Сыны Кефтиу

На дне лежать галерам,
В руинах — городам...
Забыты наши тени,
Кладут поклон векам.

Наш край пред тьмой столетий
Защиты не найдёт,
Но то, что мы любили,
Века переживёт.

(Р. И. Говард, «Крит»)

Два года назад

Клодия брела в полутьме подземелья, наощупь пытаясь выбраться из этого жуткого места. Длинный коридор петлял во мраке, ведя неведомо куда. Ей хотелось верить, что это путь к свободе, что всё обойдётся, что она окажется дома и забудет эту ночь как страшный сон... Нет, не здесь оборвётся её жизнь, не сейчас… Ведь она так молода, так красива, так любима всеми! Она, потомственная латинянка, дочь легата Клавдия Септима, одного из богатейших людей на Крите, не может погибнуть вот так – в глухом подземелье, от ножа какого-то безумца.

Тем не менее, страх стискивал молодое сердце Клодии леденящими оковами. Пелена слёз застилала глаза. В горле пересохло. Ступая босыми ногами по каменному полу коридора, она напряжённо вслушивалась в гнетущую тишину, пытаясь уловить хоть какие-то признаки чужого присутствия. Но тот, кто следовал за ней по пятам, не производил ни шороха. Злой гений... А ведь ещё совсем недавно девушка считала его прекрасным посланником богов, призванным вырвать её из провинциальной скуки и подарить самое захватывающее приключение в её жизни. Но в мгновение ока приключение обернулось кошмаром, а божественный любовник – чудовищем.

Клодия прокляла собственную слабость к статным незнакомцам и уже раз десять поклялась Юноне – своей родовой покровительнице – что, если только богиня дарует ей спасение, станет впредь вести себя как подобает благочестивой римлянке. Когда она выберется отсюда, обязательно посвятит себя богине. Но прежде – позаботится о том, чтобы этот грязный выродок испытал на себе всю тяжесть римского правосудия, от самых жестоких пыток до медленной и мучительной казни на кресте.

Ублюдок, которого боги прокляли безумием! Кровожадный зверь! Как могла она не разглядеть этого в таинственном незнакомце в первый же день? Словно глупенькая овечка, завела с ним интрижку, позволила себя похитить, а позже – заманить в ловушку, оказавшись в подземелье, где ни влиятельный родитель, ни воины Рима не могут ей помочь. Теперь игра идёт по его правилам. В этих бесконечных тёмных ходах... она ощущала, как злодей крадётся за ней, словно паук по своей паутине. Оставалась лишь одна надежда: выбраться отсюда прежде, чем он настигнет её, и тогда позвать на помощь.

За поворотом забрезжил свет. Сердце Клодии забилось чаще. Неужели выход? Спасение? Она бросилась на этот свет со всех ног, шмыгнула за угол. Повеяло прохладой...

Зал, освещённый десятками огней в треножниках, встретил её хором диких возгласов. Грохот барабанов подхватило эхо подземелья. Свет слепил глаза. От блеска металла, мелькания полуголых бронзовокожих тел и пляски чёрных теней закружилась голова. Клодия попыталась бежать, но её подхватил десяток сильных рук. Она закричала, но её вопль потонул в хоре многих голосов.

Её положили на пол, продолжая держать за руки и за ноги. Поднесли к губам кубок и влили, несмотря на сопротивление, вино, очень странное на вкус. Было в нём что-то сладкое, как мёд, горькое, как колдовские травы, и солоноватое, как... кровь?!

Питьё подействовало мгновенно – слабость опутала все её члены, и она не смогла больше сопротивляться. Зрение затуманилось, а следом туман окутал и сознание. Мысли и чувства смешались; страх сменился отчаянием, затем – полусонным трансом и острым, неодолимым желанием внизу живота. Это было сильнее её.

Изгибаясь на полу во власти морока, сквозь туманную пелену в глазах Клодия узрела, как под звуки хора и перестук барабанов выходит из тьмы на свет гигантская фигура.

Чёрный силуэт могучего мужчины венчали крутые белые рога. Шлем? Ритуальная маска? Не важно… Он подходил всё ближе, встал рядом с распростёртой на полу римлянкой, склонился, подался к ней всем естеством...

Клодия ощутила жаркое дыхание на своём лице. Она исступленно застонала. Что это? Сон? Смерть? Нечто худшее? Теперь ей было всё равно.

Пустота накрыла её с головой.