Сын моего врага

Профессор Мартин Крейг совершил ошибку в 14:37 по стандартному времени колонии, когда наклонился за комком серебристых чешуек, лежавшим среди пепла и почерневших сгустков крови. Физики не действуют импульсивно и обычно не совершают ошибок. Они просчитывают траектории, моделируют варианты решений, исследуют новые миры. Но иногда случается сбой — и вся логика летит к чёрту.

Малыш дышал. Это было главным. Грудная клетка поднималась и опускалась с усилием, серебристая чешуя тускло поблёскивала в дыму. Вокруг расстилалась выжженная поверхность Сигмы VII — планеты, которую люди объявили своей ровно три года назад, не спросив мнения тех, кто населял её задолго до появления человека как вида. Впрочем, администрация колонии полагала, что мнение примитивных существ, не построивших городов, космолётов и не создавших даже примитивного радиоприёмника, можно не учитывать.

Битва — если резню можно назвать битвой — закончилась пару часов назад. Капитан Уэллс со своими людьми методично прочёсывал поле, проверяя тела. Выстрел в голову из плазменной пушки каждому — быстро, эффективно, гуманно. Колония соблюдала протоколы даже во время зачисток.

— Профессор! — голос Уэллса прорвался сквозь гул ветра. — Вам здесь не место! Мы ещё не закончили.

Мартин выпрямился, прижимая находку к груди под курткой. Малыш был горячим, почти обжигающим; его маленькие шестипалые ручки вцепились в рубашку.

— Мне нужны образцы, — сказал Мартин, разглядывая выжженную траву у своих ног. — Биологический материал для исследований.

— Образцы? — Уэллс подошёл ближе. Его лицо было покрыто копотью, глаза покраснели от дыма. — Вы про этих тварей? Чешуйчатых?

Мартин поморщился от слова «твари», но промолчал. Спор привлёк бы внимание, а внимание было последним, что сейчас требовалось.

— Нужно изучить их физиологию, — спокойно ответил он. — Слабые места. На случай, если где-то остались выжившие.

Это сработало. Уэллс кивнул и отошёл, крикнув солдатам продолжать зачистку.

Мартин вернулся на базу окольными путями, держась подальше от жилого сектора. Его лаборатория располагалась в изолированном модуле — привилегия физика-ядерщика. Никто не хотел, чтобы эксперименты с квантовым реактором проводились по соседству.

Только внутри он достал малыша и положил его на стол. Существо открыло глаза — все четыре сразу: два крупных фиолетовых в центре плоского лица и два маленьких по бокам, почти у висков. Рот представлял собой тонкую щель, которая вдруг широко открылась, и малыш издал звук — высокий, вибрирующий, похожий на камертон.

— Тихо, — прошептал Мартин, хотя понимал всю абсурдность своей просьбы. Как будто младенец чужого вида мог его понять! — Тихо, пожалуйста.

Но малыш замолчал. Все четыре глаза смотрели на Мартина с таким вниманием, словно действительно всё понимали.