумалась. Значит, ее привлекательность была не просто в красоте, а в ее сути, в ее неподдельной искренности. Это придало ей еще больше уверенности.

«Значит, вы оба хотите меня, чтобы решить свои экзистенциальные проблемы, — подытожила Элиза, и в ее голосе звенел металл. — Вы — искупиться, он — насладиться. Отлично. Но я не ваш психотерапевт и не источник развлечений».

«Нет, — Кассиан покачал головой. — Ты — нечто большее. Ты... наше наваждение. Наша судьба».

Он подошел к столу и взял старинный перстень с гравировкой льва.

«Лира была такой же. Она была Чистым Резонансом. Мы никогда не знали, почему так происходит, но на протяжении веков мы встречали таких людей. Их очень мало. И каждый раз, когда мы встречаем одно из этих Эхо, наша древняя кровь требует, чтобы мы вошли в конфликт. Это проклятие Дома, из которого мы вышли — Дом Дракулов. Мы не можем видеть этот свет и не бороться за него».

«И вот ты, Элиза. Ты — точная копия резонанса Лиры. И, что более опасно, ты обладаешь той же, но более закаленной, твердостью. Лира была хрупка. Ты — нет. Ты могла бы выдержать этот конфликт».

Часть III: Метка: Вкус и Власть

«А теперь о метке. Что сделал Деметрий в переулке? Я почувствовала сильный холод, а потом... жгучее чувство в шее. Но там нет следа», — Элиза прикоснулась к тому месту.

Кассиан побледнел. «Черт бы побрал его наглость. Я боялся, что он это сделает».

Он наклонился к Элизе, и она почувствовала прохладный аромат его бархатного пиджака и старого пергамента. Он осторожно прикоснулся к ее шее.

«Это не физическая метка, Элиза. Это... Вкус. Мы, Древние, можем, используя небольшое количество нашей крови, создать некое подобие связи с человеческим разумом и чувствами. Деметрий не укусил тебя, но его прикосновение было пропитано его эссенцией».

«Вкус Запрета. Он использовал свою самую агрессивную силу. Он передал тебе нечто большее, чем просто поцелуй: он дал тебе почувствовать, каково быть его. Ты почувствовала его силу, его желание, его власть — и все это прямо в твои вены. Он не дал тебе яд. Он дал тебе наваждение».

Кассиан отстранился, его глаза были полны сожаления.

«Теперь, когда ты думаешь о нем, ты будешь чувствовать это наслаждение. Ты будешь чувствовать его жгучий, хищный зов. Он хотел, чтобы ты выбрала его, чувствуя его внутри себя. Это его оружие против моей "скучной" защиты. Это недолговечно, но очень эффективно».

«Это... манипуляция», — сказала Элиза, ее голос был чуть тише, чем раньше.

«Это самое древнее обольщение, Элиза. Он сделал ставку на твою жажду подлинности и риска. Он хотел, чтобы его страсть стала твоей страстью. И он знал, что, если ты почувствуешь это, ты больше не сможешь быть безразличной».

Элиза встала, ее взгляд был направлен на Кассиана.

«И как это снять? Или это навсегда?»

«Это пройдет. Со временем. Или... — Кассиан замялся. — Или ты можешь принять мою. Мое присутствие, мой... резонанс может заглушить его. Я могу дать тебе защиту от его Вкуса, но для этого ты должна быть ближе ко мне. Очень близко».

Кассиан смотрел на нее с надеждой и мольбой. Он предлагал ей не просто защиту, а свое присутствие, свой холодный, но благородный резонанс, чтобы бороться с горячей тьмой Деметрия. Это был новый вызов.

Элиза не ответила сразу. Она знала, что должна выбрать. Выбрать, кому позволить быть ближе. Выбрать, чье присутствие станет ее противоядием или ее ядом.

«Покажи мне свой мир, Кассиан. Настоящий. Без гравюр. Ты мой проводник. И если ты солжешь мне, я уйду к Деметрию. Это мое правило. Моя защита в твоей правде», — твердо сказала Элиза.

«Принято, Элиза, — Кассиан улыбнулся впервые за этот вечер. Улыбка была печальной, но искренней. — Я покажу тебе все».