SVO

Когда мы проходили слаживание на полигоне, Саня, высокий как сосна парень, сломал ногу. Офицеры решили скрыть ЧП от начальства и повезли его в гражданскую больницу, где ему наложили гипс.

Саня лежал, прикованный к койке в палатке. Парни носили ему бутерброды, завалив ими его полку. Саня смотрел фильмы по телефону. Казалось, ему нравились обстоятельства. Но я злился, ведь в госпитале Сане жилось бы лучше. Я присел к его кровати и спросил:

— Что, как самочувствие? — думал, если он только пожалуется, то подниму вопрос насчёт его госпитализации.

— "Гора," — тихим голосом сказал он, — все хорошо.

Я смотрел на него, чувствуя, как гнев впивается мне в грудь.

— Саня, — сказал я, — точно, может, тебе в госпиталь нужно?

Он усмехнулся, и в его глазах я прочитал: "А ты бы так же поступил? Встал бы против?"

Я смолчал. Если уж люди меж собой договорились, кто я такой, чтобы лезть куда не просят.

Однажды темной ночью Бычара, Доцент и я втроём забаррикадировались в сауне. Вызволять нас из плена приехал наш командир с замполитом роты. Бычара напрочь отказывался ехать на полигон. Пока командир не позвонил парням ехать на выручку, тогда Бычара зашевелился. На выходе из сауны между мной и командиром завязался разговор. Его глаза пылали в полумраке.

— Почему ты так ко мне относишься? Я всегда иду тебе навстречу.

— Почему вы Саню тогда не положили в госпиталь? — неожиданно даже для себя спросил я.

— А, вот ты что вспомнил, — сказал он с сожалением. — Теперь я понимаю тебя, долго присматривался, не мог определить.

— Ему же в госпитале было бы лучше, он мог хотя бы в туалет сходить.

— Вот прослужишь с моё тогда ты всё поймёшь почему, — в его голосе зазвучала горечь.

Несмотря на наши недопонимания, командир часто хвалил меня: «Этот человек — моя скала, моя Гора! Когда другие дрожат, он непоколебим». Его слова вонзались в самую суть моей души, и я чувствовал, как он сильно доверяет мне, но не понимал почему.

Вскоре его повысили до командира роты, а меня посадили за решетку, где мне светило пожизненное заключение. Когда небо стало в клеточку, я переосмыслил свою жизнь и понял. Бесполезно бороться с коррупцией, замена одной гнилой доски на другую ни к чему не приведет. Нет смысла кому-то помогать. Каждый должен научиться отстаивать свои права сам.

Прошло больше чем полгода. Мои дела уладились, я собирался домой, как встретился с Саней. Он хромал на одну ногу. В этот раз получил ранение, неделю как вернулся из госпиталя.

— Дай я тебя обниму, — сказал он. Я сидел на диване, он стоял как ворон на костылях и поцеловал меня в макушку. Затем присел рядом и начал свой рассказ:

— Я с утра сходил до тропы за продуктами на роту. На обратном пути за мной погнался дрон. Я запрыгнул в гараж, вот так согнулся, в позе эмбриона, колени руками обхватил. Слышу "бам" — взрыв. Я понять не могу. Смотрю, у меня из берц кровь течёт, чувствую, все в крови. Я перевязался, зажгутовался. Затем по рации крикнул: я триста! Потом парни прибежали, помогли. Я думал, все, конец, помру я там. Все молился, чтобы выжить. Гора, я тебе клянусь, я думал всё, помру. Столько крови потерял. Мне потом в госпитале сказали: как ты вообще ещё жив остался. Сутки эвакуацию ждали.

Я смотрел на Саню, на его зелёные глаза и поседевшие волосы, и кивал в ответ на его каждую реплику.

— Небо в дронах кишело. Не могли эвакуацию вызвать. На следующее утро меня двое повели: Корчма с Эдиком, молодые пацаны. Алтай прибежал, по рации услышал, что меня на эвакуацию повели. "Ты помнишь, — говорит, — ты меня в прошлом году вытаскивал. Вот я пришел тебе долг отплатить". Мы идём, они меня за плечи держат, я вот так на одной ноге прыгаю, сил нет, еле-еле. Дрон летит. Мы в дом заскочили. Парни подальше спрятались, а я у двери. Она открывается, я ее потихоньку закрыл, держу пальцем, она скользит, я терплю, за щепочку схватился. Дрон летает вокруг дома, высматривает. Покружил, улетел. Алтай говорит:

— Уходим, сейчас прилёт будет.

Мы выскочили, в другой дом забежали. И туда, где мы сидели, снаряд попадает. Бах! Так дом рассыпался.

Если бы не Алтай, то с теми парнями я там так и остался бы, они молодые, у них чуйка не работает. Я бы с ними так и не вышел бы.

Сейчас мне сказали сильно на ногу нагрузку не давать, сосуд ещё не зажил, может лопнуть.

После, Саня попросил меня не забывать парней. Я не знал, что сказать. Ещё не отошёл, не определился, как быть дальше.