Та, которая отдала всё, или Стеклянный кувшин на краю подушки

Жила-была женщина. У неё было самое доброе сердце и самые тёплые ладони на свете.

Она вставала раньше всех, чтобы встретить солнце и попросить его светить для всех мягко, никого не обжигать. Она кормила бездомных котов во дворе, и каждый кот знал, что у её подъезда всегда найдётся рыбка, даже если сама она уже неделю не ела рыбу. Она выслушивала подруг по телефону в три часа ночи, когда им было страшно, и её голос был для них одеялом. На работе она делала не только свою работу, но и чужую, потому что «никто не сделает лучше, а коллега устал». Дома она обнимала своих так крепко, что их сердечки начинали стучать в ритме её сердца.

Она была похожа на большой стеклянный кувшин, полный прозрачной живой воды. И из этого кувшина она черпала и черпала, чтобы напоить всех, кто протягивал руки. Родственники, друзья, знакомые, случайные прохожие — все пили из её кувшина.

И всем становилось легче. А ей? Ей было радостно, что она может давать.

Но однажды утром она проснулась и почувствовала странную пустоту. Она подошла к своему кувшину, который всегда стоял в груди, и заглянула внутрь. Там было сухо. На донышке блестела всего одна капля, да и та дрожала от страха.

— Ничего, — сказала она себе. — Перемешаю, наскребу.

Она пошла на кухню, но солнце встретило её равнодушно — оно светило для всех, а не для неё лично. Коты во дворе мяукали, но она вдруг подумала: «А кто покормит меня?». Подруга позвонила с утра, но женщина не смогла поднять трубку — голос пропал, словно его засыпали песком. На работе она сидела и смотрела в монитор, а буквы расплывались, потому что глаза были сухими и злыми одновременно.

Вечером она пришла домой, упала на кровать и заплакала. Но и слёз почти не было — только всхлипы, сухие, как осенние листья.

— Я больше не могу, — прошептала она в подушку. — Во мне ничего нет. Я пустая. Я отдала всё, а они... они даже не заметили. Им всегда мало. А мне теперь нечем дышать.

Она лежала в темноте и чувствовала, как бессилие растекается по телу тяжёлым свинцом. Руки не поднимались, ноги не шли, сердце билось еле-еле. Ей казалось, что она исчезает. Что если она сейчас растворится в воздухе, никто и не заметит — все же привыкли брать, а не смотреть, есть ли что в кувшине.

— Я хочу, чтобы кто-нибудь... просто обнял меня, — подумала она. — И спросил: «А что нужно тебе?»

Но рядом никого не было.

И вдруг краешек подушки, тот самый, на который падал лунный свет из окна, начал светиться мягким золотистым сиянием. Женщина приподнялась на локте и сквозь слёзы увидела, что на подушке, на самом краю, сидит маленькое существо.

Оно было ростом с напёрсток, одето в невесомый плащик из лунной пыли, а в руках держало крошечный глиняный кувшинчик. Существо смотрело на неё огромными глазами, в которых светилась вся печаль мира и вся нежность одновременно.

— Ты кто? — прошептала женщина.

— Я — Хранитель Краёв, — ответило существо голосом, похожим на звон разбивающегося стекла, но почему-то очень ласковым. — Я живу там, где заканчиваются силы и начинается пустота. Меня вызывают только те, кто отдал слишком много.

— Я отдала всё, — всхлипнула женщина.

— Я знаю, — кивнул Хранитель. — Я видел. Ты поила людей из своего кувшина, но забыла, что его нужно пополнять. Кувшин не бездонный.

— А как его пополнять? Я не умею брать. Я только давать умею.

Хранитель поставил свой крошечный кувшинчик рядом с ней и сказал:

— Смотри.

И вдруг комната начала меняться. Стены стали прозрачными, и женщина увидела...

...В маленькой квартирке на окраине города девушка, которую она когда-то утешала в три часа ночи, сейчас гладила своего котёнка и улыбалась. А котёнок мурлыкал ту самую колыбельную, которую женщина напевала тогда в трубку.

...В другом доме мальчик, которому она когда-то купила мороженое, потому что у его мамы не было денег, сейчас рисовал рисунок. На рисунке была женщина с большим сердцем, и вокруг сердца сиял золотой свет.

...В парке на скамейке сидел старик, которому она когда-то помогла донести тяжёлые сумки. Он смотрел на закат и думал: «Какая же добрая та женщина была. Пусть у неё всё будет хорошо».

...На работе коллега, за которого она делала отчёт, сейчас сидел и переделывал его заново, потому что понял, что так нельзя, и бормотал: «Надо бы её отблагодарить, надо бы...».

— Видишь? — спросил Хранитель. — Твоя вода не исчезла. Она пропитала землю, и теперь из неё вырастают цветы. В каждом, кому ты дала, осталась частичка тебя. Они просто не всегда умеют это показать. Но они помнят. Их сердца помнят.

— Но я же пустая, — прошептала женщина. — Моя вода кончилась.

— Нет, — улыбнулся Хранитель. — Ты не пустая. Ты просто открыла кран и забыла закрыть. А теперь представь, что этот кран — не только наружу, но и внутрь. Ты умеешь отдавать. Теперь пора научиться принимать.

— Я не знаю как.

— Это просто, — сказал Хранитель. — Закрой глаза.

Она закрыла.

— Что ты чувствуешь?

— Подушку. Она мягкая.

— Это подушка дарит тебе мягкость. Прими её.

— Луну. Она светит на лицо. Тепло.

— Луна дарит тебе свет. Прими его.

— Своё дыхание. Оно есть.

— Ты сама даришь себе жизнь каждую секунду. Прими это.

Она дышала. И вдруг почувствовала, как что-то тёплое начинает собираться в груди. Маленькая капелька. Потом ещё одна. Потом ещё.

— Когда ты отдавала, ты думала, что теряешь, — тихо зазвенел Хранитель. — Но отдавать — это не терять. Это сеять. А сейчас просто побудь полем. Позволь дождю и солнцу напоить тебя. Позволь себе ничего не делать. Позволь себе быть пустой, потому что пустота — это место для нового. Ты не сломана. Ты просто отдыхаешь перед следующим урожаем.

Женщина открыла глаза. Хранитель всё ещё сидел на краю подушки, но теперь он светился ярче.

— Я буду приходить к тебе, когда станет слишком тяжело, — сказал он. — Я буду сидеть на краю и напоминать: ты имеешь право отдыхать. Ты имеешь право ничего не давать. Ты имеешь право наполняться. И ты имеешь право просить помощи.

— А если они не дадут?

— Тогда дам я, — улыбнулся Хранитель. — Я всегда здесь. На краю подушки. Жду, когда ты вспомнишь, что главный кувшин, который нужно наполнять — твой собственный.

Он протянул ей свой крошечный глиняный кувшинчик. Она взяла его двумя пальцами, и вдруг кувшинчик стал расти, расти и превратился в большой прозрачный кувшин, полный до краёв чистой, свежей, живой воды. Той самой, которой она поила других. Но теперь это была её вода. Для неё.

— Спи, — шепнул Хранитель. — Завтра будет новый день. И ты можешь ничего не делать. Просто быть. Просто дышать. Просто лежать и смотреть в потолок. Это тоже очень важная работа — забота о себе.

Он растворился в лунном свете, но краешек подушки продолжал чуть заметно мерцать.

Женщина прижала кувшин к груди, закрыла глаза и впервые за долгое время позволила себе просто лежать. Никого не спасать. Никого не утешать. Никому не давать.

Она позволяла подушке быть мягкой, луне — тёплой, одеялу — уютным, а ночи — длинной.

И спала она так сладко, как не спала много лет. Потому что поняла: иногда самая большая сила — это признать своё бессилие и позволить миру позаботиться о тебе хотя бы одну ночь.

А на краю подушки всё мерцал маленький огонёк — Хранитель Краёв сидел и охранял её сон. И ждал, когда она проснётся, чтобы напомнить: наполненный кувшин начинается с заботы о себе.