Свирепое Цветение Сакуры

Холодный осенний дождь отбивал дробь по крышам Киото, смывая краски с деревянных фасадов и превращая улицы в мутные потоки. В таком городе легко было стать невидимкой. Кирияма Акира был невидимкой по своей природе.

Он стоял под навесом заброшенного чайного домика, глядя на роскошную виллу через улицу — «Алый Дом», известный всем в районе Гион как обитель лучшей куртизанки и мастера Кокуро седьмого уровня, госпожи Юкихимэ. Теперь это была гробница.

Двое мужчин в темно-синих хаори с гербом клана Морохаси безуспешно пытались «прочитать» входную дверь. Их пальцы водили по воздуху, выискивая малейший «шрам» — след вторжения. Лица их были искажены фрустрацией.

— Ничего, — сквозь зубы процедил старший. — Ни взлома, ни остаточной энергии. Как призрак вошел и вышел.

— Может, запретная техника? — робко предположил младший.

— Запретные техники оставляют самые уродливые шрамы. Здесь... здесь чисто. Слишком чисто.

Именно тогда из-за занавески дождя появилась тень. Высокая, худая фигура в простом, промокшем насквозь черном кимоно. Это был Акира. Он не обратил внимания на стражей, шагнул к двери и приоткрыл её, не прикасаясь к засову, который, как они знали, был заперт изнутри.

— Эй! Ты кто?! — взревел старший страж, его рука метнулась к рукояти цуруги.

Акира повернул к нему лишь половину лица. В его глазах не было ни вызова, ни страха. Лишь пустота, глубокая, как колодец в безлунную ночь.

— Тот, кого наняли найти призрака, — его голос был тихим, но резал шум дождя, как лезвие. — Вы мешаете тени ловить другую тень.

Страж замер. Было что-то в этом взгляде, что заставило его инстинкты сжать горло. Это был не взгляд воина. Это был взгляд пустоты.

---

Интерьер был застывшим спектаклем. Воздух тяжелый от запаха дорогих духов и... чего-то металлического, что уже нельзя было назвать жизнью. Юкихимэ лежала в центре комнаты на алом ковре, одетая в ослепительное кимоно, словно уснувшая. Ни ран, ни признаков борьбы. Только легкая синева на идеально бледной коже.

Акира обошел тело. Стражи нерешительно жались у входа, наблюдая за ним с суеверным ужасом.

— Бесполезно, — пробормотал младший. — Даже мастера из клана Химедзи не нашли следов Кокуро.

Акира не отвечал. Он не водил руками по воздуху. Он не искал «шрамов». Вместо этого его взгляд скользил по деталям, которые были невидимы для них. Он видел отсутствие.

Его глаза остановились на низком столике для каллиграфии. На нем стояла изысканная фарфоровая чашка для туши, рядом лежала кисть. И крошечная лужица черной туши на идеально отполированной древесине.

— Смотри, — старший страж толкнул напарника. — Что он делает?

Акира не двигался с места. Он просто смотрел. Он видел, как микроскопические брызги туши легли несимметрично. Он видел «шрам отсутствия» — след капли, которой не должно было быть, если бы чашка стояла ровно. Кто-то её задел. Невидимый кто-то.

Затем его взгляд упал на свиток, частично развернутый на полу. На нем был изображен иероглиф «вечность» (永遠). Но последний мазок был смазан, будто кисть вырвали из руки в момент наивысшего сосредоточения.

— Она что-то писала, когда её настигли, — сказал младший страж, следуя за взглядом Акиры.

— Нет, — тихо возразил Акира. Впервые за вечер. — Она не писала. Она доставала его.

Он подошел к свитку и, не прикасаясь к нему, изучил его. Это был не просто свиток. Это был «носитель» — артефакт, используемый для хранения сложных Кокуро. На нем не было видимых «шрамов», но Акира чувствовал его предназначение. Это был ключ. Или приманка.

— Она знала, что за ней придут. Она пыталась активировать защиту. Но не успела. Потому что противник был невидим для её Кокуро. Так же, как и я.

В этот момент дверь с силой распахнулась. В комнату вошел новый человек. Молодой, в роскошном серо-стальном хаори, с холодными, оценивающими глазами и мечом с изысканной гардой на поясе. Рюносукэ Морохаси.

— И что нашел наш «специалист по призракам»? — его голос капал ядом вежливого презрения. — Надеюсь, нечто большее, чем эти неудачники.

Акира медленно поднялся во весь рост. Его пустой взгляд встретился с высокомерным взглядом аристократа.

— Он был здесь, — сказал Акира. — Он стоит в этом комнате прямо сейчас.

Рюносукэ усмехнулся.
— Не вижу никого, кроме тебя.
— Именно поэтому он смог убить, — парировал Акира. — Ваша Кокуро слепа к нему. Как и ко мне. Он не оставляет шрамов. Он... стирает их.

Он повернулся и указал на смазанный иероглиф на свитке.
— Она не писала его. Она пыталась его стереть. Это её последнее сообщение. Она пыталась стереть «шрам» на самом свитке, чтобы спрятать его от того, кто питается ими.

В воздухе повисло напряженное молчание, нарушаемое лишь стуком дождя. Рюносукэ больше не улыбался. Его пальцы сжали рукоять меча. Впервые он смотрел на Акиру не как на грязного наемника, а как на угрозу. На аномалию.

— И что же на нем было? На этом «шраме»? — спросил он, и в его голосе прозвучала неподдельная, острая как сталь заинтересованность.

Акира посмотрел в окно, на хмурое небо над крышами Киото.
— Путь, — тихо сказал он. — Путь в академию «Тэнран».

Его слова повисли в воздухе, холодные и неумолимые, как предвестник бури. Охота только начиналась. И призрак, нанятый для поимки призрака, только что нашел первый след.