Свет мой

Стройные голубые ели, укрытые снежной вуалью, создавали ощущение сказки в этот пасмурный и не самый лучший день. Срубить бы одну, ну или две таких – это ничего бы не изменило в общем виде чарующего леса. Но такая шутка могла дорого стоить, поэтому мне пришлось довольствоваться буреломом.

─ Отправлялся бы ты к дяде, в деревню, Гавел, ─ советовал мне приятель, после скандала в гильдии оружейников, где я трудился подмастерьем. И, где меня обвинили в воровстве. Я догадывался, кто меня подставил, но мне нечего было предъявить в качестве доказательств. Это позор на весь Стиксбург.

─ Не думаю, что дядя ждет меня с распростертыми объятиями, ─ заметил я, глубоко вздохнув.

─ Сбережения-то есть?

─ У подмастерья? – усмехнулся я.

─ Без денег здесь нечего делать. Уж подзаработай! – советовал приятель.

─ Да чем же? Не реальным же воровством?

─ Есть тут один малый. Чутка захворал. Занимается продажей дров нобилям, может, подрядишься?

Так я и оказался в лесу. Поиск прочного валежника, его распиловка, затем рубка и сушка. Вот, что стало моим занятием за неделю до рождества. Верно, однако и то, что заработать на этом было можно. Одна телега стоила около десяти монет. Половина владельцу, другая мне. Таков был уговор.

Пасмурный штиль в красивом лесу поднимал настроение. Было довольно тепло, что неплохо в такой работенке. Не теплый цех, куда я мог бы загнать дрова, случись все иначе, но и на том спасибо.

Гильдия моя была передовой, одни из первых в Королевстве полян мы начали делать ручницы. Миниатюрные пушки, которыми вооружались люди огневого боя. Рыцарство наше их люто ненавидело. Они считали, что те порочат звание воина. Я слышал об этом у клиентов гильдии.

Теперь с этой жизнью все кончено. Но и ехать в деревню к дяде было не резон. Батраки ему не нужны, а едоков и так хватает. Лучшее, что меня бы ждало, так это сдача в рекрутский набор. Почти за бесценок наводить мосты, рыть канавы, ямы, прорубать дороги, забрасывать рвы фашинами. Прелесть, что не говори. Я горько улыбался.

Податься в другой город, в такую же гильдию было нельзя. Места в гильдиях освобождались со смертью рабочего. А у того есть свои дети. Так я, кстати, попал и в свою.

Но, если пораскинуть мозгами, то за неделю тяжелого труда я наберу монет двадцать пять. Неплохие деньги. За месяц можно будет купить такую же дряхлую телегу и такую же тощую лошадь.

Размышляя об этом и собирая валежник, я наткнулся на необычное для этого места голое, мертвое лиственное дерево. Мне не удалось определить его породу, не припомню, чтобы видел такое. На уровне моих плеч в нем виднелось неестественное дупло, будто выполненное кем-то. Мне стало любопытно. Я осторожно заглянул в него, но ничего не увидел. Было темно, но при мне имелось огниво. Высеченных жирных искр должно бы хватить для того, чтобы разобрать, что там. Не лезть же туда рукой на ощупь.

Сказано – сделано. Выбитый сноп осветил на мгновение деревянное нутро. Что-то блеснуло. Что-то небольшое. Казалось, что опасности для руки нет. Пошарив кистью внутри дупла, я нащупал плоский округлый предмет. Им оказалось зеркальце с серебристой крышкой, на которой виднелись неясные мне руны. Вряд ли, вообще, кто-либо в Стиксбурге, сможет понять их значение. Необъяснимым образом зеркало манило к себе, оно будто хотело, чтобы я открыл его. И я открыл.

Мое обычное ничем не примечательное лицо, выражающее лишь некоторую радость от приятной находки. Если оно действительно серебряное, его можно будет хорошо продать. Даже скупщику краденного.

Я было уже захлопнул крышку, как по стеклу пробежала рябь. Я закрыл глаза и тряхнул головой. Зеркало, как зеркало. Но секундой позже оно потемнело. Господи, что за чертовщина?

В следующий миг я увидел панораму нашего города. Вот она, кирха на западе. А вот маковки церкви на востоке. То, что я видел было настолько удивительным, что в какой-то момент, мне показалось, что, быть может, это сон. Но я не спал. Мне приходилось слышать о разных чудесах, о видениях, об ангелах во снах, но чтобы это приключилось со мною? Поверить в реальность происходящего я не мог.

Картинка на зеркальном полотне была будто живой. Вот, где-то тут, находится моя гильдия. Не далеко университет ордена. Величественная цитадель покоряет своей красотой. Я присмотрелся и, вроде, увидел очертания людей. Какой-то неведомой силой они приводились в движение. Если это зеркало труд мастеров, то умельцы они ранее не виданные. Я слышал, краем уха о деревянных истуканах, приводимых в движение диковинными механизмами. Но то, что показывало зеркало, не могло сравниться ни с чем.

Заворожено я наблюдал. В какой-то момент зеркало словно покрылось инеем и также резко оттаяло, блеснув огненным всполохом. Было не ясно, что произошло, но в Стиксбурге начался пожар. Взрыв пороха? Муки? Мне было любопытно и тревожно. Вдруг я увидел, что с неба в огненном сиянии к городу несется крупный шар. Каков его размер? Метра, быть может, три в диаметре. Я не видел осадного оружия, которое его запустило, да и о снаряде такого размера или типа, никогда не слышал.

Я проследил за его движением и понял, что сейчас он врежется в мою гильдию. Звуков не было слышно, но должно быть грохот стоял отменный. Взрыв шара, разметанная в щепки кладка. Из здания объятый пламенем выбежал мой мастер. Пробежав пару шагов, он упал и больше не двигался. Сгорел заживо. Ужасная смерть. Холодок пробежал по моей спине, я обернулся в сторону города, чтобы увидеть дым, но его не было.

Посмотрев в зеркало, мной был увиден очередной всполох. То погибла цирюльня. Там жил добрый хирург. Какое-то страшное проклятие, а может, что суд Божий вершится над городом? Мне понять было не дано.

Пала Кирха. На этом панорама закончилась и будто сменившейся сценой в театре, я увидел нашу голубую церковь. Шла литургия, по праздничному одеянию протоиерея, по зимним одеждам прихожан, было ясно, что идет рождественская служба.

На ней я видел себя. Секундой позже лампадки задрожали, качнулось, но осталось стоять распятие. Пришедшие помолиться, восславить рождение Христа ─ их лица выражали ужас. Смиренный страх выражало и мое лицо. По нему казалось, что я уже все это видел. И это было правдой. Видел сейчас.

Массивная дверь храма отворилась. Рядом со входом взорвался огненный шар. Камни изуродованной мостовой разлетались во все стороны, но не причиняли вред церкви.

Дым, пыль осели. Я почувствовал удушливый, зловонный запах серы. На месте, где произошел взрыв, стоял двухметровой рогатый человек с гримасой полной ненависти. В руке его был огненный кнут. Сделав замах, демон опустил всю силу удара на стену храма. Тот не поколебался.

Зеркальце на миг почернело, прояснилось, и я увидел павший Стиксбург. Весь город лежал в руинах. Весь, кроме моей голубой церкви.

Я засунул зеркало в карман и, забыв про дела, поспешил в город. Мне не дано понять, что со мной только что приключилось. Была ли это воля высшей силы, сделать так, чтобы я нашел это зеркало и увидел, что оно показало? Или, быть может, моя душа сошла с ума?

Мне надо было встретиться с приятелем и все ему рассказать. Но, встреча прошла куда хуже, чем я рассчитывал.

─ Не дури, Гавел, ─ раздражено махнул он рукой, ─ совсем, что ли мозг отморозил?

─ Ну, я видел, и ты видишь это зеркало.

─ И что? Зеркало, как зеркало. Лучше загони его!

─ Но, что, если это правда? – пытался достучаться я до приятеля.

─ Да, что ты раскукарекался? Правда-правда. Знаешь, ты явно спятил. Ты – отъявленный лгун! И, то, что кража не твоих рук дело, уверен, ты тоже солгал. Мой последний тебе совет. Езжай к дяде, пока тебя не побили или что еще хуже, ─ ткнул он меня указательным пальцем, а затем провел большим по своей шее.

Добрый совет, что же. И я уеду, но только где спрячешься от конца света? И, вдруг, мне стало ясно. Только голубой храм не пал. Церковь в честь Пресвятой Богородицы. А, значит, мой путь лежит на восток. В страну, что называется подножьем престола Матери Божьей. Только она спасется.