Сыны Грома: Сила крови

На дворе стоял две тысячи второй год. Подвальная качалка гремела железом.

— Еще! Еще! У-у-у! — скандировали собравшиеся парни, когда на штангу навешивали один блин за другим.

Старые, еще советские, потертые, с остатками краски. Но самое главное, в них была масса. Шесть по двадцать пять — все, что было в качалке, — еще четыре по пятнадцать. И еще четыре по десять. Двести пятьдесят всего.

— Места маловато, — пожаловался Илья. Окружающие восприняли это, как шутку и дружно загоготали.

Все вокруг него были одинаковые: коротко стриженые, простые. Кто из ТУ-хи, кто из колледжа — такой же переименованной путяги с аналогичным смыслом, но чуть более возвышенным названием.

Здесь собирались те, кто не хотел просиживать штаны в компьютерных клубах и бесцельно шляться по улицам. Эта качалка отличалась от прочих. Сюда ходил Илья.

Обычно сто восемьдесят он жал без проблем, точно единичку к массе пририсовать забыли. В основном здесь брали соточку или чуть больше, когда понтов хотелось.

Илья понтов не хотел ни в обычный день, ни сегодня.

— Подстраховать? — спросил мужик лет сорока с плечами шире, чем и Ильи, раза в два. То ли Семен, то ли Серега — Илья не запоминал имен.

— Удержишь? — он слегка скосил рот в улыбке.

Мужик покраснел, но пробурчал:

— Удержу. Ты бы часы хоть снял.

— Тогда страхуй, — Илья лег на скамью. — А часы отцовские, не снимаю никогда.

— Внимание, внимание! — заголосил самый рослый из присутствовавших. Его имени Илья тоже не знал, но замечал, что тот всегда ходил в яркой футболке. — У нас готовится к выступлению новый чемпион Владимира! Представься, чемпион!

Тот лишь махнул рукой. Он не любил всю эту показуху.

— И-и-и-илюха-а-а-а! — поднеся руку ко рту, точно держа микрофон, продолжил долговязый. — Сможет ли он поднять груз в двести пятьдесят кило или он попросту раздавит его… всмятку! — последние слова были произнесены громким шепотом, после чего ему отвесили хорошую затрещину.

Илья спокойно лег, расставил руки, ухватился за гриф. Уперся, поднял. По толпе прокатился восторженный шепоток, кто-то даже посмеялся, раздались восхищенные возгласы.

Штанга взметнулась в воздух, опустилась до груди. Процедура повторилась десять раз, после чего Илья вернул ее на место и поднялся.

Толпа аплодировала. Каждый второй в ней знал, что он в жизни столько не поднимет, но счастья от того, что он находится рядом с тем, кто СМОГ, было выше крыши.

— На этой неделе больше не приду, ребят, — попрощался Илья. — Учеба, экзамены на носу. Отец должен с вахты вернуться, так что…

Человек тридцать, все, что были в качалке, подошли ударить по его пятерне. Некоторые не удержались от комментариев. Долговязый подошел последним. Осторожно, медленно.

— Ты же не злишься?

— За что? За твои слова?

— Ну да.

— Нет, — Илья развернулся, оставив долговязого в уверенности, что все с точностью до наоборот.

И направился в сторону дома. Качалка в подвале дома на Верхней Дуброве его больше не увидит. Через неделю о нем никто не вспомнит. Может, через две, но никто не знает ни номера его телефона, ни домашнего адреса. С этим Илья всегда был осторожен.

Его способности не пугали. Пугало то, как это могут воспринять другие. Даже в этом сборище простых парней он часто слышал, что свои таланты он мог бы реализовать в борьбе, боксе, смешанных. Уйти в Чечню. Стать решалой. Или заделаться чьим-то бодигардом.

Все это его не прельщало. Тихая и спокойная жизнь в спальном районе. Закончить учебу. Устроиться на работу. Данил, старший брат, уже работал.

Илья нацепил солнечные очки — майский день выдался слишком уж ярким. Про отца он не наврал. Вот вернется с вахты и все будет по-прежнему. Жаль лишь, что мать осталась с ними на фотографиях — тех, где они еще в садик ходили и по двести пятьдесят не жали.

— Касатик, подойти, погадаю! — его догнала цыганка и схватила за руку.

От неожиданности Илья остановился посреди улицы. Мимо прогрохотал лупоглазый, но полупустой троллейбус.

— Нет, не нужно. Спасибо, — он попробовал выдернуть ладонь, но цыганка держала крепко.

Более того, она не только держала, но еще и смотрела прямо в глаза, хотя Илья был уверен, что за его очками ничего не видно. И все же цыганка буквально сверлила его взглядом, точно гипнотизируя.

— Денег нет, — добавил он.

— Ничего, касатик, я ж по доброте душевной. Человек добрый идет по улице, отчего не погадать. Может, хоть и сама слово доброе услышу.

В голове Ильи мелькнуло, что цыганка странная: обычно те с детьми ходят, побираются. Даже те, кто гадают, не без детей. А эта одна. Он попробовал присмотреться, но та уже начала водить указательным пальцем по его ладони.

— Вижу, — прищурилась она. — Богатым будешь.

Илья рассмеялся, и цыганка остановилась:

— Я от него слова доброго ждала, а он!

— Да с чего мне богатым сделаться?

— Не знаю. Не я судьбой управляю. Только вижу я, что ты богатым сделаешься. Не завтра и не через год. Много времени займет это. Но будет. Обязательно будет. Девушек у тебя будет много, но невесту свою ты так и не найдешь.

У Ильи по спине пробежали мурашки. Точно какая-то странная цыганка. Как минимум — не обычная, что просто богатства обещает.

Но та не думала останавливаться и продолжила водить пальцем по ладони Ильи, пока не ткнулась резко и довольно болезненно:

— А вот смерть свою найдешь. Туманом она скрыта. Пока что. Может, и минует тебя. А может — и нет. Считай, что предупредила.

— Спасибо, — как во сне протянул Илья.

Так он и стоял на улице, пока к нему не подбежал прохожий с большой сумкой, сделавший стометровку в стиле уставшего пенсионера:

— Парень! Парень! — он помахал рукой перед лицом Ильи. — Чего ты стоишь! Она же у тебя часы тиснула!

Точно очнувшись, Илья провел по опустевшему запястью. Точно. Часов не было. Отцовских, самого ценного подарка. Пусть это был недорогой «Луч», но он уже в их семье был третьим владельцем. Почти семейная реликвия растворилась в цепких лапах уличной цыганки.

Он покрутил головой. Разумеется, поблизости никого не было.

— Носят тут свои очки, ни жопы не видят! — махнул на него рукой прохожий и пошел дальше, по своим делам.

Появилась проблема и ее надо было решить. И лучше всего эту проблему решать вдвоем. Поэтому из кармана, в который не решилась залезть цыганка, вылезла потрепанная «Нокия».

Контакт «Брательник» отказался брать трубку. Похоже, Данил занят в своей автомастерской. Ну, как своей… Зато занят!

Илья немного походил туда-сюда. Может, ломбард какой есть на в соседних домах на улицах, куда он никогда не ходил. У него был один маршрут до университета, и качалка туда прекрасно вписывалась. Вместе с продуктовым.

Но нет, поблизости не было ничего. Разочарованный, он глянул на часы, обнаружив лишь их отсутствие. Людей на улицах становилось больше, но вместо того, чтобы спросить у прохожих время, Илья посмотрел на солнце.

Примерно половина пятого. Отец должен был приехать еще в четыре. Заждался, наверное.

Илья поспешил домой. Через пятнадцать минут, когда он уже был у подъезда, на светофорах копились машины, люди спешили домой. Из открытых окон слышалось «Русское радио» с неизменными фоменковскими шуточками.

Стальная подъездная дверь скрипнула. Соседи предлагали скинуться на домофон, но как-то все не получалось.

Илья поднялся на третий этаж, повернул ключ. Два оборота. Отца не было дома. Может, в магазин ушел?

Парень быстро пробежался по квартире. Ни отца, ни сумка. Похоже, еще не вернулся. Поезда не опаздывают.

Илья включил радио, параллельно воткнул пятичасовые новости — ничего. Но он чувствовал — что-то случилось.

В кармане завибрировал телефон. Илья вздрогнул и поднес аппарат к уху:

— Слушаю?