Филипп Шульгин сидел в теньке на лавочке, потягивал «Грушевый» из стеклянной бутылки и любовался детской площадкой. Её построили на границе между жилой застройкой и небольшим леском. Карусель - некогда его с Пашей любимое развлечение - из цветастой сделалась ржаво-чёрной, покосилась и теперь являла собой экстрим-аттракцион. Лодочка, бывшая когда-то гордостью района – такой нигде поблизости не найти, только обыкновенные качели, а здесь можно было залезать сразу вчетвером и крутить солнышко – больше не висела, а лежала, поскольку прутья, на которых она крепилась, треснули и сломались. Наверное, какие-то здоровые лбы с отвратным гоготанием прыгали на ней, пока она не отвалилась. Уцелели лавочки у границы площадки, песочница, в которой, впрочем, песка уже не было, турники, да горка, чья гладкая поверхность серебрилась в лучах солнца после недавно прошедшего дождя.
На опушке, примыкающей к площадке, стоял огромный жёлтый каток, напоминавший древнего рычащего дракона, вокруг высились чёрные кучи камней, возле которых сидели и дымили сигаретами рабочие. Верный признак того, что скоро здесь всё перероют, переделают, построят заново. Вроде как и хорошо: новые качели, новое покрытие, может даже площадку под футбольное поле расчистят. Но Филе было грустно. Здесь прошло его детство, да и в университетские годы минимум однократно он приходил сюда с лучшим другом вспомнить былое. Теперь их общее место силы сроют с лица земли, подарив сегодняшним детям прекрасное место отдыха, но лишив детей прошлого той тростинки, по которой - пусть ненадолго - удавалось вернуться в пору, когда они сами были карапузами, переживали по поводу того, что кому-то недодали конфет, ребята с соседнего района посмели обидеть их товарища, Колесников обыграл чемпиона двадцать девятой школы в Варик, третий Фолыч скрестили с Обливионом, превратив изометрическую РПГ в шутер от третьего лица, а Ванька из седьмого «В» оскандалился, попавшись за игрой в Симс в компьютерном клубе. Словом, их занимали серьёзные проблемы, а не этими ваши цены на мясо, уровень зарплат, ставки по кредитам и прочая «взрослая» дребедень.
Не успел Филя всё это как следует обдумать, а на дороге появилась чёрная БМВ, может и не новая, но выглядевшая роскошно. Паша Седов наконец-таки явился. И не один: присмотревшись, Филя заметил на пассажирском сиденье его нынешнюю пассию Викторию или Татьяну, уж и не помнил, как её звали. Утиные губы, надменный взгляд, неживое лицо и обязательно новая одежка. Не менее важно, чтобы вещь была брендовой.
Надо сказать, после школы дела Паши пошли в гору: он увлёкся программированием, легко освоил самые сложные языки, начал с мелких подработок, и когда понял, какие суммы получает, забросил учёбу (они вместе с Филей поступили на инженерную специальность, поскольку в школьные годы занимались исследованием паранормальных явлений и здорово освоили физику), находясь на грани исключения перевёлся на информатику, где мог дать фору некоторым преподавателям, ну и параллельно с учёбой начал строить карьеру. Их пути с Филей стали расходиться ещё в школе, но настоящая угроза над дружбой нависла теперь. Они как будто бы поменялись местами: в старших классах Филя был популярен, у него было много друзей, при желании мог бы менять девчонок, как перчатки, но за всю школу встречался только с двумя, к обеим искренне привязался и обе его бросили. Паша наоборот оставался замкнутым, дружил только с Филей, влиться в коллектив попытался только в одиннадцатом классе, да и то нельзя сказать, что ему это удалось – до конца школы он оставался тенью своего более популярного друга. Теперь же Филя был одинок, от школьной популярности не осталось и следа, какого-то астрономического заработка ему не светило. Пашка же оброс связями, знакомствами, все к нему тянулись, лебезили. Даже Колесников, который дразнил Пашку в школе, попробовал как-то зазвать его на вечер встреч выпускников. Но надо отдать Паше должное, он прекрасно понимал, что этим людям интересен не он сам, а его достаток, поэтому достойно отбривал всех.
Всех, за исключением женщин. Так по крайней мере казалось Филе. Потому что те девушки, с которыми Паша заводил романы, ну совсем ему не подходили. Никаких общих интересов, только смазливая мордашка, модельная фигура и сделанные губы, которые Филя терпеть не мог. В какой момент их полюбил Паша оставалось загадкой. Впрочем, лезть не в своё дело Филя не собирался. Он только удивился, почему друг приехал на встречу с ним со своей новой подружкой. Они вроде как собирались пообщаться вдвоём.
Паша обменялся с Викторией (или Татьяной) обрывками фраз, вышел из машины и с видимой неохотой поплёлся к площадке. Филя понял – их встреча сорвалась.
- Привет, Фил, - улыбнулся друг. – Как жизнь?
- Привет. Да всё хорошо. Вижу, у тебя что-то не срастается? Раз ты с Викторией приехал…
- Татьяной Витальевной, - Паша слабо улыбнулся. –Она просит, чтобы мои друзья её называли по имени-отчеству.
Филя кивнул, бросив ещё один короткий взгляд в сторону высокомерной подружки. И как Паша её до сих пор терпел? Видимо, в постели хороша, другого объяснения не найти.
- Ещё говорит, что ты меня тянешь вниз, - добавил Паша.
Филя вопросительно посмотрел на друга. Зачем он этим поделился? Немного обидно, хоть это и слова Татьяны Витальевны. Или у Паши такие мысли тоже появлялись?
- Ты не подумай, я так не считаю, - тут же начал оправдываться Паша. – Но приехал с ней потому что у меня действительно не срастается. Утром позвонили, пригласили в Москву на работу. Условия шикарные, отказаться я не мог. Но приступать нужно уже завтра. А вылетать - сегодня…
- Мог бы позвонить, - бросив обиженный взгляд в сторону леса, сказал Филипп. – Зачем я вообще сюда пёрся?
- Ты что, обиделся? Я потому и приехал, хотел лично попрощаться, близкие друзья как-никак.
Филипп поморщился, но ничего не сказал.
- Слушай, Филь, что такое? Я правда не хотел тебя обижать.
- Да при чём тут обиды. Ты меня другом называешь, но какие мы друзья, Паша? Как универ закончили, так ты стал отдаляться, жить свою жизнь, мы почти перестали общаться. Раз в год на этой площадке собирались, чтобы хоть что-то сохранить. Детство вспоминали, анекдоты пересказывали. Классно же было. И теперь ты заявляешься и говоришь, что срочно нужно уезжать. Ну прям да, денёк не потерпят… Можно было просто позвонить и отменить встречу. Я ради неё с работы отпросился, попросил себя подменить, а теперь выходит, что весь день пересрал, - Филя произносил всё это, не глядя на друга. На душе было паршиво, не стоило всего этого говорить, но здесь, что называется, накипело.
- Вот как, - хмыкнул Паша. – Помню, в школе, прямо перед трагедией с Ольгой Викторовной, ты здорово так Колесникову подмахивал, когда все остальные меня травили. Я на тебя тогда не обиделся, хотя у твоего поведения не было никакого оправдания. А моё поведения оправдания не требует – я работал и много зарабатывал. У меня полностью изменился круг общения. Полностью. Тем не менее, я всегда находил в нём место для тебя. В благодарность за это получаю, что получаю…
- О, теперь общение с тобой – это привилегия, за которую надо благодарить? Ну спасибо тебе, Паша, что снизошёл до меня! – вспылил Филипп.
- Разговор не получился, - вздохнул Паша. – Любому другому я бы отзвонился, а ради тебя специально приехал поговорить лично. Но ты жест не оценил. Помнишь, когда мы поругались в школе, ты пришёл ко мне мириться?
- Когда ты подглядывал за Ольгой Викторовной, которую на следующий день нашли мёртвой? Прекрасно помню. После того случая ты так и не дал ответа ни на один вопрос. Я до сих пор не знаю, что ты видел и что знаешь, но знаю – ты как-то связан с её смертью.
- И не дам. Потому что последовал твоему совету. Ты мне тогда сказал – побудь взрослым. И я им стал. Сейчас в следовании этому совету нуждаешься ты. Давай будем честны, тебе нравилась роль старшего в наших отношениях. Ты мне и девушку обещал найти – хоть сейчас понимаешь, насколько оскорбительно такие предложения звучат? – и заступаться за меня собирался. Малыш Паша сам не разберётся, но так и быть, умудрённый опытом Филя ему подсобит…
- Никогда я так не думал!
- Как скажешь. Речь не о том, что ты думал, а о том, что ты думаешь сейчас. Роли поменялись. Оказалось, быть смазливым и хорошо играть в футбол на уровне района недостаточно, чтобы оставаться популярным во взрослой жизни. Требуется кое-что другое – голова на плечах. У меня она оказалось, а у тебя нет. И тебе обидно, ведь раньше я был задротом, повернутым на вампирах, а теперь я успешный и востребованный специалист. А вот ты… ну, это ты.
- Да пошёл ты! – с обидой в голосе бросил Филипп.
- Я не такой жестокий, как ты, и не буду повторять все те гадости, которые ты мне тогда сказал на крыше многоэтажки. А я их прекрасно помню, уж поверь.
- Всё выгадывал момент, когда бы укусить побольнее?
- Филя, прекрати! Я ничего не выгадывал, но прекрасно вижу, что ты мне завидуешь. И меня это не радует. Друзья должны радоваться друг за друга. А как бы там ни было, я тебя считаю своим другом. Поэтому повторю тебе твои собственные слова. Побудь взрослым хотя бы год. Либо подыщи работу получше, либо пересмотри свои взгляды на жизнь. Я даю честное слово, что если бы мог, то провёл бы сегодняшний вечер с тобой. Но мне правда нужно улетать сегодня же, иначе предложение отзывают, в компании меня не знают и не уверены, что я им подойду. А я им подойду лучше кого бы то ни было. Не обижайся, я не хочу прощаться с тобой на такой ноте, - Паша улыбнулся и протянул Филе руку.
Тот улыбнулся в ответ и пожал протянутую руку, обнял своего друга.
- Порви их там всех! – похлопал он Пашу по спине.
Объятия были неискренние, оба чувствовали неловкость.
- Ты что дальше планируешь делать? – неожиданно спросил Паша.
- В смысле вообще?
- Нет, сегодня.
- Посижу здесь немного, повспоминаю детство. Что-нибудь ещё придумаю, не пропаду, - натянуто улыбнулся Филя.
- Только не засиживайся. Я немного следил за местными новостями… В общем, в этом районе дети исчезли. Четверо за лето. Как бы на тебя не подумали, ещё полицию вызовут.
- Ладно, засиживаться не стану.
Они ещё немного постояли на площадке, не зная, что сказать, после чего повторно пожали руки, и Паша ушёл. Оставшись наедине с собой, Филипп допил газировку, с тоской посмотрел на пустую бутылку, задумался. Неужели Паша прав, и он застрял в школе, никак не мог её перерасти? Но разве это плохо, стремиться остаться в том периоде жизни, когда ты был счастлив? Выходило, что так. Это Филя цеплялся за традиции, пытался сохранить их дружбу, а её, оказывается, уже давно не было. Да ещё и нынешняя фифа, Татьяна Витальевна, наверняка настрополила Пашу. Только это уже не важно. Пашка точил зуб девять лет. Ещё тогда, в одиннадцатом классе, когда Филя посоветовал ему повзрослеть, Пашка затаил на него обиду. Уже тогда они стали просто приятелями. Виноват ли в этом один Пашка? Нет. За Филей косяки тоже водились.
Не хотелось об этом думать. Сейчас ему больше всего хотелось влюбиться и забыться. Только мимолётная, но яркая, даже крышесносная влюблённость могла помочь Филиппу утешиться. Жаль, что по щелчку пальцев её не вызвать.
Дождавшись, когда Пашка уедете, он тоже засобирался, как вдруг заметил молодую девушку приятной внешности, стоявшую у него за спиной. Школьница или первокурсница. Она взялась неизвестно откуда и с явным интересом глядела на Филиппа.
- Я выпачкался? Волосы торчат? Ты сейчас на мне дыру прожжешь, - он слабо улыбнулся, девушка улыбнулась в ответ.
- Извините. Просто я совершенно случайно подслушала ваш разговор и мне стало грустно. Захотелось вас утешить.
- Ой, да брось. Ничего страшного, - Филя улыбнулся шире. – Старым друзьям иногда нужно поговорить начистоту.
- Да я не об этом. Вы ведь грустите по прошлому, по вещам, которые вам были дороги и которых скоро не останется. Я чувствую что-то похожее. А ещё одиночество.
- Очень зрелые эмоции для столь юной особы, - Филя снова попытался перевести разговор в шутливое русло, но не мог не признаться себе в том, что слова девушки тронули его.
- Я старше чем кажусь, можно здесь сесть? – она подошла к лавочке и не дожидаясь ответа устроилась на краю, тесно прижавшись к Филе. Он несколько смутился, отодвинулся в сторону, но девушка снова к нему плотно придвинулась. – Со мной не обязательно быть клоуном. Я вообще их не люблю. Вы можете побыть самим собой, рассказать мне, что вас тревожит. Люблю такие разговоры. Люблю, когда ко мне относятся не как к ребёнку, а как ко взрослой. Нельзя ведь по внешности судить об интересах, согласны? – девушка взяла Филю под локоть, положила голову ему на плечо.
Филя кашлянул, занервничал, заподозрил какой-то развод. Малолетка клеится, а потом шантажирует, грозясь заявить об изнасиловании. Такой радости ему не надо.
- Тебе лет-то сколько, что ты так себя ведёшь? – освобождая свою руку из пальцев девушки и вставая с лавочки, спросил Филя.
Она мило улыбнулась.
- Я вас смутила своим поведением? Простите. Мне показалось, что вы, как и я, не любите напускное, картинное, искусственное. Даёте волю чувствам, когда хотите, не считаетесь с условностями. Я ошиблась. Не переживайте, я совершеннолетняя, и если вас смущает столь тесный телесный контакт, я больше к вам не приближусь, - она демонстративно сдвинулась на край лавочки, взглядом предложила Филе сесть на другой край. – Но прошу вас, останьтесь. Мне очень хочется с вами поговорить.
Филя ощутил смятение. Разум кричал ему «Уходи!», а вот сердце и другой не менее важный орган требовали остаться.
«Ну что может произойти плохого от простого разговора? – задался вопросом Филя. – Не кусается же она!»
- Филипп, - представился он, снова садясь на лавочку, а сердце и прочие органы отпраздновали свою очередную победу над разумом.
Девушка улыбнулась, оголив зубы, протянула раскрытую кисть.
- А я Арина, - сказала она. – Может быть прогуляемся по окрестности? Слышали про старую конюшню неподалеку? Я хотела бы показать вам её.
Филипп согласился, они покинули детскую площадку и отправились бродить по узким дорогам между частными домами. Болтали обо всём и ни о чём. Обычно такие разговоры раздражали Филиппа, но Арине удалось его заинтересовать. Возникло ощущение, будто они были знакомы много лет, потом расстались надолго, и вот теперь встретились и делились тем, как поживали друг без друга.
Филипп был очарован и даже не заметил, когда Арина увлекла его в лес, повела по давно нехоженым тропинкам вглубь. Они брели медленно, у Филиппа было время осмотреться и заметить, что на дорожке попадаются порванные детские вещи, которых здесь не должно быть, но он был так поглощён своей новой знакомой, что не придавал этому никакого значения.
Спустя какое-то время между деревьев появилась конюшня. Её построили ещё в советское время, но в девяностые забросили. В детстве Филипп как-то приходил сюда с приятелями, но они не нашли здесь ничего интересного. Поиграли денёк и больше не возвращались. Конюшня запомнилась Филиппу старенькой, сложенной из рассыхающихся досок. Тогда ему показалось, что жить строению осталось совсем немного. Сегодня оно предстало в новом свете. Вокруг летают мухи, воздух смердит, под крышей темнота, но не привычная, с которой сталкиваешься каждый день, выключая в комнате свет, а густая, вязкая, словно художник расплескал чёрную гуашь на холсте в том самом месте, где собирался изобразить внутреннее убранство конюшен. В другой ситуации Филиппу стало бы не по себе, он бы наверняка развернулся и пошёл домой. Но сейчас рядом Арина, на душе было так хорошо, так спокойно, что тревога не смогла пробиться сквозь обманчивое чувство безопасности.
Они зашли в конюшню. Пустые денники вдоль стен с земляным полом. В некоторых ямки около метра глубиной, в других кучки земли. Арина увлекает Филиппа вглубь конюшни, он следует за ней, словно зачарованный. Краем глаза замечает, что на поверхности одной из кучек проглядывают посиневшие кончики пальцев. Это должно было ужаснуть Филиппа, но ему почему-то кажется, что всё хорошо. Может, какой-то пьяница зашёл, решил согреться в яме, присыпал себя землёй и замерз? А почему нет, звучит разумно…
Арина отводит Филиппа в конец конюшни, в тёмный угол, где стоит старое деревянное кресло, усаживает его туда, достаёт ржавый ножик, протягивает парню.
- Порадуйте меня, пожалуйста, - в голосе столько нежности, а в глазах мольба.
Её ласковые пальчики ложатся ему на макушку, копаются в волосах, скользят вниз, пробегают по шее, утопают в его плоти. От прикосновений девушки по коже Филиппа бегут мурашки. Он прикрывает глаза, берёт ножик, подносит его к запястью левой руки, собирается порезать поперёк, но Арина его останавливает.
- Нет, вдоль, иначе кровь будет плохо течь. Прошу вас! – говорит она.
Филипп улыбается, кивает, делает всё, как Арина требует. Смело загоняет кончик ножика себе в руку, режет кожу, рвёт мышцы, понимает, что даже если выживет, то останется калекой. Но его это совершенно не беспокоит. Он почти не чувствует боли, на душе какое-то удивительное умиротворение. Кровь растекается по запястью. Неприятное ощущение, единственное тревожащее Филиппа переживание. Вот бы остановить её!
- Сейчас, - шепчет Арина, наклоняясь к руке, облизывая место пореза своим удивительно длинным, животно-шершавым языком, впиваясь в запястье Филиппа.
Всё! Больше парня ничего не тревожит. Теперь всё хорошо. Настолько хорошо, что и умереть можно. Филипп смотрит в сторону одной из ямки, улыбается и произносит:
- Положишь меня в ту, что поглубже? В маленькую я не помещусь.
Произнеся это, Филипп погружается в глубокий и спокойный сон без грёз. Могильная чернота обволакивает, обещая вечный покой, и эти обещания манят Филиппа так, как ничто и никогда его не манило.
…
В баре горел приглушённый свет, царила меланхолично-тоскливая атмосфера. Даже музыка звучала тише, чем обычно. Посетителей почти не было, народ сидел разрозненно. За исключением троицы, устроившейся за угловым столиком, никто не разговаривал, каждый погрузился в свои липкие, не всегда приятные мысли.
- И так каждый раз, - говорила женщина пожилому мужчине напротив. – После армии то же самое было: я приехала его встречать, только эта Саша позвонила, он сразу обо всём забыл и бросился к ней в объятия. Вот скажи, Ярослав – ничего, что я так вот на «ты»?
- Нормально, - ответил пожилой мужчина.
- Вот скажи, кто лучше: она или я? У? Вот только честно, на свой мужской взгляд?
- Ты, конечно, Варечка, - отхлебнув пива из большой кружки, пьяненько кивнул мужчина.
- Видишь! Я и моложе, и красивее, и умнее. А ему плевать, только она пальчиком поманит, он перед ней как верный пёсик хвостиком машет. Смотреть противно! – Варя надолго приложилось к своей кружке с пивом, потом посмотрела на третьего собеседника. – А ты Юра, что думаешь? Кто лучше?
Сидевший в углу Юра Шевелёв неопределённо пожал плечами.
- Ясно, ты как Славик. Только Ярослав меня понимает, - сказала Варя и продолжила изливать душу пожилому мужчине.
Юра же, за весь вечер так и не прикоснувшийся к своему пиву, снова пожал плечами. Признаться по правде, он совсем не слушал, о чём говорят его приятели. В голове крутилась строчка из недавно переведённых им книг: «Навьи – слуги Ароста, белые девы верны Морене, ерестуны – придворные Мамоны, лембои покорны Луноликому, упыри - дети Туги». Называя каждого из языческих божков по имени, Юра воскрешал перед своим мысленным взором образы из книг. И больше всего он думал о «Писании Туги». Книга судьбы, как она ещё именовалась в других книгах. Это название отражало её содержание. В «Писании Туги» повествовалось о страшном боге печали и страданий, который обрёл власть над людскими судьбами. Всякий раз, когда человек стремился что-то изменить в своей жизни, отклониться от предначертанного ему пути, книга Туги позволяла изменить всё в худшую сторону, словно бы напоминая – не стоит спорить с судьбой! Принимай, что дано, иначе владелец книги судьбы обретёт власть над твоей будущностью. Такова мораль всех историй из книги судьбы. И эта мораль страшила Юру сильнее, чем что бы то ни было, потому что последние годы он только тем и занимался, что пытался изменить свою судьбу. А теперь, побывав в чудовищном поезде, почувствовав то, что чувствовал один из его пассажиров, Юра осознал, что и сам когда-то может оказаться в похожем месте, если нынешний хозяин книги судьбы решит переписать его будущее, толкнуть в бездну, в которой царит ужас и безнадега. Может бросить всё здесь и сейчас, вернуться в Москву, к сыну и родителям? Он порывался, уже несколько раз порывался, но не мог. Потому что знал – внутри него ещё оставалось нечто чужеродное. Разрушение больнички не помогло. Он очень надеялся, что поможет, но ошибся. Теперь его чаяния были связаны лишь с книгами. Гене удалось избавиться от Луноликого, а значит и Юра мог излечиться от раны, нанесённой Зургегом!
- Шевелёв?! – мужчина средних лет подошёл к их столику, отвлёк Юру от безрадостных мыслей. – Юрка, ты? Я Макс, помнишь? Мы в институте вместе учились.
Юра присмотрелся к мужчине и, разбередив память, узнал в нём своего одногруппника, с которым, впрочем, они никогда не были особо близки.
- Привет, Макс, узнал тебя, - ответил Шевелёв без особой радости.
- А я думал, ты в Москву перебрался, большим человеком стал. Куда пропал-то? В соц. сетях тебя нет, раньше вроде фамилия в изданиях мелькала, но уже лет десять молчок.
- Да как сказать… - замялся Юра.
- Да никак не говори, - Макс широко улыбнулся. Улыбка эта почему-то показалась Юре неискренней. – Я тебя и твоих друзей угостить хочу. Ты, кстати, нас не представишь?
Завязался разговор, в отличие от Юры, Ярослав и Варя охотно отвечали на вопросы Макса. Шевелёв хотел было отказаться от угощения, расплатиться и уйти домой, однако остальные воспротивились, чуть ли не силком усадили его за стол и заставили пить. Юре не хотелось, но он позволил себя уговорить. Всё-таки умственное напряжение последних недель нужно было сбросить. Алкоголь для этого годился. И так рюмка за рюмкой, Юра почувствовал, что напивается.
- Слушай, Макс, спасибо тебе за угощение, но нам, наверное, уже пора. Да, ребята? – обратился он к перебравшим Ярославу и Варе, решившим потанцевать прямо у столика.
- Да куда, вечер только начался, - завозмущался Макс.
- Ты сам видишь, все уже пьяные. Поедем.
- Хорошо, но только ко мне. Тут совсем недалеко.
- Да не, Макс, мы домой поедем.
- Не, возражения не принимаются. Варя, Яря, вы со мной?
- Да, ты зашибатый, - Варя пьяненько улыбнулась и подмигнула Максу.
- Юра, я как старший буду решать, - заплетающимся языком промямлил Ярослав. – Едем к Максиму!
Шевелёв хотел было поспорить, но тут его телефон завибрировал – звонил Гена.
- Сейчас, - Юра вылез из-за столика, ушёл в туалет и там взял трубку, параллельно отметив, что всё время Макс нервно наблюдал за ним, а часы показывали половину второго.
- Юра, вы там где? У вас всё нормально? – раздался обеспокоенный голос Желвакова.
- Да встретили одногруппника моего, Максима Брутова, выпили и счёт времени потеряли.
- Понятно. Ладно тогда, отдыхайте. Ты только скажи, тебя сегодня ждать или как?
Юра хотел ответить утвердительно, но вспомнил, что ребята рвались в гости к Максу. Поэтому Шевелёв решил не идти против коллектива.
- Нет, нас Макс пригласил, мы у него заночуем. Он тут недалеко живёт.
- Ладно, хорошего отдыха, - попрощался Гена.
Завершив разговор, Юра справил нужду и вернулся в бар, где его уже поджидали засобиравшиеся друзья.
- Макс такси вызвал, едем! – излишне восторженно сообщила Варя.
- Ребят, давайте по последней, - Макс налил три рюмки. Себе не стал.
Ярослав и Варя свои опрокинули, Юра задумался, к выпивке не притронулся.
- Ты чего, обидеть хочешь? – спросил Макс.
- А сам почему не пьёшь? – ответил Юра вопросом на вопрос.
- Да как-то не хочется, - после подозрительной паузы, ответил Макс.
- Вот и мне не хочется.
- Ладно, пусть остаётся заведению, - Макс улыбнулся и поставил рюмку на середину стола.
Когда такси подъехало, они вышли из бара устроились в салоне – Макс рассадил троицу сзади, сам сел рядом с водителем и что-то шепнул ему на ухо. Тот едва заметно кивнул, завёл мотор, и они поехали. Несмотря на заверения Макса о том, что он живёт недалеко, ехали долго, будто на другой конец города. Их высадили в частном секторе, вблизи леса
- Ты куда нас завёз? – пьяно спросил развеселившийся Ярослав. – Это ж у чёрта на куличках.
Варя тоже почему-то рассмеялась, а вот Юре было не до смеха. Он стал подозревать неладное.
- А вы не слышали? - притворно-наивно спросил Макс. - Там новый жилой комплекс построили. Прям посреди леса. Я квартиру ухватил подешевке. Пойдёмте скорее, покажу. Нам туда.
И, взяв под руки Варю и Ярослава, повёл их в лес.
- Юра, не отставай! – окликнул он насторожившегося Шевелёва.
Если бы Юра был не настолько пьян, он бы стал возражать, но мысли в голове путались, поэтому проще всего было подчиниться тому, кто говорил уверенно. И Юра пошёл следом за Максом и друзьями. Они брели по тропинке в лесу, уходили всё дальше и дальше от нормальной дороги.
- Мы точно туда приехали? – с сомнением спросил Юра.
- Да-да, у меня просто квартира в новом жилищном комплексе, его прямо посредине леса построили. Ну, знаешь, сейчас за этим не так строго следят, - нервно хохотнул Макс.
Ярослав и Варя казались довольными, пьяненько хихикали, поэтому Юра решил пройти ещё немного вперёд, хотя всё происходящее нравилось ему всё меньше и меньше. Он изначально не хотел ехать с Максом, а теперь тот завёз их не пойми куда.
Они шли долго, тревога в душе Юры нарастала, а когда будто из-под земли выросло жуткое деревянное строение, к которому Макс их вёл, Юра ощутил приступ ужаса, с которым с трудом совладал.
- Это и есть твои квартиры? - заржал Ярослав. – Ну ты и выдал, Максим!
Варя тоже попыталась что-то пробормотать, но язык её не слушался.
Максим ничего не ответил. В лунном свете, просачивающемся через перекрестие крон деревьев, его лицо походило на гипсовый слепок лика мертвеца. Юра начал подозревать, что Макс замыслил что-то плохое.
Чем ближе к деревянному зданию они подходили, тем темнее вокруг становилось. Юра заметил, что вокруг то там, то здесь валяются детские вещи. Ботиночек у пенька, на ветке висит осенняя курточка, а под кустом валяются порванные джинсы. К ним Юра наклонился, достал свой телефон, посвятил. Ткань была измазана кровью и землёй. Страшная догадка поселилась в душе Юры.
- Ребята, нам нужно уходить! – крикнул Шевелёв Варе и Ярославу.
- Погоди, тут какой-то пацан заблудился. Помочь может надо, - крикнул Ярослав. – Ты откуда мальчик? – добавил он кому-то, скрывающемуся в тени строения.
- Какой ещё мальчик… - пробормотал Юра. – Ребята, пошли скорее! – крикнул он, залезая в свою телефонную книгу и судорожно выискивая номер Славика Щербакова.
- Прости, Юр, у меня не было выбора, - тихо произнёс кто-то у него за спиной.
Юра хотел было развернуться, но на него навалились исподтишка, телефон вылетел из рук, завязалась борьба…
…
Первым тревогу забил Гена. Днём он получил сообщение от Юры, в котором говорилось, что Шевелёв с Варей и Ярославом Борисовичем решили на время уехать из города и просят их не тревожить. Гена связался с родителями Вари, те подтвердили, что получили аналогичное сообщение от дочери, но ничего подозрительного в этом не узрели.
Признаться по правде, я тоже не видел в таком решении ничего удивительного. С того момента, как мы целыми и невредимыми выбрались из поезда Луноликого, целая лавина событий обрушилась на нас. Совместными усилиями Юре, Гене и Зое Ильиничне удалось очень быстро получить ключ к дешифровке всех пяти книг. Это был настоящий прорыв! Переводы первых же отрывков показали, что мы имели дело с затерявшейся в истории сложной религиозной системой. В книгах повествовалось о некоей Богине, которая пришла на Землю в незапамятные времена, вдохнула жизнь в глину и так дала начало человеку. Ей противостоял другой бог. В книге его всегда звали князем этого мира Зургегом.
В тексте встречались слова, которые не получалось однозначно перевести на русский (да и на любой другой современный язык), поэтому уяснить до конца суть взаимоотношений Зургега и Богини не удавалось, но они не сводились к дихотомии добро-зло. По крайней мере в человеческом понимании этих категорий. Всё было куда сложнее. Однозначно можно было утверждать только, что эти божества боролись друг с другом, Зургег был сильнее, но Богиня хитрее. Она пряталась, обманывала его, и чтобы справиться с ней Зургег начал создавать младших богов. Так и появилась четвёрка Мамона, Арост, Луноликий и Туга. Откуда взялась Морена нам выяснить не удалось. Юра подозревал, что она и есть Богиня, потому что во всех книгах, за исключением Писания Морены, богиня смерти именовалась ещё и обманщицей. В любом случае, она была активной участницей противостояния, а вся человеческая история лишь отражала борьбу Зургега и его помощников с Богиней. Эпидемии, войны, вспышки голода зачастую происходили по воле богов, преследовавших свои цели. Со временем младшие боги становились самостоятельнее, сильнее, перечили своему создателю и начинали преследовать свои собственные цели. Людей они воспринимали, как игрушки, но в то же стремились к тому, чтобы смертные им поклонялись, поэтому одаривали своих последователей.
При этом книги не только дополняли друг друга, но и зачастую содержали противоречия. Неудивительно, что Юра не мог их перевести, пока мы не собрались полную коллекцию! Ведь одно и то же слово в контексте разных книг приходилось интерпретировать по-разному. В Писании Морены богиня смерти изображалась жертвой произвола, жаждущей лишь умиротворения. В других книгах эта точка зрения опровергалась, Морену звали обманщицей, которая стремится к уничтожению рода людского, обещая обманчивый покой, на самом же деле стирая саму жизнь и погружая мир в вечный мрак. И таких противоречий в текстах содержалась масса.
Без помощи Зои Ильиничны мы бы долго блуждали в лесу сомнительных теорий. Благодаря ей мы быстрее находили верный путь. Так, Зоя Ильиничка опровергла версию Юры о том, что Морена и Богиня – это один и тот же персонаж. В шабаше сохранились отголоски легенды о временах, когда люди были бессмертными. Воцарение Морены изменило привычное положение дел. Люди стали смертны, а Богиня их покинула. К сожалению, это всё, что знала Зоя Ильинична. Сказать, откуда Морена взялась, та не могла. Богиня смерти точно не была в равна Зургегу, но и свою власть получила не от него. Впрочем, и это послужило хорошим подспорьем, сэкономив нам время.
После того, как Зоя Ильинична помогла Гене освободиться от Луноликого, стало понятно, что она теперь часть нашей компании. Но жить ей было негде, поэтому мне пришлось поселить старушку у себя. Удивительно, но мама быстро нашла общий язык и даже подружилась с Зоей Ильиничной. Охотно рассказывала ей о моём детстве и поведала семейную легенду о том, как в младенчестве оставила меня на улице в коляске, а сама возилась на летней кухне. Мама так увлеклась готовкой, что не обратила внимание на назойливое жужжание, доносившееся с улицы, а когда вышла проведать меня, обнаружила, что на мою коляску приземлился рой пчёл. Она запаниковала, не знала, что делать, разбудила деда, который жил с нами и днём часто дремал. Он когда-то занимался пчёлами, поэтому отыскал свой старый дымарь и разогнал рой. Мама была уверена, что меня уже нет в живых, но когда пчёлы разлетелись, оказалось, что ни одна меня не ужалила. Я не очень в это верил, тем более что деда в сознательном возрасте не застал – он умер, когда мне была полтора года – папа тоже был скептичен, но мама божилась, что это чистая правда.
Узнав эту историю, вспомнив, как я расправился с проводниками в поезде Луноликого, Зоя Ильинична стала проявлять ко мне повышенный интерес. Но я был к этому готов. Юра, уже успевший перевести большую часть книгу Морены, рассказал мне, что в тексте упоминался избранник богини, который принесёт смерть любому, кто попытается его погубить. Шевелёв высказал предположение, что я и есть этот избранник, именно поэтому Яковлев меня искал, поэтому машинист поезда Луноликого не посмел убить меня, а лишь сломал руку. Зная об этом, я решил соврать Зое Ильиничне. Да, она здорово нам помогла, но в голове крутились слова Ярослава Борисовича – что мы делаем? Было четыре младших бога плюс Морена, от трёх мы избавились. Так в чьих интересах действуем? Ответа на этот вопрос у меня не было, поэтому я не был готов рассказать Зое Ильиничне всю правду. На все её вопросы отвечал уклончиво и расплывчато.
Зато версия о том, кто нас использует, была у Шевелёва. После того, как Юра перевёл отрывки из книги Туги, он предположил, что именно этот бог направлял Яковлева.
- Вся история с профессором, то, как он предвидел наши шаги в мельчайших подробностях, как манипулировал тобой – Писание Туги делает это возможным, Слава, - говорил тогда Юра. – В книге содержатся заклинания, которые позволяют не только заглянуть в будущее, но и изменить его.
- Что ты имеешь в виду? – уточнил я тогда.
- Представь судьбу, как движение через оживлённый перекресток по сигналу светофора. Зелёный загорается секунд на десять и всё – твоя единственная возможность проехать по правилам. Это и есть судьба. Попытаешься её изменить и рвануть на красный – разобьёшься насмерть. А Писание Туги позволяет тебе настраивать режим работы светофора по своему желанию. Теперь понял? Так Яковлев переписал наши судьбы – он давал команду светофору нашей судьбы зажигаться тогда, когда профессору было нужно.
- А точно профессору? – спросил я.
Юра пожал плечами.
- Думаю, нет. Напрашивается очевидный ответ, что невидимым кукловодом всей истории был Туга.
Содержанием этого разговора я поделился с Зоей Ильиничной, рассчитывая на то, что она сможет сообщить нам ещё какие-то ценные сведения.
- Туга? Он давно побеждён, - ответила ведьма. – Всё, что я знаю, он заточён в селе, где живут его последователи. Как же оно называется… Ясное!
Услышав название деревни, я ужаснулся. Всё сходится! Вот кому служил Яковлев! Вот что произошло с Катей! Вот почему её так тянуло на поиски Того, о Ком не рассказывают сказки! Профессор настроил светофор её судьбы таким образом, чтобы она оказалась в Ясном и привела меня туда.
Догадка была настолько яркой, что я позабыл о предосторожности и выложил всё Зое Ильиничне. Она сильно оживилась, узнав об этом, сказала, что у нас есть шанс всё закончить, нужно просто найти способ избавиться от Туги.
- Он самый слабый из них, заточён больше века, но не как Арост по своей воле. Ему не выбраться, Слава!
Если это правда, если Катя погибла из-за профессора… Существуй способ вернуть Яковлева с того света, я бы воспользовался им только для того, чтобы снова умертвить подлеца самым чудовищным образом! Впрочем, если за профессором стоял Туга, какой смысл выплескивать свою ненависть на раба, когда господин, чью волю раб исполнял, был жив? Я вспомнил ужас, который испытал, очутившись в страшном лесу близ Ясного, вспомнил, древний дуб, у которого нашёл тело Кати, вспомнил, как ощущал Его взгляд у себя на спине, прожигавший кожу до костей. Мне казалось, что сокрушить то существо – воплощение абсолютного зла – я не смогу никогда. Но теперь всё переменилось – у меня появился шанс на месть. Однако спешить было нельзя. Нужно разобраться, до какой степени Яковлев контролировал наши судьбы и как этот контроль разрушить, чтобы нанести решающий удар его повелителю.
Зоя Ильинична предложила чуть ли не сразу ехать в Ясное и постараться выяснить больше на месте, но я настоял на том, чтобы дождаться возвращения Гены из Латинской Америки. Он приехал в конце сентября, сдержал своё слово и привёз Сашу Яковлеву.
Сам не ожидал, что буду так рад её видеть! В аэропорту мы обнялись, словно влюбленная парочка. Саша расплакалась, да и я не выдержал и пустил скупую слезу. Я много думал о том, можно ли ей доверять. Хоть она и пыталась отвадить меня от профессора, но прямо ничего не сказала. К тому же Саша попросила Гену отправиться на поиски Яковлева. Она могла быть сообщницей профессора, но по трезвому размышлению я пришёл к выводу, что если дело и обстояло так, то сообщницей она была ненамеренной. Дальнейшее развитие событий подтвердило мою точку зрения. Гена ввёл её в курс дела по дороге домой, поэтому она охотно и много рассказывала нам о своей жизни с Яковлевым, вспоминала множество историй, даже казавшихся мелкими и незначительными, делилась мотивами, которыми руководствовалась.
Долгие годы Саша считала своего дядю самым замечательным человеком на свете. После смерти родителей он старался ограждать племянницу от любых травм, шёл навстречу её желаниям даже вопреки собственному комфорту. Они переехали в родной город Саши, дядя перевёлся в менее престижный институт – всё для племянницы. При этом он часто пропадал, иногда на недели. Якобы ездил на конференции, но конференции столько не длились. До поры до времени Саша на это не обращала внимания. Образ дяди померк в её глазах после смерти Максима. Первый помощник профессора, с которым Саша познакомилась близко. Она знала и о других, но только со слов дяди. А все истории из его уст заканчивались хорошо. Но только не история Максима. Саша привязалась к студенту, ещё немного и она, наверное, в него влюбилась бы. Но Максим погиб, был загрызен уличными собаками на улице Щорса. Так звучала официальная версия. Но Саша в неё не верила, потому что выяснила – уже после смерти Максима Яковлев ходил туда, расследовал. Племяннице он ничего не рассказывал, но она сама догадалась – Максима погубили не собаки, а что-то другое. Потом история повторилась несколько раз: Валера остался калекой, Данил и Ростислав пропали. Саша догадывалась, что Яковлев занимается чем-то опасным, но все эти трагедии она списывала на невнимательность самих студентов, может быть на легкомысленность дяди, который не слишком-то беспокоился о безопасности своих помощников. Поэтому, когда профессор завёл знакомство со мной, Саша всячески хотела помешать нашему с ним сближению. Она не могла рассказать обо всём прямо, поскольку думала, что я приму её за ненормальную и ещё сильнее заинтересуюсь исследованиями профессора. Поэтому вела себя намеренно отстранённо, всячески подчеркивала свой скепсис ко всему, чем мы занимались, надеялась, что её отношение заденет мою гордость и заставит отказаться от общения с профессором. Шло время, со мной ничего не приключалось, и в какой-то момент Саше стало казаться, что профессор, наконец, стал ответственнее относиться к обеспечению безопасности своего помощника. И хотя время от времени она по привычке отыгрывала роль вредной племянницы, Саша уже не пыталась разрушить мою с профессором дружбу.
Когда Яковлев погиб, она попросила отыскать его сначала Гену, а потом и меня. И в какой-то момент осознала, что поступала так же, как и дядя – подвергала других людей опасности ради себя. Да, она делала это и для дяди, но делала только потому, что сама им дорожила. Ей стало стыдно, муки совести смешались с непроходящей скорбью, поэтому она написала мне письмо, в котором рассказала правду о профессоре и о судьбе его предыдущих помощников, после чего сочла за лучшее прервать наше общение.
- Я не могла смотреть тебе в глаза после того, как ты всё узнал. Не могла общаться, Слава, - призналась Саша, добравшись до этого места.
Ещё она поведала, что в Южную Америку они с Яковлевым перебрались не случайно. Профессор искал там следы культа древнего бога, который, как он предполагал, может быть связан с одним из исследуемых им культов в России. Яковлев стремился выяснить, как эта связь могла возникнуть и можно было бы доказать её наличие путём изучения мифов южноамериканских индейцев.
Перед своим возвращением в Россию профессор рассказал Саше, что получил подтверждение своей гипотезы и наказал ей следить за судьбой отца пятерых мальчиков, который сам был седьмым сыном. «Культисты обязательно попытаются забрать седьмого сына, если таковой родится!» - предупредил тогда профессор. Первое время после смерти Яковлева Саша этот наказ соблюдала, но чем больше проходило времени, тем меньше её интересовала судьба мужчины из полудикого племени гуарани. О словах профессора она вспомнила лишь после того, как в деревне стали пропадать люди…
Лично я поверил Саше, хотя знал, что никто, кроме, может быть Гены и Зои Ильиничны, моего отношения не разделял. И хотя сведения, которые Саша нам сообщили, не принесли большой пользы, я был очень рад, что она вернулась и всё рассказала. Теперь я хотя бы понимал подоплеку событий, непосредственным участником которых стал почти двадцать лет назад.
Теперь, когда все карты были вскрыты, Зоя Ильинична продолжила настойчиво предлагать нанести удар первыми и избавиться от Туги, потому что книга судьбы скорее всего оставалась в его руках и представляла для нас наибольшую опасность.
- Тот культ, что описала Саша – это же явные последователи Туги, - рассуждала Зоя Ильинична. – Садистические казни в стиле бога страданий. Это доказывает связь между профессором и Тугой. И если даже Яковлев круто изменил ваши жизни с помощью книги, представьте, на что способно божество, обладающее ею. Мы должны нанести решительный удар. Ответы здесь! – она показала пальцем на собранное нами пятикнижие. Хотя три из пяти книг – лишь фотографии, зачем-то оставленные Яковлевым в могиле девочки.
Доводы Зои Ильиничны были убедительными. К тому же я ещё сильнее захотел отомстить чудовищу, забравшему у меня Катю. Поэтому я поддержал её. Но далеко не все разделили мой энтузиазм. Этот момент и стал началом раскола нашей компании.
Юра, Ярослав Борисович и почему-то примкнувшая к ним Варя стали отдаляться от нас, а мы от них. Я много времени стал проводить с Сашей, позволив Гене и Зое Ильиничне переводить важные отрывки, для себя решив, что нужно последовать совету старой ведьмы и избавиться от Туги, но затем погубить и Морену. Нельзя, чтобы эти чудовища, которых когда-то называли богами, продолжали ломать человеческие жизни! К тому же, если Ярослав Борисович был прав, и один из божков использовал нас в своих целях, нужно сделать так, чтобы не уцелело ни одного.
На самом деле я был рад, что казавшиеся мне самыми ненадежными в нашей команде люди самоустранялись. Единственное, немного грустно было из-за Вари, но то пройдёт. Я не хотел подвергать опасности и её. Дальше справимся сами. У меня была масса мотивов положить этому конец. Сашей двигало желание искупить грехи её дяди, Зоей Ильиничной стремление разрушить свою связь с шабашем, лишить ведьм сил. Ну а Гена… Им двигала благодарность за избавление от Луноликого. Ему можно было доверять. Однако он так просто не хотел отпускать остальных.
Поэтому когда Юра написал, что он с Варей и Ярославом Борисовичем уехали из города, именно Гена отправился на их поисках.
- Я не верю, что они просто так уехали в момент, когда мы почти нашли способ справиться с Тугой, - сказал Гена. – Здесь что-то нечисто. Что, если с ними случилась беда, Слава, а мы даже не попытаемся им помочь? Ты себе это простишь?
Нет, я бы себе этого не простил бы. Поэтому мы поехали в бар, в котором наши друзья отдыхали позавчера. Заведение располагалось недалеко от центра города, но в таком непримечательном месте, что отыскать его могли только хорошо знавшие район. Именно Гена подсказал Юре и Ярославу Борисовичу это место.
Желваков заверил нас с Сашей, что проблем не возникнет, и ему удастся всё быстро выяснить. И действительно, бармен сразу узнал Гену, был приветлив и охотно отвечал на его вопросы. После обмена необязательными любезностями, Гена завёл разговор о наших друзьях.
- Опять люди пропали? – обеспокоенно спросил бармен.
- Почему опять? – удивился я.
- А вы что, не слышали? В Ленинском районе за это лето четверо детей пропало, а пару недель назад парень. Теперь там полиция постоянно дежурит, но до сих пор никого не поймали.
- Мы не знаем, пропали ли они, - сказал Гена, - просто беспокоимся. Вот, - он достал смартфон и стал показывать фотографии Юры, Вари и Ярослава Борисовича.
- Прости, Ген, я их не припоминаю. Они точно позавчера были?
- Точно.
- Странно. Моя смена. Но вообще не помню. Хотя позавчера посетителей было мало.
- Если ты так намекаешь на благодарность, то…
- Из-за такой мелочи? Генка, ты чего? Нет, конечно. Я правда их не видел. Ты уверен, что они были именно здесь?
- Блин, - Гена отвернулся от бармена и посмотрел в нашу сторону. – Зацепок у меня больше нет. Хотя… Я же звонил Юрке ночью. Он сказал, что был с каким-то одногруппником… Как же его звали?.. ммм… Максим Брутов, вот! – глаза Гены загорелись, он повернулся к бармену. – Ладно, в любом случае спасибо.
- Извини, что ничем не смог помочь. Заходи как-нибудь!
- Обязательно, бывай! – попрощался Гена, и когда мы вышли из бара обратился к нам. – Ну что, поехали ко мне на квартиру, будем искать этого Максима в соц.сетях, не выйдет, тогда смотаемся в Юркин универ, там попробуем что-нибудь нарыть.
Саша согласилась, а я призадумался.
- Ребят, давайте вы этим без меня займётесь, - сказал я. – Хочу съездить в Ленинский район, глянуть на место, где люди пропадали.
- Воля твоя, но смотри аккуратнее – если там рыскает полиция, то тебя могут и задержать. Мы тогда на автобусе доберемся, - сказал Гена.
- Не, берите машину, - я повернулся к Саше. – В доверенность я тебя уже вписал, сама говорила, что не прочь посидеть за баранкой своего первого автомобиля
- Говорила, - согласилась Саша, улыбаясь.
- А мне на автобусе будет лучше. По дороге как раз в сети почитаю про эти исчезновения.
- Думаешь, они как-то связаны с нашей ситуацией? – спросил Гена.
- Не знаю. Но почему-то когда бармен про это сказал, у меня возникло чувство, что туда нужно съездить.
На этом мы распрощались. Гена с Сашей уехали, а я спустился в бар, уточнил название улиц, на которых пропадали дети, после поехал в тот район. В интернете ничего интересного об исчезновениях не было. Только общие подробности, фотографии пропавших, да просьба обратиться в органы, если вдруг их увидят.
Без приключений добравшись до места, я вышел на остановке и обнаружил себя окружённым частной застройкой. Куча мелких улочек и переулков, узкие дороги, скандальные водители. Этот район города был мне плохо знаком, приходилось ориентироваться по карте в смартфоне, а где-то идти наугад. Я брёл прямо по дороге, поскольку тротуары тут не были предусмотрены, а на обочине грязь да лужи, и поражался архитектурной эклектике: уютные ещё советские дома из красного кирпича с шиферными крышами соседствовали здесь с абсолютно пестрой массой новостроек. Здесь и одноэтажные коттеджи, облицованные чёрным кирпичом, и занимавшие почти всю площадь небольших участков желтые дома с красной и коричневой крышей из профнастила, попадались и здания из диковинного, но судя по всему очень дешевого разноцветного камня, резавшего глаз своею аляпистостью. Раньше участки были по шесть-восемь соток, теперь же нарезали по две-три, а самые бесстыжие застройщики по полторы, по сути превращая полноценный дом в квартиру на земле, где на участке ничего кроме дома и площадки для парковки не вместить. Порадовался, что моей улицы такие перемены коснуться ещё не успели.
По-старчески возмущаясь пестротой застройки, я, наконец, вышел к детской площадке, на которую мне указал бармен. Деревья вокруг выкорчевали, по границе проложили асфальтовые дорожки. Пока не понятно, что собирались делать с самой площадкой. Срезанные карусели валялись в сторонке у леса. Отполированная поверхность горки отражала солнечные лучи, которые ярко били в глаза прохожих, из-за чего те слезились, и можно было подумать, что люди оплакивают отслужившие своё качели.
Я стал слоняться вокруг, высматривая местных, с которыми можно было завести разговор и расспросить о пропавших детях, как вдруг заметил старушку, схватившую за рукав осенней куртки молодого парня лет двадцати пяти. Они шумно между собой спорили, однако бабушка вела себя гораздо агрессивнее и грозилась вызвать полицию. Я решил, что начать своё расследование можно с этой парочки и направился с ним.
- Если вы сейчас не отпустите меня, я вас отшвырну! – прошипел сквозь зубы парень.
- Давай-давай! Тебя ещё и за побои в милицию упекут. А вот и свидетель! Мужчина, свидетелем будете!
- А что случилось? – поинтересовался я, без спросу записанный в свидетели.
- Вот этот вот негодяй меня избить пытался, а ещё он людей похищает!
Я посмотрел на парня – молодой, ростом чуть ниже среднего, производил впечатление неуверенного человека, который свою неуверенность пытался замаскировать показной наглостью.
- Да она сумасшедшая! – крикнул парень, освободив свою руку от цепкой хватки бабульки.
- Так, ну вы всё видели, сейчас я в милицию позвоню…
- Ничего я не видел, - сердито ответил я. - И не понимаю, что здесь происходит.
- А, так ты его сообщник, покрываешь его теперь, ну ничего, сейчас я… алло, милиция, милиция… да-да, я к вам по делу о похитителях детей… я их поймала… - во время разговора по телефону бабка зыркала то в мою сторону, то в сторону парня.
Могут ли меня задержать после её обращения? Наверное. Поэтому я предпочёл уйти оттуда и осмотреть окрестности леса.
- Куда?! Убегаешь? Испугался? – бабка попыталась ухватить и меня, но я чуть ускорил шаг, и она не угналась.
Обогнув площадку, я двинулся по дороге, примыкавшей к лесу, всматривался в пространство между деревьев и ощущал нарастающую тревогу, как вдруг кто-то положил мне руку на плечо. Обернулся и обнаружил у себя за спиной того самого парня, который скандалил с бабкой.
- А я ведь тебя узнал, - сказал он. – Почти сразу узнал! Ты из какой-то организации, вы ловите вампиров, ведь так?
Я смутился. Мне казалось, что парня вижу впервые в жизни, но его вопросы… Не исключено, что я нарвался на разборку двух сумасшедших – рыбак рыбака видит издалека – но почему он спросил меня про вампиров?
- Ольга Викторовна, вы её убили! Ты и рыжая девчонка!
Сердце встало. Катя! Я понял, кто стоял передо мной. Вспомнил, Аню Астахову и старшеклассника, которого мы от неё спасли. Никогда бы его не узнал. Да что там, я его и видел-то мельком. А вот он меня, похоже, запомнил очень хорошо.
- Ну что ты молчишь?! Не прикидывайся, что не узнал! И не надо этих ваших фокусов со стиранием памяти или что вы там делаете…
- Успокойся, - процедил я сквозь зубы. – Нет никакой организации. И не было никогда.
- Ну конечно! Я со дня нашей встречи все теории заговора изучил и понял, что в это лучше не ввязываться. Никому ничего не скажу. Но сейчас мне нужна ваша помощь. У вас ведь есть ресурсы, есть люди. Вы же наверняка пользуетесь аутсорсом. Наймите меня на время! Та девчонка с тобой, она же явно не была частью вашей структуры…
- Хватит! – каждое упоминание Кати отзывалось уколом в сердце. – Нет никакой организации, я этим сам занимаюсь, безо всяких ресурсов и аутсорсов. Почему ты вообще об этом говоришь? Тебе что-то известно о похищениях детей?
- Ну нет, так нет, - парень многозначительно подмигнул. – Я не дурак, всё понял. А твои вопросы тоже часть проверки, да? Типа, скрининг, да? Вы же наверняка знаете, что в этом лесу обитают вампиры! Я давно обратил внимание на странности в этом районе. Каждые два года здесь умирало два ребёнка. Иногда подростки, изредка студенты, но обязательно молодые. В одно и то же время, с тем же самым диагнозом. Малокровие. Родители каждый год стремились увезти меня летом куда-нибудь из города. Говорили, что у нас в лесу какая-то зараза водится. Я никогда не задумывался, об этом… А после той ситуации с Ольгой Викторовной я… ну, короче, я испугался, но и понял - вампиры могут хитрить, маскироваться. Если бы каждый, кого они укусили, то же становился вампиром, им бы не выжить, пищи не хватило бы. Поэтому большинство убитых ими умирали навсегда. И в интересах вампиров, чтобы смерть от их руки казалось естественной. Вот у меня на ноге тогда осталось четыре точечки, на следующий день ни следа не было, всё зажило! И я вспомнил про смерти детей летом и заподозрил, что это дело рук вампиров. Но я испугался, бросил копаться в этом. Думал, навсегда бросил. А всё равно тянуло. Поэтому я с другом каждый год осенью встречался здесь, на детской площадке. Знаешь, как традиция у нас сложилась. Он две недели назад пропал. После нашей последней встречи. Я был в Москве, но бросил всё и приехал. А когда я узнал о детях, заподозрил, что вампиры опять взялись за своё и действуют уже внаглую. Увидел тебя и понял, что был прав. Я думаю, всех пропавших заманили вампиры, но нужно найти место, их базу, логово, улей… Не знаю, как у вас на профессиональном слэнге это называется.
- Так, стоп. Я перестал понимать, о чём ты вообще говоришь, - вмешался я.
- Да, я не военный человек, не умею докладывать по форме, суть в том, что я почти уверен – где-то в лесу прячутся вампиры. Минимум двое! Потому что убивали всегда по двое. Нам просто нужно их выследить и тогда твоя группа быстрого реагирования, или что там у вас …
Мой смартфон зазвонил – Гена. Я жестом попросил парня помолчать, взял трубку.
- Славик, мы его вычислили. Он, оказывается, владелец популярного журнала страшилок. Труист. Трушные истории или как-то так расшифровывается. Пару лет назад журнал никто не читал. Но в какой-то момент там опубликовали один рассказ, «Письмо в редакцию», и дела журнала резко пошли в гору. Число платных подписчиков перевалило за десять тысяч. Подписка на полгода стоила тысячу двести, а сейчас уже три. Простые подсчёты показывают, что человек рубит по шестьдесят миллионов выручки в год. Не знаю, какие у него расходы, но для провинциального онлайн-издания это огромный успех. Прочитал я «Письмо в редакцию» и понял – это то, что мы ищём! Там, короче про вампиров, но не это главное. Детали рассказа совпадают с текстами наших книг! При встрече поясню. Я пока инфу собирал, Саша ему дозвониться пыталась. Он разговаривать не хотел, но я узнал его адрес из своих источников. Поэтому мы уже выдвигаемся. Ты с нами?
- Да, - ответил я. Гена дал адрес, мы попрощались, я глянул на часы и собирался уходить – зря я сюда вообще приходил, видимо, чутьё подвело – но мой собеседник меня остановил.
- Стой, выслушай меня! – парень разволновался, схватил меня за предплечье. - Я знаю, что произвожу впечатление лоха, но я толковый! В айти работаю, туда кого попало не берут. Мой друг пропал почти две недели назад. Я специально прилетел сюда из Москвы, потому что знаю, что кроме меня его никто не найдёт. Это дело рук вампиров! Я их буду искать в одиночку, но боюсь, что не справлюсь, если найду. Оставь хотя бы номер телефона. Дают же вам какие-то номера, которые можно светить?
Я вздохнул – убедить парня, что ни в какой организации я не состою, не получится. Он жил в своём фантастическом мире, где кому-то было дело до финансирования охотников за нечистью. В бизнес с отрицательной маржой никто вкладываться не станет. Хотя парень всё равно мог принести пользу.
Я посмотрел на примыкавший к дороге лес. Почему он казался мне зловещим? Если за время своих злоключений я и усвоил какой-то урок, то он заключался в том, что внезапно возникшие чувства нельзя игнорировать. Разум говорил, что я в тупике, а в груди дискомфорт, словно сердце вот-вот перестанет биться. Неспроста это.
- Тебя как зовут? – спросил я парня.
- Паша. Ой! Я сказал настоящее имя, ничего? Может псевдоним какой или…
- Всё нормально, Паша. Ты точно не сумасшедший, без дела названивать мне не станешь?
- Только по делу! – взволнованно ответил парень.
- Ладно, записывай, - я продиктовал ему номер своей второй симки, которую мог в любой момент сменить, если добавление в чёрный список не поможет. – Узнаешь что-нибудь – звони. Но только по делу!
- Только по делу! – повторил он.
На этом мы распрощались. Бабка, похоже, полицию так и не вызвала, либо на её вызов не торопились. Я благополучно покинул район и встретился с Геной и Сашей по адресу, названному Желваковым. Они сидели на лавочке во дворе и болтали между собой. Когда я подошёл, Гена показал мне фотографии Брутова, назвал марку его машины и наказал высматривать.
Сидели там около часа. Внимание по неволе рассеивается, и я не был уверен, что мы не упустили нашу цель, пока не заметил, как автомобиль нужной марки въезжает во двор и паркуется недалеко от подъезда.
Дорого одетый мужчина неуклюже выбрался из иномарки, быстрым шагом направился к своему подъезду. В его движениях, позе, манере держаться ощущалась плохо скрываемая нервозность.
- Извините, Максим? – окликнул его Гена, выскочив на асфальтовую дорожку и перегородив путь. – Геннадий. Я пытался с вами связаться, несколько раз, но у меня ничего не вышло.
Тот затравленно посмотрел на Желвакова, потом на меня и в самом конце на Сашу.
- Отстаньте, - небрежно бросил Брутов, попытавшись обойти Гену по газону, но тот снова перегородил ему путь.
- Вам что-нибудь известно об исчезновении трёх человек из бара «Нева» два дня назад? – Гена решил сразу перейти в наступление.
Брутов вздрогнул, он явно что-то знал!
- Нет.
- А у меня есть показания бармена, согласно которому вы были там и общались с пропавшими, - соврал Гена.
- Понятия не имею, о чём вы, - Брутов раскраснелся, но говорил уверенно. – Меня там не было, я весь вечер провёл дома.
- В какой из вечеров? Я ведь не назвал точную дату. Откуда вы можете знать, что были дома?
- Я всегда дома, - рявкнул Брутов. – Это что, допрос? Вы из полиции?
- Вы знаете, что в числе пропавших той ночью в баре была сотрудница полиции? – Гена продолжал заваливать Брутова вопросами, не давая опомниться.
Максим шумно выдохнул.
- Не знаю и знать не хочу. Вам уже ответили – меня там не было, я уверен, что никаких свидетелей у вас нет…
- О, свидетели нам и не нужны, ведь оказалось, что в здании напротив бара была камера, - Гена достал телефон. – И если у нас с вами не заладится разговор, я позвоню в полицию, близкому другу пропавшей, он сразу поднимет записи.
- Там нет никакой камеры. Звоните! - резко ответил Максим и двинулся прямо на Гену, оттолкнув его.
- Что вы себе позволяете? – возмутилась ему вслед Саша.
- «Письмо в редакцию», так? В нём дело? – Гена, казалось, совершенно не расстроился, произнёс вопрос своим обычным тоном. Его слова заставили Максима остановиться у самой двери.
- Я получаю много писем в редакцию, у меня крупный журнал, - неуверенно промямлил Максим.
- Вы поняли, о каком именно письме речь. О том самом, после которого ваши дела пошли в гору. Вы осознаёте, что те люди – хотя не уверен, что ваших покровителей можно назвать людьми – с вас не слезут? В один прекрасный день, когда вы станете им не нужны, они избавятся от вас. А мы можем вам помочь. Расскажите, что произошло в тот вечер в баре? Где Юра и двое его спутников?
Максим потупил взор, постоял немного, крепко призадумавшись, потом мотнул головой, приложил магнитный ключ к панели, открыл дверь.
- Я ничего не знаю, не беспокойте меня больше, или я обращусь в полицию, - ответил Максим и скрылся в подъезде.
- Вот и поговорили, - вздохнула Саша. – Что теперь делать?
- Он ведь врёт, - раздражённо сказал Гена. – Обратили внимание на его запястье? Ссадина, глубокая. Он причастен к исчезновению наших друзей. И я просто не вижу других вариантов, кроме как выбить из него признание!
- Я не могу понять, почему он так уверен в себе, не боится ничего, - удивилась Саша.
- Да потому что его страхуют упыри, - ответил Гена. – Юра как раз переводил «Писание Туги» и кое-что рассказывал и мне. Упыри – дети Туги. Они приносят в мир печаль и тоску. Тоску по любимым. Именно тоска превращает умершего в упыря, когда близкие не отпускают, зовут и плачут, вместе с ними страдает и сам умерший. И эта печаль не отпускает его, влечёт назад, к родным. Которых он, поднявшись из могилы, и убивает в конце концов, замученный жаждой крови. Юра говорил, что появившиеся таким образом упыри могут дурманить человеческий рассудок. Это подтверждает и «Письмо в редакцию». Я прочитал тот рассказ. Это буквально явка с повинной! Мелкий упырёнок сам во всём сознался, его история совпадает с описаниями, которые вычитал Юра в «Писании Туги»! Откуда автор рассказа мог это знать? Варианта только два – он либо упырь, либо знаком с текстами отречённых книг. Последнее исключено, остаётся только один вариант. Поэтому Брутов и уверен, что выкрутится: большую часть свидетелей упыри одурманят, а если попадутся устойчивые к их колдовству – их уморят.
- А где Юра вёл записи? – поинтересовался я. – Если они сохранились, может нам стоит почитать? Вдруг отыщем подсказку?
- Вроде всё записывал на своём ноутбуке. Он у меня в квартире, поехали. Но если ничего не выйдет, придётся вернуться сюда и уже по-другому поговорить с Максимом.
Я кивнул, Саша, заметив мой жест, нахмурилась. Теперь она совесть нашей компании? Если и так, то в этот раз совести придётся помолчать. Я понимал, что Гена прав – другого выбора у нас не было. Наших друзей уже могли убить, и чем больше времени мы теряем, тем меньше у них шансов выжить.
Мы поехали на квартиру к Гене, где нас встретила встревоженная Зоя Ильинична, которая не могла дозвониться до меня весь день и приехала сюда в надежде найти нас здесь. Саша пересказала ей всё, что удалось выяснить на текущий момент, я перекладывал фотографии страниц книг, стараясь отыскать что-нибудь полезное, а Гена занялся ноутбуком Юры. Желваков быстро нашёл файлы Шевелёва и воспользовался поиском по словам.
- Вот это интересно! – позвал нас Гена. – «И по воле Туги явится вестник смерти на страшной дороге. Любой, кто случайно его узрит, никогда не вспомнит очертаний его, ибо облик его ужасен. Он принесёт горе и страх, изуродует тела умерших и мысли живущих». А дальше примечание Юры: «судя по используемой лексике речь, возможно, об автомобильной аварии», - Гена оторвался от монитора и посмотрел на нас. - В том рассказе, «Письмо в редакцию», упоминалась автомобильная авария, в которой погибла возлюбленная главного героя. Возможно, здесь есть связь.
Тут Саша побледнела.
- У тебя есть этот рассказ? – спросила она.
- Да, конечно, - Юра взял со стола смартфон, открыл страницу журнала Брутова, отыскал нужную историю, передал гаджет Саше.
Та быстро читала, когда добралась до середины, ахнула.
- Этот случай на похоронах, о нём мне рассказывал Даня! Они с дядей как раз собирались ехать в Ряссы. Мы с Даней сидели на кухне, он упомянул, как ходил на похороны какой-то девушки, погибшей в автокатастрофе и стал свидетелем этой самой сцены, - Саша постучала пальцем по экрану смартфона. – Мальчишка пытался засунуть тетрадь в гроб и его прогнали. Даня собирался рассказать об этом дяде в дороге, спросил, заинтересует ли его этот случай. Я ответила, что вряд ли, но сама сцена мне запомнилась, потому что… - Саша запнулась, сделалась бледнее белого. – Потому что Даня рассказал, что когда пытались найти виновника автокатастрофы, в которой погибла та девушка с родителями, и расспрашивали свидетелей, они ничего толком не могли ответить, использовали только общие фразы и слова «чёрная машина», «мужчина в чёрной куртке» и тому подобное. Так вот, когда мои мама с папой погибли, было то же самое. Куча людей видели, как в нас врезались, но никто, ни один из них не запомнил ни номера, ни модели. Либо вообще ничего не могли вспомнить, либо говорили про чёрную машину и чёловека в чёрной одежде.
Мы с Геной и Зоей Ильиничной переглянулись, в комнате стало тихо. Тишина давила, хотелось её разорвать, но ни я, ни остальные не знали, что сказать.
- Ладно, - выдавил я. – Теперь мы хотя бы знаем, что имеем дело с упырями. Гена, сумеешь установить их личности, если примерная дата смерти у нас есть?
- Наверное, - ответил тот, и хотел было что-то добавить, но Саша его перебила.
- А ещё мы знаем, что мой дядя как-то связан со смертью моих родителей. Поэтому он так трясся за меня, чувство вины, а не любовь – вот что это было! А я дура, не могла понять…
Снова тишина. На этот раз я не осмелился заговорить первым. Я уже давно пересмотрел своё отношение к Яковлеву, но если догадка Саши верна, то что он вообще за человеком-то был?!
Молчание нарушила Зоя Ильинична.
- Если я всё правильно поняла, - мягко произнесла старушка. - то времени у нас совсем нет. Нужно спасать Юру, Варю и Ярослава!
Гена с выражением беспомощности посмотрел на Зою Ильиничну.
- А что мы можем сделать? Мы даже не знаем, где их искать. Я бы поехал к Брутову и выбил бы из него признание, но боюсь, упыри вряд ли держат его в курсе своих делишек. Он для них просто пешка, которой в любой момент можно пожертвовать.
- То, о чём ты говоришь, Гена, не решение, - сказала Зоя Ильинична. – Решение я вам давно предложила. Жаль, что теперь придётся действовать в спешке. Нужно поскорее ехать в Ясное и избавиться от Туги. У нас есть фотографии страниц книги Морены, есть расшифровки Юры, и есть ты, Славик. Если ты прочитаешь слово Морены у священного дерева Туги, Он погибнет. И погибнут все его творения, включая упырей. Это единственный шанс наших друзей на спасение. Другого нет. И ехать нужно немедленно.
- Но ведь Слава тоже погибнет! – вмешалась Саша.
- Нет. Мы все знаем, что Славик – избранник Морены. Не отрицай этого, пожалуйста, Слава, не держи меня за дуру. Я заподозрила это ещё в поезде, а после того, как твоя мама рассказала мне о пчёлах, сразу всё поняла. Слово Морены не причинит тебе вреда. Она оберегала тебя не для того, чтобы погубить.
Я посмотрел на Гену и Сашу. Желваков выглядел растерянным – он слишком много натерпелся от Луноликого и боялся столкнуться с ещё одним богом, тем более таким, как Туга. По Саше было видно, что идею Зои Ильиничны она не одобряет, но возразить ей было нечего. А ведь и правда, зацепок у нас не оставалось. Мы знали, что противостоим упырям, но где их искать – неизвестно. Поэтому у нас снова не было выбора – если мы хотели спасти Варю, Юру и Ярослава Борисовича, нужно было ехать в Ясное.
- Ну, рано или поздно это должно было случиться, - произнёс я после затянувшегося молчания. – Давайте собираться.
И в этот момент мой телефон зазвонил. Неизвестный номер. Но не мошенники, номер местный. Я ответил.
- Я их выследил, - донёсся шёпот Паши из трубки. – Я был прав, это старые конюшни. Кину геолокацию, высылай группу захвата. Срочно! Не могу говорить.
И тут же сбросил трубку, а через мгновение мессенджер оповестил меня, что мне пришло новое сообщение. Открыв его, я обнаружил там географические координаты, которые должны были привести меня к конюшне.
- Что там? – оживилась Саша.
Я рассказал им о своей встрече с Пашей и о содержании нашего короткого телефонного разговора.
- Пустая трата времени! – всплеснула руками Зоя Ильинична. – Слава, ты действительно хочешь довериться этому дурачку?
Слова Зои Ильиничны больно меня резанули. Ведь когда-то таким же «дурачком» как Паша был и я.
- А что мы теряем? – вмешалась Саша. – Поездка в Ясное займёт дня два-три. А к конюшням мы доберёмся за час. Нужно ехать!
- И что будет, если там упыри? Как с ними бороться? – возразила Зоя Ильинична. – В Ясном мы хотя бы знаем, что делать.
- А правда, Слава, как мы собираемся побеждать упырей? – спросил Гена. – Персонаж из «Письма в редакцию» отличается от тех вампиров, про которых снимают фильмы.
- Я однажды убивал упыря, - ответил я. – Если он не проведёт ночь на земле из своей могилы, то силы его покинут, и он погибнет. Ещё можно вбить кол в сердце, но как это будет выглядеть со стороны, когда найдут трупы подростков? Нас же посадят.
- Это как раз мелочь. От трупов можно и избавиться. А что, если упыри смогут нас одурманить? Как быть тогда? – спросил Гена. – Ты говоришь, без земли из могилы они теряют силу. Может тебе потому и удалось победить в прошлый раз, что землю ты украл заблаговременно и столкнулся с ослабшим упырём. Но справимся ли мы с двумя упырями при силах?
В комнате опять стало тихо, все задумались. Все, кроме Зои Ильиничны.
- Вот поэтому, - выдержав паузу, заговорила она, - нам нужно ехать в Ясное. Чем раньше, тем лучше.
Неужели действительно выбора не было? Тут перед мысленным взором всплыло яркое воспоминание: свежие могилы, два креста с портретами молодых людей у основания. Вот оно!
- Я вспомнил! Весницкий! Ну конечно же! – воскликнул я. – В двухтысячном я ездил расследовать смерть одного сельского учителя. Помнишь, Саша? Тот учитель оказался упырём. Его убил историк Весницкий. Рассыпал перед упырём зерно, тот начал зернышки подсчитывал и пока делал это, Весницкий вбил ему кол в спину. Нам нужно поступить также! Наберём зёрна в ладони, и даже если нас одурманят, нужно будет лишь разжать руку. Как только зёрна рассыплются, упыри бросятся их пересчитывать. Не думаю, что в этот момент они смогут нас дурманить. Если готовы запятнать руки кровью – вот решение.
- Нет, не решение! – возразила Зоя Ильинична. – У тебя одни догадки, Слава, ты сам этого не видишь? А если ты не прав? Если вся эта история про зёрна – просто выдумка сельчан, с которыми ты беседовал.
- Не думаю, я говорил с отцом девушки, погибшей от зубов учителя-упыря. Именно её я и убил спустя девять лет со дня, когда увидел её могилу.
- Ладно, но про дурман-то ты знать не можешь. Вдруг чары упырей продолжат работать, даже когда они будут пересчитывать зёрна?
Я хотел было ответить, но Саша меня опередила.
- Зоя Ильинична, мы не поедем в Ясное. Мы ничего не знаем наверняка. И ваш план ничуть не лучше плана Славика. Может вампиров в конюшнях вообще не будет. Тогда завтра обсудим ваше предложение. Но сегодня поступим иначе. Вы, - обратилась она ко мне с Юрой, - идите искать осину. Скоро стемнеет, нужно торопиться. Зерно, Гена, у тебя есть?
- По-моему нет.
- Ясно, я съезжу в магазин. А вы, Зоя Ильинична, оставайтесь здесь.
Это было похоже на план. Гена достал из шкафчика топор, молоток и ножовку, мы с ним отправились бродить по окрестностям в поисках осины, с трудом её отыскали растущей в тупиковом переулке. На улице никого не было, поэтому мы в наглую отпилили сук и ушли, а когда вернулись, обнаружили, что Саша до сих пор не приехала.
Встревоженная Зоя Ильинична металась у подъезда Гены. Заметив нас, побежала навстречу.
- Саша вернулась, сказала, что забыла карточку, а сама забрала с собой книгу Луноликого и уехала. Я не знаю, что делать! – сообщила напуганная старушка. В её голосе зазвучали нотки отчаяния. – Если с книгой что-то случится…
Мы с Геной переглянулись, он тихонько выругался, я достал телефон и стал набирать Сашу. Она ответила не сразу, но ответила.
- Езжайте к конюшням, встретимся на детской площадке.
- Что ты задумала, Саша? – спросил я.
- Встретимся на детской площадке, - повторила Саша и повесила трубку.
Мне всё это не нравилось, но я решил довериться ей.
- Заканчиваем подготовку, туда доберёмся на автобусе, - сказал я.
Пока я на скорую руку делал колья, Гена сбегал в магазин за зерном. Закончив свои не слишком основательные приготовления, мы отправились в путь. Зоя Ильинична напросилась с нами, хоть я её и отговаривал. Но она проявила настойчивость, пришлось взять. Когда мы добрались на место, уже вечерело. Изнервничавшийся Паша кружился у площадки и, заметив нас, бросился навстречу.
- Это и есть ваш специальный отряд? Ты с ума сошёл что ли? Там целое логово! – заголосил он.
Гена вопросительно посмотрел на меня, я пожал плечами и сунул Паше кол и молоток.
- Вот ещё зерно, - я достал жменьку из кармана и пересыпал её в ладонь парню. – Если упыри нападут, рассыпь перед ними, и пока они будут считать, вбивай кол в середину спины.
Обескураженный Паша пересыпал зерно в карман своих джинсов, потом посмотрел на молоток и кол у себя в руках, побледнел. Толку от такого помощника не много. Точно напутал, нет на этих конюшнях никаких вампиров! И как я буду смотреть в глаза родителям Вари, когда её тело найдут?! Опять проходить через этот кошмар…
- Ну что, идём? – поборов волнение, спросил Паша.
- Сейчас, нам нужно ещё кое-кого дождаться.
Я собирался набирать Сашу, уже достал телефон, когда на дороге появилась шестёрка. Она припарковалась возле площадки.
- За мной кто-то следил, - сообщила Саша, вылезая из шестёрки и оглядываясь. – Машина ехала от самой квартиры Гены и до кладбища. Но потом я, кажется, оторвалась.
- Книга, где книга? – взволнованно спросила Зоя Ильинична.
- В салоне, - небрежно бросила Саша, недоброжелательно посмотрев на старушку.
- А зачем ты ездила на кладбище? – спросил я.
- Искала могилу того паренька, автора рассказа.
- «Письмо в редакцию», верно?! – оживился Паша.
- Да, - вздохнув ответил я. В одном Паша не соврал – он и правда основательно углубился в тему.
– Я так и знал, что этот рассказ написал упырь! – воскликнул он.
- Нашла её с помощью заклинания из книги, о котором ты мне рассказывал, Гена. Мальчишку звали Егор Кольцов. Родился в восемьдесят первом, умер в девяносто пятом.
- И зачем всё это? Почему ничего не сказала?
- Нужно было кое-что понять. И кое-кому позвонить. Но теперь всё это неважно. Пошли, уже темнеет!
- Да, нужно идти, - пробормотал Паша.
- Зоя Ильинична, вы здесь оставайтесь, уж у конюшен вам делать нечего, - попросил Гена старушку.
Та ничего не ответила, вцепилась в книгу и осматривала её со всех сторон. Да, сегодня старушка вела себя очень странно.
Паша отвёл нас к нужной тропинке, и мы двинулись через лес.
- Я вспомнил, что как-то ходили сюда в детстве, искали брошенные конюшни, - между делом рассказывал Паша. - Лес-то сам небольшой совсем, не заблудишься, куда не иди, везде в город выйдешь. Потому самые хоженые тропинки по окраинам, а в чащу с тех пор как конюшни закрылись никто и не ходил. И я подумал, что место спрятаться идеальное. Вроде как и в городе, да пока найдут, скрыться успеешь. Пошёл туда на разведку и вижу, что детские вещи попадаются. Откуда они взялись? А как добрался до конюшен, страшно стало – понял, что внутри кто-то есть!
- Так ты никого не видел? – спросил Гена.
- Нет, но я знаю, что они там!
- Ладно, - Желваков был настроен скептически и надо сказать, я разделял этот настрой.
Но по мере того, как мы углублялись в чащу, моё мнение менялось. Внутри делалось неуютно, зарождалось нехорошее предчувствие. Тропинку становилось всё сложнее различать, всюду пожухлая жёлтая трава и осыпавшиеся листья. Сладковатый запах перегноя отчего-то ассоциировался с вонью разлагающегося тела. Редкие птички с любопытством поглядывали на нас, раздражённо чирикали и улетали прочь. В остальном царила тишина.
Я не сразу понял, что впереди конюшне. Показалось, что это снесли в кучу поломанные ветки. Но нет, то было доживавшее свои последние дни строение, о котором давно позабыли люди. А прямо у входа в него сидела хорошенькая девушка, внимательно слушавшая мальчишку лет двенадцати, стоявшего напротив неё и декламировавшего сентиментальные стихи. Развернувшаяся сцена выглядела настолько естественно, что я чуть было не окликнул ребятишек и не поинтересовался у них, не заметили ли они чего-нибудь подозрительного. Но я быстро одернул себя. Сомнений быть не могло, Паша оказался прав – перед нами взрослые вампиры, а выглядевший совсем ребёнком упырёнок был на год старше меня.
Паша с выражением победителя зыркнул на Гену, пригнулся, спрятался за стволом ближайшего дерева. Я обернулся, чтобы предупредить Сашу, но понял, что её там не было. Начал смотреть по сторонам и ужаснулся: Саша в какой-то момент обогнала нас и смело направлялась к устроившимся перед конюшнями вампирам. Я хотел было крикнуть, но заметивший то же, что и я Гена закрыл мне рот.
- Тихо! – шикнул он.
- Что она там делает? – шёпотом спросил я, Желваков лишь пожал плечами.
- Нужно спасать её, пошли, - произнёс он.
Мы стали красться между деревьями, растерявшийся Паша последовал нашему примеру, ну а вампиры уже заметили Сашу и с любопытством на неё смотрели.
- Привет, Егор, - обратилась Яковлева к мальчишке.
Упырь с хитрым прищуром посмотрел на Сашу, сидевшая рядом девушка толкнула его локтем, показала пальцем в лес – заметила кого-то из нас. Сашу, казалось, всё происходящее не беспокоило. Она смотрела прямо на мальчика.
- Нас предупредили о вашем визите. Надеешься, что твои друзья за деревьями прикроют тебя? – с ухмылкой спросил упырь Сашу.
- Нет, хочу узнать, сколько человеческого в тебе осталось, - с надрывом в голосе ответила Саша. - Ты, Егор, давно вспоминал о своей маме? Ты думал о том, что она почувствует, если узнает, что ты натворил? – глаза Саши заблестели от слёз. – Я читала твой рассказ. Ты пишешь о любви. Называешь то, что связывает тебя с Ариной любовью. Ты сам в это веришь, его? Любовь – это самое светлое чувство. Любовь родителей к детям и детей к родителям, любовь мужчины и женщины, любовь друзей друг к другу. Она дарит жизнь, а вы жизнь забираете. Так где же здесь любовь? Пока читала твою историю, я пыталась понять, что вы делаете. Моя главная ошибка заключалась в том, что я пыталась судить вас по себе. Искать какие-то прагматичные мотивы, что-то рациональное. А потом я неожиданно поняла. У вас ведь совсем другие цели. Всё то светлое, теплое, что даёт силы жить, что питает любовь к жизни, вы хотите извратить, показать в неприглядном виде. И убедить нас, что извращение – это норма, а норма – это извращение. Вот ваша настоящая цель! Вы убийцы! Вы не способны любить, потому что любой, кто знает, что такое любовь, не способен на убийство! Не способен причинить вред другому человеку, ведь он понимает, что этого человека тоже кто-то любит, и убив, он причинит боль и тому, другому. Но хуже всего, сотворив такое, он причинит боль тому, кто любит его самого! Вы говорите, что любите друг друга. А твоя мама, Егор, зарыдала в трубку, когда я спросила её о тебе. Она до сих пор не оправилась от твоей смерти, и никогда не оправится!
- Зачем ты ей звонила?! – зло спросил мальчишка.
- Рассказать правду! Пригласить сюда и дать ей поговорить с тобой с глазу на глаз! – крикнула Саша, после этих слов вампир отшатнулся. – Но я не сделала этого! Потому что когда услышала, как она плачет, не смогла. Я пощадила её. А знаешь почему? Потому что в отличие от тебя я знаю, что такое любовь. Любовь – это ещё и милосердие! Как ты мог так поступить? Как ты мог жить все эти годы и не вспоминать родителей? Отца, который погиб от тоски, печалясь о внезапно умершем сыне, и мать, чьи страдания не прекращаются по сей день. Мне страшно представить, что случилось бы с твоей матерью, узнай она, что ты принёс такие же страдания и другим матерям, всем тем, чьих детей ты со своей подругой убивал! Как ты мог так поступить, когда тебя насколько сильно любили?! – после этих слов Саша разрыдалась, отвернулась и пошла куда глаза глядят. Вампиры почему-то не бросились за ней следом. Мальчишка замер, а девушка растерянно смотрела то на него, то на свои руки.
Я вдруг понял, что последний вопрос Саша задала не мальчишке, поэтому и заплакала. Правда, от этого ситуация не выглядела менее безумно. Упыри, застывшие в нерешительности, мы с Геной и Пашей, сжимающие в руках колья с молотками, и Саша, в слезах бегущая через лес к жигулёнку. Семейная драма в разгар смертельной схватки – это что-то водевильное.
- Мы должны догнать её, убить её! - говорит Арина и делает шаг вслед за Сашей.
Я уже собираюсь перегородить дорогу упырице, но мальчишка хватает её за запястье.
- Арина, ты помнишь своих родителей? – спрашивает он.
- При чём здесь мои родители? Он требует, чтобы мы её убили!
- Твои родители погибли вместе с тобой, но за все эти годы ты их даже не вспомнила. А я оставил своих родителей умирать в одиночестве и тоже не вспомнил о них. Теперь мама осталась одна, нести печать горя в душе. Её некому поддержать, некому утешить… Арина, разве мы были такими? Разве наша любовь была такой? – спрашивает мальчишка.
Девушка замирает, губы её дрожат, она внимательно слушает Егора.
- Он приказывает мне догнать её! Помоги, прошу! – Арина сама чуть не плачет.
- Это всё из-за меня, - произносит мальчишка. – Я не отпустил тебя тогда, не смог. Думал только о тебе, плакал. Мне казалось, это и есть любовь. А на самом деле это была жалость. Жалость к себе. Я жалел только себя, потому что понимал – больше тебя не увижу, не поговорю с тобой, не услышу твоего голоса. А ещё это была печаль, глубокая и чёрная.
- Что ты делаешь, Егор? Почему ты его не слушаешь? – захныкала Арина. – Как тебе удаётся игнорировать его голос?
- Просто я вспомнил, что связывало нас тогда, и увидел, что связывает нас теперь. Арина, в той конюшне похоронено четверо детей. И один мужчина. У них у всех ведь были родители. И мы их обрекли на страдания. Такие же, через которые прошёл я сам. Та женщина, которую Он заставляет нас догнать и убить, она ведь была права, Арина. Как мы вообще можем жить с этим?
- Он говорит… - начала была девушка.
- Да не слушай ты Его! Вспомни своих родителей, вспомни нас!
Мальчишка притянул к себе Арину, посмотрел на неё снизу-вверх. Их взгляды пересеклись, на лицах возникло выражение тоски и боли.
- Прости меня, любимая, - прошептал он.
- И ты меня прости, - ответила она.
Арина чуть наклонилась, и они поцеловались. В этот момент парочку чудовищ нельзя было отличить от влюблённых подростков, расстающихся навсегда. После долгого поцелуя они обнялись, подняли руки, впились зубами в запястья друг друга и стали пить кровь. На глазах слёзы, кисти напряжены, пальцы дрожат, ноги трясутся. Чем дольше это продолжается, тем меньше сил остаётся у упырей. Тихое постанывание, и оба падают на землю мёртвыми.
- Они мертвы? – спрашивает Паша.
Я ничего не отвечаю, смотрю на Гену, который переводит дыхание и высматривает Сашу.
Я же понимаю - нужно узнать, как там ребята. Огибаю трупы упырей, подхожу к конюшне, забираюсь внутрь. У столба, что недалеко от входа, сидит связанный Юра с грязной тряпкой во рту. Рядом с ним без чувств Варя и Ярослав Борисович. Неужели мертвы?!
Бросаюсь к ним. Варя тёплая, лодыжка оголена, на икре четыре едва заметных точечки. Шлепаю её по щекам, она слабо шевелится, открывает глаза, хмурится.
- Слава? Ты мне не снишься? – едва слышно произносит она.
- Нет! – я улыбаюсь, целую её в макушку, в рот попадает какая-то мусорина, морщусь, отплевываюсь, Варя смеётся.
- Я такая страшная, что ты плюёшься? – спрашивает она.
Я тоже смеюсь, на душе становится спокойнее.
Следующий Ярослав Борисович. У него разорвана рубашка до плеча, на месте сгиба локтя такие же четыре точечки, что и на лодыжке Вари. Он тёплый, но не приходит в себя. Я бью по щекам сильнее, тянусь к шее, пытаюсь нащупать пульс. Ничего! Неужели мы опоздали?! Переставляю пальцы с места на место, внутри холодок – неужели он умер?!
Вот оно – слабая пульсаций!
- Живой я, живой, - кряхтит он, приходя в себя. Помогаю ему сесть.
Юра мычит, я подхожу развязать его и пока вожусь, в конюшню заходят Гена с Пашей. Последний осматривается.
- Ваши друзья живы? А где же Филя? – идёт вглубь конюшни между денников и замирает. По выражению его лица всё ясно без слов.
- Когда нас сюда привели, он уже был мёртв, - сообщает Юра. – Эти мелкие ублюдки там ещё детей прикопали. А это кто с вами? Где Саша?
- Это Паша, он помог вас найти, искал своего друга, - ответил я Юре, поддерживая под плечо, чтобы он мог встать и размять ноги.
Варя с Ярославом Борисовичем тоже потихоньку приходили в себя. Гена им помогал, чем мог.
- Я думала, нам конец, - честно призналась Варя. – Но почему-то совсем не было страшно. Только сейчас стало… Ведь я могла умереть. А как же родители, они так ждут внуков? – глаза заслезились, я понял, что если её не отвлечь, то сейчас разрыдается.
- Варь, Варюнь, вся надежда на тебя. Что делать? Тут же точно расследование будет, минимум пять трупов, - сказал я.
Она на секунду задумалась, кивнула, приходя в чувства.
- Да, ты прав. Вам нужно уходить.
- А не подозрительно, что ты второй раз за пару месяцев становишься фигуранткой громкого убийства?
- Не знаю, Слава, но другого варианта нет. Если тут вас найдут, вопросов будет ещё больше. Органы и так будут просматривать камеры на домах в округе, где стоят. В Ряссах нашли следы твоей шестёрки, но там глубже копать не стали, просто запись в протокол внесли и всё. Здесь это может вылиться в неприятности. Поэтому лучше уезжайте. Вот он пусть останется, если человек надежный, - она показала на Пашу, склонившегося над лежащим в неглубокой ямке другом. Тело присыпано землёй, челюсть приоткрыта, лицо чёрно-синее. Жуткая картина.
- Паша, - я подошёл к парню. – Ты как?
Тот встрепенулся, обернулся, промычал что-то.
- Мне жаль твоего друга, - сказал я. – Но очень нужно, чтобы о нашем участии в этом деле никто не узнал. С тобой останется моя подруга Варя, она всё объяснить. Ты можешь дать мне слово, что никому не расскажешь?
- Мы ведь с ним поругались, знаешь? – ответил он невпопад. – Я наговорил ему обидных гадостей. В отместку. Когда в прошлый раз, ну, с Ольгой Викторовной, ты понял, да… Он мне тогда сказал повзрослеть, а я не забыл, меня его слова задели. И вот отомстил! – он поднял руки и закопался пальцами в своих густых волосах. – Ещё Таня настраивала против Фили. Он неудачник, тянет тебя вниз. А теперь его нет в живых, и я понимаю, что никогда не извинюсь. И никогда не прощу себе этой мелкой, пакостной мести, - он посмотрел на меня. – Я всё сделаю. Я ведь тебе жизнью обязан. И ещё одно, я хоть и молодой совсем, ничего, наверное, не понимаю, но то, что сейчас чувствую, это… это самое мерзкое ощущение… Никогда не мсти друзьям, оно того не стоит.
Я кивнул, похлопал его по плечу, вернулся к Варе.
- Сделает, что ты скажешь, про нас молчок. Но ты-то сама как, справишься?
- Нормально. Скажу, что на меня напали подростки, а он случайно спас. У него телефон при себе? Пусть полицию набирает, а вы уходите скорее.
Я кивнул, вместе с Геной мы помогли Ярославу Борисовичу подняться. Первые шаги он сделал неуверенно, но когда мы выбрались из конюшен и вышли на тропинку, он держался на ногах твёрже, в какой-то момент отказался от поддержки. Мы брели в тишине, каждый пытался осмыслить развернувшуюся на наших глазах трагедию. Лес редел, мы почти добрались до моей машины.
- Кто это? – спросил Юра, увидев, что у жигулёнка стоит рослая худощавая женщина, сжимающая в руках один из найденных нами томов. – Я её уже видел! Это она передала мне личное дело Гены. Тогда, у больнички, когда вы с Варей ходили к главврачу.
Я вспомнил, но не придал этому никакого значения, потому что мои мысли сейчас занимало другое – напротив незнакомки с книгой находились Зоя Ильинична и Саша. Старушка поставила Яковлеву на колени и приставила к её горлу нож!
- Что происходит?! – ужаснулся Гена, заметив то же, что и я.
Мы медленно вышли из леса, не понимая, что делать. Зоя Ильинична бросила в нашу сторону злобный взгляд.
- Надо было делать, что говорят, Слава! – бросила она мне.
- Мама, отпусти Сашу, - спокойно произнесла незнакомка. – Если ты её убьёшь, я убью тебя и уничтожу книгу. Теперь я знаю, как.
- Врёшь! – крикнула старуха.
- Зоя Ильинична, вы с ума сошли? – спросил ошарашенный и напуганный Гена, заметив, что лезвие ножа упирается прямо в яремную вену Саши. Стоило лишь слегка надавить и случится непоправимое.
- Нет, - бесстрастно ответила незнакомка за Зою Ильиничну. – Она прекрасно знает, что делает.
Я присмотрелся к ней. Выцветшие от времени карие глаза, седые пряди среди густых каштановых волос, аристократические черты лица. Этого не могло быть! Но сходство с отцом было просто поразительным, чтобы я в этом сомневался. Книгу в руках держала дочка профессора Яковлева!
Пока я пытался осмыслить своё открытие, Зоя Ильинична заметила, что Гена крадётся к ней.
- Ещё шаг и я перережу ей глотку, - пригрозила старуха, дернув Сашу за волосы и заставив вскрикнуть.
Гена замер.
- Вы – пошли вон отсюда! – скомандовала ведьма нам. – Дальше!
Мы отступали и отступали, удаляясь от места стычки, обмениваясь непонимающе-напуганными взглядами друг с другом. Страшнее всего неведение. Никто из нас не понимал, что вообще происходит. Зоя Ильинична помогла нам выбраться из поезда, справиться с Аростом и Луноликим, а теперь грозилась зарезать Сашу. Но почему?
- Теперь ты! Бросай книгу и отходи! – приказала старуха дочери Яковлева.
- Нет, мама. Книгу ты получишь, только когда Саша будет в безопасности, -ответила та.
- Тогда я её убью! – пригрозила старуха.
- Если я тебе подчинюсь, ты её всё равно убьёшь, только выберешься из воды сухой. А так следом умрёшь ты, а после и надежды твоего господина собрать все пять томов. И я знаю, что для тебя это важнее всего на свете, поэтому ты не причинишь вред Саше до тех пор, пока книга у меня.
Зоя Ильинична с хищным прищуром посмотрела на дочку профессора, но ничего не ответила, а лишь дернула Сашу за волосы, заставив ту застонать.
- Отпусти её, ведьма! – выкрикнул Гена.
- Мы поступим так, мама, - продолжила дочка Яковлева. – Я подойду к машине, открою дверь, и брошу книгу на середину заднего сиденья. Ты сядешь за водительское сиденье, заведёшь мотор, отпустишь Сашу, не причинив ей вреда, позволишь ей отойти от машины и уедешь с книгой. Если попытаешься что-то выкинуть, я успею выхватить книгу из салона.
Зоя Ильинична нахмурилась, ничего не ответила, но дернула Сашу за волосы и скомандовала:
- Ключи сюда!
Саша достала ключи и передала их ведьме.
- Вставай!
Саша подчинилась, они двинулись к водительскому сиденью, дочь Яковлева обогнула машину, открыла заднюю дверь, дождалась, когда Зоя Ильинична сядет за руль, отведёт нож от горла Саши и заведёт жигулёнок, медленно положила книгу на середину сиденья…
А потом одновременно произошло сразу несколько событий. Саша рванула, постаравшись освободиться из цепкой хватки старой ведьмы. Зоя Ильинична нажала на газ и попыталась утащить Сашу за собой, Гена закричал и побежал к автомобилю, а дочь Яковлева, прозевавшая всё предшествующее, неуклюже вывалилась из салона и упала на дорогу.
Саша валялась на обочине, у неё из головы был вырван клок волос и сочилась сукровица, ведьма на шестёрке чуть не заехала в лес, но справилась с управлением и скрылась за поворотом, не обращая внимания шатавшиеся туда-сюда распахнутые двери.
- Что случилось?! – спросил ошеломлённый Юра у меня и у Ярослава Борисовича.
Ответа не было. Я вслед за Геной подошёл к Саше, она держалась за голову и тихонько плакала.
- Я просто села в автомобиль, потом появилась эта женщина с книгой, и Зоя Ильинична вдруг схватила меня за волосы – никогда бы не подумала, что она такая сильная! – выволокла из салона и приставила нож к горлу.
Тем временем Ярослав Борисович помог дочери Яковлева подняться. Прямо под ней валялся древний том. Я уже немного разбирался в языках, на которых были написаны книги, поэтому смог прочитать название – «Писание Морены».
- Слава, нет времени объяснять, где остальные книги? – обратилась ко мне дочь Яковлева.
- Писание Луноликого в салоне, а писание Морены у меня дома.
- Там ещё кто-то есть?
- Ну да, мама сегодня не дежурит.
- Пусть она уйдёт из дома! – потребовала женщина.
На мгновение мне показалось, что Станислав Николаевич воскрес и отдаёт мне очередное распоряжение. Поэтому рука, дернувшаяся было к смартфону, застыла. Почему я вообще должен верить этой женщина?
- Слава, пожалуйста, послушай меня! Твоя мама в страшной опасности! – попросила она меня. И в голосе тоже зазвучало что-то знакомое. Нет, не от Яковлева. Такое близкое, тёплое. Очень похоже на манеру… на Катину манеру говорить.
И я послушался, набрал телефон, сказал, чтобы мама срочно уезжала из дому.
- Что-то случилось? – разволновалась она.
- Да, случилось! И я ни в чём не уверен. Уезжаю куда-нибудь немедленно!
- Хорошо! Но тебе-то, тебе ничего не угрожает?! – обеспокоенно спросила мама.
- Нет, ничего.
Я сбросил вызов, взгляды всех присутствующих оказались обращены к незнакомой женщине.
- Полагаю, я должна представиться, - спокойно произнесла она. – Я Ксения Станиславовна Краснова. Дочь профессора Яковлева, твоя двоюродная сестра, Саша. И твоя настоящая тёща, Слава.
Она говорила ещё что-то, но я не слушал. Как? Как?!
…
Варя отзвонилась вечером. Судя по всему, из неё сделают героиню – ей удалось выследить двух подростков-беспризорников, которые погубили пятерых человек. Следователи гадали, как же так вышло, что за все месяцы поиска в окрестностях, на конюшнях так никто и не пытался искать. Ответ содержался в публикации в сетевом журнале «Труист». Упыри могли убедить человека, что он видит цветочки там, где лежал мертвец. Ну а если попадался такой, которого одурманить не удалось, что же, у них есть и другой вариант решения. Не удивлюсь, если на конюшнях обнаружат и убитого сотрудника, докопавшегося до истины. Правда, не понятно, почему в этот раз упыри оставляли тела. Обе мои встречи с этими чудовищами указывали на то, что смерть от их укусов выглядит естественной, не подкопаешься. А эти двое – настоящие Бонни и Клайд вампирского мира. Хотели привлечь к себе моё внимание? Ну, у них получилось.
Паша оказался ещё одним героем, который спас Варю от хладнокровных убийц. Он проходил по делу свидетелем, переживал из-за смерти друга, а потому не особо интересовался тем, что о нём писали в газетах. Правда, публикации помогли ему не потерять работу. Московское начальство созвонилось и вошло в положение, пообещав сохранить за ним место в компании.
Брошенный жигулёнок нашли на выезде из города. Обещали поймать и угонщицу, но я сильно сомневался, что у них что-то получится. У Зои Ильиничны могущественный покровитель.
Ну а мы оценивали масштаб погрома у меня дома. Ксения Станиславовна была права – моей маме угрожала опасность. К счастью, она вовремя ушла, и Зоя Ильинична украла только книги. Судя по всему, старая ведьма пыталась проникнуть в Генину квартиру, но у неё ничего не вышло. Поэтому наброски перевода Юры остались в сохранности. И на руках у нас появилась новая книга – «Писание Морены», которую привезла Ксения Станиславовна.
- Ты же посмотрела телевизор, там тебе рассказали про этих подростков, - успокаивал я маму по телефону. – Нет, мам. Про меня и не станут рассказывать. Я попросил Варю меня в это не впутывать. Пойми, это может быть опасно! Ну а если убийцы не подростки, а кто-то другой? Я же поэтому и попросил тебя срочно уехать… Нет, к счастью ничего не случилось. Ну ты уж сегодня переночуй у Гали, пожалуйста. Да, как раз поиграешь с племяшом… Нет, я здесь не один, не волнуйся. Со мной и Юра, и Ярослав Борисович, и Гена… Да, покушаем… Угу, целую, пока. Не переживай.
Я повесил трубку, вздохнул. Саша как раз закончила сметать осколки разбитой посуды, а Ярослав Борисович – менять сломанный ведьмой замок.
- Косяк она тоже повредила, будем надеяться твоя мама на это не обратит внимания, - сказал Ярослав Борисович, а после хмыкнул и добавил, – и откуда столько дури у старухи?
Мы закончили приводить дом в порядок в половину одиннадцатого, собрались за кухонным столом. Настало время Ксении Станиславовны поведать свою историю. Как и полагается, она начала со своего детства.
- Я родилась и выросла в селе Ясное. Раньше там жило много народу, сейчас осталась одна Нина. Она немного не в себе, но добрая, не такая, как остальные жители этого проклятого места. Пыталась спасти тех, кто попадал в Ясное. Не знаю уж, получилось это у неё хотя бы раз... Ты с ней успел познакомиться, Слава., - печальный взгляд Ксении Станиславовны устремился на меня. – Это было ужасное место. В лесу обитало страшное чудовище. Местные звали Его Туга и поклонялись Ему. Никто не смел Ему перечить, пока не появился мой папа.
Ксения Станиславовна тяжело вздохнула, опустила голову и с этого момента старалась не смотреть в глаза никому.
- Поначалу папа боролся с Тугой. Он спас меня от жертвоприношения, мы с ним стали свидетелем того, что это… - Ксения Станиславовна запнулась, - это чудовище творит с людьми. Каждый год в жертву Туге приносят двадцатилетнего человека, юноша или девушку, - Ксения Станиславовна пристально посмотрела на меня. – Я знаю, о чём ты подумал, Слава. Нет, это не совпадение.
После этих слов всё внутри похолодело. Катя внучка Яковлева. Но неужели и она была частью его бесчеловечного плана? Неужели он был готов пожертвовать родной кровью ради языческого божка?
- И нет, Слава, ваша с ней встреча не была случайной, - голос Ксении Станиславовны задрожал. – Но обо всём по порядку. Мой отец боролся с Тугой. Но в день, когда он спас меня, случилось чудовищное, - Ксения Станиславовна посмотрела на Сашу. – Мой дядя погиб. У него тоже осталось дочка. Ты, Саша. Папа понял, что Туга отомстил. И продолжит мстить, если меня не вернуть обратно. Папе нужно было выбрать между мной и тобой, Саша. Он не смог совершить этот выбор. Не сумев найти способ справиться с богом страданий и печали, папа принял казавшееся ему единственным возможным решение – он стал членом культа Туги. Пообещал, что если мне и Саше сохранят жизнь, то он сделает для Туги всё. Моя мама – верховная жрица божества – сообщила, что Туга принимает это предложение. Когда папа вернулся из Ясного и рассказал мне обо всём, мы с тобой, Саша, расстались. Уж не знаю, ты меня не запомнила в силу юного возраста или из-за каких-то хитромудрых чар. Отец сказал, что мне придётся жить одной и взял с меня слово, что я никогда не выйду замуж. Тогда я не поняла, почему. Если бы только он уточнил… Папа помог мне устроиться в жизни, но потом разорвал всякую связь. Я подумала, он всё-таки выбрал Сашу, потому что не мог справиться с чувством вины из-за гибели брат. Не мог смотреть мне в глаза. А я, не понимая смысла просьбы не выходить замуж, влюбилась. В восемьдесят восьмом году. И это было настоящее помешательство. Я и представить не могла, что паду так низко, свяжусь с женатым человеком. Не знаю, я годы об этом думала, годы. Колдовство или моя порочная натура, но мы с ним сошлись. И у меня родилась дочь. Катенька.
Ксения Станиславовна опустила глаза вниз, я, шокированный услышанным, положил правую руку на лоб, стал натирать его пальцами до красна. Как же это возможно?
- Её отец был членом культа, - после продолжительной паузы заговорила Ксения Станиславовна. – Его первая жена тоже. Они расстались только потому, что моя мать этого потребовала. Они сказали мне, что если я не оставлю дочь, они с ней расправятся. У меня на глазах. Они сказали, что если я попытаюсь хотя бы приблизиться к Катеньке, они будут убивать её часами. И я бросила Катю. Моя дочь ненавидела меня, Слава. Я знала это. Я просыпалась и засыпала с этой мыслью, - опять пауза, Ксения Станиславовна вытирает слёзы, продолжает. – Мне пришлось согласиться, и я поехала к единственному человеку, который мог если не помочь, то хотя бы понять меня. К моему отцу, - женщина не выдержала, всхлипнула. – Когда я последний раз виделась с ним, то думала, папа делает против воли, ради нас с Сашей. Но когда я встретилась с ним теперь, мне стало ясно - он стал одним из них! Это сложно понять, я прожила там первые девятнадцать лет своей жизни, и так и не поняла. Люди, которые мучаются, страдают душой, не видят смысла жизни, жаждут смерти и видят в смерти освобождение. Чудовище, что живёт у дуба, этот дьявольский божок Туга, он исцеляет души таких людей, и единожды прикоснувшись к человеку так меняет его, что тот делается готовым на всё ради Туги. Думаю, это и произошло с папой. После смерти брата он не знал, как жить. И Туга, сначала запугивал его, но потом прикоснулся к папе, - Ксения Станиславовна успокоилась, вытерла слёзы, продолжила. – Когда я вернулась к отцу, то обнаружила у него «Писание Туги». Её называют Книгой Судьбы. Я бы назвала её книгой сломанной судьбы. Знаете, бывает идёшь зимой рядом со зданием, а с крыши падает огромная сосулька, прямо перед ногами. И ты думаешь: а что было бы, если бы я не задержалась на переходе или шла чуть быстрее? Если бы эта глыба упала на голову, я была бы сейчас мертва. Так вот, книга судьбы делает так, что ты не задержишься на переходе, что ты захочешь идти быстрее, хоть и не поймёшь почему. Потому что твою судьбу переписали. И тебе суждено умереть от глыбы, которая рухнет на голову, - Ксения Станиславовна вздохнула, поочерёдно посмотрела на Юру, потом на Гену, на Ярослава Борисовича, а в конце на меня. – Я точно знаю, что папа переписал судьбы четверых из вас. Вы, Юрий, нужны были, чтобы вывести из игры Зургега. Вы, Геннадий, взяли на себя Луноликого. Ярославу предназначалось ослабить Мамону. Ну а Слава должен был привести к ним Морену. Что-то пошло не по плану, поэтому они приказали мне передать вам, Юрий, папку с личным делом Геннадия. Думаю, Луноликий оказался серьёзным противником для Туги. Они враждовали дольше всех.
- Стоп-стоп-стоп! Ты им помогала?! – вспылил Юра. – Так какого хера мы должны тебе верить?
- Дослушайте, пожалуйста, - тихо ответила Ксения Станиславовна. – Я путано рассказываю, но поймите, мне очень сложно об этом говорить. Итак, я вернулась к папе и узнала, что он стал частью культа. Он принял меня холодно, сказал, что я никогда не пойму его. Сказал, что я сама виновата, должна была догадаться, что скрывалось за его просьбой не выходить замуж. Сказал, что Кате не помочь. А Саше помочь ещё можно. Сказал, что, если моя двоюродная сестра хоть немного мне дорога, однажды я должна буду выполнить просьбу, с которой ко мне обратится мама, - Ксения Станиславовна посмотрела на Сашу, в её заплаканные глаза. – Вот почему я им помогла. А потом вернулась Саша. И у меня зародились подозрения. Что помешает Туге нарушить данное слово? Я стала следить за Сашей. И поняла, что замыслила моя мать. Она хотела заманить вас всех в Ясное, чтобы вы привезли Туге оставшиеся книги. Но если Саша поехала бы с вами, то её ждала смерть. Я не могла позволить этому случиться. И вмешалась. Хотела всё рассказать Саше, когда она возвращалась из лесу, но мама оказалась хитрее. Она попыталась убить Сашу. Мне стало ясно, что слово культистов ничего не значит. Они использовали папу, они использовали меня, использовали вас. Они принесли мою дочь в жертву, и я ничего не смогла сделать. Они сломали меня, запугали меня. И в конце своей жизни я решила попытаться исправить хотя бы немногое из того, что мой отец натворил. Если как-то ещё могу вам помочь, просто скажите. Если нет, я покину вас, и мы больше никогда не встретимся.
Повисла пауза. Я не мог прийти в себя. То, что я услышал, было настолько чудовищно, настолько невообразимо чудовищно! Яковлев убил собственную внучку! Мою Катеньку! Они всё это подстроили, вся моя жизнь была обманом!
- Чего они хотят? - сухо и спокойно спросил Ярослав Борисович, нарушив затянувшееся тяжёлое молчание.
- Избавиться от остальных богов. Туга хочет обрести неограниченную власть над этим миром, стать властителем дум людей. Ничего не доставляет ему большего наслаждения, чем душевные муки человека.
- Если им нужны только книги, почему тогда просто не украсть их? Зачем заманивать нас в Ясное? – спросил Ярослав Борисович.
- Вы что, не знаете? – Ксения Станиславовна с удивлением посмотрела на нас. – Славик избранник Морены. Поэтому он и неуязвим. Поэтому мой отец нашёл его и сделал так, чтобы они с моей дочерью встретились и полюбили друг друга. Когда-то давно Морена их одурачила Тугу. Она приковала Его к дубу в лесу близ Ясного. А потом мама хитростью заставила папу Его освободить. С этого и начался весь кошмар. Поэтому культисты хотели заставить Славу страдать. Когда-то давно Морена без памяти влюбилась в предка Славы. Тот погиб от её руки. Она поклялась позаботиться о его потомках, выбирала одного и оберегала его до конца жизни. Они специально издевались над тобой, Слава. Чтобы сделать больно не столько тебе, сколько Морене. И потом, когда заманят тебя к дубу в лесу, тому самому дубу, у которого погибла Катя, они станут пытать тебя и заставят Морену объявиться, чтобы спасти тебя. Как только это произойдёт, мама расправится с ней. Для этого им и нужно собрать все пять книг. В них рассказано, как смертный может победить бога. Если это попытается сделать Туга, он и сам погибнет – такова цена за покушение на жизнь другого бога. К счастью, мне удалось сломать их планы. Пока они не смогут этого сделать.
- Почему? – впервые в разговор вступила Варя.
- Потому что сразу после возвращения Саши я украла у культистов книгу Морены. И вмешалась, внеся корректива в тот сценарий, который они готовили для вас, - ответила Ксения Станиславовна.
- Но ведь у них есть фотографии, - напомнил Гена.
Ксения Станиславовна мотнула головой.
- Нет, это не простые книги, Геннадий. Они постоянно переписывают себя. То, что работает сегодня, не будет работать завтра. Только оригинал способен творить высокоуровневое колдовство.
После этих слов повисла тишина, которую уже никто не нарушил. Слишком многое нужно было обдумать.
…
Макс сидел на кухне за ноутбуком и читал статью об убийствах на старых конюшнях. Подозревали двух подростков, которые, будучи пойманными с поличным, покончили с собой. В статье много пустых слов о том, что творится с молодежью и как плохо на неё влияют фильмы и литература ужасов (даже журнал Макса упомянули), много предложений запретить хорроры и воспитывать детей на старых добрых русских народных сказках, а вот фотографий не было. Поэтому Максу оставалось только гадать – речь шла о тех самых подростках, которые терроризировали его уже два года или этот маленький гадёныш опять сумел выкрутиться?
Тут во входной двери щёлкнул замок.
- Ну нет, только не это, - чуть не плача, промямлил он.
Кто-то вошёл в квартиру, крался через прихожую, бесшумно приближался, неся с собой беззвучную смерть. Макс понял, что не переживёт эту ночь, зажмурился, молил только об одном – чтобы мальчишка не сделал его таким же, каким был сам.
Кто-то на кухне. Макс не открывает глаза, ждёт. Будь что будет!
Неизвестный достаёт стул, намерено волочит ножку по полу, разрывая царящую в помещении тишину. Скоро так будут волочить гроб Макса.
Интересно, мальчишка обставит это, как самоубийство, чтобы родные Брутова ещё больше страдали?
Незнакомец садится за стол. Слишком шумный, слишком грузный. Это точно мальчишка? Любопытство оказывается сильнее ужаса, Макс приоткрывает глаза. Напротив него сидит полноватый мужчина, его бывший одногруппник.
- Узнал? – спрашивает Юра с презрительной ухмылкой, кладёт на стол раскрытую в самом начале большую древнюю книгу. – Что молчишь?
- Как ты сюда забрался? – выдавил из себя Максим.
Юра постучал указательным пальцем по раскрытой книге.
- Они сделали тебя таким же? – дрожащим голосом спрашивает Макс.
- Их нет в живых, Максим. Хотя формально их и не было в живых. Всё кончено.
Макс выдыхает – неужели действительно кончено?
- Но не для тебя, - добавляет Юра.
- Юра, я клянусь, я не хотел. Ты должен меня понять! – он падает на пол, становится на колени. – Они у меня всё забрали. Я порвал отношения со всеми, но они заставляли меня находить жертв. Тех, кто будет больше всего страдать. Но я не хотел!
- Замолчи, - устало оборвал его Юра. – Ты всегда был жадный до денег, этот вампирёнок дал тебе их. Не удивлюсь, что соглашение у вас было добровольным. По большему счёту плевать. В суд тебя никто не потащит. А я не судья.
- То есть ты пришёл не убивать меня? – несколько успокоившись, спросил Макс.
- Я определённо могу убить тебя сегодня, Максим, - честно ответил Юра. – Но не за твои проступки. За них пусть тебя судит кто-то другой. Я пришёл за информацией. Правдивой информацией. И будешь ты жить или умрёшь зависит от того, получу я эту информацию, или нет.
- Всё что угодно! Клянусь, расскажу обо всём, - Макс энергично закивал, снова сел на стул. Похоже, он действительно выкрутится.
- Я сейчас назову тебе несколько имён, а ты ответишь, ты находил этих людей для вампиров или нет, - и Юра начал перечислять имена детишек, которых погубили мальчишка с его страшной подругой.
Максим кивал каждый раз, услышав новое имя. В списке их было одиннадцать.
- Ясно, - закончив читать, сказал Юра. – Все эти дети умерли якобы от естественных причин. Никто не заподозрил криминала. По какому принципу ты их отбирал?
- Ну, мальчишка требовал от меня находить счастливые семьи. Желательно с единственным ребёнком, которого родители очень любят.
Юра кивнул.
- Во всех эти случаях подкопаться было нельзя. Смерть от болезни. Но вот последние пять имён, - Юра зачитал их, то были имена пропавших этим летом детей и парня, которого нашли вместе с ними закопанными в конюшне, - они умерли так, что войдут в учебники криминалистики. Как будто упыри хотели привлечь к себе внимание. Почему?
- Я не знаю, клянусь! Я даже не знал, кого встречу в баре, когда мне сказали, что нужно туда явиться. Я тебя не узнал, Юра! Мне позвонили и напомнили. И приказали привести тебя на конюшню. Всё!
- В том рассказе, который мальчишка опубликовал в твоём журнале, говорилось, что кто-то отдавал упырю распоряжения. «Попросил об услуге» - кажется так там сформулировано, да? Тебе что-то об этом известно.
- Смотри, они точно действовали не по своей воле. Бывало, когда я разговаривал с этим мальчишкой, он как бы зависал, молчал минуту-две, а потом начинал говорить, резко менял тему. То есть, у него реально звучали какие-то голоса в голове. Но меня в подробности не посвящали. Да я и не хотел их знать! Я проклял день, когда связался с этим гребанным журналом!
- Ты не врёшь сейчас? Тебе точно ничего неизвестно?
- Клянусь! – в который раз за вечер поклялся Макс.
- И тебе просто приказали привести нас к конюшне. А на меня ты напал по чьей инициативе?
Макс опустил глаза.
- Далеко пойдёшь, Максимка, - хмыкнул Юра. – Исполнитель из тебя отличный.
А потом Шевелёв крепко призадумался. Макс боялся шевельнуться. Царила такая тишина, что можно было различить мурлыканье кота из квартиры снизу.
- Всё это части одного сценария. Она ошибается, ничего не изменилось. Все они ошибаются! Мы всё ещё марионетки, - пробормотал Юра. Горько вздохнул, захлопнул книгу, засунул её в чехол у себя на груди, бросил короткий взгляд на Макса.
- Живи, - Шевелёв встал и собрался уходить.
- Погоди, Юр! Это правда всё? Этот мальчишка, он мёртв? – остановил его Макс.
- Мёртв, - подтвердил Шевелёв. – Всё или не всё решать тебе.
- В каком смысле?
- Во всех, - скривившись, ответил Юра. – Знаешь, мне вот сейчас гаденько смотреть на себя, но ведь и я прожил такую же жизнь. И действовал точь-в-точь как ты. Подруга просила о помощи, но от меня её не дождалась. А потом умерла. Я тоже много раз думал, что вот оно, всё, я теперь свободен. Всё кончилось. Но всякий раз оказывалось, что всё только начиналось. Если сможешь забыть о том, что ты помог убить одиннадцать человек – да-да, тебя заставили, ты не виноват, действовал против воли, но ведь помог, этого не изменить – наверное, всё. У меня о своих проступках позабыть не получилось. Прощай. Даже если увидишь меня когда-нибудь, не подходи.
Сказав это, Юра ушёл, оставив Макса наедине со своими мыслями. Невесёлыми мыслями.
…
1994 год
- Бабушка, почитай мне сказку, - пятилетняя Катя запрыгивает на кровать и усаживается рядом с Зоей.
- Сказки? - отвлекаясь от телевизора, Зоя смотрит на любимую внучку и улыбается. – Сказки, - протягивает она. Она слишком привязалась к Кате. Нельзя! После того, как Ксюша сбежала, Зое пришлось пройти через многое. Та цена, что она уплатила, кратно возрастёт. И Катя, и Ксения, и даже Стас заплатят за ещё одну ошибку Зои непомерно дорого.
- Пожалуйста! – просит веснушчатая девочка, кладя бабушке на колени цветастую книгу.
- А хочешь узнать что-то поинтереснее сказок? – спрашивает Зоя. – Правдивую историю о Том, о Ком не говорят? Легенда гласит, что если умная и смелая девочка сумеет Его отыскать, то её ждёт любая награда.
- Любая? – глаза Кати загораются. – Он расскажет всё-всё?
- Да, всё-всё. И даже больше, - завлекающе произносит Зоя.
- Даже объяснит, почему мама меня бросила? – вдруг спрашивает Катя.
Зое больно. Хочется выкрикнуть: «Мама не бросала тебя, Катя!» Но она берёт себя в руки, справляется с нахлынувшими эмоциями. Боль – это хорошо. Господин любит боль. Когда Его служители страдают, Он радуется.
- Ответит на любой твой вопрос, - произносит Зоя, после затянувшейся паузы. – Если ты сумеешь отыскать Его – а я уверена, что только ты на это способна! – Он сделает для тебя всё!
Катя кивает.
- Тогда расскажи мне о Том, о Ком не рассказывают сказки, - просит рыжая девочка.
- Слушай внимательно. В самом сердце России, в тёмном-тёмном лесу… - начинает историю Зоя. Самую страшную историю, которую ей когда-либо приходилось рассказывать.
От автора
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги