Свет потухшей звезды

Хроники Сейгоку: Свет среди руин

Глава 1: Тепло горного очага

Дождь в ту ночь был таким сильным, что казалось, небо хочет смыть саму землю. В овраге у подножия горы Сейгоку лежали обломки богатой кареты. Колесо всё еще лениво вращалось, поскрипывая в такт порывам ветра.

Внутри, среди разорванного шелка и битого фарфора, сжались трое детей. Кеихиро, самый старший, обнимал девочек за плечи. Его пальцы были разбиты в кровь — он до последнего пытался открыть заклинившую дверь. Юки молча смотрела в пустоту, сжимая в руке острый осколок чашки, а Ная тихо всхлипывала, зарывшись лицом в промокшую одежду мальчика.

Когда дверь кареты вырвали с корнем, они приготовились к смерти. Но вместо чудовища они увидели человека.

Огромный, не менее 190 сантиметров роста, широкоплечий мужчина стоял на фоне грозового неба. Его мощные мускулы перекатывались под мокрым кимоно, а за спиной крепились два тяжелых клинка, соединенных цепью — грозное и красивое оружие.

— Ну и ну, — пробасил гигант. — Похоже, боги решили подкинуть мне не только камнепад, но и трех воробьев.

Он протянул огромную ладонь Кеихиро.

— Я — Шура. И если не хотите сгнить в этой канаве, хватайтесь. На горе Сейгоку как раз не хватает тех, кто будет подметать мой двор.

Так началась их новая жизнь.

Три года спустя.

— Кеихиро! Если ты еще раз пропустишь этот выпад, я заставлю тебя чистить мои мечи зубной щеткой! — громовой хохот Шуры разнесся по тренировочной площадке.

Шура стоял в центре додзё, поигрывая своими тяжелыми тесаками. Вне боя он был душой компании — харизматичным шутником, который мог заставить даже холодную Юки улыбнуться. Но на тренировках он превращался в стихию.

Кеихиро тяжело дышал. На его руках были затянуты тяжелые стальные кастеты. В отличие от Шуры, он не использовал длинные мечи. Его сила была в контакте. Сделав резкий вдох, он сконцентрировался. Воздух вокруг его кулаков задрожал, и кастеты вспыхнули чистым золотым светом.

— Вот это уже лучше! — крикнул Шура, блокируя сокрушительный удар парня. — Ная, твой выход!

Ная сорвалась с места. Её длинная, тяжелая катана описала дугу, разрезая воздух с характерным свистом. Она была удивительно сильна для девушки — Шура часто шутил, что в её жилах течет не кровь, а расплавленный свинец. Ная ударила со всей страстью своего характера, заставив наставника отступить на шаг.

— И... — Шура резко обернулся, выставляя клинок за спину.

Там, в миллиметре от его шеи, замер кунай. Юки возникла из тени так бесшумно, что даже птицы на крыше не шелохнулись. Её короткое каре даже не растрепалось.

— Хорошо, мелюзга, — Шура убрал оружие и мгновенно сменил суровый вид на широкую улыбку. Он подошел и по очереди обнял каждого, едва не раздавив их в своих медвежьих объятиях. — Я люблю вас всех одинаково сильно, честное слово. Но если вы так же будете тупить на задании, я самолично выпорю вас на главной площади!

Он подмигнул Нае:

— Особенно тебя, Ная. Ты так замахнулась, что чуть не отрубила мне мою любимую прическу!

Вечером они сидели у костра. Шура, развалившись, жарил рыбу и травил байки о своих похождениях, заставляя Наю хохотать на весь лес. Кеихиро проверял крепления своих кастетов, а Юки затачивала кунаи, внимательно слушая наставника.

Они были семьей. Разбитая карета осталась далеко в прошлом, но сегодня, глядя на звезды, каждый из них знал: завтра, когда они спустятся с горы, их свет увидит весь мир.

— Ну что, воробьи, — Шура вдруг стал серьезным, глядя в огонь. — Завтра мы идем в долину Синдзю. Помните: вы — единое целое. Свет, Луна и Туман. И пока вы вместе — тьма бессильна.