Свободный вдох

Последнее время воздух стал тяжелее. Не потому что загрязнён — наоборот, он чистый, лабораторно проверенный, сертифицированный. Просто в нём появилось ещё одно измерение, невидимое, но ощутимое, как тонкий металлический привкус на языке: цена.

Ты делаешь вдох — и вместе с кислородом в грудь проваливается строка из счёта.

Каждое утро начинается с уведомления.

Экран над кроватью просыпается раньше меня. Мой голосовой профиль уже давно синхронизирован с государственными сервисами, поэтому никаких паролей не нужно. Достаточно открыть глаза.

— Гражданин Том Хастинг, — сообщает мягкий нейтральный голос. — Обнаружено расхождение по вашему дыхательному балансу за последний расчётный цикл. Пожалуйста, откройте приложение «АэроУчёт» для уточнения данных. В случае игнорирования уведомления в течение 72 часов вам может быть назначен профилактический штраф.

Экран гаснет, оставляя на серой поверхности ощущение недосказанности.

Я лежу и слушаю, как воздух входит и выходит из лёгких. Вдох. Выдох. Ритм, которому никто никогда не учил, но который теперь строго тарифицируется.

Когда в детстве мне впервые рассказывали про Воздушный Налог, я подумал, что это плохая шутка. Как можно платить за то, что нельзя удержать в руках? Но потом вырос, понял: платить можно за всё, что кто-то успел назвать услугой.

Воздух никогда не был товаром. До тех пор, пока его так не описали в законе.

Приложение «АэроУчёт» открывается на полупрозрачном экране прямо в воздухе — жестом я подтягиваю его ближе к лицу. Интерфейс минималистичный, почти дружелюбный. Голубые круги, мягкие линии, успокаивающая цветовая схема. Всё, чтобы ты забыл: речь идёт не о твоём праве дышать, а о твоём долге.

В центре экрана — мой профиль:

Том Хастингс

Вес: 78,6 кг

Образ жизни: умеренно активный

Коэффициент дыхательной интенсивности: 1,14

Ниже — строка, выделенная красным.

Обнаружено превышение рассчитанного объёма вдохов за отчётный период.

Фактический расход: + 7,3% от нормы.

Рекомендуется:

— приобрести дополнительный пакет «Свободный Вдох+»

или

— пройти добровольный аудит дыхания.

Я хмыкаю. Добровольный аудит. Звучит почти ласково. Как исповедь.

Впрочем, аналогия точная.

Когда-то люди ходили в церковь просить прощения за грехи, которые совершали сами. Теперь мы ходим в Аэроцентр оправдываться за вдохи, которые совершает тело.

Молиться мы уже разучились, но чувство вины осталось — система просто пересадила его на новую почву.

Днём город дышит ровно. Высокие здания глухо смотрят друг на друга зеркальными фасадами. На перекрёстках — хромированные стойки с логотипом Национальной Воздушной Корпорации: три мягких изогнутых линии, изображающие вдох, выдох и… оплату.

На каждой остановке — маленькие терминалы учёта: те, кто не может позволить себе домашние сенсоры, подходят к ним и дышат в специальные мундштуки, чтобы система могла оценить их среднюю нагрузку. Всё честно, всё добровольно. Формально.

Я смотрю на людей, которые стоят в очереди к терминалу. Они держатся спокойно, почти равнодушно. Как к банкомату. Я замечаю пожилую женщину, которая, сделав два глубоких вдоха, нервно крестится — старый жест, смешно смотрящийся рядом с логотипом Корпорации.

Иногда кажется, что всё это — странная сатира. Но штрафы вполне реальные.

У моего соседа по этажу в прошлом году из-за задолженности по Воздушному Налогу арестовали часть имущества. Из квартиры вынесли не мебель, не технику — а его старый аквариум. Прямо с водой, с рыбами. «Как символ неосмотрительного использования природного ресурса», — так было написано в постановлении.

Рыб, правда, потом вернули. Смешно: им пока дышать разрешено бесплатно.

Я иду в Аэроцентр не потому, что верю в справедливость системы. Я иду потому, что не хочу получить штраф.

Внутри — привычная стерильная тишина. Пол чуть пружинит, как будто в глубине здания спрятаны живые мышцы. Настенные панели дышат мягким освещением.

Передо мной очередь из таких же, как я: немного уставшие, немного раздражённые, но дисциплинированные. Каждый держит в себе ту самую мысль, которую вслух уже давно не произносят: это абсурд.

Абсурд дорогой, узаконенный и хорошо организованный.

На стене висит рекламный плакат. Молодая улыбающаяся женщина, на фоне синего неба, делает глубокий вдох. Под изображением подпись:

«Настоящая свобода — дышать, не думая о долгах.

Пакет “Беззаботный Вдох” — для тех, кто ценит воздух и ответственность».

Я отворачиваюсь.

Наконец меня вызывают. Кабинет — маленький, ничем не примечательный. За столом — мужчина средних лет с аккуратной бородой. Он улыбается так, как улыбаются те, кто давно разучился испытывать искренние эмоции на работе, но не забыл, что от улыбки система начисляет бонусы.

— Том Хастингс, верно? — уточняет он.

— Да.

— Присаживайтесь. — Он слегка кивает на стул. — У нас небольшое расхождение по вашему дыхательному профилю за последний месяц. Ничего страшного, скорее всего, просто статистическая погрешность… или какая-то нестандартная нагрузка. Нам нужно лишь уточнить некоторые детали.

Он открывает моё цифровое досье. Я вижу графики: вдохи, выдохи, пики, провалы. Цветные линии напоминают кардиограмму общества.

— Скажите, — продолжает он, — были ли у вас в этом месяце эпизоды повышенной активности? Спорт? Длительные подъёмы по лестнице? Интенсивная работа голосом? Возможно, эмоциональные стрессы?

Я улыбаюсь криво.

— То есть если я нервничал — я дышал больше?

— Разумеется, — кивает он. — Ваша нервная система напрямую связана с дыхательным циклом. Кстати, у нас сейчас действует партнёрская программа с психогигиеническим сервисом «Тихий Внутренний Голос» — регулярные консультации помогают снизить количество лишних вдохов. А это снижает ваш налог. Очень рекомендую.

Я чувствую, как во мне поднимается что-то похожее на смех — но не выходит. Застревает между рёбрами.

— Я не нарушал, — говорю я. — Я дышал как обычно. Не заключал никаких неформальных договоров, не пользовался нелегальными воздушными капсулами, не… — я запинаюсь, вспомнив, как всё-таки пару недель назад провёл вечер в старом парке, где датчики ещё не поменяли на новые. — …в общем, я просто живу.

Он смотрит внимательно.

— Понимаю. — Его голос остаётся мягким. — Смотрите, мы не обвиняем вас. Мы просто фиксируем статистическое отклонение от вашей нормы. Алгоритм считает, что вы использовали воздуха немного больше, чем положено при вашем весе и образе жизни. Возможно, это его ошибка, но… — он беспомощно разводит руками. — Нам нужно с чем-то работать.

Он делает пометку.

— Как вариант, вы можете просто докупить маленький пакет — ну, условно, «180 дополнительных вдохов». Это решит вопрос автоматически, и дальнейших проверок не будет.

Фраза прозвучала почти как отпущение грехов.

Я смотрю на его руки. Они немного дрожат. Вспоминаю, как в детстве видел, как бабушка стояла в церкви перед иконой, шепча что-то под нос, а рядом священник механически перекрещивал воздух.

Тогда мне казалось: если Бог есть, он, наверное, слышит её не через него, а напрямую.

С воздухом всё наоборот: теперь между мной и ним обязательно что-то должно стоять. Корпорация. Государство. Конфигурация общества, в которой каждый вдох — акт лояльности.

— А если я не куплю? — спрашиваю.

Он вздыхает.

— Тогда система назначит вам профилактический штраф. Небольшой. Если штрафы будут повторяться, возможны дополнительные меры. Вплоть до временного ограничения доступа к общественным пространствам… — он на секунду замолкает, подбирая выражение. — …с повышенной концентрацией воздуха.

Я чувствую, как внутри меня что-то хрустит.

— Повышенной… концентрацией?

— Ну да. Парки, театры, зоны отдыха. В конце концов — закрытые купольные пространства. Вы же понимаете: мы обяаны стимулировать ответственное дыхание.

Я молчу. В голове медленно складывается невозможная картина: человек, которому официально запрещён парк, потому что он вдышал больше, чем положено.

Смешно. Страшно. Привычно.

— А если я вообще… перестану платить? — спрашиваю вдруг. Слишком тихо, но он слышит.

Это уже опасный вопрос. Я вижу, как его улыбка чуть трескается.

— Тогда это будет уже сознательное нарушение. Уклонение. В конце концов — уголовная статья за незаконное присвоение общественного ресурса. — Он смотрит прямо мне в глаза. — мистер Хастинг, воздух остаётся общим благом. Но его распределение должно быть справедливым. Мы всего лишь администрируем этот процесс.

Мы всего лишь посредники. Я уже слышал эту фразу в других местах, в других устах. Когда-то церкви говорили: «Ты можешь молиться Богу напрямую, но лучше через нас». Теперь Корпорация шепчет: «Ты можешь дышать и без нас, но только до первой проверки».

Вечером я не покупаю пакет дополнительных вдохов.

Я сижу у открытого окна. Город шумит где-то внизу. В темноте воздух кажется плотнее, живее. Он касается кожи, забирается в волосы, стучится в ноздри.

Я делаю вдох. Медленный. Нарушающий все рекомендации по «оптимальному дыханию». Наполняю лёгкие до боли. Задерживаю. Слушаю, как ребра глухо отвечают изнутри.

Где-то в глубине сознания вспыхивает тревожный сигнал: система зафиксирует аномалию.

И это странно будоражит.

Я выдыхаю. Очень медленно. Как будто выпускаю наружу не только воздух, но и те невидимые строки счета, которые кто-то когда-то прикрепил к каждому дыхательному движению.

В этот момент я почти физически чувствую: мир мог быть другим.

Воздух мог быть просто воздухом.

Отношение к нему могло быть благодарностью, а не договором.

Я делаю ещё один вдох. На этот раз — с нарочитым вызовом. Как преступник, который заранее знает, что его за это оштрафуют, но всё равно идёт на дело, потому что иначе перестанет быть собой.

И вдруг в темноте, напротив окна, на стене соседнего дома, мне кажется, что бетон слегка дрогнул. Как будто дом вздохнул вместе со мной.

Не в знак согласия. Просто — в знак того, что он тоже существует. И он — не чья-то строчка в балансе. Я думаю о тех, кто когда-то придумал эту систему. О тех, кто придумал продавать людям то, чем они уже обладали — возможность дышать, молиться, существовать. Но что-то во мне шепчет: в глубине, за всеми договорами, всё ещё остаётся то, чего они не могут измерить.

Тот вдох, который ты делаешь осознанно.

Не как потребитель. Не как должник.

Я вдыхаю ещё раз — медленно, свободно, как будто никто, кроме меня и ночи, этого не замечает. И понимаю: да, штраф, возможно, придёт. да, система, возможно, отметит «аномальную активность дыхания».

Но этот конкретный вдох — не их.

Он ничей.

И от этого — впервые за долгое время — воздух в груди становится лёгким.