свобода: оливия даниэлла смит

В просторном лесу, который кольцом окружал город Асгвен, в тени высоких многочисленных деревьев и кустарников, было одно укромное место, о котором знали только двое и только двое считали это место чем-то особенным, чуть ли не священным. Небольшая поляна рядом со склоном, который бережно укрывал её от посторонних глаз, стала местом тайных свиданий простого парня из близлежащей деревушки и девушки из знатной прославленной династии.

Оливия отстранённо смотрела на верхушки высоких пышных деревьев, щурясь от палящего дневного солнца, которое набегами атаковало её взор. Девушка качалась на качелях, отталкиваясь ногами от земли и слегка держась за железные прутья. Размеренное движение успокаивало, лёгкий ветер то обдувал её со спины, то щекотал лицо и запутывал длинные распущенные волосы. В такой момент, когда вокруг тишина и гармония, Оливия могла бы думать о чём угодно – фантазировать о счастливом будущем или молча восхищаться спокойствием, окружающим её на мгновение, которое исчезнет в тот момент, когда в силу вступит суета будничной жизни. Однако, Оливия думала о том, что Терлиам – её горячо любимый возлюбленный – мастер на все руки. Она с нежностью вспоминала, как парень пилил доски и прутья под чётким руководством девушки. Оливия, как грозная надзирательница, следила, чтобы все размеры были соблюдены, и даже если отпиленная доска оказывалась на сантиметр меньше, девушка тут же просила всё переделать. Терлиам разочарованно вздыхал, и снова брался за работу, но от Оливии никогда не скрывалось то, что на самом деле он счастливо улыбался, когда думал, что девушка этого не видит. Она прекрасно знала, что парень и сам бы справился с постройкой качелей, но осознание того, что они сделали это совместными усилиями, воспоминание о том, как Терлиам старательно выполнял все указания, за что Оливия награждала его лёгким поцелуем и добрым словом, грело душу. Не только это, но и множество других эпизодов прошлого, созданные ими двумя, одно за другим, как картинки в книжке, всплывали в сознании девушки, и она позволила нежным воспоминания унести её далеко-далеко, доводя до состояния, когда все звуки затихают и ощущения реальности блекнет.

Из приятного наваждения её вывел топот и хруст ломающихся веток. Сначала эти звуки слышались где-то далеко, но через какое-то время становились всё отчётливее, и Оливия боязливо оглянулась. Не успела она испугаться, как ветки зелёного кустарника резко раздвинулись, и на небольшой вершине показался запыхавшийся Терлиам. Осмотрев поляну цепким, но уставшим от бега взглядом, он увидел Оливию и приветливо улыбнулся, поспешно спускаясь по склону.

— Привет, давно ждёшь?

Девушка взглянула на Терлиама добродушным взглядом, скользнув глазами по его фигуре, одетой в удобную, незамысловатую и малость потасканную деревенскую одежду – свободную белую рубаху и рабочие штаны на подтяжках. — Нет, всего-то час, — Оливия, сидя на качелях, поманила его указательным пальцем, — подойди.
— Прости, что заставил так долго ждать, — Терлиам невпопад извинился, аккуратными шагами идя по поляне, усыпанной хрустящими веточками и корягами.

Подойдя достаточно близко, он виновато улыбнулся, пряча глаза от цепкого взгляда Оливии. Девушка без злобы или укора наблюдала за тем, как скромно Терлиам напрягает плечи и поджимает подбородок к груди, мечтая, чтобы за его спиной вырос панцирь и укрыл его с головой, помогая переждать бурю стеснения. Опоздания для парня стали вредной привычкой и из раза в раз он делал одинаковое стушевавшееся лицо. Смотря на него, Оливия с интересом заметила, что по цвету загар Терлиама стал таким же смуглым, как и его карие глаза, а тёмные кудрявые волосы создавали такой южный образ, будто он прибыл прямиком из джунглей Рентан. Примечательно, что многие и правда думали, что он приезжий с юга. Терлиам не был похож на молодых людей из Асгвена и его окраин: утонченных, с некрепким телосложением и женственными чертами лица. Возможно, парню с этим повезло – его тело идеально подходило для долгих физических нагрузок. Внешность Терлиама не была отталкивающей, хоть и выглядела необычно для здешнего населения: слишком большой приплюснутый нос; глаза округлённые, а не миндалевидные и выпирающая нижняя челюсть. Вечно усталый вид, который Терлиам скрывал за улыбкой и наигранной бодростью, прибавлял ему как минимум пару лет. Оливия прониклась сочувствием к парню: хотелось приласкать его и хотя бы на пару минут избавить от всех забот. Девушка порывисто встала и также быстро обняла парня, медленно поглаживая его по спине ладонями. Терлиам вздрогнул всем телом и смущённо пролепетал:
— Не стоит… Я же только с сеновала, вспотел весь, да и…
— Неважно, — она прижалась к нему теснее и грудью ощутила как гулко бьётся его сердце. От её серьёзного тона и внезапной приятной близости, Терлиам осмелел, приобнял Оливию в ответ и порывисто поцеловал за ушком, из-за чего девушка тихо захихикала.

Только редкие свидания за ширмой из деревьев и кустарников позволяли юным возлюбленным побыть наедине и насладиться обществом друг друга. Они ценили эти моменты за возможность потратить их на объятья и поцелуи, ласковые слова и добрые шутки, случайные касания и молчаливые переглядывания. Порой они хотели, чтобы время застыло и навсегда оставило их в этой атмосфере чистой бескорыстной любви. Однако, реальность, которая придавливала их обоих тяжелым грузом, разбивала все сказочные желания. И вот, Оливия уже отстранилась от Терлиама, смотря на него печальным взглядом и неосознанно думая о скором расставании.
— У тебя сено в волосах, — девушка принялась кропотливо вытаскивать из чёрных волос Терлиама тонкие засохшие травинки. Они выглядели достаточно стильно, если смотреть издали – будто у парня модное окрашивание, которое, к несчастью, постепенно осыпалось. Терлиам немного согнул колени и склонил голову. Он довольно улыбнулся, ощущая как пальцы девушки аккуратно проходились вдоль его волос.

— Ты только из школы? — неожиданно спросил парень, разглядывая её. На Оливии и правда была форма школы боевых искусств: кожаный костюм со специальной эмблемой на груди в виде двух скрещенных мечей золотого цвета. Отличительный знак выглядел донельзя банально, даже как-то по-детски по сравнению со школами магии. Оливия всегда думала, что так сделали специально, чтобы показывать социальный разрыв между существами, владеющими волшебством и теми, кто от него по какой-то причине отказался. В маленькой сумочке, прикреплённой к поясу, у неё был спрятан короткий кинжал и пара метательных дротиков, которые она брала из оружейной, несмотря на просьбы учителя не забирать оружие домой. Каждый раз, когда её маленький обман раскрывался, она невозмутимо говорила, что не «украла» оружие, а лишь «позаимствовала для домашнего задания». Рядом с качелями валялся колчан со стрелами и «позаимствованный» школьный лук, на котором выросло не одно поколение молодых лучников. Девушка брала его на встречи, потому что иногда Терлиам испытывал её: вырезал небольшой кривой круг на дереве и просил Оливию попасть точно в цель. Она никогда не промахивалась даже с дальних дистанций, чем парень был удивлён и восхищён одновременно. Однажды, наблюдая за меткими выстрелами девушки, Терлиам вдруг приложил к своей макушке сорванный с дерева плод и предложил ей выстрелить по нему, как по мишени. Девушка ухмыльнулась, посчитав, что он шутит, но парень прислонился спиной к дереву, сложил руки параллельно туловищу, при этом стараясь держать круглый недозрелый фрукт прямо и снова сказал ей стрелять. Оливия посмотрела на него с тревогой, но долго её уговаривать не пришлось. Азартный огонек, который она увидела в глазах Терлиама, проник и в её душу. Она натянула тетиву и строго приказала ему не двигаться. Он весь окаменел, смотря прямо на нее и нисколько не боялся, на губах лишь дрогнула озорная улыбка. Оливия выстрелила почти сразу и еще какое-то время стояла не двигаясь и не опуская лук. Они смотрели друг на друга не отрываясь, пока Терлиам не упал на колени и не захохотал в голос от собственного безумства. Оливия тут же подняла его и принялась смеяться вместе с ним. Они от чего-то были очень счастливы: то ли от того, что Терлиам остался с целой головой, то ли от их общей глупости и беспечности.

— Да, а ты только что с сеновала, не так ли? — оба добродушно захихикали. Закончив с волосами Терлиама, Оливия приземлилась на сидушку качелей, а парень принялся медленно её раскачивать.
— Давно ты работаешь на сеновале? А как же ферма? — обеспокоенно спросила девушка, вертя головой то вправо, то влево, пытаясь встретиться с собеседником взглядом.
Она точно помнила, что последнее время парень работал на ферме и ещё она отчетливо запомнила то, что Терлиам обещал тайком провести её на свою работу и показать домашних животных, за которыми он ухаживает. В городе, где жила девушка, такого раздолья не было. Максимум, кого она могла увидеть из животных, так это обнаглевших располневших котов, которые пытались укусить за ногу только от того, что ты прошелся мимо их логова или миски с едой.
— На фермере урезали зарплату, пришлось устроиться на вторую работу, — мрачно и нехотя ответил Терлиам, уже понимая к чему клонит девушка, — папа и так работает не покладая рук, а мама… Она не может работать, сама знаешь.

Оливия печально вздохнула, сильно сжав ладонями железные прутья качелей. По скудным и, по большей части, вытянутым клешнями рассказам Терлиама, она знала нелегкую ситуацию, происходящую в его семье. Мать парня, прикованная к постели, давно забыла что такое вспахивать землю лопаткой, поливать многочисленные грядки из лейки, кормить с ладони внезапно налетевших птиц или какого это обнять единственного сына. Из-за этого отцу семейства приходиться тянуть семью в одиночку – и быт, и работу, и воспитание сына. Последнее сразу же отпало на второй план, когда Терлиам начал сам заниматься собой. К шестнадцати годам парень уже во всю работал, чтобы хоть как-то обеспечить себя и родителей. Обычно такие дети, начавшие работать ещё в подростковом возрасте, быстро бросают учёбу, но не Терлиам. Этот упорный и выносливый парень преуспевал всегда и везде и учился в разы лучше тех ребят, которые не справлялись даже с единственной, на данный момент их жизни, задачей. Для многих, особенно взрослых людей, которые замечали его работоспособность намного чаще, оставалось загадкой почти магическая жизненная сила Терлиама. Но, к несчастью, за обликом трудолюбивого парня никто не мог разглядеть уставшего от своей жизни ребёнка, единственной отрадой для которого были нечастые свидания, не имеющие счастливого развития. Как бы Оливия ни хотела помочь, хоть чем-то – деньгами или собственными силами – Терлиам всегда с холодной гордостью отказывался от её помощи, ссылаясь то на риск быть раскрытыми, то на невозможность отплатить тем же. Но, несмотря на отказы, она предлагала свою помощь вновь и вновь, надеясь на то, что однажды она сможет облегчить его нелегкую ношу.

— Терлиам, я дам тебе денег и ты немного передохнёшь от работы, — Оливия поймала его руку и нежно сжала, но он резко высвободился из её хватки. Парень вскинул подбородок и злобно насупился. Лицо Терлиама приобрело жестокие черты, будто его только что оскорбили последними словами. Терлиам был ужасным гордецом, таким же, как и сама Оливия. Впрочем, это было самое главное их сходство, которое зачастую приносило в отношения возлюбленных недопонимания.
— За кого ты меня принимаешь? Я не опущусь до такого уровня, чтобы просить денег у тебя, у твоих родителей. Я скорее в кровь расшибу лоб, чем сделаю это! — он отвернул голову от Оливии, повернувшись к ней в профиль.
— Прости, — искренне извинилась девушка, закусив губу от чувства вины, — вечно я лезу со своей помощью, а ты вечно отказываешься. Упрямства нам обоим не занимать.

Терлиам примиряюще взглянул на неё и потрепал по волосам. Злость тут же сменилась спокойствием и благодарностью. Как бы парень не расстраивался от жалости к себе, ему было приятно то, что Оливия переживает за него.
— О, у меня же есть кое-что для тебя! — просиял Терлиам.
— Да? И что же? — Оливия подхватила его резко приподнятое настроение и поддалась вперед.
— Закрой глаза, — он хитро улыбнулся, засунув руку в карман. Девушка послушно закрыла глаза. Сидеть смирно и слушать какое-то шуршание вперемешку с тихими смешками Терлиама оказалось для неё настоящей пыткой. Оливия изо всех сил боролась с желанием расслабить веки и тихонько подсмотреть.

— Для начала, — неторопливо начал он, — помнишь, как мы познакомились?
— Конечно, — Оливия улыбнулась и принялась взбудоражено рассказывать, — я сбежала из дома после ссоры с родителями. Вся злая и расстроенная пришла к озеру, чтобы побыть наедине с собой, и тут, из ниоткуда, мне в спину прилетает огромный булыжник!
— Ничего это был не булыжник! Так, средний камушек… — перебил Терлиам. — Ага, камушек! Я думала меня напополам переломит! Я тогда повернулась, смотрю – на всех парах летит чудо-чудное немыслимой красоты, что я сразу забыла и про боль, и про то, что только что хотела уничтожить весь мир. А ты, кстати, тоже остановился, как вкопанный, когда меня увидел. Что подумал, м? — Да так, — парень смущённо опустил взгляд, — о том же…
— Смотрела я на тебя… А ты такой холодный, недружелюбный, глаза как стёкла и нос так смешно сморщил. Я сразу подумала, что ты плачешь, и всю злость рукой сняло. Как можно на такого душку злиться, который, к тому же, ещё и плачет? — Оливия по-доброму рассмеялась.
— Сколько можно говорить, что я не плакал тогда, — Терлиам театрально закатил глаза.
— Ладно-ладно, — она улыбнулась, — тебе потом пришлось долго извиняться за этот случай… А к чему ты это спросил?

Терлиам пристально следил за неподвижными веками Оливии, то и дело сгибая колени, чтобы убедиться в том, что она не подсматривает. После её вопроса он замялся, не решаясь начать говорить. В руках он держал небольшой деревянный гребень с редкими, но длинными зубьями. Основание украшения было покрыто отпиленными от целого камня кусочками, которые путем долгой и упорной шлифовки приняли вид аккуратных кружочков.
— Тот камень был не просто камнем, он был ценным минералом, который мне подарила мама, — Терлиам пригладил большим пальцем выпирающие серые кристаллы, — просто никто этого не видел, потому что на него была наложена иллюзия или… проклятие? Точно не знаю как это всё называется. В общем, с помощью неомагии мой хороший знакомый смог его, так скажем, расколдовать. — Раз этот камень так ценен, то почему ты пытался его выбросить? — непонимающе спросила Оливия, не совсем осознавая к чему клонит парень.
— В тот день я был очень обижен на неё, — стыдливо признался Терлиам, — хотел выкинуть камень в озеро, но его полёт остановила твоя спина… И я подумал, что это судьба. Именно ты спасла жизнь ни в чем не повинному минералу, поэтому я хочу подарить его тебе.

Закончив свою речь, Терлиам аккуратно потянул голову Оливии на себя. Девушка, не открывая глаз, легко поддалась и затаила дыхание, пытаясь предугадать его дальнейшие действия. Одной рукой парень собрал русые волосы Оливии, сначала скрутив их в хвост, а затем замотал в импровизированный узел и быстро, пока шаткая конструкция не успела развалиться, скрепил все гребнем. Терлиам победно улыбнулся, радуясь тому, что пучок получился с первого раза. Ради этого ему пришлось взять несколько уроков причёсок у одноклассниц и побыть их бесплатным парикмахером.
— Что ты сделал? — спросила Оливия, рукой пытаясь нащупать свои волосы.
— Нет, не трогай, — умоляюще сказал Терлиам, — а то развяжется.
— Но я хочу посмотреть что там, — она улыбнулась так, как улыбаются люди, которым сделали неожиданный и очень приятный подарок.
— Дома посмотришь, я слишком смущён, — Терлиам отошёл на несколько шагов и принялся ходить туда-сюда, сделав максимально бесстрастное лицо, хотя на самом деле внутри него всё дрожало и трепетало.

Оливия ещё раз, незаметно для парня, прикоснулась к украшению, ощупью ощутив гладкое деревянное основание, покрытое лаком и рельеф от прикреплённых камней. Она посмотрела на Терлиама с немой благодарностью и любовью, не зная как трансформировать свою признательность в слова. Оливия была рада не сколько подарку, а оказанному ей вниманию. Родители часто дарили ей дорогие вещи: новейшие оружие, прочную броню или наручные часы, которые только-только входили в обиход, но, смотря на них, она не вспоминала дарителей – она видела в этих вещах просто вещи. Девушка была растрогана тем, с каким чувством Терлиам вручил ей подарок, какие слова сумел подобрать, хотя никогда не блистал красноречием, как сияли его глаза от счастья и смущения. Оливия ощутила и осознала самое главное – искренность, которая исходила от него в тот момент. Она усмехнулась, разглядывая спину Терлиама – ему надоело спотыкаться об коряги и он решил сделать вид, что поглощён пейзажем.

В душе у Оливии проснулось очень сильное желание подкрасться к парню и крепко обнять его. Тихонько поднявшись, она рукой остановила качели, чтобы они своим скрипом не выдали её хитрые намерения. Внимательно следя за ним, она изо всех сил старалась подавить смех, который ни с того ни сего защекотал её изнутри. На цыпочках, избегая сухих веток и шуршащих листьев, она подошла к Терлиаму и порывисто сжала его в своих руках, от чего он почти вскрикнул.
— Ты меня напугала, — на выдохе произнёс парень, и Оливия почувствовала в его голосе улыбку.

Терлиам аккуратно высвободился из её объятий, взяв руки девушки в свои. Он принялся ласково поглаживать её пальцы с под корень отстриженными ногтями и ладони, слегка огрубевшие от постоянного обращения с оружием. Неожиданно для Оливии, Терлиам поднёс её руки к своим губам и поцеловал каждую по несколько раз – сначала в районе костяшек, затем тыльную сторону ладоней. Парень молча смотрел ей в глаза, без тени улыбки, но лицо его было не строгое, а скорее сосредоточенное; взгляд – глубокий и внимательный, как будто он мог видеть Оливию насквозь, как будто был способен разглядеть самые потаённые уголки её души. Он не пытался смутить её или с помощью незамысловатого гипноза выведать все тайны, Терлиаму просто нравилось разглядывать красивую радужку глаз девушки, которая при должном освещении менялась с нежно-зелёного цвета на более тёмный и глубокий. Он мог бы оставаться в таком положении до самой поздней ночи, пока на охоту не выйдут дикие животные, и лес не превратится в безвыходный опасный лабиринт, но Терлиам отстранился, отпустил руки девушки и отвёл взгляд. Он понял, что смутил Оливию, когда увидел лёгкий румянец на её щеках и заметил, как она изо всех сил старается смотреть на парня в ответ, но её ресницы то и дело опускаются вниз на долю секунды. Терлиам устремил свой взор вдаль, на вершину холмика, за которым неровными рядами стояли деревья и кустарники. Солнце продолжало яростно светить, и поэтому беглым взглядом парень не сразу смог уловить что-то инородное, выделяющееся среди зелёного фона. Терлиам напрягся, приложив ладонь, согнутую в виде козырька, ко лбу, он начал всматриваться и, хоть и был обладателем не самого хорошего зрения, с точностью мог сказать, что там кто-то стоит. За широким стволом дерева проглядывалось чьё-то плечо и часть головы, которая была покрыта капюшоном бледного, голубого цвета. Некто был повёрнут к паре спиной, но что-то подсказывало Терлиаму, что незваный гость стоял там уже достаточно давно и, соответственно, немало видел и слышал. Парень растерянно глядел то на Оливию, то вдаль:
— Там кто-то есть, — пролепетал Терлиам в пол голоса.

Девушка проследила за его взглядом и от её зорких глаз не укрылась не прикрытая деревом часть тела человека. Кто это может быть? Их укромное местечко находилось достаточно далеко от города и если знатные особы и их дети выходили на прогулку в лес, то точно не стали бы заходить так далеко. А вообще, зачастую, городским детям больше нравился соответствующий высшему обществу досуг: балы и рестораны, а не походы по грибы и ягоды. Местное святилище, куда ходили праведники и светослужители, тоже находилось далеко, и все городские обладатели светлой магии пользовались одной единственной давно протоптанной дорогой. Жители из Пригорья, близлежащей деревни? Да, это могли быть они, так как лес – это их привычное место обитания, откуда они получают пищу, ресурсы и даже душевное спокойствие. Оливия почти физически ощущала напряжение Терлиама, граничащее с нервозной дрожью. Парень в этот момент напомнил ей камень во время землетрясения, который медленно начинается крошиться. Она одёрнула его за руку и ободряюще кивнула.

— Кто там стоит?! Покажись, — достаточно громко произнесла девушка, и её голос не дрогнул, хотя она тоже боялась увидеть лицо незнакомца.

Слова Оливии прозвучали как приказ – жестко и чётко. Любой, кто услышал бы её голос, вздрогнул бы от испуга и закопошился, но силуэт будто ожидал того, что его окликнут. Он нехотя отлепил спину от дерева и, стоя к ребятам спиной, не спеша размял плечи и не забыл томно вздохнуть, как будто его отвлекли от приятной дрёмы. Некто делал всё медленно, как немощный старик, хотя его фигура, прикрытая длинной, доходящей до колен, мантией, больше напоминала молодого человека. Какое-то время он стоял неподвижно, как изваяние или, ещё чего хуже, как призрак. Оливия и Терлиам начали паниковать – незнакомец вёл себя крайне странно и загадочно. Девушка окликнула его ещё раз, но он не оборачивался и, было такое ощущение, что он даже не дышал. На миг в голове Оливии проскользнула мысль, что это какой-то злой дух, что сейчас он снимет капюшон, обернётся и покажет своё страшное, изуродованное лицо с впалыми глазами и клыкастой пастью.

Девушка сразу вспомнила сказку, которую ей в детстве рассказывала мама: про молодого человека, который был прекрасным принцем и мерзким чудовищем в одном лице. Со спины силуэт и правда был похож на человека из высшего общества: красивая отглаженная мантия, узкие брюки цвета морской волны и туфли из твёрдой кожи на низком каблуке, который не прибавляет роста, а только создаёт соответствующий стук. Оливию передёрнуло от странного, детского страха, который пожирает изнутри, когда ты начинаешь в него верить. Девушка мельком глянула на Терлиама и увидела в его глазах не меньшую тревогу. Вряд ли он знал сказку, которую Оливии рассказывали в детстве, но парень выглядел так, будто он тоже увидел в незнакомце что-то знакомое, но в собственном смысле. Девушка боялась и злилась одновременно: подсознательно она понимала, что это не может быть принц из сказки, но её страх был настолько силён, что без труда вытеснил здравый смысл. Оливия поддалась вперёд, всего на пол шага, но тут же отступила назад. Хотелось сбежать, но в тоже время прирасти к земле и встать в один ряд с многочисленными деревьями, чтобы злой дух просто обошёл её стороной. После не длительной (хотя Оливии казалось, что прошла целая вечность) заминки силуэт медленно повернулся, одновременно с этим снимая с головы капюшон. Девушка крепко сжала зубы, чтобы не закричать, но, увидев перед собой не ужасающее лицо, а лишь ухмыляющееся лицо молодого человека, с облегчением вздохнула. Она почувствовала, что Терлиам тоже вздохнул, но не с облегчением, а с ещё большим страхом.

— Я полагаю, хорошая получилась интрига, — сказал парень, засунув руки в широкие карманы мантии, застёгнутой на все пуговицы золотистого цвета. На груди у человека красовалась брошь, драгоценные камни которой красиво переливались на солнце. Символ неомагической школы – что-то среднее между пламенем огня и обычным зерном красного цвета. Но, в любом случае, никого особо не волновало что там выложено из камней, которые стояли целое состояние. Эту брошь Оливия видела уже сотню раз и точно знала, что на её внутренней стороне выгравированы имя и цвет магии обладателя. Она мгновенно поняла, что перед ней колдун, а когда осознала, что знает его – разозлилась ещё больше. Девушка должна была понять это ещё с того момента, когда увидела излюбленную мантию учеников неомагической школы, которую им выдавали в качестве формы, но колдуны умудрялись носить её везде. Детский страх, нагрянувший так не вовремя, полностью сбил её с толку.

— Брайан, — сквозь зубы прошипела Оливия, с презрением глядя на человека.
— Я долго тебя искал, — ответил Брайан, обращаясь к девушке, — лес большой, но даже в нём тебе не скрыться.
Парень, стоявший на холмике, принялся спускаться, но не как обычно, а более изощрённым способом. С помощью телепортации он быстро перемешался на короткие расстояния: скачками оказывался в одном месте, затем исчезал и в ту же секунду появлялся в другом. Магия Брайана, чёрного цвета с серебряной пылью, лилась из его рук и вилась вокруг фигуры спиралью, то усиливая своё влияние настолько, что тело парня почти исчезало в тёмной дымке, то ослабевая до чуть заметного мерцания. Казалось, что колдовство даётся ему с лёгкостью, он даже не вынимал руки из карманов. Но это была неудачная попытка впечатлить Оливию своими навыками владения волшебством. Уже на середине спуска с холма лицо Брайана было мертвецки бледным и, девушка была уверена, что он изо всех сил держится, чтобы не свалиться в обморок. К тому же, серией телепортаций на расстояние, равное двум шагам, её было не удивить. Если бы он открыл портал на другой конец Мира взмахом одной руки, то тогда, возможно, Оливия бы впечатлилась.
— Я думала, колдунам запрещено пользоваться магией вне стен школы, — сказала Оливия и отпрянула, когда парень остановился прямо перед ней.
— Никто не узнает, — он улыбнулся, игриво закусив зубами нижнюю губу. Достаточно быстро его лицо снова начало обретать здоровый цвет, и девушка усмехнулась про себя: она предпочла бы, чтобы на последнем скачке Брайан свалился и разбил свой аккуратный нос об какую-нибудь корягу. Она желала ему подобное каждый раз, когда они пересекались, и каждый раз загаданная Оливией беда обходила парня стороной.

Брайан Вильс – приёмный сын семьи немолодых, безызвестных колдунов, которые, имея скудные познания в магии, всеми силами пытались пробиться на вершину – был нечастым, но очень приставучем гостем в доме Смитов. Его умение выслуживаться и эта заискивающая улыбка, смысл которой был известен всем, но никто не решался говорить этого вслух, жутко раздражали Оливию. Иногда Брайан с семьёй приходили на поздний обед или ужин в замок великих колдунов, которые снова стремительно набирали свою популярность, и девушке хотелось зачеркнуть эти дни черным. Старые, уже изрядно облысевшие родители парня, заключали небольшие контракты с семьёй Смитов по обмену знаниями в неомагии, но, как правило, такие сделки были односторонними. Брайан же тоже не терял время зря, ему хотелось сблизиться с Оливией, даже несмотря на то, что у неё нет магической принадлежности. Он всячески ухаживал за девушкой, будучи в доме Смитов: то отодвинет стул, чтобы она могла сесть; то учтиво спросит чего бы ей хотелось выпить за обедом; то, аккуратно протиснувших между другими гостями, с поклоном откроет перед ней дверь. Оливия холодно и равнодушно принимала его знаки внимания, но когда Брайан, как бы в шутку, ласково называл её «моя пассия», девушка начинала закипать и с трудом сдерживалась, чтобы не дать своему гневу убить несчастного.

Когда все другие «пассии» Брайана были заняты, парень приходил за Оливией в школу и весь путь до дома говорил о всякой ерунде, задавал неуместные и личные вопросы. В такие дни девушка всячески пыталась отделаться от него. Во-первых, потому что разлетались разные слухи, от которых Оливии приходилось «отбиваться», защищая себя и свою честь. Это занятие, по мнению девушки, лишённое всякого смысла, сбивало её с толку и заставляло лишний раз испытывать разгорячённую злость. Во-вторых, если бы Оливию попросили охарактеризовать Брайана, то она смогла бы сказать только то, что он полный дурак и большего описания не заслуживает. За пределами дома Смитов он был настоящим – шумным и докучливым парнем, который как липучка: чтобы отделаться от него нужно изрядно потрудиться. Вся его грациозная вежливость и образ джентльмена разбивались в пух и прах, когда рядом не было тех, кто мог бы это оценить.

— На самом деле я не хотел подслушивать, — развязно сказал Брайан, — я думал, ты на охоте.
Колдун сверкнул глазами в сторону Терлиама. Оливия замешкалась на секунду, а после тоже обернулась, чтобы посмотреть как парень отреагирует на этот взгляд. К удивлению девушки, Терлиам не поднял глаз и даже не шелохнулся, но был напряжён и как будто испуган.
— Но потом я понял, что это не так, — продолжил Брайан, не сводя глаз с Терлиама, — знаешь, я хотел, чтобы ты присоединилась к нам… Чтобы многие перестали точить на тебя зубы.
— Что? — Оливия искренне не понимала о чём Брайан говорил: какая охота? Кто посмел точить на неё зубы?
Она метнула недовольный взгляд в сторону Брайана и какое-то время сверлила его глазами, чтобы добиться от него хоть кого-нибудь объяснения. Колдун даже и не думал так просто что-то рассказывать, хотя, очевидно, заметил недовольство Оливии: на его лице тут же появился самодовольный оскал. Осторожной, крадущейся походкой он подошёл к Терлиаму, что удивило девушку настолько, что крутящиеся вереницей вопросы тут же исчезли, и на их место встало настороженное любопытство. Дети знати, а в особенности напыщенные колдуны, относились к простолюдинам с наивысшей степенью презрения и, скорее всего, ни за что не стали бы подходить к простым смертным на расстояние вытянутой руки, прикрываясь наигранным страхом заразиться от них чем-нибудь. Однако, на лице Брайана не было отвращения, лишь чувство собственной возвышенности и превосходства. Терлиам выглядел испуганным, хотя, казалось бы, ему нечего боятся, потому что Брайан явно уступал в физическом плане. От его сжавшейся фигуры и содрогающихся бровей Оливии стало не по себе. Сколько она знала Терлиама – он ничего не боялся. Даже когда в лесу, совсем неподалёку, слышался вой диких животных, от которого у девушки всё переворачивалось внутри, он спокойно доставал из-за пазухи короткий кинжал и внимательно осматривался, успевая шутить о том, что волк почти как свинья, а зарезать свинью – это плёвое дело. Моменты безрассудной смелости не вязались с образом запуганного мальчика, которого она видела перед собой.

Брайан остановился прямо напротив Терлиама, но Оливия уже не видела лица колдуна, так как он был повёрнут к ней спиной. Парень медленно занёс руку, и на секунду девушке показалось, что он сейчас ударит, но Брайан лишь сжал пальцы на его подбородке и покрутил лицо в разные стороны, рассматривая.
— Ты такой чёрный, похож на тэмфа, — негромко сказал колдун и, кажется, нахмурился. А после хохотнул, придумав, по его мнению, очень остроумную шутку, — где же твои хозяева? Ах, я понял! Оливия твоя госпожа, да? Я не рано ли вам играть в такие игры?
Девушка закатила глаза, но гордо промолчала, потому что прекрасно знала, что юмор Брайана – это главный признак его глупости. Лицо Терлиама в крепкой хватке тонкой и бледной руки колдуна, ожесточилось, челюсти со скрипом сжались и ноздри угрожающие раздулись, но глаза так и остались до безумия испуганными.
— Мы с тобой раньше не встречались, оборванец?
— Да что ты несёшь, как вы могли встречаться? — с недовольным тоном встряла Оливия. Брайан повернул голову к девушке и улыбнулся, прикусив верхними зубами нижнюю губу. Он делал это постоянно, когда ему что-то нравилось, например, издеваться над другими. Брайан ответил, смотря то на Оливию, то на Терлиама:
— Черныш тебе не сказал? Что, даже маме не пожаловался, волчонок? Какой честный мальчик… Или может просто забитый трусишка? Говорят, у тебя есть какой-то покровитель… А госпожа в курсе?

Терлиам, разозлившись, небрежным жестом сбросил руку колдуна со своего лица и отступил на шаг назад. В его глазах загорелся огонёк ненависти и презрения, но, как только Брайан вслед за ним сделал шаг вперёд, страх снова занял главенствующую позицию и быстро заглушил все остальные чувства. Терлиам задрожал и задёргался, как будто у него начался сильный озноб. Колдун, насмехаясь над его реакцией, по-свойски положил руку на плечо парня и нежно пригладил, но они оба понимали, что за этим дружеским жестом не стоит ничего хорошего. Терлиам выглядел абсолютно беспомощным, как будто страх полностью овладел им, а рука Брайана, спокойно лежавшая на его плече, окончательно пригвоздила несчастного к земле.
— Эй, прекращай, — девушка дёрнула Брайана за локоть так сильно, что его отбросило назад.
Колдун опасно покачнулся, но быстро сумел восстановить равновесие и выпрямиться. Его внимание тут же переключилось на Оливию и про себя он отметил, что, увлёкшись Терлиамом, забыл о том, зачем на самом деле пришёл. Тут же в голове Брайана начался переполох: наперегонки мчались различные выдуманные сценарии их предстоящего диалога, и в каждом колдун выходил признанным победителем, а все остальные – униженными проигравшими. Оливия, враждебно насупившись, загородила собой Терлиама. Неосознанно она склонила туловище вперёд, будто собиралась прыгнуть на Брайана и повалить его на землю.

— Ты такая слабохарактерная, — начал колдун и после небольшой паузы добавил, — не можешь отшить этого простолюдина, потому что любишь, а о будущем ты подумала? О карьере? О престиже своих родителей?
— С их престижем и карьерой всё нормально, как ты прекрасно знаешь, — сквозь зубы ответила Оливия, — мои отношения здесь ни при чем.
— А если они узнают? — мгновенно парировал Брайан, — что тогда станет с ними? А с тобой?
Оливия не хотела подпитывать его самолюбие и соглашаться со словами колдуна. Однако, она прекрасно понимала, что, если такая новость просочится в массы, случится непоправимое – быстро и безвозвратно. Она старалась сохранять хладнокровие, но мысленно то и дело думала о том, чего боялась больше всего: разлуки с Терлиамом. Девушка обречённо вздохнула, потому что поняла, что дело идёт к невыгодной сделке, но всё равно решила попытать удачу:
— Ладно. Чего ты хочешь за молчание?
Ей стало не по себе от непредсказуемости колдуна. Она впервые ощутила страх перед тем, что сейчас он имеет власть над ней, а не наоборот. Воодушевлению Брайана не было предела. Наконец, все его безответные ухаживания, которые могли свести с ума обычных девушек; все его долгие думы и мысленные искания; все бессонные ночи, когда тело спит, а мозг работает в ускоренном режиме, перебирая накопленные за день мысли, и никак не может завершить свою деятельность: всё это окупилось тем, что он нашёл слабую точку неприступного монстра Оливии(как в шутку называли её сверстники) и может в полной мере осуществить свой план. Колдун слегка покраснел, потому что даже для него просьба, которую он собирался озвучить, звучала достаточно неловко.Он впился зубами в нижнюю губу, углубляя острыми клычками ещё не зарубцевавшиеся раны. Эта зловредная привычка сформировалась у него ещё давно, наравне с неосознанным дёрганием коленкой и стачиванием собственных ногтей о волнистые зубы.
— Встречайся со мной, — быстро проговорил Брайан, стараясь не терять величественного вида, который существовал только в его голове.

Наступила неловкая пауза и тишина, которую разрывал только шелест листьев и свист усилившегося ветра. Брайан стушевался и уже подумал, что зря предложил, что можно было бы обойтись меньшим позором. Он попеременно посмотрел на лица ребят: Оливия, как и обычно, была непроницаема, даже насмешлива. Она выгнула бровь и усмехнулась краешком губ, при этом сложив руки под грудью. Несмотря на её наружное безразличие, внутри девушки буйствовал душевный ураган, все негативные мысли смешались в один разрушительный коктейль, который бурлил и пенился, нагреваясь до непереносимой температуры. Терлиам, наоборот, выглядел так, как будто у него силой отнимают что-то дорогое. И без того напряжённое тело дрожало от злости и негодования, нижняя челюсть вздрагивала и слышался клацающий звук – рваное постукивание зубов друг о друга. Парень поддался вперёд и открыл рот, чтобы возразить, но, встретившись взглядом с Брайаном, быстро осекся, повернув голову в профиль и с досадой поджал губы. Ему так хотелось загородить собой девушку, защитить, спасти, но он не мог. Перед сном он постоянно фантазировал, как в один прекрасный день сможет наподдать колдунам и, лёжа в тёплой кровати, ему казалось, что завтра он встанет, выловит каждого из них и свершит правосудие. Но из раза в раз происходила одна и та же ситуация: всепоглощающий, необъяснимый, болезненный страх останавливал Терлиама и делал из него самого трусливого труса на свете. Чувство превосходства снова овладело колдуном. Его идея, просто и напрямую высказать своё требование, уже не казалась такой глупой и поспешной. Свойственный хулиганам азарт разыгрался с новой силой: насколько далеко нужно зайти Брайану, чтобы вывести их обоих на эмоции, которые они не смогут вынести?
— Да, встречайся со мной, — уже с гордостью повторил колдун, — можешь и с оборванцем встречаться параллельно, я не против.
— Ты что, издеваешься? — не теряя скептицизма, спросила Оливия, надеясь, что это очередная глупая шутка.
— Или так или я иду прямиком к тебе домой… решать тебе, принцесса.
— Вот как? А ловко ты придумал, однако, — с горьким осознанием сказала девушка. Случайности оказались не случайны. Она поняла, что в голове у колдуна был план – разузнать как можно больше информации. Этим он занимался уже долгое время, начиная с периодических совместных ужинов и заканчивая навязчивыми встречами вне дома семьи Оливии. Похоже, что Брайан узнал настолько много, что даже смог найти секретное место ребят в глуши леса. Так ещё и добрался через тернии густой природы без посторонней помощи. Следующий коварный шаг колдуна был скорее импровизацией, чем продуманной частью плана, потому что если бы Брайан спланировал ещё и своё неожиданное появление, то оно было бы в разы масштабнее того, что ребята увидели пару минут назад. Шантаж – вот костяк всей его задумки. Как бы плохо он не появился, какое бы впечатление не произвёл, информация о связи Оливии с простолюдином и эгоистичное желание идеально гармонировали между собой, чтобы превратиться в идеальную сделку, которая будет выгодна только колдуну.

Теперь Оливия по-настоящему разозлилась. Ссоры и перепалки были для неё привычным делом. Если у других имелось терпение и умение подавлять агрессию, то у Оливии такие навыки напрочь отсутствовали. За разбитые носы и сломанные руки хулиганов и дураков она не переживала, всегда оправдываясь тем, что её довели.
Тяжёлой поступью девушка рванула к Брайану и схватила его за воротник мантии. Ткань в её руках, мягкая и шелковистая, податливо сжалась и натянулась. Будь Оливия выше, она бы подняла парня на уровне своих глаз, но из-за невысокого роста ей приходилось смотреть на него со своей высоты. Это её ни чуть не смущало: взгляд девушки горел от негодования и ярости. Брайан не растерялся и мгновенно схватил её за кисти рук, чуть сжав их и надеясь, что Оливия испугается и отпустит, потому что ему самому стало не по себе от её гневного вида. На самом деле он понимал, что девушка никуда не отступит. Брайан не раз видел с каким энтузиазмом Оливия избивает своих обидчиков, а потом спокойно уходит, насвистывая что-то под нос. Перспектива уйти со сломанной конечностью или вообще не дойти до города, сильно пугала парня, и ему оставалось надеяться только на удачу и собственную магию. Колдун, сохраняя невозмутимость, наигранно ласково спросил:
— Хочешь подраться, моя пассия?
— Что с тобой драться? — Оливия немного потрясла его, и тело Брайана легко поддалось, — ты хоть что-то можешь? Кроме того, что говорить всякую чушь.
— Я – колдун, не забывай этого, — с гордостью сказал Брайан.
Конечно, он прекрасно понимал, что она знает его магическую принадлежность, но эта фраза стала для него как клише в любых спорах и диалогах и иногда произносилась неосознанно. Это происходило не только с Брайаном, но и с многими другими молодыми колдунами, которые начинали осознавать своё превосходство и индивидуальность в обществе. Кодовое слово «я колдун» давало им массу привилегий, которыми они с удовольствием пользовались.
— Ха, колдун, — Оливия с презрением оскалилась, — какой у тебя уровень? Про твоих родителей, которые тебе и не родители на самом деле, знаю, что они и пятого уровня не смогли достигнуть. Даже я понимаю какое это дно магического общества и в других домах вас принимают только из жалости, что вы такие несчастные подлизы, которые не умеют работать над собой, а могут лишь добиваться высот грязными методами. Что вылупился, сиротка? Думаешь, и про тебя мало известно? Думаешь, верю тому, что ты родился в столице и хорошо пользуешься магией? Не смеши меня. Сколько дней тренировался, чтобы совершить короткую телепортацию? Пять? Десять? Всё равно не впечатлило и не впечатлит, потому что ты никогда не добьёшься успеха, мальчик с бедного севера, где даже не дают должного образования.

Брайан смотрел на неё, часто хлопая ресницами, и не верил своим ушам. Вся горькая правда его жизни, которую он так тщательно скрывал, только что, буквально за пару секунд, была изложена в общих чертах. Колдун, который заботился о своей репутации, как о новорождённом ребёнке, был поражён до глубины души. Каждый раз, когда кто-то спрашивал о жизни Брайана, парень выдумывал что-то изящное и величественное: что он предок давно умершего колдуна или что названные родители нашли его в старых катакомбах, которые использовались для истязания врагов людей. Именно поэтому биография Брайана обрастала всяческими загадками и тайнами, слухи о нём ходили разные, но все они более чем удовлетворяли молодого колдуна. К тому же, его родители тоже не скупились на сладкую ложь и сыпали ей во всех домах, оставляя после себя неразбериху и кучу несостыковок, которыми были рады полакомиться диванные детективы и любители сплетен. На секунду Брайан даже пожалел, что затеял эту игру, потому что оказалось, что козыри есть не только у него. Стыд за настоящего себя объял его и колдун разозлился на то, что на самом деле он – это лишь выкроенная кропотливым трудом кукла и созданная долгими размышлениями иллюзия. На смену мимолётного стыда пришла ярость и желание завалить всплывшую на поверхностью грязь отполированной ложью.

Брайан смотрел на девушку холодно, он отпустил её руку, юркнув ладонью в собственной карман. Не нарушая зрительного контакта, он зашевелил пальцами в просторном кармане, колдуя предмет, который он держал в руках последние пару часов – дротик с острым железным наконечником. С хищным оскалом, таким же, который ранее сиял на лице колдуна, Оливия наблюдала за его реакций. Её внимание было полностью поглощено жестоким удовольствием от лицезрения унижений врага. Она чувствовала себя превосходно, как будто в течение долгого спора её оппонент в конечном итоге сказал: «я сдаюсь». Оливия обожала выигрывать: неважно кто перед ней, неважно каким способом она это сделает, главное – достигнуть желаемого и ощутить себя лучшей, хотя бы на пару секунд. С самого детства девушка гналась за триумфом, будь то игра во дворе или успеваемость в школе. Зачастую приходилось идти на жертвы, оставлять позади друзей, в крайних случаях даже жульничать. Заняв лидирующее место в стрельбе из лука или, набрав максимальное количество баллов за тест, она неимоверно радовалась, она хотела прыгать и кричать от восторга и счастья, пока ей в спину смотрели озлобленные одноклассники.

Оливия потеряла бдительность. Она всегда выпадала из реальности в моменты наивысшего удовлетворения от победы. Всё её существо было обращено вовнутрь себя, на «переваривание» собственного превосходства, на разыгравшийся душевный праздник с мощными вспышками серотонина и залпом восторга. Она наблюдала за Брайаном, но рассеяно и через призму своего возвышенного чувства, которое сильно притупляло реакцию и осмотрительность. В этот момент колдун резко вытащил руку из кармана – в его крепко сжатой ладони сверкнул металл. Оливия медленно и лениво скользнула взглядом по его плечу и ниже. Она легко могла бы извернуться и избежать подлого удара, но затуманенное мышление не позволило ей принять быстрое решение. Брайан ловко перехватил импровизированное оружие и, не щадя сил, полоснул девушку по узкому запястью. Резкая боль заставила Оливию отстраниться – она прижала руку к груди, зажав рану правой ладонью. Она почти закричала, но в последний момент сомкнула челюсти и издала что-то наподобие шипения разозлённой змеи. Девушка аккуратно развернула кисть, чтобы осмотреть свою рану, и не поверила глазам: её перчатка была спущена до ладони, когда на другой руке ткань плотно прилегала к коже; густая кровь медленно сочилась из свежего пореза, края раны расползлись в разные стороны так, что Оливия могла увидеть синюю венозную полоску. От такого зрелища ей стало не по себе – девушка поскорее зажала рану, чувствуя под своей ладонью противную пульсацию. Её слегка качнуло в сторону, голова стала тяжелее, как будто Оливия резко опьянела. Девушка подняла глаза на Брайана, его силуэт расплывался как в отражении рябящей глади воды.
— Ты что творишь?! — подавляя тошноту, воскликнула Оливия.
— Не думай, что ты неуязвима, — быстро ответил колдун.
Он пытался сохранить бесстрастный вид, но трясущиеся руки, которыми Брайан лихорадочно вытирал кровь с дротика, выдавали его с лихвой. Он изо всех сил сжимал в руке подол мантии, который использовал в качестве салфетки. Ткань нежного голубого цвета неохотно впитала в себя капли крови, оставляя мажущий красный след. Очевидно, он испугался своего необдуманного поступка и сейчас мысленно карил себя.
— Ты всё равно в проигрыше, что бы ты не сделала, — Брайан положил дротик в карман и нервозно одёрнул мантию, поправляя несуществующие складки, — у тебя нет ни авторитета, ни связей, ни друзей. Да, твои родители влиятельны, но не ты сама, тебе никто не поверит… Никто не поверит, что я ранил тебя! Никто не поверит, что ты не встречаешься с простолюдином!
Он улыбнулся, но странной, почти сумасшедшей улыбкой. Уголки его губ подрагивали, то устремляясь вверх, то клонясь к низу. Оливия посмотрела на него с недоумением и поморщилось. Что этот колдун о себе возомнил? Её нисколько не задели слова Брайана, потому что отчасти они были правдой – неважно, насколько её семья была популярна и уважаема, их вечно угрюмая дочь Оливия всё равно оставалась чёрной овечкой в стаде ослепительно белых овец. Её боялись и сторонились, именно поэтому не доверяли словам девушки, хотя она всегда говорила правду. «Мало ли что она болтает про других? Она только и делает, что причиняет всем боль» – говорили сверстники между собой, а Оливия тем временем снисходительно улыбалась, слово «болтать» совершенно с ней не вязалось.

— Нет, ты просто слабак, который отчаянно боится правды, — Оливия оскалилась, медленно приближаясь к колдуну, — как такое ничтожество как ты, может говорить мне что-то о «слабости характера»? Посмотри на себя и, главное, не запутайся в собственной паутине лжи.
Обнаружив слабое место оппонента, девушка не смогла удержаться от возможности добить врага, целясь колкими фразами точно в цель. Она, конечно, подозревала, что Брайан неуравновешенный, но не настолько же! Однако, это лишь давало ей преимущество. Чем быстрее спокойствие колдуна истончится, чем быстрее разрушится барьер между хладнокровной стойкостью и состоянием истерики, тем скорее она сможет нанести ему решающий удар. Оливии на секунду показалось, что весь мир вокруг неё перестал существовать. Перед её глазами была цель – Брайан, в голове крутилось одно – растоптать его, превратить в порошок. Она знала, что смогла бы сделать это несмотря ни на что, даже если бы её противник использовал самую подлую магию или вдруг пошёл на попятную.
Неожиданно что-то остановило девушку, образ Брайана пропал из её поля зрения, сменившись на другой. Она увидела перед собой спину Терлиама, одна его рука была заведена назад в предупреждающем жесте.
— Хватит, — голос Терлиама прозвучал несмело и был обращён к колдуну, — уходи по-хорошему. Сейчас же.
Брайан странно посмотрел на него, послушно отступив на шаг назад. Он до сих пор нервозно дрожал. Колдун легко вышел из себя, когда план начал сыпаться – это сделало его уязвимым и безрассудным. Но, очевидно, он и сам понимал свою неспособность удержать ситуацию под контролем, а перспектива быть униженным как морально, так и физически, его совсем не привлекала. Заметив, что Брайан колеблется и порывается безнаказанно убежать, Оливия рванула вперёд, чтобы удержать его и свершить задуманное ей правосудие, но не смогла. Терлиам ловко развернулся и схватил её за плечи, впившись пальцами настолько сильно, что Оливия болезненно скривилась.
— Пусти, — злобно прошипела она, пытаясь скинуть его руки.
— Уходи, — ещё раз повторил Терлиам, на этот раз вкрадчиво и серьёзно.

Оливия смотрела и не верила своим глазам: Брайан, как последний трус, пятился назад под пристальным взглядом Терлиама. Она предполагала такой исход событий, может быть гордость колдуна и была на том же уровне, что и его лживое положение, но страх оставался эмоцией, которая не подчинялась законам его выдуманной личности. Оливия была уверена, что потом он пожалеет и будет ломать голову над тем, как вернуть своё превосходство в её глазах.
— Тебе это с рук не сойдёт, Смит, — бросил на последок Брайан и стремительно скрылся.
Его стройный силуэт, облаченный в нежно-голубую мантию, быстро исчез среди высоких деревьев и пёстрой листвы. Оливия обречённо посмотрела ему вслед. Какое-то время она стояла в глубокой задумчивости, даже когда Терлиам отпустил её плечи.

— Как рука? Сильно он тебя… Кровь никак не останавливается, надо рану зажать что ли… — парень аккуратно вертел запястье Оливии, морщась от вида крови и навязчивого эмпатичного ощущения, будто ему тоже больно — голова не кружится?
— Ты зачем дал ему уйти?! — рявкнула девушка, выдернув руку.
От неловкого движения кровь хлынула с новой силой, и Оливия, недовольно сморщившись, крепко сцепила пальцы на запястье. У неё было очень много вопросов, и эта глупая рана только путала и отвлекала её мысли.
— А что мне нужно было сделать? Дать вам разорвать друг друга? — с еле заметным раздражением ответил Терлиам.
— Дать мне проучить зазнавшегося колдуна, вот что! — закричала Оливия, но она быстро подавила в себе желание сорваться на любимом и продолжила сдержанно, — что значит эта ваша «охота»? Где вы раньше встречались? Что вы оба скрываете?
Что делать с «зазнавшимся колдуном» она придумает потом, сейчас её больше интересовали вопросы, которые касались странного взаимодействия Терлиама с Брайаном. Оливия, не отрывая взгляда, смотрела в глаза парня, пытаясь самостоятельно отыскать в них хоть какие-то ответы, пока он безмолвно то открывал рот, то пристыженно сжимал губы.
— Я думал, что тебе всё известно, — он нервно хихикнул, — ты всё-таки из столицы…
— Что это меняет? Говори, — с нажимом ответила Оливия.
Ей порядком надоело играть в недомолвки. Девушка видела, что Терлиаму тяжело говорить, но она не могла понять, какова причина его молчания: боль или страх? Ей самой было неловко клешнями вытаскивать из него информацию, но Оливия внимательно следила за эмоциями Терлиама, которые он испытал при встрече с Брайаном, и они были совсем не положительные.
— Ты можешь мне доверять, я не собираюсь кому-либо сдавать тебя, — ласковее сказала девушка.
— Всё не так просто, — быстро и тихо ответил Терлиам.
Лицо его омрачилось, и вся фигура как будто сгорбилась. Терлиам желал только одного – чтобы этот разговор не продолжался.
— Почему? Что такого происходит в деревне?
— Это… тяжело, — Терлиам опечаленно и истощенно вздохнул, — но, очевидно, ты не успокоишься, пока я не расскажу.
Сложив руки перед собой, он выпрямился и загробным, низким голосом сказал следующее:
«Колдуны выходят на охоту,
Значит скоро страх окутает поля:
Затрещит скамья,
Дождь заплачет, крови не щадя.
Берегись колес и оставайся в тени,
Дверь запри, как запирался в сенях.
Вдумчиво и молчаливо потуши последнюю свечу,
Чтобы ни один не догадался, что я тебя ищу.»

Чётко и медленно проговаривая каждое слово, он был похож на пророка, который в поэтической форме приговаривает всё и вся к вечным страданиям. Оливия заворожено смотрела на то, с каким выражением Терлиам читал стихотворение. Она никак не могла подумать, что этот парень – малообразованный и далекий от искусства – может напрочь сбить её с толку своим чувственным чтением. К тому же, она привыкла слышать от него односложные или нескладно составленные предложения. Пару секунд после того, как Терлиам произнёс последнее слово, она стояла как вкопанная, под сильным впечатлением. Но самообладание быстро вернулась к ней и, не находя этой литературной загадке чёткого объяснения, Оливия спросила напрямую:
— Что это значит?
— То и значит, — уклончиво ответил Терлиам, и его взгляд снова потускнел, — бывают дни, когда нам непросто… Это стихотворение придумала одна девочка из нашей деревни, она очень умная.
— Это ничего не объясняет. Что подразумевает под собой охота? — как на допросе спросила она.
Терлиам недоверчиво посмотрел на Оливию. Было чувство, что это он ждёт от неё признания, а не она от него. У парня было стойкое ощущение, что она проверяет его, зная всю правду, и поэтому он думал что ответить: соврать или выложить всё как есть?
— Я не могу поверить, что ты не знаешь, — он отвел взгляд.
— Ты думаешь, что я тебя обманываю? — Оливия начала закипать, словно вода в котелке, — мне кажется, это ты пытаешься меня обмануть или обманываешь уже давно.
Терлиам будто испугался этих слов и ему тут же стало совестно и тоскливо. Зачем они, близкие люди, подозревают друг друга во лжи?
— Колдуны приходят в наши деревни… Не так часто, но их «визиты» никогда не заканчиваются чем-то хорошим. Они злые и вымещают это зло на нас, — Терлиам вздрогнул и сразу осёкся, — я не думаю, что тебе стоит знать подробностей. С этим ничего не поделаешь. Мы смирились. Это не стоит твоих переживаний.
Внутри у Оливии всё похолодело. Конечно, она с самого начала догадывалась, что слово «охота» не означает ничего хорошего и глупо было до последнего верить в то, что это может оказаться просто шуткой. Она знала какие колдуны бывают жестокие и беспощадные и ей стало жутко от одной только мысли, что они могли сотворить с беззащитными жителями деревни.
— Они… — от страха услышать положительный ответ ей стало тяжело говорить, — причинили тебе вред?
— Пытались, — ответил Терлиам и чуть помедлил, будто раздумывал, говорить или снова умолчать, — ладно, было пару раз, но я честно отделался лёгким испугом. Страшнее мне вспоминать то, что они делали с другими ребятами, особенно с девушками… И не спрашивай у меня помню ли я их, потому что они тщательно скрывают свои лица какой-то магией.
Оливия слегка успокоилась. Ей было досадно слышать, что колдуны издеваются над другими ребятами, но для девушки главное было знать, что её молодой человек не сильно пострадал от их рук.
— Тебе кто-то помогает?
Оливия не могла не поинтересоваться загадочным покровителем Терлиама. Частично она была рада, что у него есть к кому обратиться за помощью, но с другой стороны ей было горько от того, что этот человек не она.
— Да, — выражение его лица тут же расслабилось и потеплело, будто он вспомнил о чем-то очень хорошем, — у меня есть такой человек.
— И кто же он? — всепоглощающее чувство собственничества не давало ей порадоваться за Терлиама.
Она пыталась подавить в себе эгоизм и смириться с мыслью, что в жизни парня есть кто-то, кому он доверяет свою безопасность больше, чем ей и у неё почти получилось, если бы она не узнала кем является этот человек.
— Ну, — Терлиам хихикнул, потрепав себя по голове, и было непонятно горд он или смущён, — это Джастин Николас Бёрн.
— Что?! — Оливия в недоумении нахмурилась, — но… как? Почему?

Ей бурная реакция была обоснована. Джастин – младший сын королевский династии Бёрнов. Несмотря на то, что Оливия тоже из знаменитой и почитаемой семьи, их разница в статусе весьма ощутима. Именно поэтому девушка не часто пересекалась с младшим наследником, но каждый раз, когда это происходило на деловых встречах их родителей, от голубоглазого блондина с растрёпанным хвостом на затылке, исходила аура недоверия и пренебрежения, будто он всех ненавидит и при любой удобной возможности воткнёт меч в сердце каждому сидящему за столом. Вряд ли он замечал её на редких встречах, где они могли пересекаться. Джастин был весьма рассеян и не заинтересован, когда Оливия наоборот – держала ухо востро.
— Джастин живёт со мной по соседству с дядюшкой Сэмом. Я не совсем понимаю почему, каким образом и зачем он сбежал из дома и поселился здесь… Скорее всего это что-то личное, раз он отказывается говорить. В любом случае, мы сдружились: я помогаю ему по хозяйству и обучаю деревенским тонкостям, а он прикрывает меня от колдунов.
— Так вот о чем все старшие шепчутся… Видимо, все уже в курсе, просто по указке короля молчат и делают вид, будто так и надо, — Оливия прыснула и метнула в сторону парня недовольный взгляд, — и что же, этот Джастин, как ты фамильярно к нему обращаешься, не строит из себя типичного капризного принца?
— Нет, конечно нет, — Терлиам даже замахал руками перед собой, — он милый и держится с нами на равных. Играет с малышами, с девчонками танцует, рассказывает нам всякое интересное... он очень умный и начитанный! Все его обожают, правда! Чуть ли не каждый день ему приносят вкусности или просто заходят в гости пообщаться, и я ни разу ещё не видел, чтобы он кого-то прогнал. — И ты не думаешь, что он просто вас обманывает? — холодно спросила Оливия.
— Зачем ему это? Он вполне искренний и добрый парень, я не думаю, что…
— Но ведь колдуны вас обижают, — девушка быстро его перебила, — неужели кому-то из городских так легко завоевать ваше доверие? Глупые. Верите кому попало, а потом страдаете от своей же наивности.

Оливию до глубины души задело то, что Терлиам доверился какому-то незнакомцу, положился на его навыки и смекалку, а её оставил в стороне и лишил самого главного – возможности позаботиться. Её терзали сомнения, которые она не решалась высказать вслух, скрываясь под маской пассивной агрессии. Может быть он на самом деле просто не уверен в её способностях? Может быть в его жизни появился более значимый человек, чем она, и теперь Терлиам полностью вверяет себя ему? Она гневно сжала зубы. Глупая, спонтанно зародившаяся обида, пожирала её изнутри, наполняя сердце яростью, а голову навязчивыми мыслями. Она не могла понять самого главного: почему Терлиам, прекрасно знающий о прогнившей верхушке общества людей, так тепло отзывается о младшем принце? Оливия ведь своими глазами видела его полностью отстранённый от реальности взгляд; слышала его надменно-злобную манеру речи; ощущала витающую вокруг него атмосферу высокомерия.
— Не все люди, что нас окружают – плохие, Оли, — с осуждением в голосе произнёс Терлиам, — У меня много друзей из города и, представь себе, есть даже колдуны, которые действительно хорошо ко мне относятся. Я не понимаю твоей злобы на меня. Я не говорил ничего, потому что не хотел тебя тревожить и думал, что в городе все и так в курсе охоты. Если тебя обидело это, то извини.
Он сказал это с полнейшим равнодушием, скорее просто для галочки, а не с искренностью. Терлиаму действительно хотелось поскорее закончить эту пустую ссору и просто замять конфликт.
— Ты лгал мне насчёт своего состояния, когда я интересовалась тобой. Ты преподносишь это как «заботу», но на деле это лишь прикрытие твоего недоверия ко мне. Можешь и дальше полагаться на первых попавшихся тебе людей, забывая о том, что есть те, кто искренне тебя… любят.
Она развернулась и убежала. Так быстро, что Терлиам даже не успел окликнуть её, хотя про себя подумал, что так даже лучше – они разойдутся, остынут и поймут, что оба не правы. Парень пришёл к выводу, что целесообразнее вовремя остановиться, чем раздувать ссору. Ему ничего не оставалось кроме как пойти домой.