Сверхзвуковой поезд

Мягкое кресло с серыми подлокотниками приняло Андрея. Ему предстоял путь на другой континент – из Евразии в Северную Америку, через легендарный Берингов тоннель. За пятьдесят три года он привык к грохоту поездов и скрипу вагонов, поэтому ждал привычных ощущений: оглушительного рева двигателя, вибрации, толчка в спину. Но в салоне сверхзвуковой «Стрелы» царила почти звенящая тишина. Лишь мягко шипел кондиционер да слышались приглушенные шаги пассажира в дальнем конце вагона. «Слишком тихо. Слишком... стерильно. Как в дорогой стоматологии перед уколом», – подумал Андрей.

Раздался тихий звонок, похожий на лифтовой: «Пристегните ремни. Начало движения через 30 секунд». Андрей дернулся, торопливо защелкнув ремень. Сердце забилось сильнее под ребрами. «Вот оно. Сейчас». Сглотнув, вспомнил внука, Максимку. Тот обожал бы такую технологию. А сам Андрей чувствовал себя затерявшимся, выброшенным за борт времени.

Рывка не было. Поезд плавно тронулся, как обычная электричка, и привычно двигался мимо платформы и застывших провожающих. Скорость нарастала. Серые склады за окном поплыли, сливаясь в серые реки, в линии. Тишина сохранялась. Лишь легкое дрожание пола ощущалось под сапогами.

За толстым стеклом иллюминатора мир стал размытым. Унылые поля превратились в серо-зеленые акварельные пятна, мазки. Кресло по-прежнему мягко обнимало спину, подстраиваясь под фигуру пассажира. На мини-столике светилась голограмма: «Маршрут: Евразия – С.Америка. Скорость: 1234 км/ч. Прибытие: через 1 ч 47 мин».

Глоток воздуха – и вдруг всплыл Максимка. Глаза внука, сияющие от восторга: «Деда, смотри! Мы как ракета! Летим, как в кино! Быстрее!». Мальчишка обожал бы эту бесшумную мощь. Пейзаж за окном стал сплошной мельтешащей полосой, жидкой стеной цвета. Поля, перелески, дома – все слилось в одноцветный поток. Андрей вглядывался, пытаясь разглядеть хоть одно дерево, но глаза отказывались фокусироваться, ловить детали. Ощущения напоминали очень быструю езду на машине, но без ветра, шума мотора. Только глухой гул, ощущаемый грудью, наполнял вагон. Он нарастал, сжимаясь стальным коконом. Андрей невольно вжался в кресло. Дыхание участилось, ладони вспотели. Взгляд скользнул по другим пассажирам. Молодой человек в костюме спокойно смотрел в планшет. Пожилая женщина дремала. «Их спокойствие просто бесит, – мелькнула мысль. – Я будто единственный, кто осознает безумие этой скорости в стальной ловушке». Рука сама потянулась к стакану воды в подлокотнике. Поднеся к губам, увидел мертвое зеркало. Идеальная гладь в поезде, летящем быстрее звука, вызвала легкую тошноту и подняла кислую волну к горлу.

Мгновенно мир за иллюминатором погас, будто гигантский щит упал сверху. Серо-зеленая полоса сменилась абсолютной, давящей чернотой. Лишь редкие полосы тускло-голубых огней, врезанные в стены, проносились мимо. Они сливались в сплошные световые кольца, уходящие в бесконечную глубину тоннеля. Это был Беренгов тоннель – гигантская артерия, проложенная по дну океана. Гул, до этого наполнявший вагон, преобразился. Он стал глубже, мощнее и принадлежал самому тоннелю. Это был не просто звук скорости, а грохот сдавленного пространства, рёв, рождающийся от трения воздуха о многокилометровые стены, от давления океанской толщи над ними. Андрей почувствовал, как вагон на миг дрогнул, будто корабль, вошедший в узкий фарватер, а затем его вдавило в кресло с новой силой. Давление в ушах резко возросло, стало физически ощутимым. Свет в салоне автоматически приглушился, отражаясь в испуганных глазах пассажиров. Теперь они действительно мчались сквозь чрево планеты, отрезанные от неба, солнца, воздуха. Чернота за окном была не просто отсутствием света. Она была осязаемой преградой, сжимающей их со всех сторон. Стальной кокон скорости превратился в саркофаг, несущийся сквозь бездну.

Закрыв глаза, попытался отгородиться. Но гул проникал сквозь веки, заполняя голову, бился в висках. И снова Максимка: липкая ручонка в его ладони, визгливый смех. Для внука это было естественно. Андрей же чувствовал разлом во времени. Его молодость – это стук колес, запах солярки, долгие часы в пути. Здесь не было ни стука, ни запахов, ни ощущения времени. Было только «до» и «после», разделенные сумасшедшим прыжком сквозь пространство, сжатое, спрессованное до цветной полосы.

Давление в ушах незаметно изменилось. Гул стал идти на спад. Андрей открыл глаза. Цифры, обозначающие скорость, быстро уменьшались. Земля за окном перестала быть сплошной полосой. Бесформенные цвета замедлялись, обретая очертания. Мелькнул холм с лесом – уже не мазок, а узнаваемый объект. Потом – длинная прямая дорога с крошечными фермами-коробочками. Небо отделилось от земли линией горизонта, появились облака.

Скорость падала. Серо-зеленая стена снова стала мельканием полей, перелесков, но теперь глаз успевал схватить детали: структуру ландшафта, отдельные деревья у полотна. Невольно сжатые плечи расслабились, челюсть разжалась. Гул отступил, став далеким фоном, как шум моря за стеной. Ремень отстегнулся сам.

За окном проплыл городок – не пятно, а дома с красными черепичными крышами, колокольня, машины на дороге. «Вот она. Нормальная, медленная, понятная жизнь», – подумал Андрей, глубоко вздохнув. Тошнота прошла, сменившись опустошенностью и странной легкостью, будто после испуга или падения.

«Приближаемся к Терминалу «Омега». Прибытие через 10 минут.». Поезд плавно сбавлял ход. Мелькание за окном замедлилось до скорости обычного экспресса. Появились пригороды, заборы, реклама. Безумный сверхзвуковой рывок остался позади, как сон или бред.

«Стрела» мягко остановилась у платформы с тихим шипением пневматики. В салоне воцарилась станционная тишина. Андрей встал, чувствуя дрожь в ногах. Взяв старомодную кожаную сумку, двинулся к выходу, оглядывая безупречный вагон.

Ступив на платформу, где пахло бетоном и гарью обычных поездов, глядя на прохожих, он подумал: «Если вы окажетесь в сверхзвуковом поезде, знайте: вы ненадолго умчитесь из своего времени. А вернувшись, поймете – мир не изменился. Изменились только вы. Что-то внутри сжалось, приспособившись к безумной скорости. И теперь обычный мир кажется... слишком медленным, тихим. И в этом мире вы чувствуете себя еще более одиноким». Поправив сумку на плече, растворился в толпе, унося с собой гул скорости, застрявший глубоко в костях.