Светоносные. Низвергнутые с небес

«Я разлагался изнутри, во мне разрасталась какая-то черная плесень. А там, на небесах, восседал бог и не спускал с меня глаз, следил, чтобы моя погибель наступила по всем правилам, медленно, постепенно и неотвратимо».

«Голод» - Кнут Гамсун

Долина Сан-Фернандо. 2004 год.

На улице пахло сыростью — вполне естественное явление для четвертого четверга ноября. Изрядно запыхавшись и едва успев забрать дочь из садика после работы, Аманда вела Ренесми по дороге домой, шаг за шагом приближаясь к уже знакомым ей переулкам. Каждый дворик был непривычно украшен тыквами и гирляндами, поскольку любой уважающий себя американец сегодня праздновал День Благодарения. Казалось, что буквально от всякого окна веяло запахом запеченной индейки с клюквенным соусом, вперемешку с ароматом тыквенного пирога.

Испокон веков сие торжество считалось выражением благодарности и признательности Богу, а также семье и друзьям. Люди верили, что этот праздник дарует им дальнейшее процветание, семейное счастье и материальные блага. Однако, как и большинство религиозных праздников, этот день утерял свое истинное значение, со временем став гражданским и общепринятым событием. Лишь немногие семьи сохранили исконные традиции этого празднества.

Неожиданно на телефоне женщины раздался звонок, из-за чего она на секунду отвлеклась от ребенка. Звонившим был Томас, муж Аманды. Разговор с ним, по обычаю, затянулся. Доверившись случаю, женщина погрузилась в свои мысли, пока ничего не понимающая Ренесми продолжала вести ее прямо на красный свет светофора. Яркий свет приближающихся фар и сигналы водителя мгновенно заставили Аманду прийти в чувства, но было уже поздно. Автомобиль несся на них с бешеной скоростью. Убежать, казалось, было просто невозможно.

— Аманда? — опешил Томас на другом конце трубки, слегка обеспокоенный посторонними звуками. — Все в порядке, милая?

Не задумываясь ни на секунду, женщина оттолкнула дочь в сторону тротуара, и та буквально отлетела на другую часть дороги. Убедившись, что ребенок в безопасности, она приготовилась к худшему. За эти несколько секунд перед глазами матери пролетела вся ее жизнь. Однако, машина резко остановилась, издав за собой лишь отвратительный скрип тормозов. Водитель был в шоке, чего не сказать об Аманде, находившейся на грани смерти. Он никак не мог понять, каким образом, несясь по городу с бешеной скоростью, он все-таки смог остановиться в сантиметре от перепуганной женщины. Водитель автомобиля посчитал это чудом. Ни больше ни меньше.

— Эсми! — воскликнул Томас, подбежавший к рыдающей от страха за мать Ренесми. Так уж сложилось, что жили они неподалеку, и Томас, заподозрив неладное, бежал сюда со всех ног, чтобы понять, что происходит. Убедившись, что дочь в порядке, он побежал к дороге, показав всем остановившимся водителям жест благодарности. — Ты как? Ничего не повредила? Скорее, пойдем отсюда!

Подхватив ошарашенную Аманду под руки, он повел ее к дочке, презрительно окинув взглядом машину того самого человека, который чуть не сбил его жену и дочь. Доведя их до безопасного места, Томас тотчас устремился к водителю, но его взгляд на долю секунды приковался к Ренесми, которая молча и в упор смотрела в ту сторону с неким изумлением, застывшим в ее голубых заплаканных глазах.

— Доченька, — приостановившись. —Куда ты смотришь?

— На дядю, — прошептала Ренесми.

— Побудь пока с мамой... Этот дядя плохой, папа сейчас с ним разберется, — сжав кулаки, произнес Томас.

— Неправда! — воскликнула она. — Он хороший! Он ведь только что спас мою маму!

От этих слов, Томас на мгновение застыл в ступоре, а потом, выдохнув и наконец-то осознав, что перед ним просто ничего не смыслящий ребенок, произнес:

— Ох, девочка моя, ты многого не понимаешь... Этому дяде просто повезло, что он успел вовремя затормозить. Он виноват.

— Пап, я говорю о другом дяде, — произнесла она, вытянув свою крошечную ручку в сторону той машины.

— О ком ты, Ренесми? — озадаченно спросил отец, глядя в ту сторону, куда указывала рука девочки. — Там никого нет. Бедная, совсем, видать, перепугалась... Идите домой, — обратился он к Аманде. — Я вас догоню.

— Но...

Она стояла неподвижно, по-прежнему глядя в сторону того человека. Там, в действительности, был другой, темноволосый и по-своему странный парень, которого не мог видеть никто, кроме этой белокурой девочки. Не теряя ни секунды, он приложил указательный палец к своим губам, призывая ее к молчанию, а после произнес:

— Давай мы сейчас не будем им ничего говорить, ладно? — слегка улыбнувшись. — Обещаю, когда ты вырастешь, мы обязательно встретимся снова. А пока пусть это останется нашим с тобой маленьким секретом. Ну что, договорились, малышка?

Шестилетняя девочка кратко кивнула в его сторону и устремилась к дому вместе с матерью, которая теперь крепко держала ее за руку, ни на секунду не отпуская. Больше она не оглядывалась. В тот момент Ренесми посчитала, что маму спас некто вроде ангела-хранителя, который заметил неладное и спустился с небес по собственной воле. По крайней мере, только этим она могла объяснить его необычайную красоту, способности и то, почему все это должно было остаться в секрете.

****

Двенадцать лет спустя,

Беверли Хиллз.

— Эй, — прикрикнула Ренесми на дразнивших ее старшеклассников. — Хватит уже, мне же больно!

Тем временем ребята, не останавливаясь ни на секунду, продолжали издеваться над бедной девчонкой, толкая ее из стороны в сторону и перекидывая рюкзак из рук в руки. Вслед за этим она только и делала, что отчаянно бегала по школьной площадке, надеясь перехватить его раньше других. В такое позднее время помощи ждать было неоткуда. Да и находились они, как назло, именно в той части площадки, куда камеры камеры наблюдения просто не доставали.

— Да что я вам всем сделала? — наконец подняв свой рюкзак с земли и плюнув в их сторону, спросила она. — Ну, перевелась я в вашу школу, и что с того? Я что, виновата, что мои родители купили квартиру в хорошем районе?

Как только она закончила свою речь, из глаз предательски потекли слезы. С момента переезда нынешние ученики только и делали, что упрекали ее в том, что она нищенка, которая не заслуживает учится в престижной школе Бирмингем.

— Мне показалось, или она и впрямь сейчас плюнула в мою сторону? — произнес парень, которого по непонятным для нее причинам считали элитой этой школы. Его звали Теренс Химмер. Все свои, по обычаю, называли его просто: «Тери».

— Тебе не показалось, дружище, — поддакнул Клэйтон, его так называемая правая рука.

Хуже этих двух были только химмеры. Кучка подростков, прозвавших себя школьной группировкой, каждый из которых в свое время совершал какое-либо преступление, лишь бы его боялись. Многим из них было нечего терять, они брались за любую грязную работу. Поговаривали, что среди их преступлений были даже убийства, виновников которых, конечно же, не обнаруживали и спустя долгие годы.

Все они были местными отбросами, пока ими неожиданно не заинтересовалась элита школы, гарантирующая им спокойную жизнь в обмен на прислуживание. И кто бы мог подумать, что после того, как химмеры станут известной группировкой, к ним захотят присоединиться и другие ученики, дабы стать чуть ближе к элите. Как выяснилось, эти ребята были далеко не глупы. На этот случай они установили свои условия для вступления. Человек должен был совершить что-то поистине ужасное. А если не совершал, то тут же становился всеобщим изгоем.

Сейчас большинство химмеров присутствовало здесь. Они всегда находились поблизости от своих хозяев, в большинстве случаев — рядом с Теренсом и Клейтоном, чтобы не упустить их очередной приказ. С учетом всех слухов сохранять спокойствие давалось Ренесми довольно трудно, особенно когда Клейтон начал к ней приближаться. Она и не заметила, как подсознательно начала отходить назад.

— Куда-то собралась, нищенка?

— Не твое дело, — огрызнулась Ренесми.

— Да что ты говоришь, — протянул Клейтон, присвистнув.

Сзади послышались тяжелые, но быстрые шаги. Не успела Ренесми среагировать, как несколько школьных бугаев уже удерживали ее, не давая возможности сделать и шага.

— Ты случаем не забыла, с кем разговариваешь?

— С кем? С такими больными ублюдками, как вы? — не выдержала она. — Только и можете, что самоутверждаться за счет тех, кому нечем вам ответить!

— Отпустите ее, — произнес Теренс.

— Ну чего ты? Неужели не хочешь повеселиться?

В ту же секунду химмеры незамедлительно выполнили его приказ. Выйдя из толпы, он подошел к ней, остановившись на максимально близком расстоянии. Не будь Тери в несколько раз выше Ренесми, они бы столкнулись лицом к лицу.

— А вот это уже интересное заявление... Посмотри-ка, кто пускает свои коготки, — наклонившись к ней, произнес он.

В который раз за этот вечер, Ренесми пыталась успокоиться, но ее неровное дыхание выдавало ее состояние. Ей было страшно. У нее не было ни малейшего предположения, что может с ней случиться.

— Я тебя не боюсь, — как можно увереннее заявила Ренесми.

— Да, я вижу. Именно поэтому ты сейчас трясешься передо мной как осиновый лист?

— Я не понимаю... Почему я? Что... что вам всем от меня нужно?!

— Мне? Дай-ка подумать... Ничего. Что мне может быть нужно, от такой нищенки, как ты? — вновь сгустки слез выступили на глазах у девушки. — Хочешь знать, в чем твоя проблема, Ренесми? — посмотрев на нее. — В том, что ты ни для чего не годишься, кроме как для публичного унижения.

— А ты? — произнесла она, собравшись с оставшимися силами. — Взгляни правде в глаза. Кем ты будешь для других без папиных денег?!

В тот момент они столкнулись взглядами. Теренс схватил ее за руку и сжал запястье так сильно, что у Ренесми подкосились ноги. Увидев это, он довольно ухмыльнулся и, не теряя возможности причинить ей еще больше боли, отшвырнул от себя. С силой упав на спину, она еле успела прикрыть рукой подол юбки. Злость, страх и обида с каждой секундой отзывались тупой болью в сердце.

— Ты - грязь и ничего больше, — закончил он, развернувшись и вернувшись в толпу.

«Вот бы все они сдохли еще до того, как закончат эту школу», — подумала она, поднявшись на ноги.

— Твое желание, Ренесми?

Тело девушки бросило в дрожь. Неизвестный грубоватый мужской голос, казалось, прозвучал прямо за ее спиной, но, повернувшись, она никого не увидела.

— Что за?…

Никакой реакции. Все уставились в одну точку, не произнося ни слова. Ничего не понимая, она повернулась в ту сторону, но не увидела ничего такого, что могло бы напугать такую толпу. Разве что… этим фактором мог послужить молодой, но при этом взросло выглядевший парень, который молча стоял на другой стороне площадки и наблюдал за каждым из них. Медленно переведя с них взгляд, он посмотрел на растрепанную Ренесми, а после вновь окинул их грозным, даже надменным взглядом.

«Недешевый костюм, пусть и слегка устаревший... Очередной богатый наследник? — на мгновенье задумалась Ренесми, глядя на этого парня, — Навряд ли... Уж больно он взросло выглядит для ученика старшей школы. И почему меня не покидает ощущение, что я его уже где-то видела?»

— С каких пор вы, мелкие паршивцы, возомнили себя эпицентром этого убогого местечка, а? — это был именно тот голос, который минуту назад прозвучал за ее спиной.

— Тебе-то какое дело, дядя? — высказался Клейтон, сделав шаг вперед. — Валил бы ты отсюда по-хорошему.

— А по-плохому? — рассмеявшись. — Вижу, среди вас есть смельчак... Правда, боюсь, простой смелостью ты тут не отделаешься.

— Нашелся тут умник, — усмехнулся в ответ Тери. — И что же ты нам сделаешь?

— Что ж… — в тот же миг его тело буквально растворилось в воздухе. Ребята ахнули, увидев, как легко он удерживает Клейтона, приставив лезвие ножа к его шее. От такого зрелища Ренесми испугалась не меньше остальных. — А еще говорят, что природа не ошибается... Если бы это было так, вы бы все умерли еще в утробе у матери. — закончил он, моментально оттолкнув Клейтона обратно в толпу.

— Да кто ты такой? — осмелился спросить Теренс.

— Тот, благодаря кому ты будешь мечтать лишь о том, чтобы выжить в ближайшее время.

— Что за бред ты несешь? Парни, взять его!

— Но, Тери, ты же видел...

— Я сказал, схватить его, идиоты! — заорал он, указав на незнакомца пальцем. — Вам что, жить надоело?!

Медленно, но верно, химмеры двинулись к нему, но парень так и остался стоять, не шелохнувшись.

— Беги, они же убьют тебя! — крикнула Ренесми. Сама того не ожидая, она подбежала к нему, инстинктивно прикрыв его своим телом.

— Думаешь? — наклонившись к ее уху, произнес он, и по всему телу девушки вновь пробежали мурашки. — Скорее, они убьют тебя. И, будь добра, слезь с моих ботинок.

Осознав, что от страха, она каким-то образом встала на его туфли, Ренесми тотчас отпрянула назад:

— Ой... Прости.

Настал момент истины. Один из химмеров протянул руку, собираясь оттащить Ренесми, но прежде чем он успел это сделать, незнакомец шагнул вперед, озадачив и без того перепуганную толпу.

Щелчок пальцев. Воздух сгустился, став вязким, как сироп. Тела подростков застыли в неестественных, полускованных позах, будто невидимый лед сковал их мускулы. Они не моргали. Словно статуи в музее, а не живые люди. Только сейчас до Ренесми дошло, что единственным человеком, которого не коснулось оцепенение, была именно она.

— Но... Как? Как ты это сделал? Это что, массовый гипноз или вроде того?

— Не совсем.

— Тогда что, черт возьми, происходит? — выдохнула перепуганная Ренесми.

— Я бы с радостью с тобой пообщался, но увы, тебе пора идти, — отрезал парень.

— О чем ты?

Развернувшись, он медленным шагом направился к ней. Ей хотелось задать кучу вопросов, но как только он приблизился вплотную, она могла лишь оторопеть. Сердцебиение участилось. От его присутствия, от общей тревоги воздух в легких застыл, и ей стало нечем дышать. Аккуратно приподняв пальцами ее подбородок, он заставил Ренесми взглянуть на него полными страха глазами.

— Слушай меня внимательно. — в ту же секунду зрачки его глаз блеснули красным. — Ты собиралась идти домой, но столкнулась со своей подругой. Вы разговорились, и ты не заметила, как задержалась. Забудь все, что здесь произошло. Ничего не было.

Не ответив, она развернулась и пошла в сторону дома. Секунд десять парень смотрел ей вслед, а затем, убедившись, что она отошла на нужное расстояние, повернулся обратно и произнес:

— Что ж, а теперь продолжим, — на его лица появилась маниакальная улыбка. — Явись, Цепеш. Властью данной мне, я призываю тебя.

— Слушаюсь, хозяин, — возник ниоткуда другой, светловолосый парень. — Дьявол, опять ты за свое... Мы в каком веке живем, позвонить нельзя было? — раздосадовано произнес он.

— Так неинтересно.

— А это еще что за столпотворение? — он обратил внимание на застывших ребят.

— Твоя работа.

— Не понял... При чем здесь я?

Повторный, но уже двойной щелчок не заставил себя ждать. В миг, ребята очнулись, будто от дурного сна, пытаясь понять, что произошло.

— Этих двоих я беру на себя, остальные - на тебе. Сотри из их памяти последние пару часов, а после найди меня.

— Ладно, но... может объяснишь мне подробности?

— Потом. Все потом. А вы двое, — он обратился к Клейтону и Теренсу, — за мной.

Не проронив ни слова, они последовали за ним на крышу школы. Ноги вели их будто по указке. Пройдя чуть дальше, они сжались к друг к другу, опасаясь дальнейших действий.

— Извините, мы ж не знали, что… — промямлил Клейтон.

— Закройся. Твои извинения не стоят и капли моего внимания.

— Не знаю, кто вы такой… но прошу вас, отпустите нас. Мы больше ее не тронем, честное слово.

— Про то, что было сегодня, никто не узнает, обещаю, — выдавил из себя Тери, мысленно не выдерживая унижения. Он уже и забыл - какого это, испытывать перед кем-то страх.

— Конечно об этом никто не узнает. Я здесь не для того, чтобы с вами церемониться, — рассмеялся он.

— А для чего? — голос Клейтона задрожал. — Почему мы на крыше?

— Довольно. Слушайте сюда, ублюдки, — его зрачки вновь блеснули красным. — Насчет три вы оба спрыгните с этой крыши. Все понятно?

— Да, — как завороженные, произнесли они, направляясь к краю.

— Раз... Два...

— Да что ты, черт возьми, творишь?

— Три.

Без всякого сопротивления два тела полетели вниз, оставляя за собой лишь блеклую тень своего присутствия. Глухой звук удара, заставил белобрысого недовольно цокнуть.

— Малышня… — потерев ладони, произнес темноволосый. — Пришло время познать, что такое настоящий ад.

— Ну и зачем? — выдохнул Цепеш, появившись рядом. — Только не говори, что это все опять из-за той девки.

— Не лезь не в свое дело, Арист. Ты даже не представляешь, что эти выродки собирались с ней сделать...

— Ладно, допустим. Но ответь: почему ты в который раз скрываешь ее даже от меня? Может, она того вообще и не стоит?

— Повтори, — оскалился он. — Что ты сказал?

— Ничего.

— Вот и заткнись, пока я не вырвал твой язык. Не скрываю, а оберегаю. Даже от тебя. Хотя почему даже... В особенности, от тебя, идиота кусок.

— Столько времени прошло, а ты все грезишь о том, что проклятье спадет. Самому не надоело?

****

2-е тысячелетие до н.э

Эдем.

— Прошу, расскажи мне о тех людях с Земли... Эти люди сгорали от страсти или... Что это было?

— Грех похоти. Один из семи смертных грехов, — ответил он, прежде, чем уйти. — Мне пора. Жди меня вечером в саду.

— Но... Подожди! — схватив его за рукав, полушепотом промолвила молодая девушка. — Ответь мне всего на один вопрос: эти люди в действительности не были счастливы?

— Это мнимое счастье, Эннойя.

— Странно, — заметила она. — Знаешь, в тот момент мне почему-то показалось, что я бы хотела испытать подобные эмоции, — она помедлила. — Рядом с тобой.

В тот миг он оторопел, глядя на самое милое и непорочное создание во Вселенной.

«Ей нужен… Я?»

Последние несколько веков он только и делал, что думал ней. И корил себя за это настолько же сильно, насколько любил. Каждый ее шаг, каждый вздох, были для него неимоверным наслаждением. Даже едва ли различимый шелест ее одежды, отзывался в его голове чем-то особенным и неповторимым.

— Эннойя, — собравшись с духом, прошептал он. — Ты ведь знаешь, мы не можем...

— Знаю. Нам запрещено испытывать подобные эмоции, — с тоской в голосе произнесла она, надув губки. Не выдержав, он приобнял ее с нежностью. Ни на секунду не сомневаясь, она ответила ему тем же. — Прости... Я не имела права просить о взаимности, — опустив глаза.

— Это не так, — отрезал он, замирая в раздумьях. От этих слов, ее тело задрожало, толи от непонимания, толи от счастья, нарастающего где-то внутри. — Все не так, Эннойя. Ты даже не представляешь, что значишь для меня. Я бы отдал все, лишь бы никогда не расставаться с тобой. Но... Я бессилен против воли Отца.

— Знаю, — ответила она. — Такова наша судьба.

Они молча смотрели друг на друга. Вместо слов говорили их глаза.

— Помнишь день, когда мы впервые встретились? — девушка кратко кивнула. — Никогда не забывай то, что я тебе тогда сказал. До скончания веков, я буду беречь тебя ценой своей жизни. Запомни: ты - свет внутри моей темноты, Эннойя. Даже если однажды нас отвергнут небеса, я не успокоюсь, пока не увижу тебя.

****

Настоящее время.

— Я обещал. Тебе ли не знать, что я всегда держу слово.

— Но ведь твоей прежней любви больше нет! — вздохнул Аристарх. — Какой в этом смысл?

— Даже если и так, это моя личная вендетта.