Светлое нефильтрованное будущее

Даже самое горькое пиво кому-то нравится

Шаг: осталась всего пара метров до цели. Следующие три: до знакомого здания совсем чуть-чуть. Последние пять, и стеклянная дверца уже перед носом.

Легкий порыв ветра заставил на секунду прищуриться, но глаза все равно увидели знакомую надпись на вывеске.

“Beer у Бори” - светились буквы, приколоченные к огромной деревянной доске.

Заученный наизусть слоган гласил: “Светлое и нефильтрованное - ваше будущее? Нет! Наше пиво!”. Ниже был приклеен лист бумаги, который сообщал, что два литра можно взять по цене одного, при таких-то там условиях…

Но кому нужно это дурацкое пиво, когда есть самые вкусные в мире сухарики?

Тем более, мне некогда было учитываться. Я четко знала, за чем… кем иду в родной магазин.

Уголки губ сами растянулись в глупой улыбке, а совесть громко завопила: “Только ли сухарики тебе нужны?”.

– Нет, не только, – хихикнула я, убирая яркий рыжий локон с лица.

Вспомнив наставления двух ураганов, что зовутся моими подругами, и сжав кулаки, сделала шаг вперед. Ладонь привычно ухватилась за ручку и открыла дверь. Я делала это много раз, но снова чуть-чуть подрагивала от предвкушения.

Нос тут же уловил приятный цитрусовый аромат, исходивший от ароматизатора, а уши приготовились наслаждаться любимыми треками, которые обычно лились из колонки.

Но вместо тихой мелодии, меня встретил звон колокольчиков, что приветствовал каждого покупателя в любое время суток, и последовавшая за ним тишина. Не люблю её. Да и засыпаю я часто с наушниками.

Деревянные прилавки предлагали на выбор кучу разных закусок: от сушеной рыбы до сырных шариков. На полках взгромоздились упаковки с чипсами, сухариками и прочими вредными вкусняшками. От разноцветных обёрток могло рябить в глазах.

Ровный ряд из двадцати краников отблескивал в свете ламп.

“Светлые лагеры, Пильзнеры, Янтарные лагеры, Боки, Светлые эли…” – нервно перечислял голос в голове, хотя я даже не смотрела на приклеенные выше названия. Только подходила к прилавку, перебирая шнурок, попавшийся в руки.

Но как бы этот самый голос не старался переключить внимание, коленки все равно предательски задрожали, а в горле завязался ком.

Парень за прилавком, казалось, и не заметил моего присутствия – экран телефона привлекал его больше, чем какая-то девчушка, которой вдруг угораздило, на ночь глядя, покушать сухариков. Пальцы быстро-быстро тарабанили по экрану, пародируя мое волнующееся сердце.

Но стоило мне остановиться у кассы, как он тут же убрал смартфон и вскочил на ноги. А я снова не успела посмотреть, с кем же он там переписывается…

Разочарованно выдохнув, я сказала:

– Здравствуй…те. Мне как обычно. Вон те, со вкусом краба, – едва не заикаясь, указала рукой на нужную коробочку сухариков, выпустив бедный шнурок, что пережил тайский массаж от моих пальцев.

– Да-да, двести грамм? – уточнил парень, рыская за витриной в поисках контейнера.

– Д-да, – закивала я, чувствуя себя самой настоящей дурой. И смотрела на его худое телосложение. А может, у него даже есть кубики?

Он поставил передо мной пластиковую коробочку, что-то нажимая на кассовом аппарате.

Такая непривычная и до жути неприятная тишина мешала здраво мыслить. Я чувствовала себя самым маленьким сухариком в контейнере, которого зажимали большие сухари.

– Наличными или картой? – заученно спросил парень, поправив очки.

– Как обычно. Карта, – ответила я, готовясь приложить пластмассовый кусочек к терминалу и убежать отсюда куда подальше.

– Секунду… – парень что-то тыкал на клавиатуре. – Виснет, зараза. Обещали же починить…

– Ничего страшного, я подожду.

“Какое “подожду”? Ещё секунда и ты провалишься под землю, если не от стыда, то от страха! Мышь запуганная!” – так и кричал голос в голове.

– Конечно, подождёте. Не мне же есть ваши сухарики. – Улыбнулся продавец, стараясь сгладить моё ожидание.

Я зажмурилась, пытаясь закопать поглубже все плохие мысли. Кудри снова упали на лицо. Как нелепо!

– Интересный вкус… – протянул он, поднимая свои глаза на меня. – Почему именно краб?

– А… э… краб? – минус пять к смекалке, плюс тридцать к глупости. Он задал мне вопрос! А я молчу уже две секунды! – Ну… нравится, вот и все. Я люблю крабов. И раков. Но по знаку зодиака я гороскоп.

– Что? – недоуменный взгляд собирался вогнать меня в краску. Если бы я умела вгоняться…

– Что? – переспросила я. – Это шутка была. Как это… шутка-минутка!

И я мысленно прописала себе подзатыльник. Сразу тысячу, чтобы не утруждать подруг.

– Хах, забавно, – усмехнулся парень. – А я по тельцу зодиак.

– Что?

– Что? – передразнил он и улыбнулся, возвращаясь взглядом к терминалу. – Теперь можно, прикладывайте.

Стараясь не поднимать взгляда, я приложила карту к терминалу. Оплата прошла, и я тут же схватила коробку с сухариками.

– Спасибо за покупку. Приходите еще, – продолжая лыбиться, сказал парень.

– Пожалуйста. Ой, то есть. Не за что… до свидания! Хорошего дня! – чуть не крикнула я и молнией вылетела из магазина. Хвала небесам – не споткнулась.

Прислонилась спиной к холодной стене, прижимая контейнер к груди. Дыхание сбилось, будто сошло с ума. Точно так же как и сердце, что отбойным молотом колотилось вместе с моими сумасшедшими мыслями.

Десять. Я подняла голову вверх.

Семь. Звезды проступили на небе, каждая из них сверкала, будто витрина в пивном магазине.

Три. Луна серпом светилась среди сборища блестяшек, словно собирала армию, чтобы потом наказать меня за глупости, которые я несла перед ним.

Один!

Я осторожно, стараясь не издавать ни звука, подкралась к двери.

Сквозь небольшой просвет между уголком плаката и рамой двери глаз пытался высмотреть его.

Вот! Светлая макушка мельтешит за прилавком – он наверняка что-то переставляет. Поправил очки, чтобы не съехали с носа, выключил кондиционер…

Облегченно выдохнув, я отошла от двери. Пара шагов – и магазинчик почти скрылся из поля зрения.

Наверняка уже забыл! Да и что толку – нагружать себе голову мыслями о какой-то странной девчонке? Он сразу же, вот прям мгновенно забыл!

Свободной рукой достав из кармана телефон, я разблокировала его и нашла нужный номер. Приложила аппарат к уху. Противные гудки оповещали о том, что абонент сильно хочет получить за то, что вовремя не отвечает.

– Алло! Полина? – волнуясь, лепетала я. – Да не ругайся ты! Я узнала, узнала! Он по гороскопу – телец! Да! Смотри скорее совместимость! Да-да, скоро буду!

* * *

После того, как все краники были протерты, а деньги в кассе – пересчитаны, я наконец уселся и откинулся на спинку шаткого стула, что тут же протяжно проскрипел. Никто больше не придёт, но смена ещё не окончена. Осталось десять минут до закрытия. И тогда можно будет со спокойной душой повесить табличку «Закрыто», помахать камере на прощание – ей же показать язык, – и, кутаясь в ветровку, пойти домой по звёздной тропе ночного города, наполненного запахами первых открывшихся почек.

Папа сегодня звонил меньше обычного, раз десять, вроде. Славка тоже не писал. Грусть и тоска.

Только бабушка под вечер наконец написала мне, а значит, ей полегчало и врачи выдали телефон.

Я смотрел на плакаты в здании и глаз зацепился за какой-то цветочек. Точно, надо будет собрать букет подснежников к следующему визиту! Она сильно любит цветы.

Чем-то эти хрупкие цветочки напоминали её. Возрождённые после убийственной зимы и явившие себя миру они должны были вновь увянуть. Так и бабушка появлялась только в моменты своего возрождения. Своей короткой весны.

Наконец пробил десятый час. Я собрался, накинул куртку на плечи и закрыл за собой дверь, ступив на порог.

Котёнок по имени Биргик подбежал ко мне, чтобы привычно потереться о ноги, как только услышал отворившуюся дверь и тихий перезвон колокольчиков.

Его родители были рядом, когда он ещё помещался на ладошке. Но пошёл второй месяц с того дня, как они пропали. Только я остался у разноцветного малыша.

Я нагнулся и присел рядом с ним. Котёнок запрыгнул на руки и стал тянуться моськой в лицо. Он любил тереться о мою слабую щетину, оставляя на одежде тьму шерсти.

Позволив ему и себе понежиться пару мгновений, я отдалял момент возвращения домой. Не надо туда возвращаться. Не надо туда спешить.

Биргик начал облизываться, и тут уж я его оттянул, продолжая только чесать котяру за рыжим ушком. Он не был против, миролюбиво мурлыкая от приятной ласки.

Вместе мы уставились в ночное небо, стараясь найти утешения в бесконечном мерцании тысячи огней. В нём же порой хотелось утонуть. Наверное, это приятно, когда по твоей коже скользят тысячи огоньков!

– Всё будет хорошо. – Прошептал я котёнку и отпустил его на холодную плитку. Он громко мяукнул и убежал в своё тёплое, укромное местечко.

– Всё будет хорошо. – Повторил я уже себе и зашагал домой, доставая из кармана сигарету с зажигалкой.