Сюжетные отрывки Noir Dea

Они поднимались на чердак заброшенного театра в плотных утренних сумерках. Воздух был влажным, пахло старой древесиной, пылью и едва заметным эхом прошлых времён — словно здание ещё помнило своё былое величие. Кассандра шагала за Винсенте, крепко держась за перила и пытаясь не споткнуться на шатких ступенях, что с ней происходило довольно часто — со своей неуклюжестью медиум умудрялась падать даже на абсолютно ровных поверхностях.

— А… Мы здесь зачем? — в полголоса спросила она, щурясь в темноту.

Винсенте не ответил — только обернулся через плечо, таинственно покачав головой.

— Немного терпения, МакКой.

Кассандра заметно удивилась, но виду не подала. Детектив был очень скуп на эмоции и редко обращался к напарнице даже с короткими фразами, не относящимися к делу. Чаще он отмалчивался или красноречиво поднимал одну бровь, всем видом показывая своё отношение к медиуму и её методам.

Несмотря на то, что они работали вместе уже довольно продолжительное время, оба так и не привыкли друг к другу. А с недавних пор Кас даже казалось, что напарник её попросту избегает — вероятно, из личной неприязни. Она старательно прикидывалась, будто её подобное отношение никак не задевает, но разумеется, это было неправдой. Задевало! Ведь она из кожи вон лезла, стараясь показать себя безупречным (пусть и необычным) сотрудником. Однако всё, чего она добилась — колкие насмешки от окружающих. Винсенте Франко в насмешках участия не принимал, да и вообще его присутствие разом отбивало охоту потешаться над «полицейским медиумом», однако Кассандра его явно тяготила. Он привык работать один, и уж точно не ожидал получить в довесок непоседливую напарницу, говорящую с мёртвыми.

Тем страннее была пятничная просьба детектива Франко поехать субботним утром по делу «кое-что проверить». Кассандра согласилась больше от изумления, чем из любопытства. У неё был собственный план — хорошенько отоспаться, а потом лениться до вечера, и в какой-то момент она начала жалеть, что поменяла его на сомнительное путешествие в другой конец города с человеком, которому не особо нравится. Но теперь эффект неожиданности и накопленная усталость уступили место интересу.

Он подвёл её к ряду старинных театральных кресел — покрытых пылью, но всё ещё крепких. Галантным жестом пригласил присесть, будто сейчас на сцене действительно вот-вот развернётся захватывающий спектакль. Кассандра поколебалась, пытаясь прочесть в непроницаемом лице, что же такое детектив задумал, но в конце концов осторожно опустилась на вытертый плюш.

— Тут хотя бы напитки предусмотрены? — шутливо спросила она, — Знаю, что в театре нельзя, но мы не совсем уж в театре.

Винсенте уселся рядом и молча протянул термос. Девушке показалось, что его губы чуть дрогнули, однако глаза оставались серьёзными — с каким-то сдержанным ожиданием. Она не могла ручаться, что это не игра теней.

Медиум приняла термос, открыла и с подозрением принюхалась.

— Кофе. Горячий. Вы явно что-то задумали, детектив! Пока не решила, нравится мне это или нет.

В ответ он снова изобразил намёк на улыбку и поднял палец к губам, как бы прося тишины.

— Ну хорошо, — сдалась Кассандра, явно заинтригованная, — буду играть по вашим правилам. Ждём начало спектакля. О чём бы он ни был...

Медиум ухмыльнулась, хотя ответа не последовало, и принялась с любопытством озираться вокруг, при этом беспечно болтая ногами — кресла были такими высокими, что она попросту не доставала до пола. Кассандре нравилось это ощущение — откуда-то из далёкого прошлого.

Чердак казался ей просто большим, захламлённым пространством: деревянные балки, покрытые паутиной, груды старых декораций, ящики, серые покрывала, в которые были закутаны загадочные вещи, по очертаниям и не поймёшь, что именно таилось в их коконах. Сквозь мутное оконце едва проступала слабая дымка — предвестник приближающегося рассвета. Интересно, насколько старо здание? И почему все эти вещи так и остались брошенными здесь, будто пустые раковины на берегу, хотя бушующее людское море жило своей жизнью буквально на соседней улице.

Молчать настолько долго Кассандра не умела. Она уже открыла рот, — возможно, пошутить о том, что он здорово её разыграл, — как вдруг почувствовала лёгкое прикосновение. Винсенте деликатным жестом тронул её плечо, как бы говоря: «Смотри».

Где-то за границами их пыльного пристанища на кромке розовеющего горизонта родился первый луч. Тонкой нитью коснулся серых стен. Потом второй, третий — целый каскад мягкого света пробился сквозь щели между рассохшимися досками.

Он лениво заползал в помещение, касаясь пыльных балок и забытых реликвий. Пробежался по изгибам онемевшей арфы, поиграл с танцующею в воздухе пылью. Всё ощущалось, как закулисное таинство, подготовка к чему-то грандиозному. И свет наконец добрался до того, что до сих пор оставалось в тени.

Хрустальные люстры.

Десятки, может, сотни старинных подвесок и ламп, оставленные здесь, точно позабытые сокровища.

Лучи, нащупав струны этого неведомого инструмента, робко прикоснулись к ним. Дрогнули. И мгновенно взорвались тысячами маленьких радуг, преломляясь на потускневших, витиевато отшлифованных гранях.

Блики танцевали по стенам, взлетали к потолку, оседали на пыльных ящиках, сливались вместе с гуляющими сквозняками в дикий, завораживающий танец. Чердак изменился на глазах: из заброшенного склада он превратился в фантастическую, волшебному залу, наполненную переливами цвета и шёпотом времени. Настоящая сокровищница джинна. А может быть, эльфийский замок. Ни одно прагматичное описание не подходило такому небывалому явлению, сравнения на ум приходили только сказочные.

Кассандра замерла с распахнутыми глазами, позабыв обо всём, целиком захваченная космическим зрелищем.

— Невероятно... — наконец выдохнула она, — Винсенте, это чудо как красиво!

Голос дрогнул от искреннего, почти детского восторга. Она порывисто повернулась к детективу, желая разделить момент — и поймала его взгляд.

Он смотрел не на завораживающий хоровод света, не на ожившие люстры, не на волшебство вокруг.

Он смотрел на неё.

— Да, — тихо отозвался он, не отводя глаз, — очень красиво.

Мир за пределами чердака будто растворился — остались только они вдвоём, расцвеченные множеством хрустальных солнц, сидящие бок о бок в сердце чудесного тайника.

Кассандра ещё долго не могла оторваться от переливающихся радуг. Свет смещался, ускользал и волшебство постепенно таяло, возвращая им пыльный старый чердак со скрытым сокровищем в глубине. Девушка медленно крутила в руках термос, словно не веря, что всё это было наяву. Несколько коротких мгновений, едва ли достаточных, чтобы вполне насладиться магией. Но они были такими наполненными!

На секунду она подумала, что должна что-то сказать. Разрядить слишком нежную тишину, которая повисла между ними, став странно интимной.

— Должна признать, — произнесла она, лукаво щурясь, — это, наверное, самая красивая ловушка в истории полицейских засад.

Винсенте приподнял брови с притворным изумлением.

— Ловушка? — переспросил он, — мадемуазель, я ранен в самое сердце!

Кассандра сделала вид, что задумалась.

— Ну... кофе был подозрительно хорош, место подозрительно романтичное... Серьёзно, похоже на западню!

На этот раз Винсенте не удержался — короткий смех сорвался с его губ. И девушка могла поклясться, что он был… другим. Не обыкновенным сухим хмыканьем, которым он ограничивался во время расследований, но искренним и приятным. Его глаза при этом смягчились, морщинки в уголках стали чуть глубже. Кассандра поймала себя на мысли, что здесь и сейчас она, пожалуй, впервые видит напарника не строгим и усталым, а почти беззаботным. Молодым, каким он, собственно и был. И такой детектив Франко ей нравился гораздо больше.

Он покачал головой и, всё ещё улыбаясь, негромко пробормотал, разведя руками:

— Если это западня, то, боюсь, я сам в неё попал.

Кассандра вдруг вспыхнула и промолчала. Она чувствовала, как щёки предательски краснеют. Прижимая термос к груди, она силилась сохранить в памяти необычное волшебство. Их хрупкое молчание.

И тот особенный взгляд.

Возможно, детектив избегал её вовсе не из-за неприязни. Возможно, здесь было что-то ещё. Нечто более сложное, чего Кассандра пока разгадать не могла. Но ей непременно хотелось это сделать.