Сын помещика - 8

25 сентября 1859 года

Гости ресторана оживленно перемещались по залу. Большинство уже подошло к накрытому «шведскому» столу и утоляли голод. Все же не первый час здесь находимся. А к нам с Анастасией целенаправленно двигался Василий Емельянович Губин. До этого мы пересеклись с ним лишь раз, и капитан-исправник намекнул, что очень желает поговорить со мной после завершения состязания. Вот и послушаем, что он хочет мне сказать.

— Роман Сергеевич, поздравляю ваш род с прохождением во второй тур, — улыбнулся мужчина, оказавшись рядом. — Впрочем, этого следовало ожидать. Все же идея была ваша. А я уже успел понять, что в заведомо проигрышные дела вы не ввязываетесь.

— Откуда такая уверенность? — поднял я бровь.

— В том, что идея ваша? — усмехнулся полицейский. — Так это не секрет. Софья Александровна и не скрывала, что это ее племянник предложил в тесном кругу соседей провести подобное мероприятие. А она только расширила ее масштаб. Или в том, что вы не ввязываетесь в заведомо проигрышные дела? Тогда просветите меня, в чем я не прав? Что-то не приходит на ум ни одно такое, даже когда вам активно пытались помешать.

Губин был доволен собой, словно кот объевшийся сметаной. Но я не понимал, с чего он тут мне дифирамбы петь вздумал.

— Благодарю за лестные слова, но вы ведь не просто так подошли?

— Есть такое, — легко согласился Василий Емельянович. — Вы помните о моем предложении? Оно все еще в силе. А ведь я тоже ваш сосед.

Намек более чем понятный. Ведь мы предложили помериться у кого «торт лучше» и Уваровым и даже Беловой, но «забыли» про Губина. То, что Свечину не предложили — оно и понятно. После недавних событий у нас неприязнь. И капитан неявно спрашивал — он тоже входит в список наших потенциальных «врагов» или это была ошибка? Не привыкли к его статусу и тому подобное.

— Чаще бывайте на своих землях, — улыбнулся я ему, — а то соседство ваше получается каким-то… формальным.

— Увы, служба, — развел он руками. Из этого раунда мы вышли «вничью». Я вроде его и послал, но при этом выставил так, что он сам виноват. Потому Губин поспешил сменить тему. — Интересно вы пиджак носите. Что случилось, что вы стали держать при себе оружие?

— Царицын оказался опасным городом, — пожал я плечами.

— Такое бывает, — медленно протянул он. Наверняка сейчас лихорадочно обдумывает, что у меня там произошло. — Я хорошо управляюсь с оружием. Могу дать несколько уроков. Вы уж простите, но я помню, как вы стреляли на дуэли. Будь у вас чуть больше опыта, то вы бы так не волновались перед ней. А удача — дама ветреная.

— Мне уже пообещал помочь в этом деле Владимир Михайлович, — вежливо отклонил я предложение Губина.

Тот задумался. Я уже несколько раз его «послал» не оскорбляя. Тут тупым надо быть, чтобы не понять намеков — видеть капитана среди своих друзей или просто союзников у меня душа не лежит. А Василий Емельянович не тупой. Упорный и хитрый — да, но не дурак. Однако и не уходит, видимо сильно его прижало, раз до сих пор пытается найти в моем лице союзника.

— Владимир Михайлович безусловно опытен, и если вы собираетесь поступать в военное училище лучшего наставника не найти… — протянул он наконец, заодно прощупывая мои ближайшие планы.

— Нет, учебы с меня пока хватит. Да и не было у меня никогда желания идти по военной стезе.

— Тогда если вам нужен наставник именно по самообороне, то смею заявить, что в деле защиты себя от разного разбойного люда я лучше подготовлен. Хотя бы в силу своей должности и специфического опыта службы на ней.

— Василий Емельянович, — решил я говорить напрямую, — что вы хотите?

— Я же уже сказал? — удивился он.

— Сформулирую по-другому, для чего вы так настойчиво ищете моего общества?

Василий Емельянович покосился на любопытную мордашку Насти.

— Анастасия, могу я попросить тебя принести бокал вина? — обратился я к невесте.

Та понятливо кивнула, с недовольством покосившись на Губина. Когда мы остались одни, даже чуть отодвинулись от остальных гостей, капитан наконец стал более откровенным.

— Благодаря вам, Роман, Алексей Петрович сейчас «на подъеме». А мой покровитель и дальний родич лежит в могиле.

— К смерти князя я не имею отношения, — тут же открестился я.

— Напрямую — конечно, — кивнул мужчина. — Но будем честны, именно вы создали такие условия, что здоровье Григория Александровича не выдержало.

— Не лез бы он ко мне, и дальше бы жил как обычно, — пожал я плечами, заодно проводя параллель между Беловым и Губиным, который тоже настойчиво пытается навязать свое общество.

— Я не обеляю князя, — сдал назад полицейский. — Но согласитесь — худой мир лучше доброй ссоры. Чем я вам так не угодил? Разве я был вашим явным врагом? Нет. Более того, я всегда шел навстречу вашему роду. Вспомните хотя бы случай с вашим прошлым конюхом. Или та же дуэль — я ведь не стал следовать букве закона, хотя мог. Так почему же вы так последовательно меня избегаете? Или я вам напоминаю о ваших промахах одним своим видом? Так будьте взрослее, идти на поводу эмоций — путь в могилу. Яркий пример князя порука моим словам.

— Так чего вы хотите от меня? — спросил я напрямую.

А эти намеки и политеса меня утомили. Не привык я так вести беседу.

— Я уже говорил, но повторю — я хочу войти в долю в любом вашем деле. Людьми в первую очередь, но можно и деньгами. А главное — я все еще капитан-исправник. И буду им как минимум до следующих выборов. Мои возможности и связи — это тоже капитал. Вы не пригласили меня в свой «кулинарный кружок», хотя сделали исключение для княгини. Ладно, могу понять, что из-за вашей тети это начинание вышло из-под вашего контроля. Но есть же и еще одно дело…

— О чем вы? — нахмурился я.

— До меня дошли слухи, что Софья Александровна усердно ищет землю на берегу Волги. Да еще и в черте города чтобы была. Для чего — пока молчит, но моя интуиция и просто здравый смысл говорят, что без вашего участия здесь не обошлось. Ее поиски могут как ускориться, так и замедлиться. И условия для покупки земли могут быть… разные. Я ведь не зря упоминал о своих связях.

Вот оно что! Губин не понимает, зачем нам земля, но считает, что это будет выгодным вложением. И про свои «пошатнувшиеся позиции» тоже сказал не просто так. Это не только признание слабости, но и намек — он готов активно как сотрудничать, чтобы после ухода со службы иметь свой стабильный кусок хлеба, так и вставлять палки в колеса. Тут может быть как вариант шантажа, так и способ набрать «очки» у тетиных недоброжелателей. Не скажу, что их в Дубовке много, но и я ведь весь местный расклад пока не знаю. Мало ли, может есть кто и из иных городов. Из того же Царицына.

— Жду вас завтра утром, — ответил я после минутного размышления. — Я узнаю у тети, зачем ей там земля.

Последнее я добавил сразу с двумя целями: и чтобы выгадать себе время на «подумать», и чтобы с тетей посоветоваться. Да и просто сейчас у капитана нет прямых данных, что затея с покупкой земли идет с моей подачи. Точных данных, имею в виду. И я лишь добавил монету в копилку его сомнений своим ответом.

Когда Василий Емельянович отошел, тут же вернулась Настя с бокалом. Правильно она меня поняла, что радует.

— Кто это был и что хотел?

Я с удивлением сначала посмотрел на нее, а потом вспомнил, что лично с Губиным она не знакома. Может я и рассказывал ей о нем, но встречаться раньше девушке с ним не приходилось.

— Капитан-исправник нашего уезда. Набивается ко мне в компаньоны.

— А ты этого не хочешь, — понятливо кивнула Настя, но тут же встрепенулась. — А он проблем не может создать?

— Да кто его знает, — вздохнул я. — Если посчитает меня своим врагом, то точно приложит все силы. К тому же с недавнего времени он еще и наш сосед. Потому я ему однозначно и не отказал. Буду думать.

На этом тему мы замяли. Надолго задерживаться после разговора с Губиным у меня желания тоже не было. Итак не выспался из-за раннего подъема, потом сразу сюда вот прибыл, поэтому еще с полчаса поблуждав по залу, я предложил Насте поехать домой. Та отказываться не стала. С непривычки тоже устала. А вот мама с тетей уходить еще не собирались. В итоге мы их предупредили, что покидаем сие собрание, и двинулись в усадьбу.

Бричку с Митрофаном тоже пришлось подождать. Сам мужик оказался среди других кучеров, что находились на заднем дворе ресторана. Слуга на выходе тут же уточнил — подать нам извозчика, или мы на своем транспорте. Получив ответ, он же и метнулся за Митрофаном. А тому пришлось бежать до оставленной брички, а затем уже подъезжать к нам.

— А если бы кто стащил из нее вещи? — спросил я мужика, когда мы уже были в пути.

— Дык, какие вещи, барин? — удивился он. — Все ценное вы с собой взяли. А туточки я договорился с местным дворником, чтобы приглядел. За то ему пять копеек дал.

Ну ладно, если так. Без пригляда не бросил, уже хлеб.

— Роман Сергеевич, вас ожидает гостья, — покосившись на Анастасию, сообщил мне на входе лакей Зубовых.

Пожав мысленно плечами, я кивнул ему, что услышал весть, и мы прошли в зал. После чего в моей голове пронеслась лишь одна мысль — вот попал! Сидя в кресле, о чем-то беседовала с Владимиром Михайловичем Пелагея. Даже удивительно, что мужчина решил уделить ей время. Хотя она больше и не служанка, а вольная мещанка, но все равно — Зубов прекрасно знает ее прошлое. Надеюсь, он не собирается с ней изменять тете.

А Пелагея держится хорошо, как для бывшей служанки. Вот и меня заметила вместе с Настей. Взгляд ее слегка дрогнул, но лишь на миг. Потом она взяла себя в руки и поставила чашку с чаем на столик. Тут и Владимир Михайлович нас заметил.

— Как прошло состязание? — спросил он, поднимаясь из кресла.

— Мы прошли в следующий тур, — улыбнулся я. После чего приветственно кивнул девушке.

— Поздравляю, — искренне улыбнулся мужчина. — С вашего позволения, я пойду. Слуги сказали, что баня уже готова. Не хочется Софью с Ольгой задерживать, когда они вернутся.

Когда Зубов покинул нас, я уселся на его место, а Настя встала за моим плечом. Что интересно, Пелагея как поднялась при нашем появлении, так присаживаться и не думала.

— Роман Сергеевич, — косясь на невесту за моей спиной, начала девушка. — Я подумала над вашим предложением и согласна. Маргарита Игоревна тоже не против того, чтобы я вновь стала работать на вас.

Пальчики Насти, что до этого лежали на моем плече, резко согнулись, больно впившись в плоть. А вот ревновать меня не надо. Понятно, что они раньше пересекались с Пелагеей, но тогда и Настя еще не была моей невестой, да и было это пару раз, после чего моя бывшая служанка и вовсе исчезла с ее горизонта. А тут вновь появилась. И я вполне допускаю, что некоторые подробности моих отношений с Пелагеей Насте известны. Либо от мамы, либо еще кто мог постараться. Да та же Кристина Уварова! Помню, как она на одной из встреч «напевала» в уши Анастасии кое-что, чтобы не допустить моего с ней сближения.

— Хорошо, — спокойно кивнул я. — Все подробности я расскажу тебе позже. Я рад, что ты согласилась, но можно было это и в письме рассказать. Не пришлось бы ждать меня.

— Извините, — потупилась девушка, — я подумала, что лучше сделать это лично. Может, у вас возникли бы вопросы ко мне, или вы сразу дали бы мне задание.

— Успеется, — благожелательно кивнул я девушке. — Уже поздно, не буду тебя задерживать.

Пелагея тут же поклонилась и поспешила уйти. Она тоже заметила отношение Насти к себе. Явно не рассчитывала на ее присутствие.

Когда мы остались одни, Анастасия присела в кресло напротив и стала сверлить меня взглядом.

— Что-то хочешь спросить? — вскинул я бровь.

— Да, — поджав губы, кивнула она. — Прошу тебя ответить — зачем тебе твоя бывшая служанка?

— Для работы, — пожал я плечами.

Настя вздохнула и медленно выдохнула, беря себя в руки.

— Я не хочу лезть в твои дела, но ее присутствие… Ты уж не сердись, но мне рассказали, какие у вас были отношения. Думаю, ты понимаешь сейчас мое состояние. Зачем тебе нужна именно она? — сделала на последнем слове ударение невеста.

— Все просто, — вздохнул я и вкратце объяснил свои резоны. — Как понимаешь, у нее есть уникальный опыт, которым она сможет поделиться с другими будущими массажистками. Я не хочу, чтобы из-за низкой квалификации работников салон получил дурную славу уже в первые же дни. Потом «отмыться» будет сложнее.

Настя тяжело вздохнула, подумала и поставила свое условие:

— Обучать ее будешь в моем присутствии. Пока я у вас хотя бы.

Я понимал ее ревность и усугублять ее не хотел, а потому легко согласился. Только предупредил, чтобы она не мешала учебному процессу. После этого мы разошлись спать. Стоило моей голове коснуться подушки, сознание тут же покинуло меня. Даже в баню не сходил, день выдался насыщенным и тяжелым.

***

Анастасия все никак не могла уснуть. День, начинавшийся так замечательно, преподнес для нее в конце огромную проблему. Эта девка… черт бы ее побрал! Правильно Ольга Алексеевна про нее говорила — без мыла пролезть готова в постель к ее Роману. И как все обставлено-то! Вроде как она тут и не при чем. Но сразу же согласилась, стоило Роману лишь пальчиком ее поманить! Даже когда она была дворовой служкой, Ольга Алексеевна рассказала, сколько влияния она имела на Романа. Но тогда она хотя бы опасалась его родителей. На нее можно было надавить, или и вовсе продать. А сейчас?

Но самое главное, что не нравилось Насте, и в чем она боялась даже сама себе признаться — эта девка была красивее нее. И на лицо, и фигурой, и грудь… да какая грудь — вымя, как у коровы! Но мужчины почему-то сильно на это ведутся.

Настя чуть ли не зубами вцепилась в подушку от досады. И надавить на Романа не получится, если она не хочет еще дальше отстраниться от него. Было, проходили. Придется терпеть эту пот.скуху рядом с любимым. Сердце девушки сжалось от боли. Ведь не она, а вот эта п. Пелагея! была у Романа первой. Видеть ее, и не иметь возможности хоть как-то уязвить. Хорошо хоть Роман согласился, чтобы она присутствовала при их занятиях по обучению массажу. Иначе бы Настя и вовсе на стенку лезла от ревности.

— Ничего, — сквозь подкатывающие от ревности и обиды слезы, прошептала девушка. — Я добьюсь, чтобы Роман только на меня смотрел!

С такими мыслями она решительно встала с постели и тишком выбралась из комнаты. Где спит ее жених, она уже знала. Ему всегда одну и ту же комнату дает Софья Александровна для ночлега. Осталось туда пробраться незамеченной и напомнить Роману, что для постельных утех у него есть законная невеста, и не надо смотреть в сторону всяких блудниц! Терять-то ей нечего, а дальше усадьбы Зубовых, если ее раскроют, их небольшой «секрет» не уйдет.

***

Шхуна «Тарантул»

Петр Егорович был мрачен. Он только недавно вступил в должность капитана и тут такая оказия — больше половины личного состава слегла с болями в животе после недолгой стоянки в прибрежном порту для пополнения боеприпасов и провианта. Хорошо хоть судовой врач быстро разобрался, что дело лишь в одной испорченной капусте. Она не была отравлена — просто прошлогодняя. Залежалась и испортилась. Скородубов уже сделал выговор коку, что пустил некачественный продукт в дело, но не один ведь он виноват. Тут и интендант порта, очевидно нечистый на руку, раз закрыл глаза или не стал вдумчиво проверять поставщика, в деле замешан. И его собственный корабельный комиссар недоглядел.

Докладную записку о произошедшем Петр Егорович уже написал, но что в ней толку? Продолжать патрулирование в текущем составе корабль может, но с большим риском для себя. А если бой? Придется вернуться в порт. И сам он тоже выволочку от начальства получит, что допустил такое. Если же кто-то из матросов еще и умрет от диареи, то капитанствовать ему недолго. И иных желающих хватает.

Единственное, что могло спасти репутацию офицера — это выявление врага. Доказать, что была не оплошность его корабельного комиссара, а вредительство на грани измены со стороны интенданта порта, который выдал продукты. Именно на это упирал в своем докладе офицер. Сам корабельный комиссар шхуны тоже понимал, что он первый попадет под раздачу, когда начнется расследование происшествия, а потому полностью содействовал Скородубову. Но у интенданта порта наверняка хватает связей. Эти интендантские крысы, особенно не стесняющиеся класть значительные суммы выданные государем на содержание флота, в первую очередь создают себе надежный тыл, щедро делясь частью наворованного как раз с теми, кто должен проводить расследование. Надеяться на справедливость чиновников местного порта от департамента военно-морских дел не приходилось. Нужен был кто-то, не повязанный в схемах интендантской службы. И единственное решение, которое видел Петр Егорович — объявить о невозможности продолжения несения вахты и вернуться в порт приписки. Туда, где у чинуш, выдавших испорченный провиант, не дотянутся руки.

— А уж там посмотрим, кто кого, — мрачно произнес офицер.

***

Царицын, салон госпожи Совиной

— Вы чем-то недовольны? — спросила Екатерина Савельевна своего постоянного клиента.

Тот вышел из комнаты, где проводил время с «билетной», почему-то поморщившись.

— Да, — бухнул купец, подойдя к Совиной, которая сидела на диване в холле. — Мне твои девицы наскучивают. Где новые наряды? Ты обещала поговорить с тем мастером, что сшил для них предыдущие, и передать мою благодарность.

— Я это сделала, но он отказался, — вздохнула Екатерина Савельевна, постаравшись принять позу пособлазнительней. — И я вас о том предупреждала, Александр Иванович.

— Я сам поговорю с ним, дайте мне его адрес.

— Увы, — развела руками женщина, — он не желает известности. И об этом я вам тоже говорила.

— Плевать, я умею уговаривать людей.

— Это дворянин, — пошла с «козырей» Совина, поняв, что купец не отступит. — Вы желаете вызвать его неудовольствие?

— Уж как-нибудь разберусь, — хмыкнул мужчина. — Значит, не скажешь, кто те наряды делал?

— Не могу, — притворно-огорченно покачала головой Совина. — С меня взяли слово и портить себе репутацию, нарушив его, я не буду. И не просите.

— Ну и ладно, — дернул купец щекой раздраженно, — сам его найду.

Мужчина ушел, а по спине Екатерины Савельевны пробежал холодок.

«А ведь найдет», — пронеслась у нее мысль. Александра Ивановича она знала не первый день. Это был очень упрямый человек. И если он решил чего-то добиться, то приложит все свои силы к этому. Как когда-то захотел заниматься международной торговлей, а сейчас имеет уже два корабля и связи в Османской империи и даже в Персии наводит контакты. Потому он так легко и разбрасывался деньгами — что имел их в достаточном для этого количестве.

Совина вспомнила, что купец давал ей тысячу рублей для Романа, которые она обещала передать. Вот только так этого и не сделала. Сначала при их встрече забыла — иное они тогда обсуждали, а потом Винокуров грубо решил оборвать их общение. Настолько грубо, что женщине это не понравилось, и она посчитала эту тысячу — небольшой компенсацией за все те слова, что Роман наговорил ей. Ну и за то, что ей пришлось бы рассказать купцу об отказе парня. Кто же знал, что Александра Ивановича так зацепит отсутствие новых нарядов у ее девочек?

«Когда он найдет Романа, то узнает, что никаких денег я ему не передавала, — новая паническая мысль овладела сутенершей. — И уж держать это при себе не станет. На весь Царицын как воровку ославит!»

Такого она допустить не могла.

«Придется отдать эти деньги, — с горечью поняла она. — И снова идти на поклон и унижаться. Черт, и зачем я вообще пыталась втянуть его в свои дела? Молодой да глупый юнец? Ха! Может и так, вот только уж больно упертый и „правильный“. Не в том месте, где нужно».

Женщина стала лихорадочно соображать, как бы увидеться с Винокуровым в ближайшее время. И желательно — без свидетелей. Единственная, кто ей мог в этом помочь — его невеста Анастасия. К ней-то и решила пойти Совина.

«Завтра, — с огорчением посмотрела она на темень за окном. — Сегодня такой визит точно совершать нельзя».

От автора

Если понравилось - поставьте лайк) Вам не сложно, а мне приятно)