Свидетель счастья

Глава 1. Дом, которого не существует

В городе было два неба.

Одно — настоящее, низкое, с грязноватым светом, который не мог решить, утро сейчас или вечная подсветка рекламных экранов. Его почти не замечали: оно служило фоном для маршрутов, очередей, датчиков, пропусков, тревожных и успокаивающих новостей. Настоящее небо было как потолок в коридоре — пока не потечёт, на него не смотрят.

Второе небо включалось по расписанию. Его выбирали. Подстраивали под настроение. Оно было слишком большим для комнаты и слишком чистым для Земли.

Второе небо начиналось с того, что Андрей снимал обувь, ставил её аккуратно носками к стене — привычка, доставшаяся от матери — и надевал шлем. В комнате становилось тихо, как в лифте, где никто не дышит. Потом на долю секунды возникала серая сетка калибровки, и через мгновение он уже стоял на крыльце дома, который они строили.

Дом всегда встречал одинаково: тёплым деревом, тенью от навеса и запахом моря, которого не могло быть в километрах от любого настоящего побережья. Запах был сделан честно — так, как умеют делать только «Колонии»: не просто соль и водоросли, а память о соли и водорослях, будто ты когда-то был там счастлив и теперь вспомнил.

Он прошёл по доскам крыльца — звук шагов был слегка громче, чем должен быть, и это его каждый раз радовало: как будто мир хотел, чтобы его слышали. Внутри дома было пусто и правильно. Пустота не угнетала — она обещала.

Они с Линой (так он называл её даже про себя, хотя она давно просила «не сокращай») начали этот дом год назад, когда «Колония-Новая Аврора» появилась в общем списке доступных миров. Тогда она сказала: «Если выбирать мечту, то такую, где можно дышать». И выбрала участок у воды, на границе между лесом и пляжем — компромисс между её любовью к тени и его любовью к горизонту.

Дом был их компромиссом тоже: её строгие линии, его глупые детали вроде широкого подоконника, «чтобы сидеть с чаем». Они спорили о мелочах так, будто от этого зависела настоящая жизнь. Наверное, так и было.

Слева от входа стоял каркас будущей кухни — пока только «скелет» из светлого материала. В «Колониях» можно было строить двумя способами: быстро, выбирая готовые модули из каталога, или медленно — руками, с инструментами, которые ощущались почти как настоящие. Они строили медленно. Лина говорила, что это важно: «Если всё получить сразу, оно не станет твоим».

Андрей подошёл к окну — не вставленному, только проёму — и посмотрел на море. Вода шла ровными полосами, как дыхание спящего. Где-то далеко, на линии горизонта, был остров — декоративный, бессмысленный, но почему-то необходимый. Он всегда был там, и от этого было спокойнее: мир держал форму.

В углу интерфейса висела тонкая панель «Состояние проекта». Там мигали аккуратные цифры: «готовность — 62%». Ниже — «индекс совместимости участников: высокий». Ещё ниже — значок связи: «доступны гости: 3».

Он задержал взгляд на этом значке. «Гости» означали тех, кто уже «улетел» и оставил контакт. Их знакомые, соседи, бывшие коллеги — те, чьи лица теперь появлялись в «Колониях» как часть новой жизни. С ними можно было поговорить, спросить, как устроено, попросить совет. Это было почти как открытка с курорта, только живая.

Почти.

Он не любил думать об этом «почти», потому что оно портило вкус.

Внизу экрана всплыло уведомление: Лина в сети.

У него внутри что-то привычно подтянулось, как ремень безопасности. Он улыбнулся — не потому, что было смешно, а потому что улыбка здесь работала лучше, чем в реальности. Здесь всё работало лучше.

Лина появилась без эффектов, просто шагнула из-за стены, как будто всегда стояла там, в соседней комнате. На ней была рабочая одежда колониста — серо-зелёный комбинезон, который она выбирала нарочно, «без пафоса». Волосы собраны, лицо чуть усталое.

— Привет, — сказала она.
— Привет, — ответил Андрей и сразу же добавил, слишком быстро: — Я сегодня успел взять дополнительные часы. Нам начислили бонусы за проектирование.

Она кивнула, как будто это было важнее любого «как ты».
— Молодец. Тогда можно наконец сделать террасу. Я нашла вариант перил, которые не выглядят как в торговом центре.

Андрей рассмеялся — коротко, искренне.
— Ты ненавидишь торговые центры даже в космосе.
— Я ненавижу фальшь, — сказала она спокойно, и он снова почувствовал, как тонкая игла проходит под кожу: Лина умела говорить простые вещи так, будто они про тебя.

Она подошла к месту, где должен был быть камин. Остановилась, посмотрела на пустую стену.
— Ты думал, где будем ставить фотографии? — спросила она.
— Какие? — Андрей растерялся.
— Ну… — она пожала плечами. — Если мы правда улетим. Там же… будет не только новое. Будет то, что мы заберём.

Он хотел сказать «мы заберём всё, что захотим», но в «Колониях» так не говорили. Здесь всё было добровольным, заслуженным, правильным. Здесь не было места грубым обещаниям.
— Я думал, — сказал он осторожно, — что мы начнём с чистого.

Лина посмотрела на него долго, как на человека, который не заметил очевидного.
— Ты всегда хочешь начать с чистого, — сказала она. — А потом удивляешься, что грязь всё равно приходит.

Он не знал, что ответить, и спасся делом: открыл меню инструментов, вызвал «лазерный уровень» и начал размечать линию будущей террасы. Лина молча встала рядом и тоже взяла инструмент. Их движения совпали почти идеально — они так много строили вместе, что тела привыкли к общей логике.

Пока они работали, в дом вошёл первый «гость».

Он появился в дверном проёме с лёгкой задержкой, как видео, которое догоняет звук. Высокий мужчина лет сорока, с открытым лицом и слишком ровной улыбкой. Андрей узнал его сразу: Сергей из соседнего подъезда. Три месяца назад Сергей «улетел» в «Аврору» вместе с женой и сыном. Тогда весь дом провожал их внизу, у входа, под баннером «Экспансия — это мы». Сергей плакал, обнимал всех и говорил: «Я вам оттуда напишу».

И написал.

— Ну что, строители, — сказал Сергей бодро. — Как продвигается ваше гнёздышко?

Лина выпрямилась. На лице у неё появилось выражение, которое Андрей называл «вежливый контроль».
— Нормально, — сказала она. — Ты как?
— Отлично, — Сергей широко развёл руками. — Тут воздух — сказка. Настоящий. И знаешь, что самое странное? Тишина. Не давит. Просто… есть.

Андрей слушал и ловил себя на том, что верит. Хотел верить. Потому что если Сергей здесь, если он дышит «настоящим воздухом», значит всё это не игра, не утешение. Значит, их дом будет не просто моделью.
— Как у вас с водой? — спросил Андрей. — Система опреснения работает?

Сергей кивнул слишком быстро.
— Да, да. Вообще без проблем. Тут всё… — он запнулся на секунду, как человек, который ищет слово. — Тут всё организовано. Ты не представляешь, как легко, когда тебя не держат за горло.

Лина чуть прищурилась.
— Кто держал? — спросила она.
Сергей улыбнулся ещё шире, и улыбка почему-то стала менее человеческой.
— Да никто, — сказал он. — Это я так… образно. Понимаешь, тут свобода. Вы бы видели наши праздники. Мы вчера запускали фонари — настоящие, бумажные. И знаешь, что я подумал? Что мы наконец-то… дома.

Слово «дома» прозвучало как реплика из рекламного ролика. Андрей почти не заметил этого — его мозг уже рисовал картинку: фонари, тёплый воздух, Лина рядом.

Лина заметила.
— Бумажные фонари при ветре у моря? — спросила она тихо. — И ничего не загорелось?

Сергей на мгновение замер. Пауза была слишком короткой, чтобы быть нормальной, и слишком длинной, чтобы её не заметить.
— Мы… — сказал он, — мы соблюдаем правила безопасности.
— Какие? — Лина не отступала.
Сергей снова улыбнулся.
— Лина, ты всегда любила копать, — сказал он ласково, как старший брат. — Но тут правда всё хорошо. Вам надо просто… держаться. И чаще заходить. Это помогает.

Андрей почувствовал раздражение. Не на Сергея — на Лину. Ему хотелось, чтобы она перестала проверять мечту на прочность.
— Лин, — сказал он, стараясь звучать мягко, — он же… он там. Он знает.
Лина посмотрела на него, и в её взгляде было что-то, чего он не хотел видеть: не сомнение, а усталость от его веры.
— Знает, — повторила она. — Или говорит то, что должен говорить.

Сергей сделал шаг ближе, и у Андрея мелькнула странная мысль: Сергей двигается слишком плавно. Как будто у него нет веса. Как будто пол не сопротивляется.
— Я вам кое-что покажу, — сказал Сергей и махнул рукой.

Воздух рядом с ним дрогнул, и в комнате появилась «вставка»: маленькое окно с видом на улицу колонии. Дома, люди, смех. Всё было красиво, чуть слишком красиво — как открытка, которую долго выбирали.
Внизу окна пробежала строка: «Синхронизация канала: стабильна».

Андрей не знал, почему он прочитал именно это. Обычно такие строки пролетают мимо сознания. Но сейчас буквы будто зацепились.
Лина тоже посмотрела на строку. Её губы дрогнули, но она ничего не сказала.

— Видите? — Сергей говорил с нажимом. — Это реально. Это не… — он снова запнулся. — Это не то, что вы думаете, когда боитесь.

Андрей почувствовал, как внутри него поднимается тёплая волна благодарности. Сергей словно протягивал ему руку через пустоту.
— Спасибо, — сказал Андрей. — Правда.
Сергей кивнул.
— И ещё, — сказал он, и голос стал чуть тише, интимнее. — Когда вам придёт приглашение… не тяните. Тут место не бесконечное. И… — он посмотрел прямо на Андрея, и взгляд был слишком точным, будто он видел не лицо, а то, что за ним. — И не бойся оставлять старое. Старое всё равно… отпускает.

Лина резко закрыла вставку жестом, как штору.
— Нам пора работать, Серёжа, — сказала она холодно. — Спасибо за визит.
Сергей не обиделся. Он улыбнулся, как человек, который получил нужное, и растворился так же просто, как появился.

Они остались вдвоём в их пустом доме.

Андрей снял перчатку инструмента и потер ладонь, хотя ладонь не могла устать в VR. Он делал это, когда нервничал.
— Зачем ты так? — спросил он.
Лина не сразу ответила. Она смотрела на море, и море дышало ровно, как будто ничего не произошло.
— Ты заметил паузу? — спросила она наконец.
— Какую паузу?
— Когда я спросила про фонари.
Он пожал плечами.
— Связь. Задержка. Он же… далеко.
Лина повернулась к нему.
— Ты правда думаешь, что задержка выглядит так? — спросила она. — Как будто человек выбирает из меню ответ?

Андрей почувствовал, как в груди появляется пустота, но он тут же попытался заполнить её объяснениями.
— Ты всё усложняешь, — сказал он. — Ты всегда…
— Я спасаю нас от того, что ты называешь надеждой, — перебила она. И, помолчав, добавила тише: — Слушай. Я не говорю, что «Колоний» нет. Я говорю, что нам показывают то, что нужно показать.

Он хотел спросить «кому нужно», но не спросил. Потому что если произнести это вслух, в их доме, рядом с морем, оно станет реальным.

Лина снова взяла инструмент и продолжила размечать террасу, будто разговор был просто помехой.
— Сегодня мне пришло уведомление, — сказала она буднично. — Предварительная оценка. У меня высокий шанс на приглашение в ближайшие месяцы.
Он замер.
— Что?
— Не смотри так, — сказала она, не поднимая головы. — Это не гарантия. Но… возможно.

Слова «в ближайшие месяцы» ударили сильнее, чем должны были. Он вдруг увидел их дом не как будущее, а как место ожидания, где один может остаться без другого.
— А я? — спросил он глупо.
Лина пожала плечами.
— Ты моложе. У тебя «потенциал». Тебя могут держать дольше. Им выгодно, чтобы ты тут… — она запнулась, и на секунду в её голосе появилась настоящая злость. — Чтобы ты тут работал.
— Кто «они»? — всё-таки спросил он.
Лина посмотрела на него, и в этот раз в её взгляде было что-то мягкое, почти жалкое.
— Те, кто придумал, что мечта должна быть приложением, — сказала она. — Давай просто закончим террасу.

Он хотел сказать «нет», хотел потребовать объяснений, хотел схватить её за руку — но в VR прикосновения всегда были чуть не такими, как в жизни. Слишком аккуратными. Слишком безопасными.
Он молча продолжил работать.

Через некоторое время Лина вдруг сказала:
— Ты когда-нибудь думал, почему «улетевшие» так часто зовут нас «чаще заходить»?
— Потому что скучают, — ответил он автоматически.
Лина кивнула, как учительница, которая слышит ожидаемый ответ.
— А если это не они зовут? — спросила она.
Он не ответил.

В углу интерфейса снова мигнул значок связи: «доступны гости: 3». И чуть ниже, почти незаметно, появилась новая строка, которой раньше не было — или он просто не замечал:
«Калибровка эмоционального профиля: активна».

Андрей прочитал её и почувствовал, как по спине проходит холод. Не страх — пока ещё нет. Скорее ощущение, что кто-то стоял слишком близко, когда он был уверен, что он один.
Он хотел показать строку Лине, но она уже отвернулась, будто знала её наизусть.
— Пойдём, — сказала она. — Давай сделаем наш дом красивым. Пока он наш.
Он кивнул.

И они снова стали строить — двое людей в мире, который умел быть идеальным ровно настолько, чтобы не дать им уйти.