Сыч и Локи

- Ну, и как тебя угораздило?

Пашка состроил страдальческую физиономию и плюхнулся на кресло на колёсиках. Под его немаленьким весом кресло жалобно скрипнуло и попыталось укатиться. Проигнорировав его жалобы, парень смахнул с соседнего стула стопку журналов, предлагая гостю сесть.

- Да свершенно по-дурацки получилось. Поехал на велосипеде вниз по реке - ну, знаешь, где элеватор заброшенный - и уже на обратном пути об какой-то корень зацепился. Метров двадцать носом пропахал, представляешь?

- Причём нос, как я погляжу, целый. - Заметил Витька, устраиваясь на предложенном стуле. С обложки низвергнутого на пол журнала в потолок комнаты задумчиво глядела летающая тарелка.

- Чего не скажешь о ноге. - Пашка со вздохом постучал по гипсовому валенку ниже правого колена. - Раньше, чем через три недели, сказали даже и не думать о свободе.

- Значит, отменяем наш поход?

- Что? Нет! Ни в коем случае! - Он заёрзал на вновь заксрипевшем кресле. - Я, собственно, поэтому и хотел с тобой поговорить...

- Погоди-погоди. - Витька прищурился. Под его взглядом белобрысый пухлый парень попытался одновременно съёжиться и выпрямить спину, чтобы придать себе убедительности. Выглядело забавно. - Игорю с середины июня поставили практику. Наташку посадили присматривать за бабушкой после операции. Светка без неё никуда не пойдёт. Лёха и раньше не особо рвался... Ты что же, хочешь, чтобы я в одиночку хрен пойми где лазил?

- А почему бы и нет? Можно подумать, ты никогда не ходил по лесам в одного.

- Но не по Коми же! Ты вообще хоть раз бывал в тех краях?

- Никогда.

- Вот и я тоже.

- Ну Вить... - Пашка состроил брови домиком и сложил моляще ладони. - Ну ты пойми, когда ещё такая возможность выпадет? Там второй месяц жара стоит - все болота пересохли как никогда! И если не сейчас, то даже по датам ближайший срок - осеннее равноденствие. У нас у всех учёба начнётся. Да даже и чёрт бы с ней - дожди же могут зарядить! А это осень. Неделя дождей - и воды по пояс. Совсем не плавательной температуры. А сейчас там сушь и благодать - чистая прогулка! А ты же всё равно куда-нибудь из города поедешь, раз заранее время выделил. Так почему бы не туда? Билеты так и так уже куплены...

Витька хмуро взъерошил свои тёмные волосы. Ехать хрен пойми куда в одиночку только потому, что вся остальная компания рассосалась, не хотелось совершенно. С другой стороны, Пашка прав. Не в городе же сидеть, в самом деле. Тем более со дня на день тётка должна в гости приехать, вот уж с кем проводить время летних каникул нет никакого настроения...

- Ладно, рассказывай, что там и куда. Может, и правда поеду.

Пашка просиял. На любого другого он бы вряд ли рассчитывал, но Витька - это другое дело. Витька - он надёжный как мавзолей, точно доведёт дело до конца. Даром что материалист до мозга костей. И молчун, каких поискать - не зря все его чаще Сычом звали, чем по имени.

- Конечно, смотри! - Он схватил со стола пухлую пачку разноразмерных листков. - Я весь маршрут просчитал и простроил! И тебе все карты скопирую, и описания тоже, не переживай! Вот, гляди, добраться нужно до деревушки Ушалы...

Автобус, гремящий, словно жестяное ведро с болтами, с надсадным скрипом захлопнул двери и, подняв тучу пыли, покатил дальше.

Витька закашлялся и потянул рюкзак на плечи. Отвык от него за зиму, таким увесистым кажется...

- И что, куда дальше?

Он обернулся. Локи весело разглядывал покосившиеся серые домики и торчащий вдалеке крест церквушки. Высокий, почти вровень с долговязым Витькой, весь какой-то жилистый и угловатый. Рыжие жёсткие волосы стянуты в хвост, у виска неизменная тонкая косичка болтается с металлической бусиной.

Запустив руку в карман, Витька выудил карту дальнейшего маршрута. Ну, как "карту"...

Заглянувший ему через плечо Локи расхохотался.

- И вот по этой рисульке мы идём куда-то к чёрту на рога?

- Уж какая есть. Звиняй, трёхсотметровок этого района в продаже нет. И вряд ли будут. Чем тут ещё пользоваться, автомобильной с масштабом один к трём километрам?

На белой бумаге чернела кривыми линиями схема. Пашка явно старался, копируя её из своих заметок.

- Юръ... Ъюъ.. ръ... - попытался прочесть Локи название ручья, протекающего через деревню. - Язык сломаешь, как это вообще произносится?

- Какая разница, нам по нему доклад не читать. Это где-то там. Надо поспешить, до ночи не так далеко осталось.

Ручей обнаружился совсем рядом с местом высадки и заставил несколько понервничать. Жара не пощадила извилистую протоку, и теперь там, где, судя по мосткам, обычно был заметный водоём, колосилась молодой травой абсолютно сухая ложбина.

- Весело будет, если та речушка тоже пересохла. Где на ночёвку вставать, если воды нигде нет...

- А если бы я это сказал, ты бы начал ворчать "не каркай". - Ухмыльнулся рыжий, пробираясь сквозь прошлогодние бадылья следом за Витькой.

- Мой пессимизм материализуется куда реже.

- Это не пессимизм, это дар предвиденья. Не лез бы ты через эту корягу, совсем гнилая.

Коряга под ногами хрипло хрустнула.

- Локи...

Рыжий расхохотался.

Опасения всё же не оправдались. Присмотренная для ночной стоянки речушка хоть и обмелела почти втрое, широко обнажив песчаные берега, всё же потихоньку шуршала пологими перекатами.

- Что ты собираешься тут делать две недели? - Локи плюхнулся рядом на мелкий речной песок и вытянул ноги к огню. - Если твои расчёт верны, тут дел на три дня.

Витька поворошил угли и поправил начинающий урчать котелок.

- Так меня никто не гонит. По округе пошатаюсь. До Урала доеду. Или просто тут где-нибудь в красивом месте встану, проблема что ли.

- Домой не хочешь. От тётки бегаешь.

Витька поморщился.

- Слушай, а чего ты так от своего юридического факультета вешаешься? У тебя ж хорошо получается. Вон, кодексы как орешки щёлкаешь. У меня бы уже давно мозг вытек. И рожа у тебя убедительная. Тебе в судьи надо. Или в прокуроры. Все обвиняемые писаться будут от одного взгляда на такие брови.

- Да иди ты...

Локи гоготнул. Металлическая бусина на рыжих волосах поймала блик от костра. Блеснула руна. Витя до сих пор не знает, что она значит.

- Ну серьёзно. Чё ты так бычишься?

- А ты бы не бычился? Если бы тебе в приказном порядке велели учиться на законника?

- Хм... - рыжий задумчиво поскрёб острый подбородок. - Мне такое даже вообразить сложно.

Витька покосился на него и фыркнул. Да, пожалуй. Такую рожу в суде только на скамье подсудимых можно представить. Хотя нет, скорее, в роли свидетеля - для подсудимого такие плуты слишком изворотливы, чтобы попасться.

- Чёт ты сегодня ещё смурнее и ворчливее, чем обычно. - Прищурился на него в ответ "изворотливый плут". - Сон что ли плохой приснился?

Вот заноза.

- Хороший. К сожалению.

- А. - Понимающе протянул Локи. - Что на этот раз?

Витька снова поворошил угли и подкинул пару веток. Над котелком начинал завиваться парок.

- Море. Или океан. Тёмно-серое, тусклое, неспокойное, с тучами над ним. А берег - чёрный. Прям песок как сажа, широченный пляж - и весь словно тушью залитый. А дальше - горы, тоже чёрные, но заросшие. И зелень такая яркая, жёлто-зелёная, как ранней весной. На чёрном так ещё ярче кажется, почти кислотная зелень.

- Снова, да?

- Снова.

Витька подавил вздох. Удивительные места снились часто, но это было одно из любимых, наполняющее неописуемым чувством умиротворения. Один вид чёрного песка внушал удивительное чувство уместности, словно после долгих бесприютных скитаний ты наконец-то оказался там, где должен быть. Оттого пробуждение казалось ещё более жестоким. Словно на живую отрывало кусок сердца.

- Ты нашёл, где это?

- Похоже на Исландию. Или на наш Дальний Восток, но на Исландию больше. Один хрен не добраться.

Он с досадой изломал ветку, которую крутил в руках, на мелкие кусочки и бросил в огонь. Взлетели искры.

- Ой, не пессимизди. Вы ж на оной планете. Доберёшься как-нибудь. Ладно бы тебе розовые пальмы на фиолетовых барханах снились. Тогда я бы ещё понял.

- Нихрена ты не понимаешь. - Буркнул Витька. - Ты цены на билеты видел? У меня столько почек нет, чтобы продать.

- Чё ты на меня так зыркаешь, будто я у тебя любимую машинку украл? Ну чисто Сыч, не зря тебя так прозвали.

Витька фыркнул и кинул в закипевший котелок брусок супового концентрата. Ветки в костре тихо потрескивали.

- Ладно тебе, не дуйся. - Миролюбиво ткнл кулаком в бок Локи. - Ты ж умный, найдёшь способ. Расскажи лучше, на кой хрен мы прёмся в эти болота.

В лесу на другом берегу засвистела какая-то птица. Издалека почти сразу ей ответила другая.

- Да Пашка где-то нарыл, что в центре того болота какая-то поляна с огромными камнями. Типа древнего святилища. И что если в нужный момент в нужное место встать, там в какие-то специальные дырки свет упадёт, и что-то можно будет увидеть.

- Тот свет? - ухмыльнулся Локи.

- И тот, и этот, и дорогу на Альфа-Центавра... Кажется, там ещё что-то про исполнение желаний было... Ты ж знаешь, я не особенно вслушиваюсь, когда он всю эту пургу несёт.

- Знаю. Я тебя уже десять лет знаю. И не понимаю, как ты вообще в этой компании любителей паранормальщины оказался.

- Она ничем не хуже любой другой. Сам же говорил, всё лучше, чем дома сидеть.

- И до сих пор говорю. Я с тобой чуть плесенью не покрылся, пока ты корни в пол пускал. Брр, как вспомню - так вздрогну.

От котелка поплыл густой аромат копчёностей. Витька размешал своё варево и снял котелок с огня.

- Значит, мы идём куда-то в таёжные болота по картинке на клочке туалетной бумаги, чтобы найти там древнее святилище и через дырочку в камне посмотреть на тот свет. - Подытожил Локи, откидываясь назад.

- Тебя что-то не устраивает?

- Меня абсолютно всё устраивает. А почему сейчас? До летнего солнцестояния ещё три дня.

- Два. И мы ещё не на месте. К тому же, вряд ли там нужна астрономическая точность. Так и так сейчас дни самые длинные, не думаю, что древние устроители святилища рассчитывали свои камни с точностью до секунды.

- Тебе просто не хотелось лишний день сидеть дома.

Витька кинул в него подвернувшейся под руку сосновой шишкой и взялся за ложку.

Сидевшая на берёзе сорока громко стрекотала, словно переругиваясь с неровно завывающей в перелеске бензопилой. Витя ещё раз вгляделся в чёрные линии на белой бумаге. Нужно пройти вдоль ручья дальше? Или, наоборот, вернуться?

- Неа, с той стороны тоже ничего похожего не видно. - Перебрался через почти упавшую, но всё ещё живую ель Локи. - Хотя много ли тут увидишь, такие заросли вокруг.

- На карте отмечено, что вокруг дерева должна быть большая поляна.

- Карте? - Рыжий иронично усмехнулся.

Витька его проигнорировал и решительно пошагал на звук пилы.

Жилистый мужичок лихо разделывал вывалившиеся из частокола молодняка сосенки. Каждая была чуть больше, чем в руку толщиной, и дело двигалось быстро. Когда Виктор ступил на полянку, пильщик как раз перевёл инструмент на холостой ход, оглядывая результаты своих трудов.

- Доброго дня. - Громко окликнул его парень.

Заглушив мотор, мужик обернулся.

- Доброго.

Он вытер рукавом лицо и прищурился, выжидая.

- Не подскажете? Мне сказали, тут где-то в округе приметное дерево растёт, ёлка, три ствола от одного корня. Где-то у ручья.

Мужик внимательно посмотрел в лицо подошедшего парня. Его светло-голубые глаза удивительно ярко выделялись на загорелом до смуглости лице.

- А тебе зачем? Ведьмину рощу чтоль ищешь?

- Ведьмину рощу?

- Ну да. Там. - Он махнул куда-то себе за спину. - Так туда проще через вырубки идти.

- А что там?

- Да знамо что. Деревья всяко разно кривые. И по три от одного корня, и по пять, и шесть корней с одной верхушкой, и разве что не узлом завязаные. Туда уж лет пять, как городские ездить повадились. Говорят, даже из Москвы приезжали. Ток ты заплутал чего-то, это до следующей деревни надо было ехать, вырубками далеко шагать.

- Не, мне в рощу не надо. Мне надо одно вот это дерево. И болото, которое за ним начинается.

- Болото? - Мужик нахмурился, опуская пилу на землю. - Эт зачем это?

- Надо.

Поединок взглядов и тяжёлых бровей закончился в пользу Виктора. Мужик покачал головой.

- Дурное там место. Трясина.

- Так пересохло же всё.

- А тебе почём знать, пересохло или нет? Что думаешь, это как кран в ванной - закрыл и всё кончилось? - Его голос стал сердитым. - Там уже трое за последние годы сгинуло. По таким местам в одиночку лазить, совсем дурной?

Локи, с любопытством заглядывавший в телегу, наполовину заполненную распиленными сосенками, поймал на себе взгляд Витьки и показал ему язык.

- Значит, дурной. Так где это дерево?

Мужик смерил парня взглядом.

- Там. Овраг перейдёшь - и вдоль него направо. Не пройдёшь.

Он повернулся спиной и подхватил с земли пилу.

- Спасибо. - Произнёс Виктор, хотя вряд ли его кто-то услышал в рёве затарахтевшего мотора.

Ель выглядела ровно так, как изобразил её на карте Пашка - от одного широкого основания вверх устремлялись три зелёные пики, две одинаковые, а крайняя правая чуть пониже.

- Надо же, не обманул этот баруль. - Локи попинал бугристый комель и задрал голову, вглядываясь в покачивающиеся вершины. - А я думал, он чисто из вредности не в ту сторону отправит.

- Он же не ты, зачем ему такое делать.

Десять лет, да... Даже почти одиннадцать прошло с той самой аварии. Аварии, отнявшей у маленького Вити отца и все воспоминания. И подарившей здоровый шрам над правой бровью и эту умеренно ехидную рыжую галлюцинацию.

- Так, где там должно начинаться наше болото?

- Он сказал, прямо на север, сразу за небольшим леском.

Поначалу ребёнок, общающийся с кем-то невидимым, до жути напугал и мать, и так бесконечно рыдающую после похорон отца, и врачей, следивших за восстановением маленького пациента. Но штатный психолог всех успокоил, заявив, что, видимо, психика так справляется с пережитым стрессом - создавая себе воображаемого друга. Да, в десять лет таким уже заниматься поздновато, но регрессия в таких обстоятельствах - дело обычное.

Ребёнок же, заметив, какое лицо становятся у матери при малейшем упоминании о "воображаемом друге", быстро научился не обнаруживать его присутствие нигде и никогда.

Сам "воображаемый друг", разумеется, никуда не делся. Более того, обзавёлся именем - уж очень походил на одну из иллюстраций в книжке по скандинавской мифологии. Особенно своей острозубой ухмылкой.

- О чём задумался, Сыч? Лезь давай! - Сверкнув белыми зубами, действительно казавшимися чуть заострёнными, на манер акульих, Локи легко перемахнул через повалившуюся берёзу.

Витька оценил высоту разлапистого препятствия и двинулся в обход в сторону торчащего белым огрызком пня.

Став подростком, он осознал, что наличие такого зримого "воображаемого друга" - это история совершенно нездоровая. Почти смирившись с диагнозом "шизофрения", он даже собрался с духом и записался к психиатру. Усталый мужчина с такими кругами под глазами, что их было видно даже сквозь очки в толстой оправе, долго задавал вопросы разной степени странности, выписал какие-то таблетки и велел прийти через месяц.

Витя не пришёл.

- Да что ты опять нахохлился, как изуля на мышь? Из-за мужика этого что ли? Дал бы ему в морду, если так выбесил. Никогда не понимал, чё ты всегда со всеми такой вежливый.

- Никто меня не выбесил. - Витька шумно выдохнул. - Запыхался просто. Привал.

Вот опять он. Кто такая изуля? А мужика того он как назвал? То ли бируль, то ли баруль... Что это за слово вообще такое? Раньше Витя спрашивал у него, услышав непонятное. Но тот начинал чесать в затылке и объяснить внятно, как правило, ничего не мог. Витька перестал спрашивать.

Может ли галлюцинация использовать слова, которые он сам не знает? А образы? Эта руна на бусине уже давно не давала ему покоя, он даже пытался найти что-то похожее в интернете, но не нашёл.

- О, а там совсем недалеко осталось! - Жизнерадостно сообщила "галлюцинация", плюхаясь на кочку неподалёку. Пока Витька переводил дух, как всегда непоседливый Локи успел сбегать до кромки леса и вернуться обратно. - За тем валежником земля вниз идёт. И лес редеет.

Как может галлюцинация видеть то, чего не видит её хозяин? Локи не раз отправлялся куда-то в сторону - недалеко, не дальше, чем Витя мог его видеть - и ни разу увиденное и рассказанное им не расходилось с реальностью.

Так много вопросов, так мало ответов. Не раз он мучил поисковик, пытаясь разобраться. Но так и не разобрался. А потом бросил, надоело.

Те таблетки, кстати, так и отправились в мусорку по истечении срока годности. Нераспечатанными.

Он понял, что не готов расстаться с единственным другом даже ради условного психического здоровья. Ибо, как показала практика, воображаемый друг оказался куда надёжнее друзей реальных.

Болото действительно выглядело высохшим. Даже в ложбинках между кочками мох был совершенно сухой, а на валежинах и пнях он аж похрустывал.

Нда, место для ночёвки придётся поискать. В таком сушняке костёр разводить - всё равно, что на пороховом складе прикуривать.

- Далеко там те каменюки от дерева?

- Пашка сказал, тот человек полдня шёл.

Локи, запрокинув голову, посмотрел на подбирающееся к зениту солнце и прищурился.

- Ночёвка в кругу древних каменюк. Как романтично!

- Ещё не факт, что мы их вообще найдём. Это болото огромное, а точных координат у нас нет. Может, все две недели тут вышивать будем, и так и не доищемся.

Локи перевёл взгляд с сияющего в вышине огненного шара на невидимый за небольшим ельником горизонт.

- Найдём. - Неожиданно уверенно заявил он. - Сегодня.

И он решительно пошагал вперёд.

Ели вокруг становились всё тощее и жиже. Не прошло и часа, как вокруг раскинулся лишь бескрайний мшистый ковёр, бугрящийся кочками. Разве что то тут, то там торчали на нём выбеленные солнцем и дождями сухие валёжины, похожие на скелеты неведомых животных.

Витька вытер рукавом лицо и натянул обратно кепку. Солнце палило нещадно. Несмотря на обширное открытое пространство, ни ветерка не проносилось над высохшим болотом. Воздух стоял тяжёлым неподвижным куском желе, ни нарушаемым ни ветром, ни звуком.

Ни одной птицы, ни мыши, ни паука, да чёрт возьми, даже ни одного комара! Как такое вообще возможно на болоте в разгар июня?

Витька снова раздражённо потёр лицо. Кто бы мог подумать, что отсутствие гнуса будет его так нервировать.

- Ты там долго ещё сидеть будешь? Мы так до ночи не доберёмся.

- В отличие от тебя, у меня тело есть. - Огрызнулся Сыч, поднимаясь на ноги. - И оно, знаешь ли, устаёт.

- А всё потому, что кто-то мало тренируется.

- Ты ещё скажи "и за компьютером много сидит". Как бабка старая.

- Не скажу. Ты ж вон какой умный, сам всё знаешь.

Витька глотнул воды из фляжки и окинул взглядом разбегающийся во все стороны мох.

- С чего ты вообще взял, что нужно идти именно в эту сторону?

- Не знаю. - Локи пожал плечами. - Как по мне, она не хуже любой другой. У тебя есть варианты получше?

- Если бы. - Витька вздохнул и потянул рюкзак на плечи. Мокрая от пота спинка холодила сквозь такую же мокрую футболку.

Давненько он ни на кого так не злился, как сейчас на Пашку с его дурацкими идеями. И на себя - что согласился на эту бредовую вылазку. Ещё не хватало на ночь застрять посреди этого мохового нигде.

Он мрачно посмотрел на рыжую макушку, с весёлым насвистыванием огибающую остов ели. Под натиском ветров и собственным весом её ветви согнулись кривыми дугами к земле, напоминая рёбра грудной клетки.

Не знающее усталости существо - худший попутчик.

Здоровенный валун появился внезапно, словно выскочил из-под земли, Витька даже опешил, чуть не наткнувшись на него всем телом. Светло-серый, с пятнами лишайника разных цветов, он казался продолжением бесконечного кочковатого болотного полотна, внезапно всташего почти вертикально.

Витька недоверчиво потрогал камень рукой. Холодный, несмотря на солнцепёк. Шершавый, даже немного колючий. Не похоже на галюцинацию. Локи он так потрогать никогда не мог.

- Эй, что ты там застрял? Иди сюда! - Высунулась из-за каменной громады рыжая голова и тут же скрылась обратно.

Продолжая касаться неровного бока валуна рукой, Витька двинулся следом.

Восемь камней стояли просторным кружком на чуть приподнимающейся над уровнем болота полянке. Восемь здоровенных каменюк, каждая - выше человеческого роста, а в ширину и вовсе с небольшой грузовик.

Витька машинально огляделся. Нет, горы, с которых эти каменюки могли бы скатиться самостоятельно, не появились волшебным образом на горизонте. Он сам эту теорию проверил ещё задолго до того, как сел в автобус. До ближайших гор отсюда было добрых пятьсот километров. Вокруг, на сколько хватало глаз, было всё то же бесконечное болото.

И бесконечная тишина, изрядно давящая и на уши, и на нервы. Если бы не Локи, у него бы уже, наверное, крышечка поехала.

Витя криво усмехнулся.

Как будто она ещё не.

- Эй, смотри, я нашёл! Похоже, это они! - Локи, пока Сыч обходил один из камней, похоже, уже всю поляну облазил.

- Кто - они? - Витя ссадил рюкзак с ноющих плеч и, потирая их, подошёл ближе.

- Дырки, чтобы заглянуть на тот свет. - Ухмыльнулся рыжий.

Дырки действительно наличествовали. В четырёх камнях из восьми красовались округлые, с кулак диаметром сквозные отверстия. Интересно, каким инструментом их проковыряли? Не песчаник всё-таки, больше на гранит похоже.

Витя наклонился и заглянул в тёмный тоннель, пронизывающий валун насквозь. Того света видно не было. В конце тоннеля маячило всё то же изрядно надоевшее моховое поле.

- Не работают. - Констатировал он. - Наверное, батарейки сели.

- Конечно, не работают. - Возмутился Локи. - Солнце же не там, где нужно. Сам же говорил, оно светить через них должно.

- Неужели ты серьёзно в это веришь? - Витя насмешливо глянул на него.

- Ну кто-то же должен. - Сверкнула в ответ острозубая ухмылка. - Раз уж ты у нас такой неисправимый скептик-материалист.

Витя задрал голову. Солнце уже давно перевалило за полдень и недвусмысленно клонилось к закату. Интересно, а в какой вообще момент дня лучи должны были проходить - и через какое из всех этих отверстий? Только не говорите, что придётся тут ночевать, чтобы завтра с самого восхода ловить нужный момент. Хотя.... Он покосился на кромку леса, видимую отсюда чёрной ниткой на горизонте. Ночевать в любом случае придётся здесь. Смысла ползти обратно нет никакого.

- Ваш вердикт, коллега? - Иронично поинтересовался он спустя полчаса, когда облазивший и, кажется, обнюхавший каждый камень Локи, наконец, угомонился и замер в центре поляны.

- Думаю, нам нужена либо эта дырка, либо вот та. - Проигнорировав иронию, задумчиво наморщил нос рыжий. Что интересно, при всей его рыжине, на тонком носу с горбинкой не было ни одной веснушки. - Эта смотрит точно на юг, в солнцестояние туда ни один луч не попадёт. Вот эта на запад, но видишь, солнце дальше уже прошло, она нам точно не подходит. Так что либо вот эта дырка на самом закате, либо вот та на восходе. Ставлю на эту.

- Эх, трудовик наш тебя не слышит...

- Ты про дырки? "В жопе у тебя дырка, а это от-вер-сти-е" - Передразнил он Василь Петровича, которого за все десять лет в школе никто ни разу не видел без синего халата с прожженым рукавом. Получилось похоже. Даже ещё более противно. - Погоди, ты чего, есть тут собрался? И палатку ставить?

- Ну да, а что ещё делать? - Витька помешал варево в котелке и убавил газ. Какой же он молодец, что сообразил взять горелку. Разводить костёр на высохшем болоте было бы затеей почти смертоубийственной. - Или ты предлагаешь обратно в лес пилить, чтобы поесть и переночевать?

- Я иногда задаюсь вопросом - у тебя инстинкт самосохранения купирован или ты просто псих? - В голосе Локи звучало то ли восхищение, то ли любопытство естествоиспытателя.

- А что, обязательно выбирать? Можно и то, и другое, и без хлеба. И вообще. При чём тут инстинкт самосохранения? Или ты думаешь, тут реально дыры на тот свет? Я тебя умоляю...

Локи сел напротив, скрестив ноги и оперевшись на отставленные назад руки. Его глаза, в закатном свете почти такие же медно-рыжие, как и он сам, смотрели с весёлым любопытством, как на крайне занятный эксперимент.

- Наверное, больше всего меня удивляет то, что я никогда тебя не отговариваю. - Заключил он.

- А чего тебе меня отговаривать? - Витя пожал плечами. - Ты-то чем рискуешь? Бестелесный...

- Как это чем? Своим существованием. Кто знает, может, если с тобой что-то случится, я тоже исчезну. А мне, знаешь ли, существовать нравится. Пусть даже и в таком странном виде.

Витя отхлебнул из котелка. В том, что галлюцинация исчезнет вместе с ним, он не сомевался ни капли.

Как и в том, что спаться после сегодняшней прогулки по кочкам будет замечательно. Какие бы дыры ни понаоткрывались тут за ночь. Лишь бы не сквозило.

- Знаешь, именно с таких, как ты, и начинаются типичные ужастики. - Наклонив голову к угловатому плечу, усмехнулся Локи.

- И передачи, развенчивающие мифы.

- Ты оптимист.

- Реалист.

- Все так говорят. - Локи осклабился. - Про желание-то подумал?

- Какое ещё желание?

- Которое загадывать будешь, когда на тот свет заглянем. Ну, помнишь, древнее святилище, солнечный луч через дырочку, вот эта вот ерунда.

Витька фыркнул.

- Ты серьёзно?

- А почему нет? Попытка не пытка. Тем более, ты же тут научное исследование проводишь. Тебе сказали - желание исполняет. Надо проверить.

Сыч фыркнул и захрустел печенькой.

Солнце ползло к горизонту медленно, словно сонная божья коровка. Витька успел и перекусить, и на ночлег обустроиться. Палатку удалось воткнуть вне каменного круга, но совсем впритык к одному из камней - ровная полянка исходила на болотные кочки почти сразу за внешним периметром. Особенно усердствовал в поисках места для палатки Локи - рыжий был категорически против её размещения внутри круга. От его бесконечного ворчания чуть голова не разболелась.

Они сидели в центре кольца каменных исполинов, подстелив походный коврик. Длинные тени от валунов накрывали почти всё болото и, казалось, вот-вот коснутся далёкого леса.

Витя, обхватив подтянутые к груди колени, смотрел на неровный кружок оранжево-багряного света. Пятнышко от луча закатного солнца, прошедшего сквозь тоннель в камне, медленно ползло к краю коврика ровно между его потёртым ботинком и коленом сидящего рядом Локи. Неугомонный рыжий сидел совершенно неподвижно и смотрел на пятнышко, словно кот на крадущуюся мышь. Витя не видел его глаза, но был уверен, что они сейчас тёмно-серые с прозеленью. В сумерках они всегда были такими, цвета древних крепостных стен, подёрнутых мхом.

Интересно, о чём он сейчас думает? Неужели и правда загадыавет желание? Вите стало смешно. Галлюцинация, загадывающая желание. Какое вообще желание может загадать морок, мираж, фантазия?

Наливающийся багрянцем кружок подкрался к коврику и осторожно заполз на его край. Из-за неотрывного слежения за ним казалось, что весь прочий мир погрузился в непроглядную черноту. Витя нашарил лежащий рядом фонарик. Как только солнце сядет, стемнеет на самом деле быстро.

Желание.... Может, и правда какое-нибудь загадать? Чисто смеха ради. Для чистоты эксперимента, который, конечно же, с треском провалится.

В голову не шло решительно ничего. Вообще. Словно всё сознание внезапно опустело и схлопнулось до багрового кружка света, пылающего на краю потрёпанного коврика.

Витя раздражённо отвернулся и потёр занывшие от напряжения глаза. Чёрт знает что... Чем он вобще тут занимается? Чтоб ему пусто было. И ему, и Пашке, и...

Локи издал какой-то гортанный звук и дёрнулся - Витька почувствовал это даже с закрытыми глазами. Почувствовал?

Он распахнул глаза - и их тут же обожгло невыносимой вспышкой. На месте багрового кружка горело белое пламя, словно от дуговой сварки. Витька шатнулся в сторону, фонарик под рукой хрустнул.

И словно восприняв это как сигнал, белое пламя дёрнулось и полыхнуло сразу во все стороны, затапливая всё вокруг и выжигая не только остатки сетчатки, но и сознания.

В больничном коридоре было тихо, только шаркала где-то намывающая полы швабра, да жужжала за поворотом одинокая муха. Вера Игнатьевна нервно покосилась в ту сторону и поправила волосы. Хоть бы Пётр Никитич не услышал.

Главврач пролистнул подсунутые бухгалтером Светочкой документы и поморщился.

- Это могло бы и до завтра подождать.

- Не могло. - Парировала Светочка. - Пал Сеич меня с ними уже две недели донимает, если не три.

- Три недели подождал - и ещё день вытерпел бы.

Он поставил кривой росчерк на последнем листе и снова поморщился от шагов убегающей вниз по лестнице Светочки, словно от зубной боли.

- Так, Вера Игнатьевна, на чём мы там остановились?

- Милонову из седьмой палаты выписали.

- Ах да, точно. А Хорошкину отправили в областную. Очень хорошо. Так что, у нас сейчас никого в стационаре нет?

- А вот и есть. - Завотеделения усмехнулась. - Я вам самое интересное на десерт оставила.

- Вера Игнатьевна, - главврач закатил глаза и состроил страдальческую мину. - Вы прекрасно знаете, что я не люблю десерты. А сюрпризы - и того сильнее. Кого опять принесло? Снова тот забулдыга из Торопино?

- Не угадали. И не угадаете, даже не пытайтесь. - Она сунула ему в руки историю болезни и потащила дальше по коридору. Раздражающе жужжание стало удаляться.

Пётр Никитич не сопротивлялся. Заинтригованный, он открыл папку.

- Павел? Просто Павел, без фамилии? И что тут за пустые поля? Вы его что, на обочине в беспамятстве подобрали?

- Не мы, деревенские. Где-то на вырубках за Ушалой. Чуть не на второй день, как вы в отпуск уехали. И да, в беспамятстве полнейшем, в бреду, в лохмотьях каких-то. Совсем шальной был, да отключился быстро. Местные участкового вызвали, а он - нас.

- Наркоман что ли обдолбавшийся?

- Да нет, сами гляньте. Мы всю положенную токсикологию сделали и даже больше.

Гораздо больше. Пролистнув дальше, Пётр Никитич присвистнул.

- У нас что, всё оборудование разом из строя вышло? Или Наталья Павловна им пользоваться разучилась?

- Мы эти анализы трижды делали. Вдвоём. И на себе проверяли. С оборудованием всё нормально. И с Натальей Павловной тоже. И со мной. И не надо так смотреть, Наташа уже полгода в рот ни капли не берёт.

- Очень интересно. - Протянул главврач, листая таблицы анализов. Похоже, пассаж про капли его не особенно убедил. - А что пациент?

- Почти две недели в горячечном бреду. Температура под сорок, ничем сбить не могли. Думали, помрёт он тут у нас. Но нет, выжил как-то. Крепкий, видать. Хоть и ослаб отчего-то, есть вообще не мог. Мы его дня три, как с капельниц сняли. Хотя я бы ещё подержала.

- И что рассказал? - Полюбопытствовал врач, возвращаяь к первому листу.

- Да считай что ничего. Имя разве что - мол, Пашкой зовут. А так вообще больше ничего не помнит, ни кто он, ни откуда, ни как в лесу оказался. Говорит, только с того момента, как у нас на койке очнулся, и помнит хоть что-то.

- Замечательно. - Пётр Никитич вздохнул. - Ещё и амнезия. Запрос уже отправили?

- Да, его ещё Боровиков отправил. Участковый, который нас вызвал. Сначала просто по описанию, потом по имени. Но пока никого из пропавших с такими данными не нашли. И в розыске никого похожего не числится.

- А это что? - Главврач указал на пометку. - Что за Витька Сыч?

- А, это. Да он, пока в бреду метался, всё звал его на все лады. По этому имени тоже запрос отправили, но тоже пока тихо.

Вера Игнатьева остановилась у дверей в конце коридора, выкрашенных белой краской. Лампа дневного света на потолке нервно мигала. Опять Пал Сеич ругаться будет, уже третья за месяц.

- М-да... - Глубокомысленно изрёк Пётр Никитич, закрывая папку. - Весело у вас тут без меня. И что, никто его опознать не может? Этот участковый, как его там... Не может что ли у местных поспрашивать, на автобусную станцию съездить. Эти Ушалы - это медвежий угол же, там каждый приезжий как вошь на лысине. Неужто такой этот ваш Павел неприметный, что его никто не запомнил?

- Если бы. - Завотделением криво усмехнулась. - Да вы сейчас сами увидите.

И она открыла выкрашенную белой краской дверь.

Палата, рассчитанная на шесть коек, была пуста. Только на дальней, у самого окна, спиной к вошедшим сидел человек. Больничная одежда на нём болталась, почти не скрывая жилистой, угловатой худобы. Жёсткие рыжие волосы были стянуты в хвост.

- Добрый вечер, Павел, как себя чувствуете? - Почти пропела Вера Игнатьевна, похоже, весьма довольная преподнесённым начальству сюрпризом. - Это Пётр Никитич, наш главврач.

Человек обернулся. На осунувшемся лице тонкий нос с горбинкой выделялся особенно остро. Словно птичий клюв.

Странно, что без веснушек, при такой-то рыжине.

- Добрый вечер, Пётр Никитич. - Парень улыбнулся. - Прошу меня простить, что не могу представиться полным именем.

- Да, меня уже ввели в курс вашего дела. - Рассеянно ответил врач, разглядывая необычного пациента. Нечасто в районной деревенской больнице встретишь человека с амнезией. Особенно, трезвого. - Как вы себя сейчас чувствуете?

- О, гораздо лучше! - Бодро отрапортовал Павел, выпрямляясь. - Стараниями Веры Игнатьевны и Натальи Павловны... Золотые они у вас люди.

Пётр Никитич скептически хмыкнул и покосился на женщину рядом. Та напустила на себя непроницаемо-строгий вид, но на обаятельную улыбку парня невольно улыбнулась.

- Как ваш сегодняшний ужин? - Опомнившись, вернула она себе серьёзное лицо. - Справились?

- Только на две трети. - Покаянно опустил голову тот. - Больше так и не лезет.

- Ничего страшного. - Вера Игнатьевна едва сдержала смешок, подумав, что больничная еда и здоровым-то с трудом лезет. - Постепенно всё восстановится. Голова больше не кружилась? Слабость?

- Всё хорошо...

- Вы действительно ничего не помните? - Вдруг спросил Пётр Никитич.

Ответом ему был грустный взгляд серо-зелёных глаз.

Под рёбра ткнулся локоть завотделения. Кто бы мог подумать, что у этой не худенькой женщины он такой острый.

- Что ж, отдыхайте. Я приду завтра утром, проведём полный осмотр.

- Да, конечно. Доброй ночи, Пётр Никитич. Доброй ночи, Вера Игнатьевна.

Дверь, скрипнув, закрылась, шаги постепенно стихли, удаляясь по коридору. Локи снял с лица улыбку - он знал, что весьма обаятельную, главное, не слишком светить зубами - и мрачно посмотрел в окно.

Удивительно всё-таки, как он ухитрился в том мраке горячечного бреда вспомнить хоть одно нормальное имя. Назовись он привычным именем, проблем меньше точно не стало бы.

За окном опускались чернильно-синие сумерки, превращавшие оконное стекло в тусклое зеркало с двоящимся отражением почти пустой палаты.

Оскалившись своему отражению, он перевёл взгляд.

Рядом на койке сидел, скрестив ноги и подперев щёку рукой, темноволосый и долговязый парень. В сумеречном отражении его глаза казались почти чёрными, но Локи помнил - на самом деле они серо-синие.

Сыч, ну какого чёрта?!

Губы Витьки дёрнулись, будто он угадал, о чём думает рыжий. Хотя что тут угадывать - он постоянно задавался одним и тем же вопросом. И мысленно и вслух.

Ответа, впрочем, ждать не приходилось. Витька был призраком. Ни слова, ни вздоха - его и увидеть-то можно было только в отражении.

О чём ты думал, мать твою?!

О чём ты думал, когда надо было думать о желании? Что нужно было пожелать, чтобы стать настолько зыбким?

Локи зло ударил по краю койки. Пружины надсадно скрежетнули.

Вот он понятно о чём думал. Ему вообще не нужно было долго раздумывать. Вот уже одиннадцать лет у него было только одно желание.

О чём мечтает галлюцинация?

Стать реальностью, разумеется.

Он потёр ссаженую о железный край ладонь. У этого мира отменное чувство юмора, надо это признать. В мечтах о материальности думалось об изысканных вкусах, тонких запахах и прочих телесных наслаждениях.

Но никак не о больничной еде, скрипучей кровати и бесконечно ноющем теле.

Локи потянулся, хрустнув затёкшей спиной. Ничего, это временно. Тело окрепнет, из больницы он выберется. И все эти неудобства - просто смехотворные мелочи по сравнению с возможностью наконец-то ощущать это всё. Звуки, запахи, вкусы. Да даже боль. Быть зримым, вещным.

Живым.

Витька в двоящемся отражении поднял руку и ткнул призрачным пальцем в скулу Локи.

Дурачится.

Ещё не понял, насколько громко хочется выть, когда всё, что у тебя есть - это сознание, да и то порой плывущее. Когда всё, что ты можешь - это бессильно наблюдать за идущей мимо жизнью. И так - день за днём, год за годом.

Но ничего, ничего. Он этого так не оставит. Он заставит это тело работать как положено. Он выйдет из этой больницы и доберётся до этого сучьего святилища, чего бы это не стоило.

Нет, Сыч, ты так легко не отделаешься. Я вытащу тебя обратно в реальность.

Потому что однажды ты выкинул те клятые таблетки.

Потому что ты должен увидеть те чёрные пески на берегу моря. Где бы они ни находились.

Крупная серо-чёрная ворона глухо каркнула и, сорвавшись с ветки где-то над головой, тяжело полетела назад, в гущу ельника. Локи выматерился сквозь зубы, стряхивая с волос осыпавшиеся сухие иглы, и тяжело перевёл дыхание.

Управляться с реальным телом оказалось куда труднее, чем но думал.

Рёбра ходили ходуном, сердце колотилось так, будто пыталось выломать их изнутри, плечи нещадно ныли, а ноги начинали предательски дрожать. А ведь он только добрался до кромки леса, ещё всё болото впереди! А он-то думал, что Витька - дохлик. Да по сравнению с ним Сыч просто Терминатор!

Худо-бедно отдышавшись, он шагнул из последнего жиденького перелеска под хмурое серое небо.

И почти сразу провалился по колено.

В ботинках и так уже давно хлюпало, но мокрые ноги - меньшее из зол. Вытаскивать провалившиеся конечности, опираясь на зыбкие и вёрткие кочки - вот это упражнение на координацию. И весьма энергозатратное.

Локи зарычал, не расцепляя стиснутых зубов, и двинулся дальше. Нет уж, он доберётся до этого сраного святилища, даже если придётся всю ночь ползти по грудь в воде.

Как и предрекал когда-то белобрысый Пашка, в августе в этом районе действительно зарядили дожди. В сентябре стало посуше, но это же осень. Вода уходит совсем не так охотно, как летом. И болото, жадно напитавшись долгожданной влагой, теперь больше походило на сочащуюся губку. Чёрно-сизая вода стояла почти вровень с мшистыми макушками кочек.

Дыша, как паровоз, Локи присел на лежащий белым скелетом остов ёлки. Обтёсанное ветром и дождями дерево скрипнуло, просело, но всё же осталось над поверхностью. По зеркалу воды рядом пошла рябь. Стерев с лица пот, Локи наклонися к нему.

На фоне висящего за спиной низкого серого неба рядом маячила темноволосая голова. В болотном отражении трудно было что-то различить, но Локи чувствовал - Сыч встревожен. Интересно, из-за чего? Боится, что Локи передумает и повернёт назад? Беспокоится, удастся ли ритуал?

По этому поводу он и сам беспокоился. Уже неделю стояла непроглядная хмарь, и прогноз улучшений не обещал. Равноденствие уже началось, но ни одного луча за весь сегодняшний день не упало на эту грешную землю. Это нервировало.

Где-то вдалеке, едва различимо, каркнула всё та же ворона.

Погрозив ей кулаком, Локи поднялся со скрипнувшего ствола и побрёл дальше.

Повернуть назад хотелось очень. И чем тяжелее хмурилось небо, тем сильнее.

Но он упрямо пробирался вперёд. Вода уже понялась до колена. По-осеннему холодная вода.

Зачем он это делает? Почему? Ну, подумаешь, призрак за плечом. Витька вон куда более зримую и болтливую галлюцинацию игнорировал. Неужто он бы не справился?

Справку ему уже оформили, за документами дело не станет. А дальше - полная свобода. Свобода жить, наконец, полноценную жизнь. Свою, самостоятельную. А не невнятный придаток к чужим шатаниям. Ух, он бы развернулся! За одиннадцать лет он неплохо разобрался, как тут всё устроено в этом мире. И времени всё продумать у него было с избытком.

Но какого-то хрена он продолжает продираться вперёд.

Под ногой что-то хрустнуло и Локи оступился, едва не плюхнувшись в болотную воду плашмя. Стопы начали замерзать и слушались всё хуже. Какое же это тело оказалось хлипкое...

Он едва не стукнулся о гранитную стену лбом, напрочь выпав из течения времени - все крохи остававшихся сил уходили на то, чтобы заставить себя сделать ещё один шаг. И ещё один. И ещё.

Не чувствуя ноги до колена и даже чуть выше, Локи выбрался на твёрдую землю и тяжело привалился к боку огромного валуна.

В кольце каменных громадин ничего не изменилось за прошедшие месяцы. На горелке всё ещё стоял котелок с остатками чая. Валялась рядом початая пачка печенья. Выглядывал из-за неровного гранитного бока край палатки. Даже коврик лежал на своём месте, не сдвинувшись ни на сантиметр.

Локи ожесточённо потёр лицо ладонями. Ни луж от дождя, ни пыли, ни мелкого лесного мусора ни на оном из предметов. Казалось, Сыч разбил свою стоянку буквально пару минут назад - и просто отошёл за один из валунов.

Он тряхнул рыжими космами и огляделся. Нет, не маячит нигде до безобразия знакомая темно-вихрастая голова, так изрядно бесившая ещё пару лет назад. Не слышно тихого шороха шагов, так пугавших склочную тётку. Никто не хмыкает себе под нос, найдя что-то занятное на своём пути...

Горло сдавило.

Когда он успел так привязаться?

А ведь сколько раз мечтал больше никогда в жизни не видеть этого угрюмого молчуна...

Локи скинул рюкзак с нещадно ноющих плеч. Кривое поделье китайских мастеров грузно ухнуло на землю рядом с куда более добротным рюкзаком Витьки, ухмылящимся открытым клапаном. Больше всего на свете хотелось рухнуть рядом с ними и прикинуться трупом дня на три. Но нужно было озаботиться костром и тёплыми вещами, а то есть риск стать трупом, не прикидываясь. По крайней мере, про смерть от переохлаждения слышать доводилось.

Серые тучи быстро бежали над головой. И без того не слишком яркий день, похоже, клонился к вечеру. Локи мрачно взглянул на круглый тоннель диаметром с кулак, пронизывающий один из валунов - тот самый, в который, по его рассчётам, должно заглядывать солнце в эти дни равноденствия. Тоннель был чёрным и мрачным.

Костёр загорелся попытки с десятой, не раньше, зставив исчерпать запас спичек на треть, а матерных выражений - полностью. Запас тепла от движения к тому моменту вышел уже весь, и тело била крупная, до лязганья зубов, дрожь. Плотнее завернувшись в спальник, Локи снова бросил хмурый взгляд на отверстие в камне, сейчас больше походившее на пушечное дуло, целившееся точно в его плечо.

А мог бы сейчас сидеть в тёплой избе Натальи Николаевны - сердобольная врачиха предложила пожить у неё, пока сын-студент уехал в город на учёбу. Небось, снова борщ на три дня наварила, так, что запах из форточек сочится...

Он подтянул закоченевшие ноги к себе и плотнее укутал их краем спальника.

Нет. Не мог бы.

И не потому, что совесть заела.

Он чувствовал, что момент, которого он так жаждал все одиннадцать лет, пришёл.

Второй момент. Первый уже сбылся - и теперь он трясся всем своим новообретённым телом, не в силах согреться.

Пришло время второго.

Выяснить, что же такое случилось одиннадцать лет назад. Какого хрена он так привязан к этому мальчишке. Почему ни он, ни Сыч ничего не помнят до той злополучной аварии.

И что такого Сыч загадал на этом чёртовом святилище, что почти исчез.

Но это уже так, бонус. И повод основтельно накрутить уши, когда они снова станут материальными и доступными для этой нехитрой манипуляции.

Между бегущими облаками, кажущимися почти чёрными, появились тонкие разрывы вечернего синего неба. Интересно, солнце уже село или ещё нет? Эх, был бы под рукой сольстен...

Локи зажмурился и потёр виски. От попытки задуматься, что такое сольстен, и какого хрена он использует незнакомое слово, в голове привычно заломило.

Так много вопросов, так мало ответов... Рука, растиравшая ложбинку виска, замерла. К лежащему на земле краю спальника тихо крался едва различимый в отсветах костра тускло-багровый кружок света.

Мертвенно-белое свечение вспыхнуло резко и без предупреждения, вспоров зрительные нервы до самого мозжечка. Твёрдая земля ударила снизу, словно выдавая пинка зазевавшемуся двуногому. Кто-то вскрикнул пронзительно и отчаянно - возможно, он сам? Порыв ветра, ледяной и остро пахнущий солью, ударил в скулу жёстко, с размаху, отправляя в мгновенный и беспросветный нокаут.

Темнота сползала с сознания дёрганно, неровными клочьями. В одном ухе звенело, в другом шумел прибой, в черепной коробке между ними гудела трансформаторная подстанция.

- О, ты живой. А я уж думал, помирать решил.

- Не дождёшься. - Проскрипел Локи, разлепляя веки.

Остатки низких серо-чёрных облаков ползли на восток, сливаясь с растекающейся с той стороны ночью. Их бочка розовели тусклым румянцем - должно быть в той стороне неба, куда указывала его рыжая макушка, ещё догорал отсвет заката.

Он повернул голову. Трансформаторная подстанция внутри чуть не коротнула, но в глазах довольно быстро прояснило. Сыч сидел рядом в своей любимой позе - скрестив ноги и подперев щёку кулаком. Взгляд его блуждал где-то по кромке далёкого заката, ловя последние отблески.

- Живой. - Удовлетворённо выдохнул Локи, ткнув едва шевелящимся пальцем в жёсткое колено рядом.

- Живой. - Витька кивнул и чуть заметно улыбнулся. - Хотя, если честно, я был уверен, что ты даже до болота не дойдёшь.

Локи хотел возмутиться, но передумал. По телу разливалось блаженное тепло. Он прикрыл глаза. Живой... И Витька живой. И он живой. У него получилось...

- Что за желание ты загадал в этот раз? - Послышалось рядом.

Локи поморщился. Напрягать только-только перестающий гудеть мозг не хотелось.

- Чтобы мы оба были живыми, материальными, и разобрались, что случилось одиннадцать лет назад.

- А.

Что-то в этом "А" заставило немедленно открыть глаза. Хмуро прищурившись, Локи покосился на сидящего рядом парня.

- Что за "А"?

- Да ничего. Просто оглядись.

Это понравилось ещё меньше, чем посто "А". Сцепив зубы и скрипя всеми сочленениями, Локи медленно сел.

Все раздражённо-матерные слова в адрес соседа выдуло из головы мгновенно.

Под уползающими на восток облаками бугрились затянутые неправдоподобно яркой жёлто-зелёной растительностью горы. Под ладонями скрипнул непроглядно-чёрный песок.

Он обернулся. Сизое море от мелкой ряби казалось матовым. Мелкие волны выкатывались на чёрный пляж прозрачной плёнкой, заставляя его блестеть.

- Это что? - Просипел Локи резко севшим голосом. - Исландия? Сахалин?

- Сомневаюсь. - Сыч усмехнулся. - Оглянись.

Повернувшись в указанную сторону, Локи почувствовал, как в голове снова зашумело.

Что за срань случилась одиннадцать лет назад...

Над узким мысом, чёрным клином врезающимся в серую морскую рябь, в наползающей ночной синеве неба висели две хрустально-голубые луны.