Свет сквозь щели

Май хмурью болен, вероятно —

который день под небом ватным

живём, и над резной брусчаткой

кружится яблоневый снег.

Свежо белеет мостовая,

дремотная, ещё ночная,

и, в тучи кутаясь, зевает

с утра пока не хищный век.

Не выражаемые речью,

идут события навстречу,

и ты, в плену противоречий,

понять пытаешься, зачем

тебя опять тревожит это,

но дворник с дымной сигаретой

разгонит зябнущим фальцетом

туман надуманных дилемм.

Хозяин мётел и околиц,

он ухмыльнётся, как знакомец,

и, ветку оборвав на сломе,

протянет душную сирень.

И ты его узнаешь сразу —

он всё такой же ясноглазый,

и трёт о ткань хэбэ кирасу

в его кармане жук-олень.

Он жил тогда, в твои четыре,

в соседней маленькой квартире

и на нетающем пломбире

поклялся, что навеки твой.

Чужой своим — ребёнок Солнца,

прихлопнет важно люк колодца

и на прощанье улыбнётся —

смешной, юродивый, святой.