Связанные смертью

Конечно ей надо было лететь самолетом, но найти ее в аэропорту будет слишком просто, тем более с его связями. Лиза специально оставила билеты на самолет на виду, чтобы он искал ее именно там. На железнодорожном вокзале выбор направлений был больше, как и народу, здесь проще затеряться. Она даже хотела купить билет в плацкарт, но потом передумала и купила в купе. Тринадцатое место конечно не самое счастливое, но лето, отпуска, хорошо, что вообще досталось нижнее.

На верхнем она не смогла бы ехать, ее сильно укачивало и она боялась даже такой высоты. Детские травмы, они такие. Она совсем не помнила, когда этот страх в ней родился. Но увы, никакие карусели, прыжки с тарзанки и прочий экстрим ее не привлекали. Она вообще больше любила комфорт и ничегонеделание.

Вот именно это и бесило ее парня, Женю или Джонни, как он себя называл. Он был вечный генератор бизнесов, каких-то тусовок, поездок. Ей нравилось сидеть дома, делать красивые фото, ходить на массаж, йогу, вести созерцательный образ жизни. Благо доходы ее родителей это позволяли. Джонни считал, что надо самим создавать что-то крутое, динамичное, что привлечет людей. Он и создал пару фирм, предлагающих интересные квесты, собирал людей в походы по местам силы, организовывал тренинги и занимался всем остальным.

Ей приходилось быть с ним рядом, ведь кругом было столько молодых и наивных девиц, которые просто пожирали его глазами. Причем она его не ревновала, что было странным и особенно бесило его. Он словно нарочно у нее на глазах через чур заботливо обнимал других девушек за плечи, иногда что-то шептал им на ухо, отчего те смеялись слишком громко.

Но Лизе было все равно. Она тяготилась этой суетой и пару раз предлагала им расстаться, ведь ни о какой влюбленности между ними речи не шло. Просто однажды оказавшись в одной компании, а потом и проснувшись в одной постели, Джонни решил, что она теперь с ним. И через неделю поселился в ее квартире. И чем больше она хотела избавиться от этой опеки, тем более настойчивым становился и даже стал говорить о свадьбе. Только почему-то не спешил к ее родителям.

Лиза боялась, что отец одобрит эту идею, ведь ей уже двадцать три, подходящий возраст, чего еще ждать. Но одна мысль, что вся эта круговерть станет ее повседневной жизнью, пугала Лизу до паники. Она не стала просить помощи у родителей, а решила просто на некоторое время уехать из Москвы.

Деньги у нее были, уезжать за границу она не хотела, а вот затеряться и отдохнуть, а заодно и подумать, чего она хочет от своей жизни, это было необходимо. Потому что она уже забыла, когда у нее было спокойное время для размышлений. Даже в медитациях она думала, как от него избавиться и это словно стало последней каплей.

Вот, теперь она в вагоне, разложила вещи по местам и уселась смотреть в окно. Поезд тронулся, ее никто не задержал, значит ее обман удался. А потом она выйдет и пересядет на другой. Она еще не решила куда едет, дальше будет видно.

Лиза провожала взглядом перон, бегущих провожающих, киоски с едой и вспомнила, что она не купила с собой ничего существенного для перекуса. Бутылка йогурта и фитнес батончик. Ну, вечером она все равно не ест, а утром уже будет на месте.

Телефон она отключила, знала, что он ей будет звонить и писать, и даже может подключить друзей или родителей, поэтому просто отключила и все. Спряталась, как улитка в домик.

Неожиданно дверь купе открылась, проводник сказал:
— Проходите сюда.
И в купе зашла старушка с сумкой на колесиках. Она слеповато осмотрелась и села на нижнюю полку Лизы. Девушка удивилась и возмутилась.
— Позвольте, это мое место. Вот у меня билет, тринадцатое нижнее. Сядьте на свободное, вы что, не видите, здесь занято.

Старушка молча пересела напротив, достала из сумки начатое вязание и так же молча уткнулась в него. Ну хоть не бухтит, подумала Лиза. А то купят билет не глядя, а потом уступай им место. Вот как объяснить, что она не может ехать наверху? Смешно же.

Поезд набрал скорость и за окном замелькали пейзажи, город остался позади. Лиза расслабилась и даже немного задремала, монотонный стук колес усыпил ее. Но глубокий сон был прерван стуком двери. Снова какие-то пассажиры собирались здесь расположиться.

Двое мужчин, один худой и высокий, в полицейской форме, другой очень плотный, широкоплечий, в джинсах и рубашке, давно не бритый, на его ноге был крупный браслет с маячком, руки в наручниках цепочкой прикреплены в браслету на руке полицейского.

Лиза возмутилась.

— Але, народ, это женское купе, вы че? Проводник, почему здесь мужчины, вы же знаете правила. Я купила билет в женское купе, а вы сажаете посторонних.
— Девушка не ругайтесь. Эти пассажиры вне правил, они занимают любое свободное место, тем более утром они выходят.
— Да мне плевать, когда они выходят, их тут быть не должно. Тем более, что это за ролевые игры? Наручники что, настоящие? Я буду жаловаться. Зовите начальника поезда, это произвол. За что я плачу? За комфорт и безопасность. А какая тут безопасность, если вы возите преступников рядом с людьми.
— Девушка успокойтесь, — сказал полицейский, — это не опасный преступник, у него финансовые махинации. Максимум, что он может, это убедить вас вложить деньги в дутые акции и все. Вам ничего не грозит.
— Я не собираюсь спорить. Проводник, в каком вагоне едет начальник поезда? Я сама схожу и напишу жалобу.

Лиза спустила ноги с дивана и стала надевать кроссовки. Мужчины сели на нижнее место, рядом с бабкой, которая словно не слышала этого спора и продолжала звенеть спицами. Больная какая-то, как она вяжет, на ощупь что ли, злилась уже на все подряд Лиза.

Прогулявшись по вагонам и действительно написав жалобу, она вернулась в купе. На ее месте сидел уголовник, натянутой цепочкой перегораживая ей проход. Бабка за это время убрала спицы и выложила еду. Запах запеченной курицы и малосольных огурцов плыл по купе, забивая запах мужских потных тел. Лизу затошнило и она еще больше разозлилась.

— Мужчина, освободите мое место, — ее голос уже срывался на визг, ее бесило все. Она собиралась отдыхать и успокаивать нервы, глядя в окно, вместо этого ей приходилось и здесь отстаивать свое право на комфортную дорогу.
— И не закрывайте дверь, тут же дышать нечем, господи, что за люди собрались.

Она пробралась мимо мужика, сбросила обувь и вытянула ноги в длину так, чтобы места сидеть не осталось. Мужик встал над ней и хрипло сказал:
—Дама предпочитает миссионерскую позу?

Лиза вспыхнула и покраснела.
—Пошел на фиг. Еще одно подобное предложение и я нажму стоп кран. И пофиг, заплачу штраф, зато ты пойдешь пешком в свою долбанную камеру, урка недоделанный.

Злая, она повернулась спиной к соседям. Мужик запрыгнул наверх, диван заскрипел от его тяжести. Полицейский молча смотрел на это, потирая руку с браслетом, на котором болталась цепочка.

Может и зря он отцепил Купцова, но уж больно неудобно было так передвигаться. Сам он ужасно устал. Последнее дежурство совпало с этой короткой командировкой в соседний город, машина сломалась и пришлось ехать поездом. Это было негрубое, но все же нарушение правил, хотя его начальник сказал, что берет это на себя. Главное, чтоб ничего не случилось в дороге.

И не случится, если это дура не перестанет их бесить. Вот до чего зажрались эти бабы, и купе им целое выделяйте, и воняет тут не русским духом. А ты подежурь сутки в форме, летом, когда не расстегнуться, не снять ее нельзя, не по уставу. В вагоне он мог снять китель и конечно подмышки пахли не розами. Сходить в душ и выспаться, вот его мечта.

Скоро он сдаст этого типа в КПЗ и вернется домой. Отпуск, который он ждал, наступал сразу после этой смены. Сергей уже запланировал поездку в деревню, надо окучить картошку, истопить баньку и пожарить шашлыков. Это поможет забыть о работе хотя бы на месяц. На море ему не светит, с его-то зарплатой, да и жена работает, не удалось им совместить графики. Только в выходные и будут вместе.

Он остался сидеть на нижней полке со старушкой, вытянув ноги и замкнув дверь изнутри. Мимо него не пройти, не разбудив. Сам он мучительно пытался удержаться на краю сна. Но усталость и жара побеждали, сознание отметило, что все спокойно и вырубило его.

Через несколько часов, дверь пытались открыть, потом громко постучали. Сергей отпер дверь, загорелся свет и в купе зашел еще один пассажир. Парень неуклюже шагнул внутрь, споткнувшись о ноги полицейского и валявшиеся кроссовки, чуть не упал на столик, с остатками еды. Пробормотав извинения, он закинул рюкзак наверх свободной полки, снял свои шлепанцы и поставил одну ногу на столик, вторую закинул на верхнюю полку. Уперевшись в противоположную полку, он чуть не стащил матрас, на котором спал заключенный и его храп на мгновение прервался. Парень повозился, убирая рюкзак, и повалился на подушку.

Разбуженная этой возней, Лиза только успевала, что открывать и закрывать рот. Еще один? Они совсем очумели? Тут и так душегубка, кондиционер словно вообще не работал, только гонял по купе запахи пота и еды, что никак не помогало крепко заснуть.

Суета глубокой ночью тоже не успокаивала. Лиза встала, сходила в туалет, который только подтвердил ее мнение, что люди свиньи бывают везде. Она постояла в коридоре, дышать здесь было гораздо легче. Но она очень хотела спать, ругаться сейчас или снова идти к начальнику не было сил. Ну берегитесь, подумала она, укладываясь на свое место. Завтра я вам такую жалобу накатаю и на сайте тоже, и во всех пабликах. Сервис в полной ж. Чаю ни разу не предложили, дышать нечем, людей блатных напихали выше кучи.

Она давно не ездила на поездах и не представляла, что ее здесь ждет такое испытание. Знала бы, все-таки рискнула и полетела бы на самолете. Ну ничего. Эта ночь закончится и она выйдет. Все заканчивается, рано или поздно.

Михаил лежал и отдыхал. После чп на стройке, когда он навернулся с высоты и получил черепно-мозговую травму, ходить стало сложно, его шатало из стороны в сторону, плохо слушался язык, речь стала невнятной. Врач сказал искать хорошего невролога, так что пришлось ему ехать в столицу. Консультацию он получил, лекарств выписали на две зарплаты. А когда он теперь вернется на работы никто не сказал. Больничный есть и то ладно.

После травмы, когда его на носилках несли в скорую, ему почудилось, что рядом стояли какие-то темные плотные существа и он уже тогда знал, что это не люди. Но ему могло и показаться, ударился он хорошо, благо череп оказался крепким. В больнице видение повторилось. Эти темные шастали там, как у себя дома и Мишка не знал, что делать. Спросить у врача, видит ли их кто, он не хотел. По реакции соседей он понимал, что те никого посторонних не видят.
На встрече с врачом, когда тот сказал, что могут быть галлюцинации Миша выдохнул, ну наконец-то. Ему обещали, что это пройдет со временем. А так как к нему эти сущности не подходили, сам он старался их игнорировать.

Когда Мишка зашел в купе, ему показалось, что там словно два темных провала, такой густоты темнота окутывала угол внизу и полку наверху. Но может это из-за разницы освещения он не разглядел и чуть не бухнулся в это темное нечто. Сейчас, лежа наверху, он видел как темнота лежит рядом, слышал перестук колес и медленно позволил себе расслабиться. Завтра он будет на месте, будет отдыхать и лечиться. При том, что сущности не причиняли ему вреда, видеть их он очень не хотел, мурашки бегали по спине от одного их присутствия. Закрыть глаза и не обращать внимания, спать.

Купцов не спал. Сладкая девка пахла благополучием и наглостью. Избалованная, холеная, золотой браслетик на щиколотке, три кольца на руках, серьги с камушком и наверняка не фионит. Мелкий брюлик у молодой козы. Нравится ему сбивать с таких гонор, они только по началу ерепенятся, а потом такие послушные, как кошки. И делают, что им скажешь. Эх, если бы не браслеты и надзор, побеседовал бы он с этой няшкой. Ну ничего, его все равно скоро отпустят, доказательств против него мало и если адвокат не будет мяться, то максимум что ему светит, это условка. Ну лоханулся, бывает, сам увлекся и попался, в следующий раз умнее будет. Найдет себе такую фифочку побогаче и будет воспитывать. Чтоб ее родители молились на такого зятя, как он. Эх черт, спать в одежде надоело, скорей бы все закончилось.

Люди спали, сон укрыл их мысли и планы, ожидание завтрашнего дня и вообще, само его наступление отодвинулись далеко далеко. Потому что рядом сидело то, что могло совсем отменить их пробуждение.

Смерть вязала себе митенки, она всегда смущалась своих тонких запястьев. Они ныли на погоду и некрасиво торчали из балахона. Когда она только стала смертью, она постоянно мерзла, ведь теперь она превратилась в голый скелет. И хотя со временем привыкла к своему виду, руки продолжали ныть, эта фантомная боль ужасно отвлекала ее.

Поэтому она вспомнила жизнь и свои навыки, решила однажды, а почему бы собственно не связать? Но спицы выскальзывали из костяных суставов и ей пришло в голову, как она сможет оживить себя. Теперь раз в сто лет, она присаживалась к какой-нибудь компании людей и за несколько часов напитывалась от них эманацией жизни и телесностью. Это было удобнее, чем мучиться и злиться на саму себя.

Сейчас в вагоне, она уже обрела достаточно физического тела, чтобы примерить то, что получилось. Результат ей понравился, так что она отложила спицы и просто наслаждалась бурлением жизни и этих вкусных наивных надежд на лучшее, ожиданий и планов. Их жизнь висела на волоске, но кто об этом знает, кроме нее? Поэтому, поглощая вкуснятину из окружения, смерть тихо радовалась. Вот только время быстро текло, его она не могла замедлить. Всему свое время, конец их жизней приближался, Смерть уже готова принять их в свои крепкие объятия.

Темнота окутала купе и все стало зыбким, всполохи света из мелькающих фонарей, озаряли это странное место. Михаил проснулся от того, что темнота словно давила на него. Стало сложнее дышать, воздух как будто загустел. Паника подступала к горлу, перекрывая последнюю возможность вдохнуть. Он повернулся набок, соскользнул вниз, ударившись боком о столик и вывалился из купе в коридор. Полицейский пытался его схватить за плечо, но увидел, что это не его подопечный и отпустил.

Сергей откинулся назад и пытался снова задремать. Ночь прошла спокойно, но сил у него почему-то не прибавилось, спать сидя ужасно непривычно. Сергей чувствовал себя совсем разбитым, схватил и отпустил соседа, а чувство, словно поднял мешок картошки. Эх, сегодня все закончится, вот уж он отдохнет, на год вперед выспится.

Следом за Мишей, из купе выпорхнула стройная женщина, укутанная в шаль, несмотря на жару. Она прошла мимо служебного купе проводника и ему пахнуло холодом. Проводив взглядом пассажирку, он задумался, а потом вновь уткнулся в бумаги.

Лиза тоже проснулась. Ей показалось, что мужик сверху все таки набрался наглости и хочет пристать к ней на глазах у всех. Но оказалось, что это сосед вышел, видно его тоже ушатало отсутствие свежего воздуха. Девушка чувствовала себя очень плохо, как будто она простыла и все тело ломит. Натянула кроссовки и медленно побрела в туалет.

Пока все спят, там было достаточно чисто, в открытое окно врывался прохладный утренний воздух. После духоты купе эта разница температур окончательно ее разбудила. Умывшись и пополоскав рот, она вернулась к себе. Сосед сидел в коридоре на откидном сиденье, в служебке маячил уже другой проводник. Ну вот и повод поговорить с ним. Лиза пошла к проводнику.

— Я извиняюсь, но мне хотелось бы услышать, почему у нас в купе ехало пять человек? Это что? Новые правила? Я вчера написала жалобу, что в женское купе посадили мужчин, а потом посадили пятого. Как вы это объясните?
— Добрый день, а вы из какого купе?
— Из четвертого, у меня тринадцатое место.
— Ах, тринадцатое, — нахмурился парень и стал смотреть свои бланки.
— Вас в купе четверо, двое командированных.
— Что вы говорите? А если я вам докажу, что нас там пятеро и дышать всю ночь нечем?
— Идемте, посмотрим.

Они подошли к купе и Лиза показала на соседа:
— Вот один, спал наверху.
Она распахнула дверь и полицейский подобрал ноги поближе, чтоб пропустить ее.

Бабки не было, стол был пуст, только храп на верхней полке подтверждал наличие еще одного пассажира, да и тот проснулся и щурился, чтобы их рассмотреть. Проводник пересчитал людей и уточнил:
— И кто пятый? Здесь четверо.

Лиза растерялась, она напоминала себе, что бабку и она, и все мужчины видели, и должны были подтвердить это. Поэтому она обратилась к полицейскому:
— Рядом с вами ехала пожилая женщина, вы видели? Вы сидели всю ночь рядом с ней.

Сергей поднял глаза на девушку, посмотрел на угол, куда она указывала и помотал головой. Он бы с удовольствием лег и спал, но не мог себе этого позволить. Купцов даже с маячком, был весьма склонен к побегу. Поэтому ему и пришлось устроить шлагбаум из своих ног и караулить всех в купе. Никакую бабку он не видел, поэтому помотал головой. В горле пересохло, хотелось пить и курить. Скорей бы станция.

Проводник посмотрел на Лизу, как на странную, только что у виска не покрутил и ушел к себе, бормоча под нос про тринадцатое место. Девушка зашла в купе, захлопнула дверь и злая, села к окну.

Купцов свесил голову и увидел на столе блеснувшие спицы. Перевел взгляд на своего дремлющего стража, на светлую макушку этой стервы, которая с утра опять всех строит вокруг. В штанах стало по утреннему тесно и он неожиданно для себя, быстро спрыгнул вниз.

Схватил короткие спицы и резким движением воткнул их в горло мента. Тот пытался отодвинуть его руки, дергал ногами, но удар был силен и видно попал точно в артерию, кровь выливалась на рубашку, окрашивая ее. Купцов повалил тело на сиденье, вытер руки об занавески на окне и повернулся к девке.

Лиза была поражена случившимся и оцепенела. Разве можно вот так просто, взять и убить. Не по телевизору, а рядом с ней лежал труп. Она наверное должна завизжать, но звук не шел из горла, как и дыхание. Она заставила себя вздохнуть, заморгала, глядя на лежащее напротив тело. Потом посмотрела в обезумевшие глаза качка, что навис на ней. Ей стало страшно. Так страшно, словно она не ехала в вагоне, а падала куда-то вниз, на дно, которое было очень и очень далеко.

— Не трогай меня! — пересохшим голосом сказала она убийце, но он только зловеще ухмыльнулся.
— У меня богатые родители, они заплатят! У меня три квартиры в Москве, я подарю тебе одну! Две! Только не трогай меня, пожалуйста.

Вот это другое дело, подумал Купцов. Его уже просят, даже дают, хотя он еще ничего не просил, что же будет дальше? Он шагнул к девке и тоже схватил ее за горло. Она захрипела и простонала:
— Не убивай меня, я беременна.
В глазах у обоих потемнело. Тьма пришла за их душами.