Tabula Rasa

Четыре утра. Хвольсвёдлюр.

Алекс проснулся от звука, который его мозг не сразу опознал. Не сирена. Не ветер. Что-то глубже — вибрация, идущая из-под дома, словно под землёй пела какая-то огромная, спящая машина, которая вдруг начала просыпаться.

Он лежал в темноте, вслушиваясь. Звук не прекращался. Низкий, гудящий, на грани слышимого — такой, при котором начинают вибрировать не уши, а рёбра.

Алекс встал, натянул куртку поверх пижамы и вышел на крыльцо.

Небо над Исландией никогда не бывает полностью чёрным, даже в декабре. На горизонте теплилась тусклая полоска — не рассвет, а какая-то промежуточная, сумеречная реальность, в которой существует этот остров. При этом призрачном свете вулкан Эйяфьядлайёкюдль выглядел живым.

Его белая вершина была скрыта облаками, но силуэт горы вырисовывался чётко — массивный, угрожающий, как спина лежащего дракона.

Позади Алекса открылась дверь.

Дэвид. Небритый, в тёмной толстовке, волосы торчком. В его глазах читалась бессонная ночь — не от усталости, а от чего-то другого. От ожидания.

— Ты слышишь? — спросил Дэвид, не здороваясь.

— Да, — ответил Алекс. — Что это?

— Вулкан, — Дэвид прошёл мимо него и встал у края крыльца, уставившись на гору. — Он просыпается. Местные говорят, земля разговаривает с собой.

Вибрация усилилась. На столике у входа звякнула чашка.

Алекс закурил. Единственное, что помогало в таких ситуациях — никотин и молчание.

— Моя мать нашла первый вход в 2008-м году, — продолжил Дэвид, всё ещё не глядя на него. — В Германии, близ Штутгарта. Система пещер. Слишком правильная, чтобы быть природной. Стены — идеально ровные. Кладка, которая не должна была там быть.

Алекс ничего не ответил. Он уже слышал эту историю, но Дэвид нуждался в том, чтобы рассказать её снова. Нужно было дать ему говорить.

— Она отправила мне фото. Координаты. Письмо, в котором писала, что нашла ответ на главный вопрос истории. Потом она пошла глубже в систему и не вернулась, — Дэвид наконец посмотрел на него. В его глазах был не траур. Была уверенность. — Официально — обвал. Несчастный случай. Стены рухнули. Может быть.

— Дэвид...

— Нет, слушай, — Дэвид поднял палец, останавливая его. — Я видел фото с места. Я видел, как выглядел обвал. Это был не обвал. Это было... контролируемо. Целенаправленно. Её нашли под завалом, потому что кто-то хотел, чтобы её нашли именно там, именно так.

Вибрация снова дёрнула дом. На этот раз сильнее. Окно в комнате позвякало.

— Потом, месяц назад, мне позвонили из Международного фонда археологии, — продолжил Дэвид. — Они предложили экспедицию. На юг Исландии. В точности по координатам, которые мама указала в письме. Они сказали, что локальные геологи обнаружили "аномалию" и нужен эксперт.

— И вот спустя 2 года мы тут… А ты не задумался, почему они выбрали именно тебя?

— Я задумался, — Дэвид усмехнулся горько. — Я понял, что они знают, что я знаю. Что они либо хотят, чтобы я помог им понять, что здесь, либо...

— Либо?

— Либо они хотят, чтобы я исчез, как моя мать.

Алекс выбросил сигарету. Дым вился в неподвижном, холодном воздухе.

— Ты сказал мне всё это в машине по дороге сюда, — произнёс Алекс. — Зачем повторяешь?

— Потому что ты не верил мне тогда. Я надеюсь, ты поверишь мне сейчас.

— В теорию заговора?

— В правду, — Дэвид подошёл к нему вплотную. Его голос стал тише. — Алекс, под горой что-то есть. Не просто древние развалины. Не просто артефакты. Что-то, что люди в костюмах за письменными столами боятся больше смерти. Что-то, что они убирают со своего пути.

Вибрация прошла снова. На этот раз она длилась дольше.

Алекс посмотрел на вулкан. При растущем свете его склоны казались более чёткими, более зловещими. Где-то глубоко внутри этой горы работали силы, которые люди не могли контролировать. И под её склонами, в холодной исландской земле, лежало что-то, что люди очень хотели контролировать.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал? — спросил Алекс.

— Хочу, чтобы ты помог мне найти то, что она нашла. Прежде, чем это найдут они.

— "Они" — кто?

Дэвид указал пальцем на чёрный внедорожник, припаркованный у соседнего дома. Тот, на котором их привезли из Рейкьявика. Через окна не было видно, но Алекс знал, что там сидит водитель. Всегда сидит.

— Следящие, — просто ответил Дэвид. — Не официально, конечно. Просто люди, которые следят, чтобы мы не заблудились в плохую погоду. Чтобы мы были в безопасности.

Алекс посмотрел на машину. На чёрные тонированные стёкла, сквозь которые ничего не было видно.

— Ты не можешь быть уверен.

— Я уверен, потому что раньше видел таких. После смерти мамы. Они приходили, брали её вещи, её компьютер, её записи. Они были вежливы, но не оставляли выбора. А потом, когда я начал задавать вопросы, один из них подошёл ко мне в кафе и сказал: "Не повторяй её ошибку". Это было предупреждение.

Вибрация на этот раз продлилась ещё дольше. В доме что-то упало — звук стекла, разбившегося где-то внутри.

— Земля нервничает, — прошептал Дэвид.

Алекс вернулся в дом и посмотрел часы. Половина пятого утра. В доме кромешная тьма, и слышна только вибрация под полом, словно сам остров готовится к чему-то.

Когда он вышел обратно, Дэвид уже распечатывал старые военные карты на ноутбуке с питанием от батареи.

— Американские геологи были здесь в сороковых годах, — говорил Дэвид, не отрываясь от экрана. — Во время войны, когда Исландия была оккупирована. Они искали полезные ископаемые, стратегические материалы. Они составили подробные карты геотермальных аномалий. И посмотри.

Дэвид повернул ноутбук. На экране была карта южного побережья Исландии, покрытая пометками.

— Здесь они отметили "зону нестабильности". Они ничего не объяснили, просто обошли это место стороной. Но я знаю, что в этом районе происходит геотермальная активность. Горячие источники, гейзеры, но не только. Есть аномалии, которые не совпадают с обычной вулканической активностью.

Алекс посмотрел на карту. Красная точка была нарисована примерно в пяти километрах к юго-западу от деревни, высоко на склоне, близко к границе ледника.

— И ты думаешь, там вход?

— Я думаю, это идеальное место, — ответил Дэвид. — Геотермальное тепло. Изолированность. Сложный доступ. Если бы я строил подземный комплекс в средние века, я бы выбрал именно здесь.

— Подземный комплекс? — Алекс сел на край стола. — Дэвид, о чём ты вообще говоришь?

— О крестоносцах, — спокойно ответил Дэвид. — Или о людях, которые притворялись крестоносцами. Или о чём-то совсем другом, чего мы ещё не понимаем. Но моя мать была правой в одном: здесь нужно что-то искать.

Вибрация прекратилась.

Наступила тишина, которая была хуже любого звука. Тишина, которая означала, что земля просто отдыхает перед следующим толчком.

Алекс встал и посмотрел на Дэвида. Молодой, худой, с тёмными кругами под глазами — парень, который потерял мать в пещере и теперь гонится за её тенью в холодную исландскую пустошь.

Алекс мог бы отказать. Он был редактором, не исследователем. Его место — в офисе, среди документов и кофе. Вся эта история про заговоры и скрытые комплексы звучала как паранойя.

Но когда Дэвид смотрел на него, Алекс видел не паранойю. Видел отчаяние. И честь.

— Когда мы начинаем? — спросил Алекс.

Дэвид улыбнулся. Впервые за эту ночь, впервые за дни, которые они провели вместе, его лицо озарилось чем-то живым.

— Сегодня, — ответил он. — На восходе. Олафур (местный фермер) одолжит нам квадроциклы. Мы возьмём оборудование и пойдём на координаты. До того, как "они" поймут, что мы пошли.

— И если мы найдём то, что ищем?

— Тогда мы докажем миру, что моя мать была права. И что её не нужно было убирать.

Первый луч солнца коснулся вершины вулкана. На несколько секунд гора стала почти золотой, почти живой.

Потом облака её закрыли.

Земля снова дрогнула.