Свет над домом

«Что человек посеет, то и пожнёт.
Сей добро — и оно вернётся к тебе.»
— из наставлений дяди Жамал

Раскаты грома не испугали Жамал.
Полчаса назад она успела вернуться домой, держа на руках годовалым сына. Снаружи гремело, дождь барабанил по крыше, а в доме было тепло. Грома она не боялась — за свою короткую жизнь слышала его не раз. Гораздо страшнее ей казались люди — жестокие, непредсказуемые, от которых она не раз страдала.

Грохот напомнил Жамал о бывшем муже — теперь инвалиде, за которым ухаживали свекровь и золовки. Их злоба была страшнее любой грозы: она могла вспыхнуть внезапно, и тогда пощады не жди. Даже муж не смог её защитить.

С двух лет Жамал была сиротой — поэтому с детства привыкла защищать себя сама. Мать умерла при родах, когда на свет появился младший брат. Отец вскоре ушёл за ней. Маленькую девочку взял к себе дядя — человек добрый, но несчастный. Он один растил сына: его жена тоже умерла при родах.

Дядя занимал высокую должность и часто отсутствовал дома. Когда он уезжал, Жамал оставалась под присмотром его жён — раздражённых, завистливых женщин, которых он менял, пытаясь устроить жизнь ради сына Жомарта. Он не хотел, чтобы тот чувствовал себя сиротой, и потому женился вновь и вновь.

Последняя жена дяди оказалась особенно жестокой. Однажды дядя привёз племяннице платье. Злая мачеха вспыхнула от ревности. Стоило мужу уехать, как она принялась ругать девочку и бить её.

— Матушка, не бейте меня… Я не просила дядю покупать мне платье, — плакала Жамал.

В этот момент в дом неожиданно вошёл дядя.
— Что случилось? — спросил он.
Жена молчала, опустив глаза.
— Айналайын, расскажи, что произошло, — тихо сказал он племяннице.

Жамал рассказала всё.
Тогда дядя, не сдержавшись, снял пояс и наказал жену. На её лице остался шрам — напоминание о вспышке гнева мужа.
Но сердце её не изменилось: ненависть к Жамал только выросла. Женщина продолжала мучить девочку, завидуя её молодости и доброте.

К тому времени возмужал и двоюродный брат. Отсутствие материнской ласки сделало его жёстким. На одного обидчика стало больше.

Однажды он попросил Жамал погладить рубашку. Девочка всё сделала, как умела, но, получив вещь, брат ударил её по лицу.
— Смотри внимательнее, — буркнул он. — Рукав не догладила.
Жамал промолчала. По воспитанию она не могла перечить старшему, а живя на птичьих правах — и подавно.
Эх, были бы у меня родители, — думала она, — не дали бы они меня в обиду…

Единственным человеком, который понимал её без слов, оставался дядя. Он учил её терпению и порядочности.
— Дорогая моя девочка, — говорил он. — Ты сирота, тебе не у кого учиться. Нет матери, что показала бы, где добро, а где зло. Поэтому будь умницей, не оступайся.

Жамал росла красивой — невысокой, смуглой, с большими глазами. Молодые парни обращали на неё внимание, но видели в ней бесприданницу. Жёны дяди завидовали её красоте, следили за каждым шагом, будто ожидая позора.
Жамал помнила наставления дяди и была осторожна. Терпела унижения, не жаловалась, не плакала при людях. Просто жила, как умела.

Когда в её жизни появился Самат, ей показалось, что судьба наконец смилостивилась. Он был высоким, красивым, добрым. Не испугался её сиротства и сразу предложил жениться. Мать Самата — властная, расчётливая женщина — не обрадовалась выбору сына, но виду не подала. Молодые поженились без громкой свадьбы: Самат, по казахскому обычаю, «украл» невесту с её согласия, чтобы не тратить средства на калым.

Дядя, узнав о замужестве племянницы, собрал приданое — не роскошное, но достойное. Увидев эти вещи, свекровь ещё больше возненавидела молодую.

Самат работал электромонтёром: уходил рано, возвращался поздно. Днём в доме оставались свекровь и Жамал. Женщина прятала еду, унижала, била за малейшую провинность. От недоедания Жамал начала хромать. Позже выяснилось, что с рождения у неё была дисплазия, и при истощении одна нога становилась короче другой. Невежественная свекровь этого не понимала и называла сноху «калекой».

Так проходили дни.

Когда родился сын, беззащитных в доме стало двое.
К свекрови присоединились золовки. Жамал работала без отдыха, стирала вручную, таскала воду, мёрзла, голодала — и терпела. Муж понимал, что жене тяжело, но не смел перечить матери: характер унаследовал от покорного отца.

Однажды свекровь, в приступе злости, выгнала Жамал с ребёнком из дома.

Она вернулась к дяде.
Тот, мудрый и добрый человек, принял её без слов, помог устроиться продавцом в магазин. Жамал работала, растила сына, старалась забыть прошлое.
Раны, нанесённые свекровью, не заживали, но она жила — тихо, с достоинством.
Сиротство не ожесточило её: наоборот, сделало чуткой. Она помогала тем, кто нуждался, жалела слабых, делилась последним.

Прошло полгода.
Однажды она узнала, что Самат попал в больницу. Во время грозы, когда гремел гром, он работал на линии — и на него упал столб.
Здоровый, сильный мужчина в одно мгновение стал инвалидом.

Жамал не держала зла. Она навещала его, молча прощала, стараясь не встречаться со свекровью. Та, когда-то называвшая Жамал калекой, теперь ухаживала за своим сыном-инвалидом.

Иногда, сидя вечерами у окна, Жамал вспоминала слова дяди:

— Всё, что человек делает в жизни, возвращается.
Сеешь добро — пожнёшь добро. Сеешь зло — получишь зло.
Главное — не терять человечность.

Теперь она знала: он был прав.
Зло свекрови вернулось к ней, а добро Жамал осталось с ней навсегда.

Пусть жизнь не пощадила её, но в сердце Жамал свет не угас.
Он горел тихо — как лампа под крышей,
в доме, где когда-то гром давно отгремел.