Свечи погибшего мира

Когда зазвучали сирены городского оповещения, простой гражданин Михаил Покровский в очередной раз поругал власть за излишне частые проверки мегафонов, коих в последнее время на улице понатыкали едва ли не на каждом столбе. Однако когда небо украсилось изгибающимися инверсионными следами то ли атакующих, то ли оборонительных ракет, он тут же позабыл о своём негодовании и буквально выпрыгнул на улицу из окна – благо, что квартира располагалась на втором этаже, а внизу росли широкие кусты, которые несколько смягчили падение. Михаила также спасло то, что павильон станции метрополитена располагался буквально за углом высокого дома, так что Покровскому посчастливилось одному из первых забежать на станцию до закрытия гермодверей. И хотя из оставшегося имущества у него осталась только домашняя пижама и один тапок – второй слетел во время бега по улице, – пережить ядерный апокалипсис ему удалось.

Конечно, у Михаила были друзья, и не раз в его голове возникали вопросы – где они, что с ними? Живы ли они вообще? Но Покровскому было не понять сотрясавшие своды станции рыдания тех, у кого наверху остались жёны, дети и родители, уничтоженные с лёгкой руки «больших» дядек – которым, к слову, в условиях Третьей мировой войны вообще не было никакого дела до своих подданных.

Постепенно жизнь на станции налаживалась. Из располагавшегося неподалёку медицинского института в метро в «день Х» успели забежать студенты и профессоры, так что проблема с ранеными и обожжёнными вскоре была решена. Рейды по магазинчикам, встроенным в длинные проходы под разрушенными автомагистралями, обеспечили выживших провизией, лекарствами и прочими необходимыми в быту предметами. Однако еда заканчивалась, и её запас требовалось пополнять. Тогда несколько добровольцев вызвались осмотреть поверхность и посетить несколько супермаркетов на предмет их возможной сохранности после ядерного удара. Среди таких бравых парней оказался и Михаил. Вооружившись парой противогазов, найденных у начальника станции, они кивнули в знак готовности, и гермодвери стали открываться. Почти сразу внутрь завалился целый десяток трупов – тех, кто добежал до заветной станции, но наткнулся на толстую железную преграду. Ещё несколько погибших добровольцы обнаружили в вестибюле.

Благодаря тому, что их район располагался на самой окраине города, ужасные последствия ударной волны затронули его лишь частично – из полностью разрушенных зданий оказалась лишь огромная башня бизнес-центра, открывшегося буквально за год до конца света.

- Ну и зачем столько денег вкладывали? – усмехнулся Покровский.

- Так никто ж не знал, что вот такое… – его товарищ лишь провёл рукой в направлении неплохо сохранившейся улицы. Повсюду виднелись брошенные автомобили и разбросанный мусор, взявшийся непонятно откуда.

- Ветром нанесло, видимо… – промолвил доброволец. Его трясло с момента выхода за пределы станции. Может быть, «бравого парня» поразило обилие тех, кто мог спастись, но не сумел. А может, он до сих пор не мог поверить, что родная улица больше ему не принадлежит.

- Нам какое дело? – тут же толкнул его Михаил. – Забыл, зачем мы здесь? Пошли жратву искать.

Пара больших магазинов действительно не пострадала, и за несколько дней оттуда на станцию была вынесена вся пригодная для употребления еда. Из покинутой больницы добровольцы вытащили почти все медикаменты и мобильное оборудование. А благодаря начитанному фантастикой Покровскому – было чем заниматься, будучи свободным от семейной жизни! – станция обзавелась ещё и парой автоматов, которые оказались в брошенном инкассаторском фургоне. Там же добровольцы нашли бронежилеты – сотрудники банка почему-то побросали их и убежали кто куда. Зато теперь можно было не опасаться пули, выпущенной и оружия возможных мародёров.

* * *

Был очередной постапокалиптический день. Погода заметно испортилась, и небо было покрыто тёмно-серыми тучами. Но даже опасность нового кислотного дождя не пугала Михаила, который рвался уже в одиночку осматривать окрестности.

- Вокруг много чего интересного было до этой сраной войны, – говорил он начальнику станции. – Магазины, торговые центры. Секс-шопы, наконец…

- И ты можешь сейчас об этом думать? – иронично качал головой начальник.

- Я такой же, каким был всегда, – пожимал плечами Покровский. – Циником и мизантропом. Я читал, что в условиях конца света это может помочь выжить. Да и сколько протянем мы тут все, никто не знает. А я, знаешь ли, от этой жизни ещё не всё взял.

- Значит, иди и бери. Только не в ущерб станции, лады?

Михаил обещал. Поэтому, чтобы не подрывать безопасность его нового дома, рано утром перед тайно запланированным выходом на поверхность он взял только личный бронежилет и противогаз.

* * *

Улицы и переулки, знакомые почти с детства, теперь не радовали Покровского. Во многих магазинах кто-то уже успел поживиться всякой всячиной, и теперь там царила разруха и беспорядок. Вожделенные секс-шопы также уже оказались потревожены чужими греховными страстями.

- Да чтоб у вас бабы сдулись на середине, – сплюнул Михаил.

Он завернул за угол очередного дома и вдруг увидел тёмно-красное вычурное здание храма, стоявшее на противоположной стороне улицы.

- Собор, ну да, – кивнул Покровский. – Хоть сейчас твоих колоколов не слышно. А то задолбали со своими службами…

Вдруг ему что-то показалось. Поначалу Михаил отказывался верить в увиденное, однако, подойдя поближе и посмотрев в разбитое неизвестно кем широкое окно, он убедился, что внутри храма полыхает небольшой огонь. Это не было похоже на пожар – пламя не разрасталось.

- Что ещё за ерунда? – не понял Покровский. – Сатанисты там сжигают кого-то?

Несмотря на то, что нормативы нахождения на поверхности уже истекали, любопытство взяло верх, и Михаил направился к храму – его так же, как и прочие здания, ядерная война почти не затронула. Лишь пролившиеся накануне кислотные дожди немного покалечили маленькие башенки высоких шпилей, постепенно уничтожая всё больше и больше.

Изнутри не слышалось ни звука шагов, ни голосов чужаков. Это ещё больше удивило Михаила – ведь если храм был оставлен прямо во время удара по городу, то откуда взялось пламя?

- Молния попала в тебя, что ли? – усмехнулся Покровский. – Господь подчищает за собой следы?

Однако улыбка ненадолго задержалась на его лице. Михаилу становилось не по себе с каждый преодолённым в сторону храма шагом. Что-то одновременно давило на него и манило к себе. В какой-то момент Покровский даже понял, что не совсем владеет своим телом, однако наваждение вскоре исчезло.

- Да что за херня тут творится? – испугавшись собственных суеверий и потому разозлившись, он бегом преодолел остававшееся расстояние до широких дверей и сильно пнул их. Толстый дуб отозвался глухим звуком, а нога – болью в ушибленном месте. Проклиная храм, Михаил навалился на массивные двери и буквально ввалился внутрь.

Когда он поднялся на ноги, то не поверил своим глазам. Внутреннее пространство огромного храма было буквально залито светом от многочисленных свечей, установленных в самых разных местах. Некоторые из них уже еле горели, но большинство словно было зажжено только что – именно это откровенно напугало Покровского. Возникло желание срочно покинуть подозрительно пропитанную жизнью постройку и вернуться на станцию, пока его не хватились.

Но как только Михаил развернулся и сделал пару шагов в сторону выхода из храма, как вдруг из глубины постройки послышался голос:

- Кто здесь?

От неожиданности Покровский вскрикнул и резко обернулся. В тот момент он искренне пожалел, что не взял с собой автомат. Впрочем, через минуту Михаил убедился в том, что обладатель голоса также был невооружённым.

Им оказался молодой человек, почти юноша, облачённый в длинные чёрные одежды. На груди красовался большой крест, прикреплённый к одной из пуговиц. Никаких защитных средств на молодом лице не было – даже банальной самодельной ватно-марлевой повязки.

- Что вам угодно? – мягким голосом поинтересовался юноша.

- Ты кто такой? – грубо бросил Покровский, немного расслабившись – не сектант, и то хорошо. Правда, поп – это не очень хорошо.

- Разве не видно, что священник? – широко улыбнулся юноша. – Меня зовут Рэй. До Армагеддона именовался отцом Реем, но теперь… Да и к тому же какой я отец по сравнению с вами? Это вы – отец, а я – просто отрок…

- Голову мне не пудри своими бреднями, – поморщился Михаил. – Что ты тут вообще делаешь? Почему ты не в метро? Тут же радиация…

- Радиация – не повод бросать службу, – пожал плечами Рэй. – Снять со службы меня может только обладатель вышестоящего сана, а его я давно не видел. Стало быть, никто с меня моих обязанностей не снимал.

Покровский искренне засмеялся, отчего брови священника поползли наверх.

- Парень, ты совсем дурак? – успокоившись, произнёс Михаил. – Да очнись – нет больше твоего дьяка, епископа или как его там. Все или спустились вниз, или вымерли, как эти динозавры. Что ты бредом занимаешься, свечки свои тут жжёшь? Где твой Бог? Почему он не спас всех нас? А? Стало быть, нет Его. Значит, и храм твой не сдался никому. Лучше пойдём, а то…

- Лучше снимите противогаз, а то захлебнётесь в поту и злословии, – также с улыбкой прервал его Рэй. – Я уверен, что радиации тут нет, иначе бы я уже корчился в муках от лучевой болезни.

Ошарашенный подобным заявлением Покровский продолжал стоять у дверей, никак не решаясь выйти из здания. Что-то будто удерживало его на месте.

- Пойдёмте, – священник подошёл поближе и даже положил руку на широкое плечо Михаила. – До утренней службы осталось не так много времени, но поговорить мы успеем.

- Мне не о чем с тобой говорить, – ответил Покровский. – Ни с тобой, ни с твоим Богом.

- Хорошо, – не стал настаивать Рэй. – Тогда просто посидите, отдохнёте. До метро далековато, насколько мне известно, а вы с дороги. Может, перекусите чего.

- Что, у тебя и пожрать есть что? – усмехнулся Михаил.

- Несколько просфор осталось, и ещё воды немного, – ответил священник. – Небогато, зато лучше, чем совсем ничего. Пойдёмте-пойдёмте. Всё равно там сейчас дождь начнётся…

Словно в подтверждение его слов снаружи раздался раскат грома. Проклиная этот день, Покровский чуть заметно кивнул. Оттеснив рукой Рэя, он прошёлся по храму и сел на ближайшую скамью. Священник тут же скрылся в одной из комнат, откуда вскоре вышел, держа в руках пару небольших круглых булочек и стакан воды.

- Кормить этим меня собрался? – изумился Михаил, увидев, что еда была абсолютно незащищена от внешней среды. – Да уж, парень, ты окончательно свихнулся со своим Богом…

- Говорю же – тут нет радиации, – и снова улыбка на юном лице Рэя вызвала у Покровского непонимание. Улыбающихся обитателей станции невозможно было разыскать днём с огнём – просто потому что ужасные условия жизни в тесноте и антисанитарии вовсе не располагали к радушию. Этот же молодой священник, похоже, упивался своим одиночеством в просторном храме – правда, не кичась при этом и посетителей. Даже таких грубых, как Михаил.

- Что вас беспокоит? – голос Рэя вывел Покровского из его раздумий.

- А? – бросил тот. – Что?

- Чем вы озабочены? – снова спросил священник. – У вас какой-то напряжённый взгляд.

- У меня? – Михаил окончательно разъярился. – Я… Ты… Слушай, чего ты докопался до меня? Не нужен мне твой Бог, и ты мне тоже не сдался ни на грамм. Отвали вообще, мне домой надо.

- Куда – домой? – осторожно вставил Рэй. – В метро? Или в бывший дом?

- Наш дом теперь – метро, – ответил Покровский, встав со скамьи. – А тебе желаю не спалить город своими свечами. Он нам ещё понадобится – здесь ещё много вещичек, которые нам нужно раздобыть. И твой Бог тут не поможет.

- Вы – неверующий, – наклонив голову, заметил священник. – Однако упомянули Его уже пять раз. Я же не упомянул Его ни разу. Не находите забавным?

- Я не нахожу забавным ничего в этом грёбаном мире, который нам больше не принадлежит, – пробормотал Михаил. – Я читал об этом у какого-то чувака. Скоро от радиации мутируют животные, и мы с ними будем сражаться за выживание. И ты, если останешься здесь, станешь их первой жертвой. Хочешь этого? Тогда удачи. Мне же пора. Извини. И прощай.

Однако стоило ему совершить пару шагов в сторону выхода из храма, как вдруг Рэй поинтересовался:

- Кто ждёт вас в метро?

Обернувшись, Покровский обратил на него непонимающий взор. Священник же сложил руки за спиной и стал медленно приближаться к нему.

- К кому это вы так спешите? Вас там ждёт жена или дети?

- Никого у меня нет, – рявкнул Михаил. – Чего привязался?

- Довольно странно тогда, – Рэй вновь поднял брови. – Зачем вы так стремитесь туда, где вас никто не ждёт?

- А что тебе с этого? Там люди, мои собраться, и вместе мы…

- Ну да, ну да, – улыбнулся священник. – Знаете, я ведь тоже остался один во всём мире. Никому не нужный, выброшенный за борт этим апокалипсисом человек. И поэтому я не иду туда, где меня не ждут. Не хочу оказаться лишним.

- Я там – не лишний, – уверенно заявил Покровский. – Благодаря мне станция ест свежую пищу.

- Значит, вас там уважают, и вам это нравится, – сказал Рэй. – Но неужели вы помогаете этим людям лишь для того, чтобы потешить своё эго?

- Ну, не только, – вынужден был признать Михаил. – Просто не хочу оказаться последним человеком на этой чёртовой планете. Вот и помогаю другим выживать.

- Вот! – священник торжествующе поднял указательный палец и потряс им в воздухе. – Значит, внутри вас есть любовь к ближним. Это – самое главное сейчас.

- Если и так – тебе-то чего? – ухмыльнулся Покровский. – Мне есть ради кого жить. А ты ради чего живёшь? У нас уже несколько повесились в тоннеле.

- А я пытаюсь понять, для чего попал в этот мир, – спокойно ответил Рэй. – Хочу узнать, в чём моя миссия. Вы свою миссию определили, с чем я вас поздравляю. Я же пока – в процессе поиска пути.

Помолчав несколько секунд, он продолжил:

- Я стал священником, чтобы облегчать страдания других людей. Облегчать своей любовью. И для этого я дал обет целомудрия – чтобы моя любовь направлялась только Богу. Вы же почему не женились?

- Да потому что семья – это трата времени и лишние хлопоты, – равнодушно ответил Михаил.

- Но вы ведь печётесь, извините за грубое выражение, о росте популяции станции, – пожал плечами священник. – Стало быть, семьи возникнут неизбежно – если, конечно, в условиях новоявленных Содома и Гоморры все не предадутся беспорядочным половым связям. Получается, что вы тратите время на фактическое создание других семей, при этом забыв о своём счастье…

- Провозгласишь меня святым за такую благотворительность? – усмехнулся Покровский.

- Это достойно похвалы, но не святости, – также улыбнулся Рэй. – Потому что внутри вас полно зла. Но зло это… Не ваше, что ли. То есть, когда вы поливаете кого-то или что-то грязью, то на самом деле вы думаете совершенно по-другому. Словно бы это не вы оскорбляете других, а та злоба, что сидит внутри вас. И это – не эмоциональный след от краха мира. В вашем случае это – последствие чего-то другого. Более… личного?

- Не ваше дело, – огрызнулся Михаил, незаметно для себя перейдя на «вы».

- Значит, я прав…

- Замолчите! – Покровский больше не хотел слушать этот размеренный голос, в котором не звучало ни нотки грубости или злости. Священник ступил на очень тонкий лёд, и ему не хотелось, чтобы юный Рэй продолжил шествие по нему. Он не был готов делиться самым сокровенным ни с кем.

- Я ничего от вас не требую, – юноша в чёрном одеянии подошёл к Михаилу сзади и снова положил руку на его плечо. – Захотите – расскажите сами. Я буду вон в той боковой комнате готовиться к службе. Если сочтёте меня недостойным узнать ваши тайны, то можете просто забрать просфоры и уйти в метро. Выбор за вами.

Не проронив больше ни слова, он пошёл в направлении указанной комнаты. А Покровский из последних сил сдерживался, чтобы не разрыдаться. Он столько лет пытался замкнуть в душе горе прошлого, что казалось, что оно надёжно скрыто от посторонних глаз и языков. Но слова священника проточили все преграды, и те отвалились, вновь наполнив душу Михаила неимоверной горечью тяжёлой утраты.

- Митя… – прошептал Покровский, чувствуя, как по его небритой щеке течёт горячая слеза. – Рита…

В голове резко прозвучал звук удара металла о металл. Послышался визг колёс по асфальту и хруст битого стекла. Предсмертный крик семилетнего сына… и молчание жены, которое также было отчётливо слышно в мыслях Михаила. Ужасная автомобильная авария, унёсшая двух самых близких ему людей, произошла задолго до ядерного Армагеддона, и Покровский думал, что холостяцкие увлечения окончательно вытеснили горе из его сердца. Но теперь оно вернулось вновь – в двойном размере. Ведь теперь даже при всём желании было невозможно посетить городское кладбище, где были похоронены красивая жизнерадостная Рита и маленький смешливый Митя – проносившаяся через город танковая колонна ехала прямо через могилы, не оставив там ровным счётом ничего. Кроме того, теперь судьба Покровского была неразрывно связана с людьми на станции метрополитена… с которыми у него не было ничего общего. Кроме этой самой станции и навязчивой идее выживания.

«Вот почему ты отказался от нас, Рэй…»

Михаил направился к комнате – её дверь была неприкрыта. Заглянув внутрь, Покровский сразу же столкнулся взглядом со священником.

- Отец… – выдавив из себя первое слово и нервно сглотнув, он продолжил. – Я… Я хочу поговорить…