Та, что зажигает фонарь.

«Та, Что Зажигает Фонари»

ГЛАВА 1. РАЗЛОМ (ИЛИ ПЕРВАЯ ВСТРЕЧА)

Мир умирал.

Не с криком. Не с огнём. С тихим треском, как лёд под ногами. Небо трескалось. Сквозь трещины сочилась тьма — не чернота, а отсутствие всего. Ни света. Ни звука. Ни надежды.

Элдрик пришёл первым.

Ему было двадцать пять. Плащ — синий, не багровый. Волосы — тёмные, без седины. В руках — посох из живого льда. Он не таял. Он дышал.

— Ещё один, — пробормотал он. Голос звучал уверенно. Тогда он ещё верил, что может спасти всех.

Он поднял посох. Лёд отозвался. Воздух вокруг начал замерзать, затягивая трещины инеем. Но Разлом не сдавался. Он расширялся.

— Ты делаешь это неправильно, — сказал женский голос.

Элдрик обернулся.

Она стояла на краю обрыва. Ветер трепал её плащ — серый, как пепел после пожара. В руках — меч. Но не стальной. Из света. Он переливался всеми цветами, которые Элдрик когда-либо видел. И некоторыми, которых не видел.

— А как правильно? — спросил он. Не грубо. С интересом.

— Не замораживать. — Она шагнула вперёд. Обрыв крошился под её ногами. Она не падала. — Заполнять.

— Чем?

— Собой.

Она подняла меч. И ударила не по Разлому. По земле перед ним.

Из удара вырос свет. Не луч. Стена. Живая. Тёплая. Она заполнила трещину, как рана затягивается кожей.

Элдрик смотрел.

Впервые он увидел магию, которая не разрушает.

Которая строит.

— Кто ты? — спросил он.

— Мира. — Она опустила меч. Свет погас, но стена осталась. — А ты?

— Элдрик. Из Библиотеки.

— Слышала. — Она улыбнулась. Улыбка была уставшей. Но теплой. — Говорят, вы приходите, когда уже поздно.

— Мы приходим, когда ещё можно спасти.

— Разница есть?

— Да. — Он посмотрел на неё. Долго. — Поздно — это когда некому спасать. А ещё можно — это когда есть кто-то, кто останется после.

Она кивнула.

Поняла.

— Этот мир… — она обвела рукой горизонт. — Он был красивым. До Разлома.

— Будет ещё. — Элдрик шагнул к ней. — Если ты останешься.

— А ты?

— Я уйду. — Он не смотрел на неё. Смотрел на посох. — Библиотека не ждёт. Разломы не заканчиваются.

— Значит, ты — пожарный. Тушишь и бежишь дальше.

— Значит, я — свидетель. — Он поднял глаза. — А ты — строитель. Мы нужны оба.

Она молчала.

Ветер нес пепел.

Где-то вдали рушилась башня.

Где-то плакал ребенок.

Где-то умирал тот, кто мог бы жить.

— Помоги мне закрыть этот, — сказала наконец Мира. — Потом уходи. Но… оставь что-то. Чтобы я знала, что ты вернёшься.

Элдрик снял кольцо. Простое. Серебряное. Без камня.

— Это не магия. Это память. Когда наденешь его — я почувствую.

Она взяла. Надела на средний палец правой руки. Кольцо село идеально, словно было отлито для неё.

— А я дам тебе это, — сказала Мира.

Она вытянула ладонь вверх. К центру, где еще клубились остатки тьмы Разлома.

Прошептала тихо. Слово, которого нет ни в одном языке смертных.

Воздух дрогнул.

На её ладони возник свет. Не ослепительный, как раньше. Мягкий. Теплый.

Он начал сворачиваться. Лепесток за лепестком.

Белый бутон. Нежный. Хрупкий.

Но по его жилам пульсировала кровь — тонкие багряные прожилки, словно карта ее собственных путей.

Элдрик затаил дыхание.

Он видел, как свет твердеет. Как мягкость становится вечностью.

Через секунду в ее ладони лежал не цветок.

Кристалл.

Форма — бутона. Цвет — молоко и кровь.

— Когда зажжешь… — Она сжала пальцы Элдрика вокруг кристалла. Его кожа ощутила лёгкое тепло. — Я приду.

— Даже если буду в другом мире?

— Особенно если в другом мире. — Она улыбнулась. — Этот цветок не требует воды. Только памяти.

Элдрик сжал ладонь. Кристалл не давил. Он пульсировал в такт его сердцу.

— Я вернусь.

— Я знаю. — Она повернулась к нему спиной. — Но не сегодня. Сегодня у меня работа.

Она показала на руины вокруг. На трещины в небе, которые нужно было заштопать светом. На людей, которые вышли из укрытий и смотрели на них с надеждой.

Элдрик кивнул.

Шагнул в портал.

Но перед тем как исчезнуть, оглянулся.

Она не плакала.

Она стояла посреди пепла.

Подняла руку.

И из кончиков её пальцев потянулись нити света.

Они касались земли.

И там, где раньше была выжженная пустошь, пробивалась первая трава.

Зелёная.

Живая.

Он ушёл.

Она осталась.

А цветок в его кармане….

Он ждал.

Любви, которая не требует владеть.

ЧАСТЬ 1. ПЕРВЫЙ ОСТРОВ

Прошло несколько лет с тех пор, как Элдрик шагнул в портал, оставив Миру одну на краю гибнущего мира. За это время она совершила невозможное: там, где раньше была выжженная равнина, теперь парили острова, скрепленные светом и волей. Но земля внизу не исцелилась. Она оставалась мёртвой, отравленной дыханием Разлома, и Мира хорошо знала: то, что было однажды нарушено, стремится вернуться в хаос.

Она не поднимала камни силой, потому что сила ломает, а Мира просила. Она опустилась на колени, коснулась ладонью пепла и прошептала:

— Помнишь, каким ты был?

Пепел молчал, но она не ждала ответа.

— Я тоже не помню. Но мы можем создать новое вместе.

Она закрыла глаза и потянула не вверх, а внутрь, нашла жилу, ту, что связывала материю и держала мир вместе.

— Вверх, — скомандовала она не громко, но твёрдо.

Земля дрогнула, не взорвалась, а отслоилась. Круг диаметром в триста метров отделился от поверхности и завис в метре над землёй, потом поднялся еще выше — десять, пятьдесят, сто метров. Остановился. Парил, как корабль без парусов.

Второй круг. Третий. Четвертый.

Мира поднялась вместе с ними. Её ноги не касались земли. Она стояла на дне будущего острова и смотрела вниз, где клубилась тьма — отравленная земля, мертвая и холодная.

— Так лучше, — сказала она. — Там — смерть. Здесь — жизнь.

Она сделала шаг, и остров качнулся, но устоял.

— Ты будешь первым, — сказала Мира. — Назову тебя… Основание.

ЧАСТЬ 2. САДЫ НА КАМНЕ

Неделю она не спала, поднимала глыбы, создавая острова жизни. Много островов. Целый мир, состоящий из осколков поломанного и соединенный ажурной сетью мостов, мостиков и переходов. Она не копала русла рек — она ткала их из света. Вода текла по ним, как по стеклу, не проливалась, не испарялась, возвращалась обратно в облака. Круговорот. Замкнутый. Вечный.

Но камня было мало. Нужна была жизнь.

Мира взяла пригоршню пепла с «Основания», добавила каплю своей крови и много света.

— Растите, — сказала она не в землю, а в воздух.

Из пепла полезли ростки. Не зелёные, а серебристые. Листья были похожи на перья, стволы — на хрусталь. Лунные лианы. Они не нуждались в солнце. Они светились сами, и ночью этот мир сиял ярче дня.

Потом появились цветы. Часоцветы. Лепестки крутились, отсчитывали время. Не минуты. Веха. «Здесь ты был счастлив». «Здесь ты понял». «Здесь ты простил».

Мира ходила между ними босая. Трава не колола ноги. Она была мягкой, как мех.

— Зимы не будет, — сказала Мира. — Я не хочу холода.

Она выжгла холод навсегда. Теперь здесь была только весна. Тёплая. Душистая. Безопасная.

ЧАСТЬ 3. ГЛИФОКРЫЛЫ

Но мир был тихим. Не хватало голосов. Не хватало движения.

Мира сидела на краю острова и смотрела в бездну внизу.

— Вам тоже одиноко? — спросила она у пустоты.

Она вспомнила Разлом. Ту тьму, что они с Элдриком закрыли. Она не исчезла. Она спала в глубине. Мира протянула руку и позвала её. Не всю. Чуть-чуть. Тень поднялась. Испуганная.

— Не бойся, — сказала Мира. — Я не буду тебя жечь.

Она взяла тьму, обернула светом, как бумагой, и слепила фигуру. Птицу. Но не птицу. Существо из перьев и символов. Крылья — из света. Тело — из тени. Глаза — из лунного света.

— Живи, — сказала она.

Существо взмахнуло, взлетело и издало звук. Не крик. Перезвон. Как колокольчик на ветру.

— Глифокрыл, — назвала его Мира.

Оно село рядом с ней. Тёплое. Живое.

— Ты будешь перевозить людей, — сказала она. — Между островами. Между мирами.

Она сделала ещё одного. И ещё. Десять. Сто. Тысячу. Они заполнили небо. Сияли. Перекликались. Мир ожил. Зазвенел. Задышал.

ЧАСТЬ 4. БАШНЯ

Но нужен был центр, место, откуда видно всё. Мира выбрала самый большой остров в центре, положила руку на камень и сказала:

— Расти.

Камень послушался. Пошёл вверх не стенами, а спиралью из мрамора и стекла. Этажи вырастали из ствола, как ветви. Мостики перекидывались между ними — ажурные, из того же света, что и крылья Глифокрылов. Если смотреть снизу, казалось, что башня ткет паутину. Но это были пути.

На вершине — балкон. Открытый всем ветрам. Там она поставила кресло, и стол, и два бокала.

— На случай, если он придет, — сказала она Глифокрылу.

Тот склонил голову, щелкнул клювом-кристаллом.

Башня выросла до облаков, пробив их, и стала маяком для тех, кто заблудился, для тех, кто ищет дом. Небесная Башня. Сердце Парящего Мира.

ЧАСТЬ 5. ПЕРВЫЙ ГОСТЬ

Прошло пятьдесят лет. Или сто. Мира не считала. Часоцветы считали за неё.

Она сидела на балконе и пила вино из лозы, что выросла из ее же памяти. Вино было сладким, с привкусом грусти. Внезапно Глифокрылы затихли. Перестали звенеть. Спрятались в листву. Воздух сгустился. Запах озона. Холода. Книжной пыли.

Портал открылся без звука. Шаг. Тяжёлый. Усталый.

Элдрик вышел. Плащ был багровым. Лицо — старше. В глазах — пыль миров. Он не улыбнулся, но плечи опустились, словно сбросил груз.

— Ты позвала? — спросил он.

Мира поставила бокал, встала, подошла. Не обняла. Коснулась руки.

— Нет. Но я знала, что ты придёшь.

Элдрик посмотрел вокруг — на парящие острова, на светящиеся сады, на Глифокрылов, что робко выглянули из листвы.

— Ты построила рай, — сказал он.

— Я построила дом, — поправила Мира. — Рай — это там, где нет выбора. А здесь… здесь есть выбор. Остаться. Или уйти.

— Тяжело? — спросил он, поднял бокал и выпил. — Вино хорошее.

— Память всегда хорошая. Через пятьдесят лет.

— Ты не стареешь, — заметил он.

— Время здесь течет иначе. — Она села в кресло. — А ты… ты сгорел.

— Немного. — Элдрик опустился во второе кресло. — Разломы не ждут.

Они сидели молча и смотрели на закат. Здесь закат длился час, потому что Мира так хотела. Чтобы успеть насладиться.

Элдрик достал из кармана кристалл. Цветок. Тот самый. Он не потускнел. Пульсировал.

— Он всё ещё работает, — сказал он.

— Я же говорила. — Мира коснулась его пальцами. — Только памяти.

— Мира… — Элдрик посмотрел на неё. — Ты не жалеешь?

— О чём?

— Что осталась. Что не ушла со мной.

Она посмотрела на свои руки. На них не было шрамов. Только свет.

— Посмотри вниз, — сказала она.

Элдрик подошёл к краю, увидел острова, людей, сады, Глифокрылов, увидел огонь в окнах домов.

— Я не осталась, — сказала Мира. — Я создала. Ты спасаешь миры, Элдрик. А я… я спасаю тех, кто в них выжил.

— Это одно и то же.

— Нет. — Она подошла к нему, встала рядом, плечо к плечу. — Ты — пожарный. Я — созидатель. Пожарный уходит, когда огонь потушен. Созидатель остаётся. Чтобы дом не рухнул.

Элдрик молчал, потом кивнул.

— Тогда я буду приходить. Проверять фундамент.

— Приходи. — Улыбнулась Мира и взяла его за руку. — У нас всегда есть лишний бокал.

Внизу зазвенели Глифокрылы. Вестники. Кто-то приближался. Не Элдрик. Другой.

Мира почувствовала толчок в груди. Кристалл на столе вспыхнул. Красным.

— Что это? — спросил Элдрик.

— Не знаю, — сказала Мира, взяла кристалл и посмотрела на свет. — Но кто-то очень сильно нуждается в помощи.

— Новый Разлом?

— Нет. — Мира покачала головой. — Разлом внутри.

Она посмотрела на Элдрика.

— Похоже, нам снова придётся работать. Вместе.

— Я думал, отдохну, — пробурчал Элдрик, но уже поднимался и брал посох.

— Отдых будет, — улыбнулась Мира. — Когда некому будет спасать.

— Тогда мы подождём вечность.

— У нас есть время, — сказала Мира и посмотрела на закат.

Прошло семь лет с тех пор, как Элдрик шагнул в портал, оставив Миру одну на краю гибнущего мира. За это время она совершила невозможное: там, где раньше была выжженная равнина, теперь парили острова, скрепленные светом и волей. Но земля внизу не исцелилась. Она оставалась мёртвой, отравленной дыханием Разлома, и Мира хорошо знала: то, что было однажды нарушено, стремится вернуться в хаос.

Она стояла на краю самого первого острова, который назвала Основанием. Её ноги не касались земли, она парила в нескольких сантиметрах над камнем, привычно игнорируя гравитацию. Ветер здесь был постоянным, но она научилась слышать в его шуме не только свист, но и предупреждения. Сейчас ветер молчал, и это было хуже любого шторма.

Мира посмотрела вниз, в бездну между парящим миром и мертвой поверхностью. Там, в глубокой тени, клубилась тьма. Она не исчезла после закрытия Разлома, она просто затаилась. Она спала, свернувшись у корней мира, как раненый зверь, набирающийся сил. Но сегодня сон её был беспокойным. Тьма поднималась медленно и неотвратимо, словно чёрная жидкость, заполняющая сосуд. Она ползла вверх, к нижним границам парящих островов, пытаясь коснуться корней светящихся деревьев, чтобы отравить их своим холодом.

Мира чувствовала это кожей, тем самым шрамом на душе, что остался после первой битвы. Она не боялась. Гнев, холодный и острый, поднялся в груди.

— О, осмелела, раз решила поглотить мой мир, — произнесла она вслух, и её голос прозвучал тихо, но в нем звенела сталь.

Она сделала шаг к самому краю обрыва и посмотрела прямо в поднимающуюся мглу. Тьма ответила ей. Это был не звук, а давление на сознание, липкое и удушающее. Голос, состоящий из тысяч шепотов, проник в её голову, предлагая то, о чём она тайно мечтала в самые тяжелые ночи: покой.

— Не борись, — шелестела тьма, и в этом шёпоте была извращённая логика. — Тут покой. Тишина. Зачем тебе люди? Они слабы. Они ломаются от первого же удара судьбы. Они предают, бегут, прячутся. А то, что слабо и не может себя защитить, должно умереть. Это закон природы. Отдайся нам. Стань частью вечности.

Мира слушала, и её пальцы медленно сжимались в кулаки. Она понимала, что тьма не лжёт. Люди действительно слабы. Они действительно предают. Но в этой слабости было что-то, чего не было у вечной мглы: они пытались. Они любили, несмотря на страх. Они строили, зная, что всё может рухнуть.

— Закон природы? — переспросила Мира, и ее губы искривились в холодной усмешке. — Ты говоришь о законе хищника. Но я не зверь. Я — Архонт.

Она вытянула правую руку вперёд. Воздух вокруг её ладони сгустился, заскрипел, разрываясь от напряжения. Она не стала искать оружие в ножнах, потому что оно всегда было частью её. Свет, тот самый, что она использовала для создания островов, вдруг изменил свою структуру. Он стал плотным, острым, смертоносным.

В её ладони материализовался меч. Не тот, которым она сражалась в начале войны, а новый, выкованный из ее решимости. Клинок был прозрачным, как лёд, но внутри него пульсировало багряное сияние, словно в жилах оружия текла кровь. «Убийца теней». Так она назвала его про себя.

Мира не стала тратить время на предупреждения. Она просто перенеслась на край острова, туда, где тьма подбиралась ближе всего к светящимся корням Лунной лианы. Тьма внизу ощетинилась, чувствуя угрозу. Она раскрылась, словно пасть, готовая проглотить её целиком.

— Умри, — спокойно сказала Мира.

Она подняла меч и нанесла удар. Не вниз, а вперед, посылая волну света прямо в гущу поднимающейся мглы. Поток света резанул по тьме, как раскалённый нож по маслу. Это было не заклинание защиты, это была чистая агрессия во имя жизни.

Внизу раздался визг. Не физический звук, а вибрация в костях, от которой зазвенели кристаллы на поясе Миры. Это была боль сущности, которую насильно вырывают из её убежища. Вместе с визгом пришли злобные проклятия, обрывки мыслей, полные ненависти к свету, к жизни, к самой Мире.

— Ты не удержишь это… Мы придём снова… Они сами откроют нам дверь… — хрипела тьма, отступая вниз, обратно в свою норку.

Мира не опустила меч, пока последний клочок мглы не растворился в глубине. Она стояла на краю, дыша ровно, хотя внутри всё дрожало от напряжения. Свет меча медленно угас, превращаясь обратно в искры, которые рассыпались вокруг неё звёздной пылью.

— Приходите, — тихо ответила она пустоте. — Я буду ждать.

Она знала, что это не победа, а лишь отсрочка. Тьма была частью этого мира, как и свет. Нельзя убить тень, можно лишь зажечь фонарь. Но сегодня фонарь горел ярко.

Мира повернулась спиной к бездне и посмотрела на свой мир. Острова парили спокойно. Глифокрылы, эти существа из света и перьев, кружили над садами. Они были чистыми. В них не было ни капли той мглы, что пыталась соблазнить ее минуту назад.

Она вернулась в центр острова, туда, где росло первое дерево, посаженное ею. Оно вытянулось, его ветви были усыпаны Часоцветами, лепестки которых медленно вращались, отсчитывая не секунды, а эпохи.

— Мы выстояли, — прошептала Мира, касаясь коры.

Дерево не ответило, но листья его дрогнули, словно кивая.

Мира села в кресло, которое вырастила из того же живого камня, что и Башню. Она посмотрела на свою ладонь. Там, где рукоять меча касалась кожи, остался слабый светящийся след. Шрам. Напоминание о том, что созидание невозможно без защиты. Она построила мир, но чтобы он им остался, ей нужно было оставаться воином.

Где-то вдали, за горизонтом парящих островов, небо изменило цвет. Это не было закатом. Это было открытие портала. Синее пламя лизнуло край мира.

Мира поднялась. Она узнала этот почерк.

Лед и пыль. Время и память.

— Элдрик, — произнесла она, и в голосе ее впервые за семь лет прозвучала не усталость, а радость.

Она поправила плащ, скрыла меч в потоках света своей ауры и шагнула навстречу гостю. Тьма внизу затаилась, наблюдая. Но сегодня у Архонта был праздник. Сегодня она могла отложить меч. Хотя бы на один вечер.

Они с Элдриком сидели на балконе Небесной Башни. Мира слушала его рассказ о последнем Разломе. Смотрела и видела его усталость. Разломы происходили все чаще, сущности умнее и организованней.

Сигнал как вспышка. Зеленым горел кристалл.

Элдрик подошел ближе, заглянул в грани кристалла. Зелёный свет пульсировал ритмично, как второе сердце. Он узнал эту вибрацию. Не магию смерти, не магию времени. Магию жизни, которая вынуждена защищаться.

— Это не сигнал бедствия, — сказал он медленно. — Это крик роста.

Мира сжала кристалл в ладони. Тепло обжигало кожу, но не больно. Скорее… настойчиво.

— Я чувствую её, — прошептала она. — Девушку. Она стоит на грани. Не между жизнью и смертью. Между человеком и… чем-то большим.

— Стихия? — уточнил Элдрик.

— Хуже. Симбиоз. — Мира подняла глаза на него. В ее зрачках отражался зелёный огонь. — Кто-то попытался привить смерть к жизни. И жизнь победила. Но теперь она не знает, куда расти. Она пробивает стены своего мира, Элдрик. Если она не найдёт направления…

— Она разрушит его изнутри, — закончил старик. — Как грибница, которая съела дерево.

— Она не хочет разрушать. — Мира покачала головой. — Я слышу… её волю. Она хочет лечить. Но её лекарство стало ядом для мира, потому что слишком сильно.

Элдрик вздохнул. Тяжело. Посох в его руке глухо стукнул о камень балкона.

— Мы не должны вмешиваться. Ты знаешь Правило. Каждый мир должен выработать свой иммунитет.

— Это не вирус, Элдрик. Это ребёнок. — Мира сделала шаг к нему. В её голосе звенела та же сталь, что и в мече, которым она отсекла Тьму. — Если мы оставим ее одну, она станет новым Пракорнем. Она сожрёт свой мир и придет за следующим. Ты хочешь ещё одной войны?

Элдрик молчал. Он смотрел на зелёный свет, и ему казалось, что он слышит шёпот листьев сквозь шум ветра.

— Она далеко, — сказал он наконец. — Через три слоя реальности.

— У нас есть Глифокрылы, — возразила Мира. — И у нас есть ты. Ты умеешь находить пути там, где их нет.

— А у нас есть ты, — парировал старик. — Ты умеешь строить мосты там, где должна быть пропасть.

Мира улыбнулась. Усталой, но победной улыбкой.

— Значит, решено.

— Куда идём? — спросил Элдрик, хотя уже знал ответ.

— В мир, где магия пахнет землей и ржавчиной, — сказала Мира. — Там растёт цветок, который забыли полить. И если мы не придём… он превратится в сорняк, который заглушит всё.

Она повернулась к перилам. Внизу, в глубине их собственного мира, горели огни домов. Люди ужинали, смеялись, любили. Они не знали, что их Архонт сейчас готовит поход на край вселенной.

— Когда стартуем? — спросил Элдрик.

— Сейчас. — Мира сжала кристалл. Зелёный свет вспыхнул ярче, освещая её лицо. — Она зовёт. И я не могу заставить ее ждать.

Элдрик кивнул. Он поднял посох. Лёд на его вершине засветился синим.

— Тогда держись крепче. Прыжок будет не из приятных. Пространство между мирами… оно не любит пассажиров.

— Я не пассажир, — сказала Мира, и её плащ затрепетал, хотя ветра не было. — Я — Архонт.

Она шагнула в пустоту.

Не вниз.

Вперёд.

В зелёную вспышку, что разорвала закат их мира.

Элдрик последовал за ней.

Не потому что должен.

А потому что где-то там, в другом мире, другая девушка точно так же смотрела на свою руку и боялась того, что видит.

И кто-то должен был сказать ей:

«Это не проклятие. Это дар. И мы научим тебя им пользоваться».Он поднял посох. Лед на вершине засветился в унисон с кристаллом Миры. Синий и зелёный. Время и Жизнь.

Они встретились в воздухе, сплелись в одну спираль.

Портал не открылся с грохотом. Он возник как дыхание.

Просто пространство перед ними стало прозрачным.

И за ним…

За ним был другой мир.

Серый.

Дымный.

Пахнущий озоном и… цветами.

— Видишь? — сказала Мира. — Там ещё есть надежда.

— Вижу, — ответил Элдрик. — И долг.

Она шагнула первой.

Не в пустоту.

В будущее.

Её плащ растворился в свете портала, но последний всполох озарил башню, как маяк.

Элдрик задержался на мгновение.

Обернулся.

Посмотрел на Сады.

На парящие острова, где горели огни домов.

На Глифокрылов, что кружили в вышине, ожидая приказа.

— Берегите их, — тихо сказал он пустоте. — Мы вернёмся.

И шагнул следом.

Портал схлопнулся.

Без звука.

Без вспышки.

Просто перестал существовать.

Портал захлопнулся.

На балконе осталось только кресло.

И два пустых бокала.

И тишина.

Но даже в этой тишине уже звучала новая музыка.

Музыка двух миров, которые наконец-то встретились.

От автора

Добро пожаловать в Библиотеку! Здесь зеркала не врут. Пишу честно, с иронией. Спасибо за подписку! Комментарии греют лучше магии. Читайте, критикуйте, оставайтесь. Впереди много историй!