Связанные

Обед. Все дети нехотя оторвались от привычной рутины и пошли в столовую. Вряд ли кто‑то с большой радостью хотел доедать месиво, называемое «супом», ведь оно стоит уже третью неделю.

— Ну ты посмотри, опять эта гадость! Это издевательство, а не питание, Элли!
— Замолчи и дай поесть, другого выбора у нас, к сожалению, нет.
— Да уж, лучше голодать, чем жрать это целыми днями.
— Голодать хочешь ты, а страдать будем вместе? Нет уж, воздержусь.
— Зануда, от тебя никакой пользы!
— Помолчи, воспитатель идёт, нас отругают.

Едва девчонки замолчали, в столовую зашла воспитатель. Миссис Розунберг — статная строгая женщина средних лет, одна из самых уважаемых сотрудников приюта.

— Эллисон Уокер, в последнее время на вас поступает много жалоб от воспитателей и учителей. Я крайне разочарована.
— Извините, но можно узнать, почему жалуются? Я ведь…
— Тебе лучше помолчать… Иди за мной — и узнаешь. Мерзкая девчонка… — сказала Розунберг с явным отвращением, потащив Элли за шкирку.
— Ай… Да уж, мы влипли.

Несколько минут носилась злющая мегера по всему приюту, да так, что доски скрипели под её каблуком, пока не нашла нужную дверь. А на ней написано: «Доктор Гарри, психиатр».

— Ну… Прощай, нормальная жизнь, если она, конечно, у меня была.

Не успела Элли закрыть рот, как кипящая от злости воспитатель без всякого стука швырнула её за дверь, как бродячего щенка. А там, за огромным дубовым столом, совершенно спокойно попивает кофе и читает газету тот самый доктор Гарри.

— Здравствуй, дорогая Элли. С чем на этот раз пожаловала? — сказал доктор, не поднимая глаз с газеты: новости явно интересовали его больше, чем испуганный ребёнок.
— Даже не знаю…

Тут доктор изволил поднять глаза.

— Мне на тебя жалуются. Говорят, с детками не играешь, на уроках не слушаешь… И вот что…
— Что такое?
— Мне сказали, что ты разговариваешь с собой… Можешь кричать, плакать или смеяться. Так ещё и имя дала этой… подружке… Джессика.
— Извините, мы…
— Что значит «мы»? Хватит, Эллисон, здесь никого нет. Хватит строить маленького ребёнка с воображаемым другом.
— Но мистер, мы… я…
— Прекрати. Или ты хочешь, чтобы я назначил новые лекарства? Хотя они тебе нужны… Видишь банку на столе? Возьми капсулу и выпей.
— Что это?
— Без вопросов, Эллисон, прошу. Просто пей, я расскажу позже. После принятия капсулы ты успокоишься. И больше никогда не говори с Джессикой.
— Хорошо…

Слёзы навернулись на глаза, но капсула попала на язык.
— Тошнит…

Эффект от лекарства сразу дал о себе знать. Ноги подкосились, в глазах потемнело, и Элли, не в силах стоять, рухнула на пол.