Сын за отца

СЫН ЗА ОТЦА

Роман в 10 главах

Глава 1. Наследство

Дождь барабанил по крыше крематория — словно кто-то наверху отстукивал азбуку Морзе. Виктор Андреевич Долин, восемнадцать лет, стоял у гроба и думал о том, что никогда по-настоящему не знал свою бабушку.

Елена Павловна Холмогорова умерла тихо, во сне, в возрасте семидесяти четырёх лет. Последние годы она жила одна в той самой волжанской хрущёвке, отказываясь переезжать к дочери в Москву. «Здесь мой дом, — говорила она. — Здесь мои воспоминания».

Какие воспоминания? Виктор никогда не спрашивал. Бабушка была частью детства — тёплые летние каникулы, пирожки с капустой, прогулки по набережной. Потом он вырос, визиты стали реже, созвоны — формальнее. И вот теперь — гроб, венки, незнакомые старики с соболезнованиями.

Мать стояла рядом — прямая, бледная, с сухими глазами. Мария Викторовна Долина, урождённая Холмогорова, профессор онкологии, заведующая отделением в федеральном исследовательском центре. Виктор редко видел её такой — растерянной, словно потерявшей точку опоры.

— Ты в порядке? — спросил он тихо.

— Нет, — ответила она. — Но буду.

После церемонии они поехали в квартиру — разбирать вещи. Отец остался в Москве: срочная операция, которую нельзя перенести. Андрей Долин был кардиохирургом, и Виктор с детства привык, что работа родителей важнее семейных событий.

Хрущёвка пахла старостью и нафталином. Виктор бродил по комнатам, пока мать разговаривала с соседкой о документах и наследстве. Здесь всё осталось как в его детских воспоминаниях — те же обои, та же мебель, тот же скрипучий паркет.

И та же дверь в маленькую комнату, которую бабушка всегда держала закрытой.

«Там дедушкин кабинет, — говорила она, когда маленький Витя пытался туда заглянуть. — Не трогай ничего».

Дедушка. Виктор Сергеевич Холмогоров. Умер ещё до его рождения, почти двадцать лет назад. В семье о нём не говорили. Вообще. Ни слова. Когда Витя спрашивал — мать меняла тему, бабушка отводила глаза. Только однажды, когда ему было лет двенадцать, он услышал обрывок разговора между родителями:

«...не должен знать. Никогда. Это уничтожит его...»

Знать что?

Виктор толкнул дверь кабинета. Она была не заперта.

Крошечная комната — метров восемь. Стол, стул, книжные полки до потолка. Микроскоп, покрытый пылью. Старый компьютер — такой древний, что казался экспонатом музея. И коробки. Много коробок, набитых бумагами.

Виктор взял первую попавшуюся папку. Научные статьи, формулы, расчёты... Он учился на химическом факультете МГУ и понимал большую часть написанного. Дед был талантлив — это чувствовалось даже спустя десятилетия.

Вторая папка. Третья. Четвёртая...

И вдруг — газетная вырезка. Старая, пожелтевшая.

«ПРОФЕССОР-НАРКОБАРОН: ГРОМКОЕ ДЕЛО В ВОЛЖАНСКЕ»

Виктор замер. Прочитал заголовок ещё раз. Потом — текст под ним.

«...Виктор Холмогоров, доцент химического факультета Волжанского государственного университета, признан виновным в производстве и распространении метамфетамина... организованная преступная группа... миллионные обороты... восемь лет колонии...»

Руки дрожали. Буквы плыли перед глазами.

— Витя?

Он обернулся. Мать стояла в дверях — и по её лицу он понял, что она знает. Всегда знала.

— Что это? — Его голос сорвался. — Мама, что это?

Она молчала. Долго. Потом вошла в комнату и села на старый стул.

— Это правда, — сказала она наконец. — Твой дед производил наркотики. Его поймали, судили, он умер в тюрьме. — Пауза. — Мне было девятнадцать. Как тебе сейчас.

— Почему ты не рассказала?!

— Потому что хотела защитить тебя.

— От чего?!

— От этого. — Она обвела рукой комнату. — От наследства, которое нельзя унаследовать.

Виктор опустился на пол, прислонившись спиной к стене. Мир, который он знал, рушился.

— Расскажи всё, — сказал он. — С самого начала.

И мать рассказала.

Они говорили до рассвета. Мать не щадила ни себя, ни деда. Рак. Отчаяние. Первая партия. Каспер. Марчелло. Смерть Артёма. Провал. Суд. Тюрьма. Смерть.

И — записи. Формулы, которые дед писал в последние месяцы жизни. Препарат X-47, спасший тысячи людей.

— Он был гением, — сказала мать. — И преступником. Одновременно. — Она посмотрела сыну в глаза. — Я хотела, чтобы ты помнил только первое.

Виктор молчал, переваривая услышанное. За окном светало, город просыпался.

— Почему ты назвала меня в его честь?

Мать улыбнулась — грустно, устало.

— Потому что хотела, чтобы это имя значило что-то другое. Что-то лучшее. — Она встала. — Витя, ты талантлив. Может быть, так же, как он. Но тебе не обязательно повторять его ошибки.

— Я знаю.

— Правда?

Он не ответил.

Глава 2. Формула

Москва встретила серым ноябрьским небом и пробками на МКАДе.

Виктор вернулся к учёбе, но голова была занята другим. Он привёз из Волжанска несколько коробок с дедовскими записями — мать не возражала. «Может, найдёшь что-то полезное», — сказала она, и в её голосе слышалась надежда.

По вечерам он сидел в своей комнате, разбирая бумаги. Большая часть — обычные научные заметки, черновики статей, которые дед никогда не опубликовал. Но между ними...

Формулы. Десятки формул, которых Виктор не понимал. Сложные, многоступенчатые синтезы веществ, которым он не мог найти названия. Некоторые — явно легальные. Другие...

Он начал исследовать.

Гугл, научные базы, форумы химиков — Виктор копал глубоко. К концу недели он понял, что держит в руках две разные работы.

Первая — продолжение исследований по X-47. Дед работал над улучшенной версией препарата, которая так и не вышла из лаборатории. Если эти формулы верны — они могут совершить прорыв в лечении рака.

Вторая... Вторая была чем-то совсем иным.

Виктор долго смотрел на исписанные листы. Он понял, что это — даже с его неполным образованием. Новое психоактивное вещество. Синтетика нового поколения, которую дед разрабатывал в последние месяцы жизни. Не для продажи — судя по заметкам, он хотел понять, можно ли создать «безопасный наркотик». Абсурдная идея, но...

Формула была завершена. И, если верить расчётам деда, работала.

Виктор закрыл папку, спрятал её в глубину ящика.

И постарался забыть.

Не получилось.

Жизнь в Москве стоила денег, которых у семьи Долиных не было. То есть — были, но недостаточно. Мать зарабатывала хорошо, но половина уходила на кредит за квартиру, четверть — на лечение бабушки (теперь уже не нужное), остальное — на жизнь. Отец... отец ушёл.

Это случилось через три недели после похорон. Виктор вернулся домой и застал мать в слезах.

— Он подал на развод, — сказала она. — Другая женщина. Уже два года.

Виктор не знал, что сказать. Он никогда не был близок с отцом — тот всегда казался скорее соседом по квартире, чем родителем. Но всё равно — это был удар.

— Что будем делать?

— Справимся, — ответила мать. — Как-нибудь.

Но «как-нибудь» оказалось сложнее, чем звучало. Через месяц мать попала в больницу — нервное истощение, сказали врачи. Отпуск по болезни. Без сохранения зарплаты.

Виктор взял подработку — репетиторство, потом — лаборантом в частной клинике. Денег всё равно не хватало. Кредит за квартиру, коммуналка, еда, мамины лекарства...

Однажды ночью он открыл тот самый ящик и достал папку.

Формула смотрела на него с пожелтевших страниц.

«Нет, — сказал он себе. — Нет. Я не он».

Но формула не уходила из головы.

— Долин, задержись.

Профессор Краснов — научный руководитель Виктора — ждал после лекции. Невысокий, лысеющий, с вечно уставшим взглядом. Один из лучших специалистов по органической химии в стране.

— Я смотрел твою последнюю работу, — сказал он, закрывая дверь. — Интересные идеи. Откуда они?

Виктор замялся.

— Читал кое-какие материалы...

— Какие? — Краснов прищурился. — Это не из учебников. И не из научных журналов — я бы узнал.

— Семейные архивы. — Виктор решил сказать полуправду. — Мой дед был химиком.

— Дед? — Краснов наморщил лоб. — Как фамилия?

Пауза.

— Холмогоров. Виктор Холмогоров.

Краснов замер. Его лицо изменилось — Виктор не мог прочитать выражение.

— Холмогоров... — повторил профессор. — Значит, ты его внук.

— Вы его знали?

— Знал. — Краснов сел за стол. — Он был моим научным руководителем. Давно, ещё до... всего.

Виктор не знал, что сказать. Мир оказался теснее, чем он думал.

— Он был гением, — продолжил Краснов. — Настоящим. Мог бы получить Нобелевку, если бы не... — Он не закончил. — У тебя его способности. Я вижу.

— Спасибо.

— Это не комплимент. — Краснов посмотрел ему в глаза. — Это предупреждение. Талант — опасная штука. Особенно когда жизнь загоняет в угол.

Виктор промолчал.

— Я слышал о твоей ситуации, — продолжил профессор. — Мать в больнице, финансовые проблемы... Хочешь помочь?

— Какую?

— У меня есть грант. Исследование для фармкомпании. Нужен ассистент. Оплата — достойная.

Виктор почувствовал, как камень падает с плеч.

— Я согласен.

— Не торопись. — Краснов поднял руку. — Работа... специфическая. Не всё, что мы делаем, публикуется. Не всё — полностью легально.

— В смысле?

— В смысле — серые зоны. Вещества, которые пока не запрещены, но... на грани. — Профессор помолчал. — Я не заставляю. Но если хочешь заработать — это шанс.

Виктор смотрел на человека, который знал его деда. Который учился у него. И который теперь предлагал...

— Мне нужно подумать.

— Конечно. — Краснов кивнул. — Но не слишком долго.

Глава 3. Катализатор

Виктор думал три дня.

Три дня он ходил на занятия, работал в клинике, навещал мать в больнице. Три дня прокручивал в голове слова Краснова. Три дня доставал и прятал обратно папку с дедовыми формулами.

На четвёртый день позвонил банк. Просрочка по кредиту. Если не заплатить в течение месяца — начнётся процедура изъятия квартиры.

— Сколько? — спросил Виктор.

— Двести восемьдесят тысяч. С пенями.

Он положил трубку и долго смотрел в окно. Внизу, в московском дворе, дети играли в снежки. Обычная жизнь, обычные заботы.

Двести восемьдесят тысяч.

Его зарплата в клинике — сорок в месяц. Репетиторство — ещё двадцать. Даже если не есть и не платить за проезд — не хватит.

Виктор достал телефон.

— Профессор Краснов? Это Долин. Я согласен.

Работа началась на следующей неделе.

Лаборатория располагалась не в университете — в промзоне на окраине Москвы. Бывший завод, переоборудованный под исследовательский центр. Охрана на входе, камеры, пропуска.

— Добро пожаловать в «Нейрохим», — сказал Краснов, проводя Виктора внутрь. — Официально — разработка лекарственных препаратов. Неофициально...

— Серые зоны?

— Можно и так сказать.

Внутри было современно и чисто — совсем не то, что Виктор ожидал. Новейшее оборудование, стерильные боксы, компьютеры с непонятными программами.

— Твоя задача — синтез, — объяснял Краснов. — Я даю формулу, ты производишь вещество. Не спрашиваешь зачем, не обсуждаешь с посторонними.

— А что это за вещества?

— Ноотропы. Стимуляторы. То, что люди покупают в интернете для «улучшения мозга». — Краснов пожал плечами. — Большинство — безвредные. Некоторые... менее безвредные.

— Это легально?

— Формально — да. Вещества новые, их ещё не успели внести в списки. К тому времени, как запретят — мы уже перейдём на следующее.

Виктор понимал, что это неправильно. Что это — первый шаг по дорожке, которая погубила деда. Но двести восемьдесят тысяч никуда не делись. И мать в больнице. И квартира...

— Сколько платите?

— Сто пятьдесят в месяц. Плюс бонусы за выполнение плана.

Сто пятьдесят. В четыре раза больше, чем он зарабатывал.

— Я согласен.

Первый месяц прошёл относительно спокойно.

Виктор синтезировал вещества по формулам, которые давал Краснов. Большинство действительно были ноотропами — он проверял по научным базам. Стимуляторы когнитивных функций, улучшатели памяти, легальные аналоги аддералла.

Серая зона — да. Но не чёрная.

Деньги потекли. Он закрыл просрочку по кредиту, оплатил матери частную палату, даже купил себе новые ботинки вместо разваливающихся старых.

Мать выписали через три недели. Она похудела и осунулась, но в глазах снова появилась жизнь.

— Откуда деньги? — спросила она, увидев оплаченные счета.

— Подработка. — Виктор не смотрел ей в глаза. — В лаборатории.

— Какой лаборатории?

— Частной. Фармацевтика.

Мать смотрела на него долго — так, будто видела сквозь кожу и кости.

— Витя... Ты ведь не...

— Нет, мама. — Он заставил себя улыбнуться. — Всё легально. Просто хорошая работа.

Она кивнула, но тень сомнения осталась в её взгляде.

Всё изменилось в конце декабря.

Краснов вызвал его в отдельную комнату — не лабораторию, а кабинет в глубине здания. Там были ещё двое: мужчина в дорогом костюме и женщина с ноутбуком.

— Виктор, познакомься. Это инвесторы «Нейрохима».

Мужчина протянул руку. Рукопожатие было крепким, холодным.

— Впечатляющие результаты, молодой человек. Краснов о вас высокого мнения.

— Спасибо.

— У нас есть предложение. — Мужчина сел, жестом предлагая Виктору сделать то же. — Особый проект. Другой уровень сложности — и другой уровень оплаты.

— Что за проект?

— Новое вещество. — Женщина открыла ноутбук, показала формулу. — Синтетический психостимулятор. Улучшенная версия того, что сейчас на рынке.

Виктор посмотрел на формулу — и у него перехватило дыхание.

Это была модификация. Модификация дедовой формулы из той папки.

Кто-то уже работал над этим. Кто-то уже знал о дедовых исследованиях.

— Откуда это? — Его голос охрип.

— Неважно. — Мужчина смотрел на него изучающе. — Важно другое: мы знаем, что у вас есть недостающие элементы. Записи вашего деда.

Виктор почувствовал, как холодеет спина.

— Я не понимаю, о чём вы.

— Понимаете. — Мужчина улыбнулся. — Виктор Сергеевич Холмогоров был гением. Его работы... не все попали в полицию. Кое-что сохранилось. И кое-что — у вас.

— Откуда вы...

— Мы следили за семьёй много лет. — Мужчина развёл руками. — Бизнес. Ничего личного.

Виктор встал.

— Я не собираюсь...

— Миллион, — сказал мужчина. — За полную формулу и первую партию. Миллион рублей — сразу, наличными.

Миллион.

Виктор застыл.

— Подумайте, — продолжил мужчина. — Мать болеет. Квартира в залоге. Учёба, будущее... Всё это требует денег.

— Я...

— Не отвечайте сейчас. — Мужчина встал, поправил галстук. — Неделя. Даю вам неделю.

Он вышел, за ним — женщина. Краснов остался.

— Профессор... — начал Виктор.

— Не говори ничего. — Краснов поднял руку. — Я знаю, что ты думаешь. Но послушай: эти люди — серьёзные. Если откажешь — они найдут другой способ получить то, что хотят.

— Это угроза?

— Это факт. — Краснов вздохнул. — Я не заставляю тебя соглашаться. Но и отказать... это тоже не просто.

Виктор смотрел на человека, которому доверял. Которого уважал. И понимал: это ловушка. Ловушка, в которую он сам себя загнал.

— Мне нужно подумать.

— Конечно. — Краснов кивнул. — Но помни: неделя — это неделя.

Глава 4. Реакция

Виктор не спал три ночи.

Он читал и перечитывал дедовы записи. Смотрел на формулы, которые могли стоить миллион — или жизнь. Думал о матери, о деньгах, о выборе.

Дед начал так же. Рак, отчаяние, первый шаг... И посмотри, чем закончилось.

Но ведь он — не дед? Он может сделать иначе?

На четвёртую ночь он принял решение.

И оно удивило его самого.

— Мама, мне нужна твоя помощь.

Мать сидела на кухне, пила чай. Увидев его лицо, она отставила чашку.

— Что случилось?

Виктор сел напротив. Достал папку — ту самую, с дедовыми формулами.

— Я нашёл кое-что в архивах деда. — Он положил папку на стол. — И мне предложили... много денег за это.

Мать побледнела.

— Витя...

— Погоди. — Он поднял руку. — Дай договорить. Я знаю, чего они хотят. Знаю, чем это закончится. — Пауза. — Я отказался.

— Отказался?

— Да. Но... — Он замялся. — Но это не всё.

Виктор открыл папку. Показал матери две стопки бумаг.

— Здесь две работы. Одна — та, за которую предлагают деньги. Наркотик нового поколения. — Он отложил первую стопку. — Вторая — продолжение исследований по X-47. Дед работал над улучшенной версией.

Мать смотрела на бумаги. Руки её дрожали.

— Улучшенная версия...

— Да. Если формулы верны — это может быть прорыв. Настоящий, легальный прорыв. — Виктор посмотрел ей в глаза. — Но мне нужна помощь. Твои связи в научном мире, доступ к оборудованию, финансирование исследований.

— Витя, это...

— Я знаю. Много. Сложно. Опасно. — Он взял мать за руку. — Но это — правильный путь. Путь, который дед хотел, но не успел пройти.

Мать молчала. Виктор видел, как в её глазах борются страх и надежда.

— А те люди? — спросила она наконец. — Которые предложили деньги?

— Они не отступят. — Виктор сжал челюсти. — Но я кое-что придумал.

План был рискованным. Может быть, безумным.

Но это был план.

Первым делом Виктор связался с полковником Ермаковым — тем самым, который когда-то арестовал деда. Ермаков давно вышел на пенсию, но связи сохранил.

— Внук Холмогорова... — старик долго молчал в трубку. — Никогда не думал, что услышу это имя снова.

— Мне нужна помощь.

— Какая?

Виктор рассказал. О «Нейрохиме», о Краснове, о людях в костюмах. Ермаков слушал молча.

— Дело серьёзное, — сказал он наконец. — Одному не справиться.

— Я знаю. Поэтому звоню вам.

— Что ты хочешь?

— Чтобы они сели. Все. — Виктор сжал телефон. — Но для этого нужны доказательства. Записи разговоров, образцы продукции, финансовые документы.

— Ты понимаешь, что это опасно?

— Понимаю.

— И всё равно?

— Мой дед начал с правильного намерения, но выбрал неправильный путь. Я хочу начать так же — но закончить иначе.

Долгое молчание.

— Хорошо, — сказал Ермаков наконец. — Я помогу. Но на моих условиях.

Следующие две недели Виктор жил двойной жизнью.

Днём — обычный студент, работающий в «Нейрохиме». Он сказал Краснову, что согласен на сделку, но нужно время, чтобы «расшифровать» дедовы записи. Ему поверили — или сделали вид.

Ночью — информатор, собирающий доказательства. Ермаков свёл его с людьми из ФСБ — не местными, а федеральными. Теми, кого нельзя подкупить.

Виктор записывал разговоры на скрытый диктофон. Фотографировал документы. Копировал файлы с компьютеров. Каждый день — как по минному полю.

И параллельно — работал над дедовой формулой X-47. Настоящей. Той, которая могла спасать жизни.

Мать помогала. Её связи в научном мире открыли двери, которые иначе остались бы закрытыми. Грант от фармацевтического фонда. Доступ к лаборатории в исследовательском центре. Консультации с ведущими онкологами.

Это было сложно. Это было изматывающе. Но впервые за долгое время Виктор чувствовал, что делает что-то правильное.

Глава 5. Осаждение

Всё рухнуло в первую неделю февраля.

Виктор пришёл в «Нейрохим» как обычно — и сразу понял: что-то не так. Охрана смотрела странно. Коллеги отводили глаза.

Краснов ждал в кабинете. Рядом — те самые люди в костюмах.

— Садись, Виктор, — сказал Краснов. Голос был чужим.

— Что происходит?

— Мы знаем. — Мужчина в костюме бросил на стол фотографии. Виктор с диктофоном. Виктор, копирующий файлы. Виктор, встречающийся с незнакомым человеком — связным ФСБ.

— Думал, мы не следим? — Мужчина покачал головой. — Наивный мальчик.

Виктор молчал. Сердце колотилось так, что казалось — сейчас выпрыгнет из груди.

— У тебя было всё, — продолжил мужчина. — Деньги, перспективы, защита. Нужно было просто сотрудничать.

— Я не торгую наркотиками.

— Благородно. — Мужчина усмехнулся. — И глупо. — Он кивнул охранникам. — Забирайте.

Виктора схватили, потащили к выходу. Он не сопротивлялся — знал, что бесполезно.

— Твоя мать, — бросил мужчина вслед. — Она сейчас одна дома. Подумай об этом.

Виктор дёрнулся, но охранники держали крепко. Его вывели на улицу, затолкали в машину.

И всё погрузилось в темноту.

Он очнулся в незнакомом помещении — то ли подвал, то ли склад. Руки связаны. Голова раскалывалась.

— Очнулся?

Перед ним сидел мужчина в костюме. Без пиджака, с закатанными рукавами. Рядом — чемоданчик с инструментами.

— Мы можем сделать это по-хорошему или по-плохому. — Мужчина открыл чемоданчик. — Формулы, записи, связи с ФСБ. Всё, что знаешь.

— Идите к чёрту.

Мужчина вздохнул.

— По-плохому, значит.

Боль была невыносимой. Виктор кричал, терял сознание, снова кричал. Но не говорил ничего.

Через какое-то время — час? сутки? — дверь открылась. Вошёл другой человек — старше, с сединой в волосах и усталыми глазами.

— Хватит, — сказал он. — Это не работает.

— Но...

— Я сказал — хватит. — Человек подошёл к Виктору, посмотрел сверху вниз. — Знаешь, кто я?

Виктор покачал головой.

— Меня зовут Ренат. — Человек сел напротив. — Двадцать лет назад я работал с твоим дедом.

Сердце замерло.

— Ты... знал его?

— Знал. — Ренат кивнул. — Он был гением. И он был дураком. Как и ты.

— Я не...

— Не похож на него? — Ренат усмехнулся. — Похож. Больше, чем думаешь. Тот же огонь. То же упрямство. — Он помолчал. — И та же ошибка.

— Какая?

— Думать, что можно победить в одиночку.

Ренат встал, прошёлся по комнате.

— Твой дед пытался уничтожить Каспера. И что? Каспер сел, но система осталась. Люди остались. Деньги остались. — Он обернулся. — Ты пытаешься уничтожить нас. Думаешь, получится иначе?

— Я должен попытаться.

— Зачем?

— Потому что это правильно.

Ренат долго смотрел на него. Потом — неожиданно — рассмеялся.

— Правильно... — повторил он. — Знаешь, твой дед говорил то же самое. В самом конце, когда всё уже рушилось. «Это было правильно», говорил он. — Ренат покачал головой. — Не было. И никогда не будет.

— Тогда почему вы мне это рассказываете?

— Потому что устал. — Ренат сел снова. — Двадцать лет в этом бизнесе. Деньги, власть, страх... Всё это есть. А счастья — нет. — Он посмотрел Виктору в глаза. — Твой дед понял это слишком поздно. Может, ты поймёшь раньше.

— Что вы предлагаете?

— Сделку. — Ренат достал телефон. — Ты даёшь мне формулу. Не наркотик — лекарство. То, над чем работал твой дед.

— Зачем вам?

— Мой сын... — Ренат запнулся. — У него рак. Мозг. Врачи говорят — год, может, два.

Виктор смотрел на этого человека — преступника, похитителя, мучителя — и видел то, чего не ожидал увидеть: боль.

— X-47 ещё не прошёл клинические испытания.

— Знаю. Но это шанс. — Ренат наклонился ближе. — Я отпускаю тебя и твою мать. Сливаю всех, кого знаю. Сажусь сам — добровольно. Взамен — формула и помощь с лечением.

— Почему я должен вам верить?

— Не должен. — Ренат пожал плечами. — Но выбор у тебя небольшой.

Виктор молчал. За стеной что-то гудело — то ли генератор, то ли вентиляция. Где-то далеко лаяла собака.

— Моя мать...

— В безопасности. Мои люди следят — но не трогают.

— Докажите.

Ренат набрал номер, включил громкую связь.

— Алло? — голос матери. — Кто это?

— Мама! — крикнул Виктор. — С тобой всё хорошо?

— Витя?! Где ты?! Я звоню с утра, ты не отвечаешь...

— Со мной всё нормально. Я скоро буду.

Ренат отключил связь.

— Убедился?

Виктор кивнул.

— Хорошо. — Он сглотнул. — Я согласен.

Глава 6. Нейтрализация

Всё закончилось быстрее, чем Виктор ожидал.

Ренат сдержал слово. Он связался с ФСБ — напрямую, через каналы, о которых Виктор даже не подозревал. Выдал всех: «Нейрохим», поставщиков, дилеров, коррумпированных чиновников. Сеть, которую плели двадцать лет, рухнула за двадцать дней.

Краснов попытался бежать — его взяли на границе с Казахстаном. Мужчина в костюме — оказался крупным наркобароном из Подмосковья — застрелился при задержании. Остальные сели.

Ренат тоже. Пятнадцать лет строгого режима. Но перед этим — операция для сына. Экспериментальная терапия на основе X-47, которую Виктор и мать довели до рабочего состояния.

Мальчику было двенадцать. Его звали Андрей.

— Почему вы это делаете? — спросил Ренат перед этапом. Они встретились в следственном изоляторе — Виктор добился разрешения на свидание.

— Потому что это правильно.

Ренат усмехнулся.

— Опять это слово.

— Да. — Виктор посмотрел ему в глаза. — Мой дед производил яд. Я произвожу лекарство. Это — разница.

— А если не сработает?

— Сработает.

И оно сработало. Через полгода опухоль начала уменьшаться. Через год — исчезла полностью.

Виктор узнал об этом из письма, которое пришло на адрес матери. Детский почерк, кривые буквы:

«Дядя Витя, спасибо. Папа сказал, что вы спасли мне жизнь. Я хочу стать врачом, как вы. Андрей».

Виктор не был врачом. Он был химиком. Но разве это важно?

Глава 7. Синтез

Прошло три года.

Виктор защитил диплом с отличием. Потом — магистратуру. Потом — поступил в аспирантуру, к профессору, который знал деда, но не предал его память.

Мать вернулась к работе. Её исследовательская группа получила грант на разработку препаратов нового поколения. X-47-M — модифицированная версия дедовой формулы — проходил третью фазу клинических испытаний.

Денег по-прежнему было немного. Квартиру пришлось продать — но они переехали в другую, поменьше, зато без кредита. Виктор подрабатывал репетиторством и научными консультациями. Хватало.

Однажды вечером он сидел в своей комнате, работая над диссертацией. Рядом лежала дедова записная книжка — Виктор по-прежнему носил её с собой.

Телефон завибрировал. Незнакомый номер.

— Алло?

— Виктор Андреевич Долин?

— Да.

— Вас беспокоят из Нобелевского комитета. Речь о препарате X-47...

Виктор слушал и не верил своим ушам. Номинация. На Нобелевскую премию по медицине. Не ему лично — исследовательской группе, в которую он входил. Но его имя было в списке.

Имя Долин. И — в сноске — имя Холмогоров. «На основе работ В.С. Холмогорова (1970-2020)».

Дед.

Виктор положил трубку и долго сидел молча. За окном темнело, город зажигал огни.

Он достал записную книжку, открыл последнюю страницу. Слова, которые знал наизусть:

«Маша, если ты это читаешь — значит, я не успел сказать главное. Ты — лучшее, что я создал в этой жизни...»

Виктор взял ручку и дописал:

«Дед, если ты это видишь — мы справились. Твоя работа не пропала. Твоё имя — чистое. Твой внук».

Глава 8. Равновесие

Нобелевскую премию они не получили. Её дали другой группе — за работы по иммунотерапии. Но номинация осталась в истории — и открыла двери, которые иначе были бы закрыты.

Виктор стал доктором наук к тридцати годам. Самым молодым в своём институте. Его приглашали на конференции, предлагали гранты, звали работать за границу.

Он остался в России.

— Почему? — спрашивали коллеги. — В Штатах зарплаты в десять раз выше. Оборудование лучше. Возможностей больше.

— Здесь мой дом, — отвечал он. — Здесь моя семья. Здесь — люди, которым нужна моя помощь.

Мать вышла на пенсию, но продолжала консультировать. Она написала книгу — мемуары, в которых рассказала правду об отце. Впервые — полностью, без умолчаний.

Книга стала бестселлером. Люди хотели знать историю гения, который стал преступником — и всё равно спас тысячи жизней.

Виктор читал рецензии и думал о том, как странно устроена память. Двадцать лет назад дед был позором семьи. Теперь — примером сложного морального выбора.

— Ты гордишься им? — спросила мать однажды.

Виктор долго молчал.

— Я понимаю его, — сказал он наконец. — Не оправдываю — но понимаю. И стараюсь сделать так, чтобы его ошибки не были напрасными.

— Это достаточно?

— Не знаю. — Он посмотрел на мать. — Но это всё, что я могу.

Глава 9. Катарсис

В тридцать пять Виктор женился.

Её звали Анна. Она была журналисткой — той самой, которая писала о матери для книги. Они познакомились на интервью, потом встретились снова, потом ещё...

Свадьба была скромной — родственники, несколько друзей, маленький ресторан на набережной.

— Странно, — сказала Анна вечером, когда они остались одни. — Выходить замуж за человека с такой историей.

— Жалеешь?

— Нет. — Она улыбнулась. — Просто думаю: какие истории мы расскажем нашим детям.

— Правду.

— Всю?

— Всю. — Виктор обнял её. — Они должны знать. И о дедушке, и обо мне. Чтобы не повторять ошибок.

— Или повторить — но по-другому?

Виктор рассмеялся.

— Или так.

Через два года родился сын. Его назвали Сергей — в честь прадеда, отца Виктора Сергеевича.

Виктор смотрел на крошечное существо в колыбели и думал о цепочке поколений. Сергей Холмогоров — простой инженер, умерший задолго до его рождения. Виктор Сергеевич — гений и преступник. Мария Викторовна — врач, спасающая жизни. Он сам — химик, пытающийся искупить чужие грехи.

И теперь — Сергей Викторович Долин. Чистый лист. Новое начало.

— Что ты ему пожелаешь? — спросила Анна.

— Чтобы ему никогда не пришлось выбирать между правильным и необходимым.

— А если придётся?

— Тогда — чтобы он выбрал правильное.

Глава 10. Осадок (Эпилог)

Сорок лет спустя после смерти Виктора Сергеевича Холмогорова.

Старик сидел в кресле у окна и смотрел на осенний парк. Листья падали медленно, словно не решаясь расстаться с ветками.

Виктору Андреевичу Долину было пятьдесят восемь. Седой, морщинистый, но с ясными глазами. Рак — тот же, что убил деда — нашли два года назад. Лечение помогало, но он знал: времени осталось немного.

Сын сидел рядом. Сергею было двадцать три — столько же, сколько было деду, когда он отказался от предложения Гены Рытова.

— Папа, — сказал Сергей, — я хочу кое-что спросить.

— Спрашивай.

— Ты жалеешь? О чём-нибудь?

Виктор долго молчал. За окном ветер подхватил горсть листьев, закружил в маленьком вихре.

— Жалею, что не узнал правду раньше, — сказал он наконец. — Жалею, что дед умер в тюрьме, а не дома. Жалею о людях, которым повредил продукт «Нейрохима» — даже если моя вина косвенная.

— А о том, что раскрыл их?

— Никогда. — Виктор повернулся к сыну. — Это было единственное правильное решение во всей истории.

— Даже несмотря на риск?

— Особенно несмотря на риск. — Виктор улыбнулся. — Знаешь, что говорил дед? «Химия — это судьба. Каждая реакция ведёт к следующей». Он был прав. Но забыл добавить: мы выбираем, какие реакции запускать.

— И какую выбрал ты?

— Правильную. Надеюсь.

Сергей помолчал.

— Я тоже хочу стать химиком, — сказал он. — Как ты. Как прадед.

— Почему?

— Потому что хочу продолжить работу. X-47, другие препараты... Столько людей ещё можно спасти.

Виктор смотрел на сына и видел в нём себя — молодого, полного надежд, готового изменить мир.

— Только обещай мне кое-что.

— Что?

— Никогда не забывай, зачем ты это делаешь. — Он взял сына за руку. — Не ради денег. Не ради славы. Ради людей. Всегда — ради людей.

— Обещаю.

Виктор кивнул. За окном солнце пробилось сквозь тучи, осветив парк золотым светом.

— Тогда у тебя всё получится.

Виктор Андреевич Долин умер весной, в возрасте шестидесяти лет. Мирно, в окружении семьи.

На его похороны пришли сотни людей — коллеги, студенты, пациенты, которых спасли его препараты. Были речи, цветы, слёзы.

Сергей стоял у могилы и держал в руках старую записную книжку — ту самую, с формулами прадеда.

— Я продолжу, — прошептал он. — Обещаю.

И он сдержал обещание.

Через двадцать лет препараты линейки X стали стандартом лечения для десятков видов рака. Через тридцать — болезнь перестала быть смертным приговором. Через сорок...

Но это уже другая история.

История, которая началась с отчаяния — и закончилась надеждой.

История о том, что химия — это действительно судьба.

Но судьбу можно изменить.

Если выбрать правильную реакцию.

КОНЕЦ

Посвящается всем, кто выбирает правильный путь — даже когда это сложнее всего.