Сюрприз для птеродактиля

Неизвестно, откуда на пустынном морском берегу взялась эта амфора. Позеленевшая от времени, наполовину обросшая ракушками и кораллами, она лежала на песке и издавала странные звуки. Гулкие, протяжные, тоскливые, – как будто у нее болел зуб или просто было плохое настроение.

Летевший над морем в поисках чего-то интересного птеродактиль заметил ее сразу. Спикировал вниз, сложив кожистые крылья, задумчиво осмотрел находку. И пару раз осторожно тюкнул ее мощным клювом. Так вежливые гости стучат в дверь, заглянув на огонек.

– Кто здесь?! – на грани истерики послышалось изнутри, и амфора содрогнулась.

– Курлы! – оживился птеродактиль, но на всякий случай отошел чуть подальше.

Амфора озадаченно помолчала.

– Не человек, что ли? – настороженно вопросили изнутри секундой позже.

– Курлы! – горделиво подтвердил птеродактиль.

– Уффф... – гулко донеслось изнутри. – Слава Создателю! А кто же ты? Птичка?

Птеродактиль оскорбленно фыркнул:

– Курлы!!!

Амфора снова зашевелилась, как будто ее узник пытался привстать на цыпочки:

– А правильные варианты ответов в этой викторине не предусмотрены?

Птеродактиль растерянно почесал когтистой лапой лысую макушку и негромко переспросил:

– Курлы?..

Амфора многозначительно хмыкнула.

– Ладно, разберёмся. Имя-то у тебя есть?

И тут выяснилось, что в словарном запасе птеродактиля было больше этих пяти букв.

– Курлыр! – торжественно провозгласил он.

– Это имя твое, значит? – сразу сообразила амфора. – Красиво! А меня называй просто: Бахтияр ар Рахим Нур-ад-Дин ибн Салах!

Птеродактиль завис с открытой пастью. Долго и напряжённо думал, сведя на переносице реденькие бровки и наконец неуверенно ответил:

– Курлы...

– И мне тоже очень приятно! – судя по голосу, амфора улыбалась. – Вот и познакомились! Ты освобождать меня будешь? А я за это твое желание исполню, какое только захочешь!

Курлыр снова почесал макушку, но на этот раз ответ на вопрос выдал сравнительно быстро.

– Курлы! – решительно заявил он.

Обошёл пару раз вокруг амфоры, примерился и без долгих предисловий долбанул ее клювом.

– Эээй, ты поосторожней! – запаниковали внутри.

– Курлы, – птеродактиль ободряюще махнул крылом и долбанул еще раз.

А потом еще. По глиняному боку поползла извилистая трещина.

– Курлык! – возликовал птеродактиль и, нацелившись клювом в трещину, добавил контрольный.

Амфора с треском развалилась, и на песок из-под обломков вывалился щупленький старичок в драном шелковом халате.

– Рептилия! – с радостным изумлением воскликнул он при виде своего спасителя. – Ну надо же!

И безудержно захохотал, схватившись за тощий живот. Птеродактиль причины веселья не понял, но возражать не стал. Деликатно подождал, когда спасенный выплеснет свои эмоции и взмахнул крылом, указывая себе на спину:

– Курлы-курлы!

– К тебе полетим? – догадался старичок. – Это дело! Насиделся я в этом горшке, наконец-то свобода!

От души пнув глиняные осколки, валявшиеся под ногами, он шустро вскарабкался на спину птеродактиля.

– А где твое гнездо, Курлыр? Далеко лететь? – поинтересовался он, устраиваясь поудобнее.

– Курлы, – объяснил птеродактиль, разворачивая огромные крылья.

– Ну все понятно! – старичок энергично махнул рукой: – Поехали!

Курлыр взлетел, и над берегом словно песчаная буря взвилась, созданная мощным взмахом его крыльев. Старичок сидел весь в песке, но это не умалило его радости. Кажется, он даже что-то пел, завороженно глядя вниз на безбрежную морскую гладь. А когда временами Курлыр начинал закладывать крутые виражи, его пассажир просто визжал от восторга.

Наконец они добрались до одинокого утеса, в расселине которого, среди чахлых кустов и кучи разнообразного мусора, торчало впечатляющих размеров гнездо, построенное из сучьев, травы и зелёных лишайников. В гнезде, сунув голову под крыло, спал еще один птеродактиль.

– Курлыра! Курлыра! – еще с воздуха, на подлёте радостно позвал Курлыр, и стремительно пошел на посадку.

Птеродактиль в гнезде сонно заозирался.

Приземлившись, Курлыр с энтузиазмом поскакал к своей любимой, стуча по камням огромными когтями. Пассажира при этом заметно подбрасывало, но он не возражал.

Тем временем и птеродактелиха выскочила из гнезда навстречу любимому. Весело курлыкая, обняла его крыльями, нежно клюнула в глаз и с интересом уставилась на пассажира:

– Курлы?

– Курлы! – гордо подтвердил супруг и стряхнул пассажира со спины.

Старичок плюхнулся на камни и осмотрелся по сторонам:

– Вот здесь ты и живешь, значит? Красота!

Курлыр самодовольно указал клювом на супругу:

– Курлыра!

– Жена твоя, значит? – обрадовался старичок. – Счастлив познакомиться с такой очаровательной ханум! А я Бахтияр ар Рахим Нур-ад-Дин ибн Салах.

По-птичьи склонив голову набок, Курлыра внимательно выслушала гостя, осторожно потрогала его коготком и вдруг спросила:

– Бах?

Старичок обрадовался еще больше:

– Так меня еще никто не называл! Но мне нравится! А жена-то у тебя образованная, Курлыр!

Птеродактиль царственно кивнул:

– Курлы! – и начал что-то рассказывать супруге.

Курлыкал он долго, а жена слушала, восхищенно курлыкая в ответ и от избытка чувств хлопала крыльями.

Наконец, накурлыкавшись вдоволь, супруги потащили гостя к своему гнезду, где среди мягкого мха покоились шесть огромных серо-зеленых яиц в оранжевую и желтую крапинку.

– Детки ваши? – умилился старичок, и тут Курлыра удивила его еще больше.

– Детки карашо, много, – бойко заскрежетала она. – Крепкий, здоровый. Большой стать, улететь уже все, – она махнула крылом, указывая куда-то в море. – Мальчик все, теперь девочка надо. Девочка давно ждать, но только мальчик получаться.

У гостя, который уже смирился с бессмысленным курлыканьем и никак не ожидал этого пиратского дубляжа, глаза полезли на лоб. Курлыра, кажется, тоже немного насторожил монолог супруги, но та продолжала бодро скрипеть, не давая никому вставить ни звука:

– Яйца есть. Скоро ждать. Девочка надо. Чтоб все девочка. Ты делай. Карашо делай. Надо. Хочу. Мальчика много быть. Девочка нет. Плохо.

У явно изумленного таким поворотом Курлыра наконец прорезался голос.

– Курлы!!! – взревел он, тряся головой.

– Курлы?!! – взвилась в ответ супруга, наскакивая на него.

Следующие несколько минут они курлыкали на разные лады, выясняя отношения. Но самое главное было уже понятно: Курлыра хочет наконец дочек и как можно больше. Курлыру же дочки без надобности.

Страсти накалялись, дело дошло почти до драки, и первенство в бою одержала Курлыра. Торжествующе оглядев сникшего супруга, она повелительным взмахом крыла указала гостю на гнездо:

– Делай девочка! Все! Хочу!

Старичок виновато покосился на своего спасителя, но тот удрученно помалкивал, больше не решаясь спорить с супругой.

– Ну что ж, – сказал старичок. – Девочки это же прекрасно! Сейчас все будет.

Приблизившись к гнезду, он начал делать над кладкой эффектные пассы руками, что-то при этом бормоча. Курлыра внимательно слушала и смотрела, склонив голову набок. Увидев, что над гнездом вдруг вспыхнули и заплясали в воздухе розовые искры, птеродактелиха просияла и с радостным верещанием принялась летать вокруг, громко хлопая крыльями:

– Девочка! Много! Курлык-курлык! Бах кароши!

Потом вдруг, слетев с утеса, пронеслась над морем, касаясь волн, быстро окунулась в воду и тут же всплыла, держа в когтях большую рыбину.

Свою добычу она с довольным видом положила перед гостем и гостеприимно закурлыкала:

– Есть. Многа есть. Кароши Бах.

Старик искренне обрадовался подношению, – похоже, подарками его прежде не баловали. Быстрыми пассами он сделал из рыбы аппетитное жаркое и принялся за еду.

Когда спустилась ночь, он безмятежно заснул поблизости от гнезда, под тихий плеск волн и громкий храп птеродактилей.

Под утро его разбудил Курлыр.

– Что стряслось-то, дружище? – сладко зевнул старичок, и птеродактиль, воровато оглядываясь на храпящую супругу, начал тихонько курлыкать:

– Курлык-курлык! Кур-кур! Курлы?

– Да ты что? – боязливо прошептал старичок, окончательно проснувшись. – Может, не надо, а?

Но птеродактиль в ответ упрямо замотал лысой башкой и решительно указал клювом на лежавшие в гнезде яйца:

– Курлы!!

Старичок тяжело вздохнул.

– Ну, как мужчина мужчину я тебя, конечно, понимаю. Сыновья это хорошо. Но дочки ведь тоже нужны, а, Курлыр? Они, знаешь, как любить тебя будут? И внуков тебе нарожают... То есть, тьфу, внуков тебе отложат, плохо разве? Ты бы подумал сначала. Мне не сложно, но ты сначала все за и против взвесь.

Птеродактиль задумался, глядя в светлеющие небеса. И властно изрек, махнув крылом в сторону гнезда:

– Курлы!

– Ну хорошо, – сдался старичок, поднимаясь. – Ты мой спаситель и не уважить тебя я не могу. Сейчас все будет в лучшем виде.

Очень тихо, чтоб не нарушить сон храпящей в гнезде Курлыры, старичок снова начал бормотать и махать руками над яйцами. Будущий отец одобрительно наблюдал за ним. Вскоре над гнездом замелькали голубые искры, и тут случилось ужасное.

Курлыра перестала храпеть, громко щелкнула клювом и проснулась.

– Курлы? – гневно заскрежетала она при виде голубых искр и распростерла крылья над кладкой, защищая своих детей, но было уже поздно.

– Девочкааа! Неееет! Плохой, плохой Бах! Плохой Курлыр! Назад! Где девочка? – заголосила она на всю округу и, подлетев к ошарашенному супругу, принялась яростно клевать его и драть когтями.

Пытаясь спастись от своей озверевшей половины, птеродактиль суетливо замахал крыльями и понесся к морю. Курлыра летела следом и словно карающий меч судьбы, долбила его клювом.

Старичок испуганно зажмурился.

Пора было делать ноги.

Пригнувшись, он быстро пополз к противоположному краю утеса, но вдруг обернулся, сделал на ходу пару пассов, и сноп искр – половина из них была голубой, а половина розовой, понесся в сторону гнезда.

– Ну вот как-то так, – пробормотал джинн, спускаясь по уступам и трещинам к далекой воде, – чтоб никому не обидно было, значит!

Высоко в небе пронзительно курлыкала и бесновалась парочка птеродактилей.

– Что люди, что звери – разницы никакой, – проворчал джинн. – Тьфу!