Таёжный родник

- Не нравится мне это место – Игнат скинул с плеча ружье и сломал пополам, проверил патроны – Слишком тихо. Даже для такой глуши… – добавил он, останавливаясь на пригорке и захлопывая стволы обратно.

Этот щелчок эхом пролетел над земляным склоном и затерялся среди корней и трещин в скалах.

Брат Игната Тарас и еще пятерка крепких мужиков остановились чуть позади. Холодный сентябрь заставил каждого из них накинуть теплый капюшон, плотнее закутаться в куртки.

Ноги в разбитых сапогах саднили, тело ломило от долгого перехода. Встречный ветер трепал мех воротников, пробирался под одежду и дальше до костей.

- Можем устроить привал здесь – Тарас указал вниз, на пологое дно каменистого оврага – Ветра там поменьше, да и зверя видно будет. Дороги всего две, налево и направо.

Молча выслушав его, брат кивнул и в сотый раз достал из кармана пригоршню драгоценностей. Странный и разноцветный набор. Кусок породы с вросшим в него сырым алмазом, обломок малахита и обточенный реками нефрит.

Открыл ладонь и полюбовался тусклым блеском камней, под пасмурным солнцем.

Остальные путники собрались рядом и снова с надеждой поглядели на маленькое богатство. Именно эта горстка даров природы, смешанная с карманной грязью Игната и затхлым табаком, и не позволила им сдаться до сих пор. День за днем группа шла на их блеск.

- Сойдем к ручью сперва – Игнат кивнул на журчащий среди камней родник – Надо воду пополнить – он тряхнул пустой флягой.

- Не умывайся только! Лицо обветришь – окликнул его брат, но тот лишь отмахнулся мол «знаю сам».

Тарас остался стоять на холме один и чуть поглядев как спутники идут к ручью, открыл сумку. Достав старую, потрепанную подзорную трубу, искатель привычным движением раздвинул ее и направил на другую сторону оврага. Линза уткнулась в непроглядную чащу и поползла вправо, медленно изучая дикую местность…

Ломая сапогами сухие ветви и втаптывая в землю папоротник Игнат добрался до родника, протоптав дорогу и остальным. Подземный источник бил сквозь трещину в гранитной плите, стекал на землю и дальше ручьем уходил по дну оврага.

- Воду не мутите, осторожно будьте! – распорядился он – Чистой наберем, потом ноги прополощете…

Вздрогнув от крика совы, и шума потревоженной птичьей стаи, Игнат поднял голову. Неосторожно оступившись, он сам покачнулся и влетел сапогом в лужу, под общий смех. Выругался и тут же уселся рядом, стягивая с себя намокший сапог.

Уже заранее сморщившись от того, что придется отдирать портянки от мозолей, Игнат ухватил пальцами край тряпки и осторожно потянул. Боль не пришла и он дернул сильнее. Портянка ослабла, размоталась и соскользнула в траву.

Игнат коротко выдохнул и ошарашено уставился на свою ногу.

- Да чтоб меня…

Кто-то из попутчиков бросил косой взгляд на ногу, но замер в изумлении как и он сам. Ни единой ссадины и мозоли на коже не было. Даже старые шрамы и те превратились из рубцов, в еле заметные, белые пятна.

Новая стая птиц взмыла над лесом разрывая тишину. Теперь уже гораздо ближе. Хлопанье крыльев тряхнуло прохладный воздух в десятке шагов за спиной путников.

Тарас перевел трубу назад, к началу оврага и вздрогнул.

Крупный, бурый медведь не спеша скользил по склону, осыпая камни и щебень. Добравшись до дна, он в развалку двинулся прямиком к группе Игната.

- Брат, глянь! – громко позвал Тарас и когда тот обернулся указал на зверя – Похоже бешеный! Страх потерял!

Завидев угрозу, Игнат спешно натянул сапог и прихрамывая на вторую ногу отступил назад. Поднял ружье, что прислонил к камням, взвел курки.

Вокруг защелкало оружие остальной пятерки.

Зверь продолжал невозмутимо приближаться. Нос его тяжело сопел из пасти капала длинная, тягучая слюна. Пены не было. Лапы тяжело погружались в размокший песчаник и поднимались вновь.

- Не стрелять пока! Шуганем! – продолжая целиться в крупную морду приказал Игнат. Набрав в грудь воздух он закричал, что было мочи. Вместе с ним раздались бессвязные вопли и улюлюканье спутников. Кто-то загремел камнем о флягу.

Даже не дрогнув, хозяин тайги продолжал идти вперед, прижимая группу к отвесной скале.

- Прости меня, душу грешную… - наконец тихо прошептал Игнат и потянул крючок.

Дробь и дым серой струей ударили в морду зверя, на миг окутав его туманом и скрыв от глаз. Повисло мгновение гнетущей тишины, всплеска воды от падения туши так и донеслось.

Дым рассеялся, открывая медведя снова. Теперь уже в двух шагах от Игната.

Сверху тут же грохнуло ружье Тараса. Вслед за ним зазвучали и остальные стволы. Выстрелы вырывали клочья меха, били точно в цель, однако казались не больнее царапин.

Зверь не злился, не рычал. Только упрямо шагал вперед, все шире открывая пасть.

Нервы Игната сдали и он спотыкаясь попятился назад, а вслед за ним и другие путники. Судорожно цепляясь руками за корни и молодой кустарник, все шестеро взобрались наверх. Тяжко дыша остановились, глядя вниз.

- Клянусь, я попал в него! – сбивчиво бросил Игнат, упираясь руками в колени – Прямо между глаз…

Медведь остановился у родника, по грудь в воде. Поднял морду и безмолвно поглядел на людей в ответ.

- Глянь… - Тарас сунул трубу в руки брата - На правом боку у него.

Все еще не придя в себя, Игнат взял трубу и прильнул к линзе.

Среди густой, темной шкуры медведя виднелся ряд оголенных ребер. Сухих, белых и высохших. Прищурившись, Игнат выкрутил фокус трубы и приблизил. Еще мгновение и он смог разглядеть массивное, неподвижное сердце бурого гиганта.

Не веря своим глазам, Игнат медленно опустил трубу и обернулся к брату.

- Мне кажется, или мы дошли до самого ада? – повел бровью он – Может пора повернуть обратно?

- Куда? – горько усмехнулся Тарас – Опять в нищету и голод? Или к приказчикам на хлеб с солью? Куда ты собрался поворачивать?! – с этими словами, рослый сибиряк обернулся к остальным – Кто еще испугался мертвой зверюги?! ТЫ?! А может ТЫ?! – он поочередно ткнул пальцем в спутников.

- Послушай, брат… - Игнат почесал свою густую бороду и еще раз покосился на медведя внизу – Это не божьи дела. Не по природе такое – он кивнул в сторону зверя, что все еще глядел на них – Ты сам видел с горы, что за этим лесом топи болотные. Если тут такое, то… Некуда идти, брат. Назад надо!

- Вот как ты заговорил! – невесело усмехнувшись, Тарас попятился назад. Оглядел лица бродяг, с которыми шел по тайге уже месяц - Вот как вы все решили, да? Бросить все и сбежать как шакалы? Ну, воля ваша!

- Тарас… - Игнат сделал шаг вперед – Там мертвые земли. Гиблая топь и ничего больше! Одумайся.

- Как знаешь! – отозвался тот и развернулся, чтобы уйти – Мне дороги назад нет – договорив, сибиряк побрел вперед, по ржавому, хвойному настилу и вскоре скрылся в кустах.

- Осел упрямый! – Игнат врезал кулаком по сосновой коре, и скривился, ободрав кожу – Дай-ка попить! Не успел набрать… – он протянул руку к Степке Червонцу, самому молодому из группы.

Спеша услужить, тот быстро открыл флягу и протянул воду набранную в роднике. Игнат жадно сделал пару глотков. Утер рукой капли с бороды и замер.

Влага, что коснулась его руки, начисто смыла кровь, а вместе с ней и раны.

- Да будь я проклят… - хрипло выдохнул он, и вновь посмотрел на родник.

Медведя внизу уже не было…

- Куда вот он?! – Игнат скинул с головы капюшон, глядя вслед брату – Пропадет ведь, упрямый!

Силуэт Тараса почти скрылся среди замшелого бурелома и осенних теней.

- Догнать? – засуетился Степка Червонец. Несмотря на усталость и долгие скитания, на Игната он все еще глядел с восхищением и уважением – Кузнецов, ты скажи только, я ведь мигом! Я сейчас!

Паренек рванул было следом, но Игнат ухватил его за воротник и подтащил обратно.

- Со мной пойдешь – тяжело вздохнул он и обернулся к остальным попутчикам – . А другие… Петро с Данилой двигайте за братом! – обратился он к двум из четырех – Витька с Каретовым вперед, на разведку. Два свистка если заблудились, три если помочь. Все ясно?

- Яснее некуда, Кузнецов – Петро, вечно угрюмый мужик с длинным шрамом через нос, прищурился и отвел взгляд – Только может пожрем для начала, прежде чем скакать тут сайгаками? Вторые сутки идем голодом. Так и окочуриться недолго.

- Что подстрелишь, все твое! – Игнат развел руками, усмехнулся и указал на таежные дебри вокруг – Угощайся, не жалко! Ешь, пей, закусывай, вволю! А у меня ничего нет. Ружье только, да патронов в достатке – он недобро прищурился и примолк, испытывая попутчика взглядом.

Пауза слегка затянулась и кто-то тихо посмеялся.

- Шутник, хренов… – Петро нервным движением поправил ружье на плече и хлопнув по плечу Данилу, позвал того за собой. Похрустывая ветками и оглядываясь, они вскоре растворились в кустарнике.

Вслед за ними, без особых возражений ушла и вторая пара. Рослый Каретов и юркий Витька, ему по плечо. Шаги и шелест слышались еще минуту, а затем стихли совсем. Лес снова погрузился в тишину, с редкими криками птиц и тихой песней ветра среди камней.

Проводив попутчиков взглядом, Игнат снова протянул руку и дернул флягу из рук Степки. Оглядел ее как следует и выдернул пробку.

Принюхался.

- Ты чего? Что там, а?! – взгляд Степки был по детски наивным, любопытство неуемным. Ни одно из испытаний, что выпали на пути, не смогло сделать его взрослее. Печать ветра и голода так и не легла на лицо парнишки.

- Скажи мне, Степ… - забивая пробку обратно, вздохнул Игнат – Мы для чего сюда пошли?

- А ну как же… - засуетился Червонец подбирая слова – Тараса вроде как искали и ты сказал… Сказал, что в лесу и еды полно найдем и золотишком на реках разживемся! И от приказчиков укроемся – Степка широко улыбнулся – А я сразу тебя поддержал! Я же знаю, ты умный!

Игнат невольно усмехнулся глядя на парнишку. Тот так и кипел жизнью, несмотря ни на что. Заряжал своим видом, похлеще чем любое Место Силы.

- Золото, самоцветы, алмазные жилы. Все, что можно продать! – посмеявшись над парнем ответил Игнат – Это все деньги. А деньги решают всё. Понимаешь, деревянная ты голова? У нас одна забота, сбежать от старой жизни и найти новую, зажиточную и сытую.

- Ну, так это известно! – виновато шмыгнул носом Степка, упер руки в бока и поглядел вокруг – Только где её взять-то? Пока только мелочь нашли, ничего дельного…

- Пойдем! – Игнат хлопнул парнишку по спине – Покажу тебе кое-чего – он кивнул на дно оврага, туда, где по камням искрился родник.

Паренек стоял, глядя вслед и не решаясь спуститься.

- Ну, ты чего там застрял? – обернулся Кузнецов.

- Боязно как-то – пожал плечами Степка – Вдруг та тварь вернется?

- Идем-идем, давай смелее! – с усмешкой позвал тот, снова ступая в прозрачные воды – Чудо тебе покажу! – с этими словами Игнат еще раз опасливо оглянулся по кустам. Но не в поисках медведя, а с тревогой о том, не вернулся ли кто-то из остальных. Лишние глаза и уши сейчас были ни к чему.

Неожиданное открытие, находка в самой глуши все еще казалась удивительной. И поверить до конца в происходящее он не мог и сам. Внутри, Игната буквально колотило от волнения, но виду он так и не подал.

Может и до остальных дойдет, на что получилось наткнуться, а может и нет. Это вопрос удачи. Про зажившую ногу он просто промолчал, а руку удалось скрыть.

Взгляд бездомного, безродного бродяги-сироты застилали мечтания о несметных богатствах и славе на весь свет божий. Жизнь полная мытарств и лишений подходила к концу. Надо только протянуть руку и взять заслуженное.

Дело оставалось за малым - проверить догадку.

- Пан или пропал… Терять нечего! – еле слышно прошептал Игнат, сунул руку в сапог, вытянул из голенища острый, охотничий нож. Быстро скинул рукав подбитый мехом и приставил лезвие к запястью.

- Ты чего задумал?! – перепуганный Степка сорвался с места и кубарем слетел вниз. Обдирая ладони соскочил и шлепая по воде бросился к человеку, что заменял ему отца и семью уже долгие годы – Игнат, не надо! ИГНАТ! Пожалуйста, не надо!

Вместо ответа, Кузнецов закусил зубами воротник когда сталь коснулась кожи. Рот его скривила болезненная усмешка. Правый глаз подмигнул Червонцу и лезвие блеснуло вместе с коротким движением. В сторону, тонким напором ударила алая струя.

- Твою мать! – Степка схватился за голову и завыл от отчаяния. Бухнулся на колени и скривился глядя на багровый поток, что перекрасил воду – Ты что натворил?! ЗАЧЕМ?! Господь Всемогущий… - глаза парнишки заблестели от слез – Пресвятая Богородица… - он горячо перекрестился, подвывая. Смял в руках шапку.

Однако, то, что случилось дальше, заставило его умолкнуть и приоткрыть рот от изумления.

Почти равнодушно Игнат вернул нож в сапог и погрузил правую руку в ручей. Набрал пригоршню кристальной воды и с ухмылкой омыл рану.

Кровотечение моментально остановилось.

- Вот тебе Господь, Степка… - оскалился Игнат, уже сияя от восторга и набрал еще пригоршню – А вот тебе и Богородица! – он снова с трепетом омыл руку. Рана с треском затянулась, оставив только тонкий, белый шрам.

Глубоко и отрывисто дыша, с округленными по пятаку глазами, Игнат бухнулся задом на камни, не обращая внимания на холод. Руки его тряслись от волнения, зубы нервно обдирали шелуху с обветренных губ. Кузнецов вцепился пальцами в ворот куртки и оттянул его вниз, хватая свежий воздух.

Будто не веря, он еще раз оглядел место пореза. Погладил, убедился, что не чудится. Задышал глубже, чаще.

Беспрестанно шепча «Отче Наш» богобоязненный Червонец медленно поднялся и с восхищением глядя на Игната подошел ближе. Рот парнишки был широко открыт, правый перст выписывал крестные знамения.

- А я ведь знал, Игнатушка! – с трепетом прошептал Степка – Сердцем чуял, что ты святой человек… - еле слышно добавил он.

- Чего?! – вздрогнул и нахмурился Кузнецов. Воткнул в парня недоуменный взгляд, вскочил на ноги – Я тут причем, дурной?! Не во мне дело, в нем! – он склонился и хлопнул ладонью по трещине из которой бил источник – В воде дело, олух! Живая она!

Червонец молча поглядел вниз, и уставился на свое отражение в неспокойном, звонком ручье…

***

- Зарубки поставим – снимая с пояса топорик проговорил Игнат – Чтобы место не потерять. Там с горы… – он махнул рукой назад – Я сосну кривую видел. Чудная такая, что не забудется, из камней высоко торчит. Вот от нее на север в аккурат будет сюда – Кузнецов кивнул на замшелое основание березы.

С этими словами он ударил топориком в кору, оставляя длинные, приметные раны на дереве.

- А коли остальные прочухали уже, про воду-то? – с беспокойством спросил Степка – Вернутся стало быть. С твоих слов я уразумел, что дело серьезное! Можа и драка будет, за такое-то богатство! Как думаешь, а?

- Не вернутся… – мрачновато отозвался Игнат приготовившись сделать зарубку снова – Мы их встретим и повернем отседова подальше. Скажем, что тут медведей тех дохлых стаю видали целую – глухой удар топориком огласил округу – А коли не поверят… - он обернулся и молча поглядел в глаза Степки.

- Чего? Если не поверят-то, ась? – Червонец склонил голову набок, как щенок. В глазах его повис немой вопрос.

- Там видно будет! – наконец ответил Игнат и обернулся к дереву снова – Только ты знай, что не святой я Степа … Зря на меня наговариваешь… - замахнулся топором и замер. Постоял миг, нервно сглотнул и отшатнулся назад.

На стволе уже виднелись две косых зарубки, сделанных не больше месяца как.

Игнат попятился. Сорвав ружье с плеча он сдвинул челюсть набок вместе с бородой. Присел, оглядываясь вокруг и прижал рукой голову парня.

- А ну, тихо будь!

Через миг, взгляд Кузнецова наткнулся на с- Это чей след-то, а? – тихо прозвучал голос Степки – Не наш ведь, не отседова мы притопали, а? Игнат?

- Да тихо ты! – отмахнулся бродяга и выставив перед собой ружье, медленно подошел к притоптанной траве. Присел на корточки и оглядел землю, коснулся рукой – Дня три им будет… - уже громче произнес он и со вздохом встал.

Взгляд Игната все еще был дерганым и затравленным. Глаза выискивали в чаще угрозу. Также не спеша, он сделал еще пару бесшумных шагов и обернулся на дерево с зарубками.

- Это че еще за… ярмарка… - он сплюнул в сторону и опустив ружье подошел ближе, задрал голову.

С обратной стороны березы, на высоте Игнатова лица висела небольшая кукла свитая из сухих трав. Обычная фигурка, что иногда плетут себе деревенские девчонки. Только вряд-ли бы кто-то стал делать себе игрушку из полыни как эту, и еще за шею на дерево подвешивать.

Висела кукла тут явно не меньше месяца. Сплетения покрылись сыростью, плесенью. Изнутри уже сочилась чернота.

Следы же неизвестного топтались именно здесь, перед фигуркой. Казалось, будто он увидел что-то или почувствовал, а затем повернул назад.

Еще раз проследив взглядом примятую тропинку от березы в чащу, Игнат махнул рукой Степке.

- Айда, глянем – тихо и хрипло позвал он – Не хочу, чтоб в спину дышали нам! Кто бы ни прошелся тут. Хоть черт, хоть лешак… – с этими словами Кузнецов зашагал сквозь папоротник, настороженно вслушиваясь в звуки леса.

- Так а как же это, а? – вставая на ноги Степка растерянно обернулся – А мужики все? А Тарас? Заплутаем ведь, не найдемся, а?!

- Нет им дороги, я говорил уже… – на ходу отозвался Игнат – В болотину упрутся и назад повернут. Потом и встретим их, подальше отседова. – он обернулся и тряхнул кулаком – Пошли быстро! Не зли. И так жилы, что струны!

- Иду, Игнатушка, иду, не гневись – залепетал Степка Червонец и боязливо оглядываясь, сутуло засеменил следом…

***

Прошли не меньше двух верст. Следы вновь и вновь попадались на пути, будто за руку ведя Игната к нужному месту. Сломанные ветки, пара ниток на кустах. Оброненная, засохшая краюха странного, зеленого хлеба. Увидев её, Кузнецов присел на корточки и разломив сухарь принюхался. Снова пахло полынью.

Игнат растер хлеб меж пальцев и подняв взгляд осмотрелся снова.

- Аааааа!!! – истошный крик упавшего Степки заставил бродягу подскочить и вновь схватится за ружье.

Резко взведя курки Кузнецов метнул стволом влево, вправо, но ничего опасного так и не увидел. Выдохнул и быстрым шагом вернулся к попутчику, взял того за шиворот и рывком поднял на ноги.

- Ты чего орешь, как бешеный?! – Игнат крепко встряхнул парня – Смерти моей хочешь, мать твою?! А?!

- Там… - Червонец указал дрожащей рукой в траву – Там, погляди! Господи Иисусе! – Степка как всегда принялся креститься и взывать к хмурым, сентябрьским небесам – Проклятое место это. Твари жуткие живут, Игнатушка! – запричитал парень – Уходить надобно!

С подозрением поглядев на Степку, Игнат хватку разжал и склонился. Раскидал руками папоротник и наткнулся взглядом на старый, желтоватый череп зверя. Подцепив его пальцами за глазницы, бродяга вырвал находку из объятий лежалой листвы и поднял.

Отряхнув череп от комьев земли и перегноя, Игнат мрачно усмехнулся и глянул на Степку.

- Ты этого что ль испугался? – ухмылка бродяги стала еще шире.

Паренек все еще с ужасом взирал на два длинных, тонких и острых клыка, что торчали из верхней челюсти кости.

- Вомпир это! Вурдолак не иначе! – Степка попятился и замахал руками – Мне бабка про таких сказывала. Кровопийцев!

- Ох и дурачина ты… - покачал головой Игнат и отбросив череп отряхнул ладони от налипшей грязи – Олень это был, дубина! Кабарга обычная… - Игнат тяжко вздохнул, еще усмехнулся и поправив ружье продолжил путь.

- Каба… кто? – Степка на всякий случай обошел череп за десять локтей, стараясь спиной к нему не поворачиваться – Погодь меня! – он перешел на бег и быстро догнал Игната – Кака-така кадабра, а?

- Олень, говорю же тебе. Но олень особый – угрюмо шагая вперед отозвался бродяга – Смех-то в том, что от его зада такой запах дивный, что за то его добытчики и бьют – Игнат остановился, всмотрелся в чащу и продолжил путь – Потом господа и дамы в лучших домах лондонов, на себя все это мажут.

- Ты шутишь что ли? – нервно усмехнулся Степка.

- Да я бы тоже в такое не поверил, братец, если б с одним человеком ученым разговора не имел… - не договорив, Игнат прижал палец к губам, шикнул и прижался плечом к кедру. Звук впереди повторился и на этот раз точно не показалось – Тихо, я слышал чего-то! - одними губами прошептал он и согнувшись вприсядку, перебежками пошел вперед.

Степка для верности и вовсе опустился на четвереньки. Ветки и иглы больно впивались в кожу, мокрый папоротник бил по лицу, но паренек мужественно и быстро полз.

Через сотню локтей, странные звуки обрели очертания.

На небольшой опушке возвышалась маленькая изба, без ограды и без пристроек. Изнутри этого домишки, крытого хвойным настилом и ветками, слышался негромкий, бубнящий голос.

Человек, без конца повторял одну и ту же фразу, но разобрать слова, издали не получалось.

- Это че, а? – зашептал Степка – Мы круг что ль сделали? Вернулись к окраине, а?

- Это вряд ли – прошелестел губами Игнат, не сбавляя шага – Отшельник видать живет, не иначе. Подойдем ближе, глянем.

- А коли спятил он, а, Игнат? – возразил парнишка, продолжая ползти следом – Вдруг выстрелит? Он поди и людей не видал сто лет ужо.

- Степ, ты и вправду дурак? – Кузнецов даже остановился на миг – Даже если ружье имеется, откуда патроны возьмет, в такой-то глухомани? В лавку пороховую сбегает?

- Ну, да… И то верно - Степка задумчиво почесал затылок – Ты умный, Игнат! Я всегда говорил…

- Да тихо ты!

Оконце в доме было всего одно. Старательно избегая его, скитальцы подобрались сразу к двери. Было видно, что за избой почти не ухаживают.

Доски двери, что были набиты поверх старой, медвежьей шкуры, сгнили, покрылись мхом и плесенью. Да и кладка из бревен давно перекосилась, разъехалась. Местами, изба зияла почти сквозными дырами. Вместо пакли из стен торчали пучки травы и мха.

- БРОСАЙ КОСТИ!

Теперь, голос из избы прозвучал настолько близко и отчетливо, что вздрогнул даже Игнат. Низкий, мужской бас говорил прямо у двери и заставил бродяг броситься за угол.

Степка скрылся первым и тут же с воплем выскочил обратно, спинной столкнувшись с Кузнецовым. Оба повалились на землю, Степа продолжил отползать назад, снова крестясь.

- БРОСАЙ КОСТИ! – мужицкий голос прогремел снова, теперь уже дальше, в глубине дома.

Приподнявшись на локте, Игнат глянул на предмет страха и скривился. По телу прошел неприятный озноб.

У задней стены избы, приваленный к перекошенной кладке стоял гроб. Ну, или что-то очень похожее на него. Длинный ящик, сбитый грубо отесанных, посеревших сосновых досок. Чуть подальше виднелся и крест, такой же спешной и неаккуратной работы.

- Да чтоб меня… - поперхнулся Игнат вскакивая, пятясь, спотыкаясь и вскакивая снова.

Дверь избы рывком распахнулась, подставив бродяг под пристальный взгляд хозяина дома…

ломанную ветку и десяток незнакомых следов…

- Слушай, мужик, мы своей дорогой лучше пойдем, лады?! – голос Игната подрагивал. Рука бродяги то и дело тянулась к прикладу – Случаем мы тут! Будь здоров!

Кузнецов выставил руки в знак примирения, сделал еще шаг назад и снова споткнулся о запутанные клочья травы. На этот раз удержавшись на ногах, осмотрелся в поисках Степки. Того и след простыл.

Игнат горько усмехнулся предательству, снова подскочил и продолжил уходить.

Взгляд отшельника продолжал молча и пристально изучать незваных гостей. Рассмотреть хозяина дома целиком, Кузнецов не мог. Тот стоял в полумраке, словно специально оставаясь среди тысячи теней леса, что покрывали избу.

- Слышь?! – внезапно окликнул Игната голос незнакомца из дома. И прозвучал он вполне дружелюбно – Вы же только пришли! Может поедите хоть с дороги-то? Умотались подишь-то!

От неожиданности Игнат аж поперхнулся и натужно закашлялся, однако обдумать ответ не успел. Опушка наполнилась чем-то вроде боевого клича, а затем и шумным треском веток.

Кузнецов отскочил в сторону, на этот раз все-таки схватившись за ружье.

Стаптывая молодую, березовую поросль из лесу вылетел Степка. Держа в руках громадную, осиновую ветвь будто копье, паренек с истошным криком побежал к дому.

- БЕГИ ИГНАТ! – до хрипа заорал он - САМ ВУРДОЛАКА КОНЧАЮ!

- Ты что, не в себе что ль, ирод?! – издали прокричал отшельник хватаясь за дверь и спешно захлопывая её.

Осина врезалась в замшелые доски будто таран, запоздав лишь на мгновение. Послышался треск, глухой удар и Степка повалился на землю, потирая ушибленные ребра.

Кузнецов отплюнулся, выругался и бегом бросился назад, помочь.

Дверь вскоре открылась снова, но теперь не полностью. Отшельник выглянул через узкую щель и с опаской посмотрел на парня лежавшего у порога.

- Чего это с ним? – мужик обратился к вернувшемуся Игнату – Больной что ль, он? Умом калека?

- Есть немного… - вздохнул Кузнецов, рывком поставил Степку на ноги и отряхнул от грязи – Припадошный чутка…

- То-то и гляжу! – хмуро кивнул мужик и оценив угрозу все таки распахнул дверь снова. Вышел на свет.

Ничего ужасного, как разглядел Игнат в нем не было. Старая рубаха под жилеткой. Штаны ватные. Лицом лет на сорок, худоват, глаза на выкат. Обычный сельский мужик. Разве что взгляд немного затравлен и как-то староват для такого возраста.

- Занесем давай, блаженного-то – отшельник кивнул в дом – Две лежанки у меня, найдется место…

***

Через десять минут Игнат уже сидел за кедровым столом и потягивал травяной отвар из деревянной чашки. Сам отшельник, что назвался Макаром в это время возился у печи, пытаясь развести огонь в топке.

Степка продолжал охать, лежа на вполне сносной кровати, покрытой сеном и тряпьем.

- А чего он… – морщась и щелкая кремнем Макар кивнул на Степу – За вурдалака-то меня принял? Испужались чего в лесу?

- Да нет – отозвался Игнат, со вздохом встал и подошел к своей куртке. От сердца отрывая вытащил из кармана последний пяток спичек и протянул их хозяину – Суеверный он шибко. Оттого и чудится всякое. И так с переживаниями шли еще и поделки твои увидел… - Кузнецов кивнул на улицу, где стояли ящик и крест – Тут то видать и переклинило его малеха. Еще и меня напугал до чертиков.

- А, понял, понял… - благодарно кивнув за спички, Макар хлопнул одной и огонь в топке мгновенно занялся – Так это не мое добро! Дурная примета себе место готовить.

- Тут еще кто-то есть? – насторожился Игнат, начав постепенно оглядывать убранство избы.

И вправду, по дому прошлась женская рука. Полки покрыты расшитыми платками. Пол хоть и почернел, но чистотой сверкал. Не похоже на жилище одинокого мужика в непролазной тайге.

- Не, один я. Бобылем – спокойно ответил Макар вставая на ноги и присаживаясь к столу – При жене был, так не стало ее. Чахотка мою Марь Петровну извела нынча.

Помолчали немного. Степка заохал, взялся за отбитый бок.

Хозяин избы молча встал, смочил тряпку и приложил к ребрам парня. Тот улегся обратно и тишина вернулась в дом.

- Мы на подходе сюда слышали, как ты разговаривал с кем-то – прихлебнув отвара нарушил молчание Игнат – Про кости какие-то…

Отшельник замер, резко оглянулся. По лицу его скользнула натянутая усмешка.

- А! - с поддельным весельем отмахнулся Макар – Дык это я с собой болтал – он кивнул на тройку кубиков в маленькой ступке. Так похожих на игральные кости, но точек на них не было. Вместо этого, бока украшали странные закорючки – Воображал про времена прежние, когда по харчевням игрался. Скучно тут…

Едва Игнат успел поверить в объяснение отшельника и усмехнуться своим страхам, как под половицами раздался тихий скрежет.

Заметно было, что услышал его и Макар. Быстро загремев посудиной, отшельник подскочил на ноги и взяв котелок бухнул его на печную плиту, чем создал еще больше шума. Вернулся громко топая, будто вбивая шагами гвозди и присел за стол снова.

- Хочешь, и с тобой кости бросим? – подмигнул Макар Игнату и взял ступку в руки – Времечко скоротать!

- Да я не умею особо-то – пожал плечами Кузнецов, все еще настороженно поглядывая на пол избы. Люк от подпола был буквально в двух шагах, и такая его близость немного пугала бродягу.

- А чего тут уметь?! – нарочито громко спросил отшельник, отвлекая Игната от мрачных дум – Тут ведь все на удачу. Как повезет!

Скрежет в погребе повторился, и на этот раз Кузнецов поклясться был готов, что ему не померещилось. Вдобавок к странному звуку, до ушей Игната донесся тихий, будто мучительный стон.

Бродяга резко поднялся, опрокинув табурет. Вместе с новым грохотом затих и погреб.

Два взгляда на пару мгновений столкнулись. Отшельник смотрел не мигая, будто пытаясь понять услыхал ли Игнат. Кузнецов смотрел в ответ, вычитывая, знает ли хозяин про погреб или придуривается.

Нервы бродяги сдали первыми.

- Слушай, поклон тебе за гостеприимство, но мы пойдем наверное, ага… - старательно обойдя люк боком, Игнат подошел к лежанке и приподнял Степку. Взвалил парня на плечо и повел к выходу под пристальным взглядом отшельника.

- Да куда ж вы? – с искренним недоумением встал Макар – Ни поели, ни попили толком. Ни поболтали! Куда на ночь пойдете?

- Не серчай… - с кряхтением помогая Степке одеться, отозвался Игнат – Засиделись и так. А нам еще остальных догнать надобно. Уйдут далече и ищи-свищи!

Толкнув дверь плечом, Кузнецов впустил внутрь поток прохладного воздуха осени и ступил на порог.

- Да погоди… Набок наш разговор пошел – резко выдохнул и всплеснул руками Макар – Расскажу! Как есть все скажу - в голосе мужика прозвучала откровенная горечь и тоска - Нечего бояться!

Вместо ответа, Кузнецов вывел Степку наружу, поставил его у стены. Сам обернулся к отшельнику, скинув с плеча ружье.

- Тут подожду, пока ты сказываешь! – он ткнул стволами в сторону погребного люка.

Макар хмуро кивнул, пинком придвинул табурет на люк и тяжело бухнулся сверху. Помолчал немного, размышляя с чего начать и взъерошив свои длинные патлы, выдохнул.

- Нет дороги обратно - тихо произнес он - Ты не сможешь уйти отсюда, Игнат. Как и я когда-то...

Не решаясь спуститься с отвеса, Тарас остановился на самом краю. Впереди отчетливо виднелась безопасная тропа из островков. Оставалось только спуститься и добраться до нее.

Трухлявые стволы берез, что уродливо торчали всюду, бросались в глаза. Пугали, как и удушливая влажность.

Оклики попутчиков уже звучали за спиной достигая слуха старшего из братьев Кузнецовых. Ссора с Игнатом все еще не отпускала нервы и Тарас стиснув зубы сделал первый шаг к топям. Ни возвращаться ни разговаривать не хотелось.

Опасливо цепляясь за торчащие из земли корни, он буквально завис над трясиной, глядя вниз.

Тяжелая, утепленная одежда тянула вниз, заставляла корни болезненно скользить по ладоням, обдирать кожу. Ружье и сумка с припасами, легкости тоже не добавляли.

Дыхание Тараса участилось, по телу пошла холодная дрожь.

Слишком знакомо выглядела цветущая и обманчиво спокойная зелень на воде. Наступать даже рядом с такой, Тарас боялся с детства, с тех пор, как пропал дед. Отправившись за грибами, старик так и не вернулся, оставив братьев Кузнецовых круглыми сиротами. Может это было глупо, а может судьба. Кто теперь разберет.

- Ничего страшного… - пробормотал здоровяк и перехватился рукой за следующий корень – Бывало и хуже … - бубнил он себе под нос ища ногой опору – Где наша-то не пропадала… - однако, добраться до ближайшего островка Тарасу так и не удалось.

Сапог выворотил из отвеса кусок грунта и с грохотом обрушил его вниз. Нога потеряла опору. Судорожно болтая ногами Тарас завис над топью. Бешено хватаясь за любую надежду, он попытался подтянуться, но груз неумолимо тянул вниз. Скинул суму, а потом и ружье. Легче не стало.

Еще мгновение и корни, за которые держался сибиряк, лопнули, отправив его в свободный полет к трясине. Нелепо раскинув руки и взмахнув ими несколько раз, Тарас плашмя рухнул на густую, зловонную жижу, покрытую зеленью.

Он не успел крикнуть, не успел вдохнуть. Трясина раскинула гостеприимную пасть под ударом тела и захлопнулась мутными всплесками, поглощая Тараса. Приняла свою прежнюю форму, будто и не было никакого бродяги.

Болота снова накрыла мертвая, звенящая тишина.

Усердно хлопая крыльями, боясь даже приблизиться к гиблому месту, над топями пронеслась одинокая птица…

***

- Тарас! – из леса послышался новый окрик Данилы – Ау! – вновь позвал он, сложив ладони у рта – ТАРАС?! ГДЕ ТЫ ЕСТЬ?!

Озираясь по сторонам, они вместе с Петро преодолели сырой холм и встали на край отвеса. Туда, где еще недавно топтался Кузнецов старший. Оглядели первозданную, мрачную тишину перед собой.

- Слышь? Глянь, чего! - бросив короткий взгляд под ноги, Петро покосился на Данилу, и медленно сел на корточки, всматриваясь в следы.

Они оба опустились на четвереньки и задумчиво проследили путь Кузнецова. От края обрыва, до рваных корней и следов сапог, что изрыли земляную стену.

- Утоп похоже! – вставая, вздохнул Данила - Ну и Бог ему судья тогда - мрачно и почти равнодушно объявил он. Затем трижды перекрестил себя, а потом и болото – Покойся с миром, Тарас… Поганым ты был человеком. Не жалко даже, ты уж прости…

Едва договорив, Данила тяжко закашлялся и несколько раз прохрипел в меховой подбой куртки. Скривился и оглядел алые брызги, что остались от кашля. Отер губы и встал.

- Жаль, что он такую погибель принял – все еще давясь произнес он – Мечтал я сам его грохнуть. С большим надо сказать удовольствием.

- И ни говори – подтвердил Петро, вдобавок плюнув в болото – Всю душу вымотал, гад! То ему не этак, это не эдак. Представляю, коли бы нашли чего, так он бы себе все захапал как пить дать!

- Точно – кивнул Данила уже уходя к лесу – Если б не Игнат, то давно б шлепнул эту сволочь. Вроде два брата, а разные как небо и земля – он снял с пояса флягу, выдернул пробку и с досадой тряхнул ее. Обернулся к попутчику – Воды забыл набрать на роднике, а в горле сохнет, так, что просто жуть! Кашель замучил – он отбросил ружье в траву и жадно протянул руки за глотком воды – Дай из твоей попить.

- Ты ж чахоточный… - неуверенно отступил назад Петро и кивнул на рукав, что покрылся алым – Не могу дать. Доктора болтают, что зараза мигом перескакивает. В глуши такой болеть боязно…

- Да давай, не дури! Тоже мне, нашел кого слушать, докторов всяких… – хмыкнув. Данила быстро подошел к спутнику и сдернул флягу с его пояса. Запрокинул голову, сделал пару глотков, да так и замер.

Вода продолжала плескаться из фляги, заливаясь Даниле за шиворот, но тот встал, будто окаменел и во все глаза смотрел наверх.

- Ты че? – нахмурился Каретов и медленно поднял голову, проследив взгляд приятеля – Кого там увидал… - голос его сошел на нет. Рот открылся от изумления.

Шутка природы или странное чудо произошло здесь, понять сразу было невозможно.

Все рослые деревья, кедры, сосны и лиственницы, что подпирали собой небо -склонились на север. Выглядело это так, будто огромная гребенка в руке исполина прошлась по лесу, причесала его. Из чащи наклон не был виден, но здесь, у топей, все просматривалось как на ладони.

Просматривалось и пугало своим величием.

Петро громко сглотнул и обернулся вокруг. «Приглаженные» сосны и лиственницы тянулись на много сажень и даже версты вокруг. Огибая гиблую топь и ровным ковром устилая холмы дальние поддернутые голубой дымкой.

- Ёёёёкарный бабаааай… - только и смог произнести он, завороженный причудливым природным явлением – Это кто их так?

- Может сразу так и были? – тоже сглотнув предположил Данила – Человек такого не натворит. Да и незачем…

За спинами их раздался еле слышный шорох. Вслед за этим, звук похожий шаг по грязи и щелчок взводимых курков.

Данила обернулся первым и тут же выругавшись уронил флягу. За ним оглянулся и Петро. Кровь от щек его отхлынула и все лежачие сосны в сравнении с увиденным, показались ему делом простым, обычным.

Покрытый жидкой, зловонной грязью. Тяжело и хрипло дыша, за их спинами стоял Тарас. В руках он сжимал ружье Данилы, взглядом сверлил обоих сразу. Лицо его было бледным, под глазами темнели синюшные, явно нездоровые круги.

- Ну че, гаврики? – шагая боком и не опуская оружия, пробасил Тарас – Кто из вас меня грохнуть хотел?

Оба попятились назад, к обрыву. Данила замер на самом краю, едва не упав. Так и остановился, чувствуя ногой пустоту.

- Мы… - покачал головой Петро опасливо глядя в темноту стволов – Да мы тебя спасать шли, ей-богу, Тарас!

- Я ВСЕ СЛЫШАЛ! Натрепали вы тут знатно! – перебил его Кузнецов, вычищая пятерней грязь из своей бороды – Как раз на пару дырок в бошках ваших пустых! – он вскинул ружье выше, упер приклад в плечо и без шуток прицелился в лицо Данилы. Положил палец на спусковой крючок и потянул, однако, выстрела не последовало.

Вместо этого, Тарас вдруг надулся лицом, жилы на его лбу вздулись. Еще миг и его вырвало. Поток черной жижи вперемешку с водорослями плеснулся на высохшие, осенние травы.

Петро сделал было шаг вперед намереваясь выхватить оружие, но тут же снова попал на прицел.

- СТОЯТЬ СКАЗАЛ! – сдавленно прохрипел Тарас, тряхнув ружьем.

Когда Петро вернулся на место, Кузнецов снова с недоумением поглядел на то, что вырвалось из его рта. Задышал глубоко и отрывисто, в глазах его мелькнул страх, растерянность.

Вместе с этой гримасой, в голове Тараса проскочила догадка. Жуткая, невозможная, далекая. Глаза его округлились, разум затмил короткий приступ паники.

Еще миг и он вновь пристально уставился на спутников.

Те, в свою очередь переглядывались, выискивая возможность увернуться от шального выстрела. Безумие на лице Тараса ставило под опасность каждый миг.

- А ну… - негромко произнес Кузнецов, обращаясь к Даниле – Прыгай…

- Ч-т-то? – нахмурился тот, с опаской оглянувшись на трясину – Ты спятил? Верная погибель ведь!

- Прыгай, Данилка... – угрожающе прошипел Тарас, роняя с бороды комья болотной грязи – Или пристрелю, дедом клянусь… - он подошел ближе – Если прыгнешь, то у тебя хотя бы будет шанс. Если останешься – ни одного…

Еще миг поглядев в лицо безумца, Данила медленно опустил веки и поднял руки в стороны.

- Даня, ты чего? – запаниковал Петро – Чего ты его слушаешь?! Не выстрелит он, слышишь?! Не надо!

Данила покачнулся и шагнул назад. Петро бросил руку, пытаясь поймать товарища, но поздно.

Трясина вновь распахнула свои объятия, но теперь уже другому…

- Ты не уйдешь, Игнат – усмехнулся отшельник – Как и я когда-то… Из этого места нет выхода.

Тайга вокруг зашумела тяжелым вздохом. Примятые, вековые сосны вздрогнули под порывом холодного ветра. Настороженно оглянувшись на шелест лесов, Игнат вновь вернул взгляд к отшельнику. Макар смотрел спокойно, но Кузнецову на миг показалось, что в его глазах мелькнула жалость. Или даже сожаление о случившемся с ними.

- Как это не уйду? – слегка опустив стволы ружья, Игнат наконец решился сделать шаг вперед, через порог избы – Ты о чем это?

- Об одном бродяге лесном, который решил, что может шутки шутить с землей – в голосе Макара появилась надменность. Он склонился вперед из темноты к свету и уперся локтями в колени – Ты думал, что можешь вот так просто взять то, что тебе не принадлежит?

Ветер усилился. Чаща за спиной Игната наполнилась треском, стонами старых, иссохших стволов и молодой поросли.

Игнат вздрогнул и тряхнул головой, прогоняя въедливую, колдовскую хандру, смешанную с тревогой. Вошел в дом. Топка так и не занялась.

- Это земля и ранит и лечит. Испытывает волю и силу каждого – продолжал Макар, неотрывно глядя на гостя – И она не прощает тех, кто тратит ее силу без пользы. Источник не любит глупых игр… Даже тех, что были затеяны по незнанию.

Игнат остановился в трех шагах за порогом. Шрам на руке, что он сам оставил себе, больно кольнуло от воспоминаний.

В памяти снова зазвучал звонкий родник из гранитной скалы. Медвежья туша, что молчаливо и угрюмо шагала вперед, белея обнаженными ребрами. Выстрелы. Ссора с братом.

- Источник вылечит любого, кто попал в беду. Но сделает это так, как умеет и не иначе… – негромко произнес Макар, выпрямляя спину.

- Договаривай – хрипло поторопил бродяга, шевельнув бородой и прищурившись.

- Отнимает прежнюю жизнь и дарит новую. На свое разумение – закончил Макар и со вздохом поднялся с табурета. Наполнил чайник и бросил его на печь, затем обернулся и добавил – Твоей прежней жизни, больше нет, Игнат – с этими словами он хлопнул спичкой и запалил огонь в топке.

Не веря ни единому слову отшельника и теряясь в вихре мыслей, Кузнецов медленно опустил ружье прикладом вниз. Оперся на стволы будто на посох и поглядел в огонь.

Треск поленьев в печи слегка успокаивал, дарил забытое чувство уюта. То самое, что он оставил за спиной, отправившись в этот поход обреченных.

Закрыв глаза, Игнат вслушался в гудение своего усталого тела. Он искал. Искал в руках, в ногах, под дрожащими веками. Но так и не нашел ничего похожего на привычный ток горячей крови.

- Да чтоб меня... - прошептал он треснувшими губами и обернулся к двери. В два шага преодолел расстояние до порога и оглядываясь вышел в холодную осень. Степки не было. Там, где еще недавно стоял паренек, ветер гонял пожелтевшие листья и обломки палок.

Игнат быстро прошагал вперед по опушке и огляделся вокруг.

- Степка! Ты куда делся?! – позвал он, приложив ладонь ко рту – Червонец! Степа! – в ответ ветер усилился, подгоняя пасмурные тучи, что все гуще заволакивали небо.

- Здесь я... – послышался сдавленный голос за спиной, заставив Игната обернуться. Степка морщась от боли в боку, пытался выдернуть пробку из своей фляги с родниковой водой.

Сорвавшись с места, Кузнецов подскочил к пареньку и вырвал флягу из его рук. Тяжело сопя носом поглядел на нее, с хлопком вытащил пробку и вылил воду наземь.

- Ты чего?! – тихо спросил Степа. Вечно бодрый, с огнем в глазах, сейчас он выглядел поникшим как никогда прежде – Сказано ведь, лечит вода эта – парень кивнул на избу, мотнув засаленными патлами волос – А если и наврал этот мужик, то и хуже не будет – он протянул руку к фляге Игната – Дай, а… Дюже бок саднит. Руку твою исцелило, пусть и мне поможет.

Игнат немо замычал и отступил подальше назад. Замотал головой.

- Дурная вода это, сердцем чую… - недоговорил он. Голову иглой пронзила мысль. Болезненная, страшная, но все-таки похожая на правду.

Отступив еще на шаг, Игнат медленно расстегнул ворот куртки, а потом и остальные пуговицы. Рванул полы в сторону, подставив грудь ветру. Сжал кулак и что было силы вдавил его в свою грудь, чуть левее от середины.

Макар остановился в дверях избы и опершись руками о косяк, с невеселой усмешкой наблюдал за метаниями бродяги.

- Ну че, горемыка?! – окликнул отшельник, нарушив молчание – Думал я спятил, да? - он хрипло и громко рассмеялся, запрокинув голову.

Дрожащий кулак Игната все глубже вжимался костяшками в голую кожу. В грудную клетку, в самое нутро. Но ни единого удара сердца, так и не ощутил. Пальцы бродяги безвольно разжались, тяжелый взгляд упал на хохочущего Макара.

- А ну, Степка, обожди тут! Нам с хозяином обговорить кой чего надобно… – нервно кусая губы Игнат вернулся в избу.

Едва он вошел, как звуки из подпола повторились. Однако на этот раз, царапание и стон переросли в глухие удары по доскам снизу.

Кузнецов опустил взгляд, как и Макар, затем вновь взялся за оружие. Намотав ремень на локоть, Игнат взял ружье в правую руку и рывком захлопнул за собой дверь.

Изба погрузилась во мрак, освещаемый только танцем огня из топки.

- У меня к тебе только один интерес имеется – поднимая глаза, почти прошипел Игнат – Какого хрена тут происходит?

- Ты о чем, бродяга? – оскалился Макар, обнажив неровные, желтоватые зубы – Я вроде доходчиво тебе все объяснил – он усмехнулся еще шире и с наслаждением добавил – Ты покойник! Вот и весь ответ…

- Кто в погребе заперт? – перебил его рассуждения Игнат, подступая ближе к кольцу люка – Не глухой ведь я, сразу услыхал. Жена твоя?

- Не угадал – пожал плечами Макар, отступая спиной в темный угол – Да и не должен я тебе говорить. Мой дом, кого хочу, того и держу по погребам.

- ЭТО НЕ ТВОЙ ДОМ! – тряхнул ружьем Игнат, горячо и отрывисто дыша – Может я не сыщик конечно, но не слепой! Вижу, что баба тут живет. Или жила! – он кивнул на люк в погреб – Её, ты там запер?!

- Не твоего ума дело, еще раз тебе говорю… - с угрозой произнес Макар, попятился еще глубже в угол и завел руку за спину, в непроглядную тьму.

Глухой удар снизу сотряс пол. За ним еще один. Игнат перевел ствол вниз, а затем вновь поднял, пытаясь поймать в прицел отшельника.

Но не успел.

Словно ветер пролетел по избе, заставляя огонь загудеть в топке. Белые вышивки, что украшали полки взметнулись от дуновения и уже через миг горло Кузнецова похолодило лезвие. Макар крепко вцепился в ворот куртки Игната сзади. Судорожно сжимая рукоять ножа склонился губами к самому его уху.

- Зря ты сюда явился, бродяга… - прошипел он – Нелегкая тебя занесла. Ох нелегкая… Я ведь тебя и чаем напоил и как гостя принял! А ты мне, чем отплатил? Стволом тычешь. Угрожаешь! Совестно ли так?

- Послушай… - выронив ружье Игнат поднял руки – Не знаю кто ты и что тут случилось, но негоже человека живого в подвале держать!

- Кто тебе сказал, что там человек? – Макар ощутимо тряхнул его за шиворот и еще крепче прижал лезвие к горлу – Знаешь… Я бы мог снести твою башку прямо сейчас, да грех на душу брать не стану. Может и помру еще, даст Бог…

Новый порыв ветра выбил дверь избы и вместе с этим дуновением пропало лезвие от горла. Макар исчез так же быстро, как минуту назад подскочил в упор.

Игнат продолжал стоять спиной к выходу, не решаясь опустить руки. И не решаясь поверить в то, что только что видел. Кто и как может вытворять такое? Чертов отшельник оказался за спиной в мгновение ока. Разве это возможно?

- Куда ты? – так и не обернувшись спросил в пустоту Игнат – Ты ведь говорил, что отсюда нет выхода!

Ответа не последовало, да он и не надеялся. Бродяга обернулся. Убедился, что за спиной никого нет.

Опустив наконец руки и подхватив ружье, Игнат задумчиво поглядел на люк подпола. Стоило ли его открывать сейчас? После всего, что он увидел, услышал и пережил здесь. Пожалуй да.

- Степ?! – крикнул он – Степа! Сюда пойди! - медленно вышагивая вокруг погреба, еще громче позвал Кузнецов.

Прихрамывая, Степка подступил к двери и оперся плечом о косяк. Вид у него был измученный. Игнат даже толком и не знал, судить его за идиотскую выходку с бревном или пожалеть. Заступался ведь все-таки. Можно сказать, жизнью рисковал нападая на «вурдолака». Оболтус…

- Как себя чуешь?

- Сойдет – кивнул паренек и вошел в дом.

- Открыть сможешь? – Игнат кивнул на люк и покосился на иконы, что стояли в углу. Прошептал пару слов оберега.

- А ты сам что?

- А я прикрою – упирая приклад в плечо отозвался Кузнецов – Готов?

- Готов – перекрестившись, Степка опустился на колени и взялся рукой за кольцо.

- Давай! – щелкнув курками, кивнул Игнат…

- Ну, открывай! – Игнат чуть отступил назад и пошире расставил ноги, глядя на погреб – Чего ждешь?!

- Боязно чего-то – шмыгнул носом Степка – А вдруг там нечисть какая, а не человек вовсе? Мне бабка рассказывала однажды…

- У меня для тебя новость есть, Степка – перебил его Игнат – Кроме бабки твоей, никто той нечисти не видывал! А я, не видывал такой твари, что нельзя выстрелом остановить – назидательно добавил он – Открывай, не меньжуйся!

- Ага – с недоверием протянул паренек – А медведь тот, у родника? Али забыл ужо? Что-то его и дюжина выстрелов особо не остановила!

- Да твою мать! Точно… - с досадой выдохнул Игнат и опустил оружие. Оглядел дом, чуть подумал, почесал затылок, а затем снова обернулся к Степке – Слушай, а бабка твоя ничего на этот случай не советовала? Ну, не про погреб, а про нечисть… Может молитву какую особую?

- Говорила, что соль помогает – пожал плечами Степа отстраняясь от люка назад – Ну или круг мелом обвести можно! Только это уже дед сказывал.

- Да где ж тут такое найдешь – нервно сглотнул Игнат, глядя на полки забитые травами и пустыми горшками. Опомнился, хлопнул себя по карману и вытащил из него небольшой, кожаный мешочек. Еще раз с жалостью глянул на него, развязал и опустился на четвереньки.

- Жалко, соль-то – вздохнул Степка.

- А человека тебе не жалко? – ползая вокруг люка отозвался Игнат – Мало ли кто там. Может дитя вовсе…

Вскоре круг был закончен и бродяга вновь встал. Кивнул Степе снова и тот, ухватившись за кольцо рывком открыл люк. Вниз осыпались струйки земли. Из темного квадрата в полу, наружу ударил запах сырости и гнилого дерева.

Степа с Игнатом переглянулись и затаив дыхание прислушались. До ушей доносилась только тишина и подвывание сентябрьского ветра.

- Пусто что ль? – поднял тревожный взгляд Степка.

- Быть не может – мотнул головой Игнат – А ну, запали лучину от топки!

Паренек спешно встал и оторвав крупную щепку от полена макнул ее в пламя. Когда огонь схватился, он вновь опустился на четвереньки и подполз к погребу. Прикрывая лучину от ветра, что поддувал снизу, наклонился к темноте.

Дрожащий огонек выхватил из мрака очертания трухлявой лестницы. В самом её низу, связанной по рукам и ногам сидела женщина. Рот закрывала веревка. Даже отсюда, сверху было понятно, что она без чувств.

- Вот мразь. Так и знал! - сорвавшись с места Игнат выхватил нож и одним прыжком слетев вниз, принялся резать путы.

Когда с веревками было покончено, он поднял женщину на руки и они вместе со Степкой, осторожно вытащили ее наверх. Аккуратно уложили на пол. На вид ей было около пятидесяти лет, лицом бледна, волосы черные с проседью. Тело покрывало старенькое, черное платье.

Кузнецов склонился, прислушиваясь к сердцебиению. Ничего.

- Опоздали… - он отодвинулся назад и сидя на коленях, устало отер свое лицо руками.

Внезапно, женщина вздрогнула и закашлявшись перевернулась на бок. Продолжая кашлять приподнялась на руках, протяжно застонала. Именно так, как и слышал Игнат под полом.

- А ну, воды погрей! – встрепенувшись махнул рукой Кузнецов – Растереть ее надо. Руки ноги синюшние от пут! Давай, давай, не сиди! – он толкнул Степку в плечо, поторопив, а сам склонился и заглянул в лицо неизвестной.

- Воду… - сипло простонала женщина вслед Червонцу – Воду из ведра не бери… - тяжело выдавила она из себя, указывая на выдолбленный из сруба таз – Там возьми…

- Тихо, тихо. Давай помаленьку – Игнат подхватил ее под локти и подняв на ноги повел к лежанке – Отлежишься немного, потом скажешь.

- Где этот… человек? Мужик, что был здесь – шаркая ногами по полу спросила она.

- А бес его знает. Сбежал! – отмахнулся Игнат – Не разговаривай пока, ложись! – он опустил незнакомку на кровать и ловко подсунув подушку ей под голову. Отступил на шаг. Огляделся вокруг выискивая, чем еще можно помочь. Заприметил кусок чаги и двинулся к нему, собираясь сделать отвар.

Не успел он сделать шаг, как цепкие, несмотря на слабость пальцы женщины впились в запястье Игната и рывком подтянули бродягу обратно. Оказавшись лицом к лицу с незнакомкой, Кузнецов застыл, поочередно глядя в её глаза. Правый зеленый, левый бледный и холодный как лед.

Ноздри женщины двигались быстро, словно обнюхивая лицо Игната. Взгляд был немигающим и острым. Заглядывал в самое нутро. От кожи ее сильно пахло беленой и подвальной сыростью. Еще мгновение и она разжала пальцы. Закрыла глаза молча откинувшись на подушку забитую сеном. Шумно и протяжно выдохнула.

Еще чуть постояв над ней, Игнат разогнулся и взял с полки чагу…

Женщина, что Игнат и Степа освободили из погреба, продолжала лежать закрыв глаза. Грудь ее медленно вздымалась и опускалась с выдохом.

Степка сидел в углу и глядел на закрытый люк. Паренек бормотал что-то себе под нос и слегка раскачивался из стороны в сторону, будто безумный. Он так и забыл следить за водой на печи. Посудина вскипела, ходила ходуном наполняя избу паром.

Игнат взялся за ступку, в которой Макар держал кости. Высыпал их на стол и покосившись на странные закорючки вместо цифр, принялся толочь чагу.

- Ты бросил кости? – не открывая глаз спросила незнакомка. Она продолжала лежать в прежней позе, шелохнулись только ее губы – Что они говорят?

- Да что они могут сказать? – продолжая угрюмо толочь гриб, отозвался Игнат – Обычные игральные кубики. Только точки на них… вместе свели зачем-то. Испортили.

- Это руны – тихо ответила женщина, так же в потолок – Что они сказали тебе?

С легким недовольством вздохнув, Игнат отложил в сторону каменный пестик и поглядел на кости. Четыре из них легли ровно на кедровом столе. Пятая встала ребром.

- Не понимаю, что они значат – вновь взявшись за пестик отмахнулся он – Можешь посмотреть сама, если сил набралась – Кузнецов обернулся в угол и чуть поглядев на Степку кивнул на печь – Степка, может воду-то снимешь уже? Дышать нечем! Парит.

Паренек вздрогнул, будто голос Игната выдернул его из сна. Кивнул, и поднялся продолжая глядеть на вход в погреб. Обошел печь с торца и ухваткой взялся за ковш, стараясь держаться подальше от незнакомки.

- Да что с тобой такое? – заметив такое поведение, окликнул его Игнат – Ты поди еще и головой приложился, не только ребрами? Ходишь как шатун, шальной! – он протянул руку – Давай кипяток сюда…

Степа продолжал прятаться за углом печи не решаясь подойти ближе.

- Степа? – нахмурился Игнат, вставая из-за стола и с тревогой глядя на парня – Ты чего?

Вместо ответа, тот дрожащим пальцем указал на люк погреба. Точнее на соль, что они присыпали перед тем как открыть. Её не было. Сглотнув, Кузнецов обернулся и через плечо глянул в сторону кровати.

Незнакомка сидела на ее краю и пристально смотрела в спину Игната. Бродяга перевел взгляд на ружье, что стояло прислоненным у стола. Медленно потянул руку собираясь схватить его за стволы.

- Майма прочла руны – произнесла женщина приложив руку к груди – Они говорят о тебе – половица за спиной Игната скрипнула под ее ступней.

Бывшая пленница погреба шагнула еще ближе. Дыхание уперлось в затылок бродяги. Руки ее легли на плечи Игната и нежно гладя их прошлись пальцами по спине. Даже сквозь плотную куртку Кузнецов ощутил жар, что шел от них. Чувство опасности схлынуло, но тревога по-прежнему зудила нутро.

- И что они говорят? – не смея обернуться, спросил Игнат. Руку от ружья он так и не убрал.

- Говорят, что ты особенный, сын сапожника – тихо произнесла Майма продолжая гладить спину – Что ты… - она обошла Игната с лица и придвинулась совсем близко, глядя на его губы - …сможешь меня защитить.

Острый запах белены снова ударил в нос Игната. Левый глаз Маймы, что тускло зеленел при свете топки, казался бесконечно глубоким. Тянул провалиться внутрь, плюнув на все. Он на миг закрыл глаза, взял себя в руки и отстранился назад.

- Вижу, тебе полегче – нарочито громко произнес Игнат, пытаясь сбить накал, что повис в воздухе – Может расскажешь теперь, что здесь случилось? – взгляд его снова скользнул по соли, что сдуло от погреба.

Увидев страх, Майма горько усмехнулась, покачала головой и присела на скамью. На этот раз, под блики света попал ее второй зрачок, цвета февральского льда.

- Конечно. Что ты хочешь узнать? – улыбнулась она, сверкнув на удивление светлыми зубами.

Игнат в который раз поймал себя на мысли, что выглядит она привлекательно. Печать первородной дикости на лице и чистое убранство дома выдавали все. То, о чем мог только мечтать скиталец, заблудившийся в жизни и бесконечной тайге.

- Для начала я хочу знать только одно. Кто из вас опасен? – наконец очнувшись от горячего наваждения спросил Игнат. Сердце продолжало бить по ребрам тяжелыми толчками – Ты или он?

- Ты – коротко ответила Майма, сверля лицо Кузнецова немигающим взглядом – Тебя стоит бояться более всего… И ты не имеешь права жить. Зверь не позволит тебе. Но ты успеешь исполнить свой долг - она усмехнулась уголками глаз, и это показалось бродяге чертовски красивым.

- Что за Зверь? – Игнат взял ружье и присев на табурет, положил оружие себе на колени. Уперся взглядом в ответ.

- Зверь придет к тебе, сын сапожника – Майма слабо улыбнулась и сгребла рукой кости – В час лютой опасности или на краю гибели. Зверь придет. И ты увидишь его сам, вместо многих моих слов – изящным, мягким жестом, она бросила руны на стол. Покатившись, кости остановились на самом краю кедровой доски.

За окном мелькнула тень. Кузнецов на миг отвлекся. Решив, что показалось, крепко моргнул и вернул взгляд к Майме.

- Зачем этот Макар закрыл тебя? – нервно глянув на кости спросил Игнат – Ты так и не сказала.

Майма ответила не сразу. Она не спеша поднялась со скамьи, глянула на Степку, что все еще скрывался за печкой. Нарочито изогнулась и нависла над столом. Волосы ее опали густыми прядями, скрывая лицо и отражая огонь. Сердце Игната превратилось в молот.

- Тот человек пришел с просьбой… – наконец произнесла она, не обернувшись – Просил меня отпустить его. Разорвать круг – женщина умолкла на миг. Провела ладонью над рунами и закончила - А когда я отказала, набросился на меня и связал...

- Похоже на то, что говорят в горячке – холодно ответил Игнат – Слишком много загадок и ни одного ответа.

- Больше мне нечего рассказать. Но… - Майма резко обернулась, сверкнув взглядом и указала на Степку – Если он пойдет собрать хворост, и оставит нас вдвоем, то мы сможем продолжить… - уголок ее рта приподнялся в улыбке Игнату. Платье скользнуло, обнажая белую кожу плеча. Спина прогнулась дугой.

Тень за окном мелькнула снова, на этот раз вместе с шумом ветра. Но внимания на нее, сибиряк больше не обратил. Дыхание Кузнецова ускорилось, тело заколотила дрожь. Еще мгновение и разум его потемнел.

- Степка… - тихо произнес сибиряк.

- Нет – тут же замотал головой Червонец упираясь спиной в стену – Я тебя с ней не оставлю…

- Степа – отставляя ружье в сторону и вставая перебил его Игнат – Дров набери!

- Игнат…

- Быстро, я сказал! – Кузнецов не глядя, указал пареньку на дверь – И побольше набирай… Чтобы на всю ночь греться хватило – он усмехнулся и будто безвольная кукла сделал шаг вперед. Протянул руку к плечу Маймы. Взгляд Игната остекленел, на лице камнем застыла неподвижная улыбка.

С обидой отплюнувшись Степка быстрым шагом подошел к двери и пинком открыв ее, вышел. Рывком захлопнул за собой. Его встретили вечерние, пасмурные сумерки и ветер пробирающий до костей. Быстро осознав, что забыл куртку, парень дернулся обратно, но едва повернувшись застыл.

Возле угла дома, того, за которым покоились ящик и крест, сейчас стоял Макар. Отшельник быстро прижал палец к своим губам и молнией метнулся вперед, закрывая рот Степке. Парень яростно замычал и попытался вырваться, однако силы были явно неравны. Смирившись, он обмяк и испуганно поглядел в лицо мужика.

- Тихо, малой… - одними губами прошептал Макар и склонил голову прислушиваясь к двери – Спугнешь…

Первые несколько мгновений, изнутри избы не доносилось никаких звуков. Однако, вскоре послышался скрип скамьи, что волокли по полу. Натужный и громкий. За ним шаги и странный треск.

- Еще жди – прошептал Макар и вытянул из-за пояса нож – Сейчас начнется...

Скрип половиц сменился стоном, так похожим на тот, что они слышали из погреба. Стон сменился тихим воем, а затем перешел на рычание.

Растерянный Степка вновь попытался вырваться, вернуться в дом, но железная хватка не позволила ему и шевельнуться.

Сквозь рычание донесся натужный хрип.

- Вот теперь в самый раз будет! – недобро ухмыльнулся Макар и отскочив от двери, с разбега врезался в нее плечом…

Вой сменился стоном, стон рычанием. И сквозь все это прорвался натужный хрип.

- Вот теперь в самый раз! – ухмыльнулся Макар, отскочил от двери и тут же рванулся вперед, вышибая ее.

Коротко осмотревшись с порога, отшельник в два прыжка оказался у лавки, на которой ногами стоял Игнат. Блеснул лезвием и перерезал веревку, что сжимала его горло. Игнат с хрипом повалился на пол и натужно кашляя схватился за горло.

Майма, с шипением отскочила в угол, пылая алым, не людским взглядом. Зеленым, как огни болота справа и слева ледяным.

- Защити меня! – острым, режущим слух визгом прокричала она на Игната – Зверь поможет тебе! ВСТАВАЙ! - в голос ее добавился странный выговор, похожий на язык далекого Севера.

- Ну что, гадюка поганая… Страшно тебе? – перекидывая нож в другую руку оскалился Макар. Спрыгнул с лавки и медленно с угрозой двинулся к Майме – Бросай кости, чучело! БЫСТРО! – он замахнулся лезвием, заставив ту, еще глубже забиться в пыльную темноту.

- Игнат! – несмотря на жутковатый внешний вид, в голосе женщины звучала искренняя мольба – Защити! - выговор её стал резче, явнее.

- Не слушай тварь эту подколодную! – почти прокричал Макар – Играет она с тобой. Как с куклой! Как мне душу мотала!

Судорожно сглотнув и скривившись от боли в горле, Игнат пошатываясь встал на ноги. Исподлобья глянул на происходящее и не сделал ни шагу вперед. Молча взял ружье и направил стволы в угол, не целясь. Руки его дрожали, рассудок все еще плыл после морока.

- Даю пять секунд, чтобы рассказать мне, что за хрень тут творится – сипло произнес он – Будете молчать, прикончу обоих. Я все сказал! – он шмыгнул носом и утер лицо рукавом – Пять! Четыре! Три…

Игнат выдержал паузу и напряжение, что повисло в воздухе, выросло до предела. Щелкнули курки, сыграв последний аккорд на нервах.

- Ладно… ЛАДНО! - с ненавистью глядя на Майму, Макар опустил руку с ножом и сделал шаг назад. Бросил оружие на стол. Обернулся, поглядел на Игната – Расскажу! Но только для того, чтобы ты убедился в моей правоте. Черт… - отплюнулся он, сел на скамью, что все еще стояла под обрезанной петлей.

Стуча зубами, на дрожащих ногах внутрь вошел и Степка. Поглядел на веревку, на след, что продавил шею Игната. На Макара. Разглядев наконец то, как изменилась Майма, паренек вновь отчаянно перекрестился и встал у порога, не решаясь войти дальше.

- Проклятое место – прошептал Степка осеняя себя знамением – Господи помилуй. Спаси и Сохрани… - снова перекрестился – Игнат, уйдем давай. Бог с ними. Есть такие дела, которые лучше и не знать вовсе…

- Ну уж нет – покачал головой тот – Начитай-ка «Отче Наш» пока, раз пять. А я поговорю с друзьями нашими…

При последних его словах, Майма подняла руки и зажала уши ладонями. Сползла спиной по стене и села на пол. Волосы ее зацепились за паклю и растянулись вверх по стене, будто рога. Со страхом и ненавистью она пылающим взглядом смотрела на Макара. Похожая на испуганного, но по своему красивого черта.

- Говори! – бродяга ткнул стволами в мужика.

- Куклы видел на деревьях? – мрачно спросил отшельник – Мотанки, к березам прибитые.

- Видел – коротко кивнул Игнат – И что с того? Ты навешал их? – спросил он, глянув в угол. Вид Маймы заставлял сердце холодеть.

- Капкан это. Обратно за них дороги нет – продолжил Макар – Живой выйдет, а мы уже нет. Гадина эта развесила… - он кивнул на Майму - И даже коснуться их не получится.

- Ты о чем? – нахмурился Кузнецов переводя взгляд с отшельника на женщину – Яснее говори.

- А я тебе говорил, но ты видать на ухо туговат! – невесело усмехнулся Макар – Источник отнял твою жизнь. Взамен другую дал. Ненастоящую. Ты… - он скривил горькую гримасу – Ты теперь даже умереть не можешь, бродяга! До конца дней будешь в этом круге шляться. И скорее всего… сойдешь с ума. Как и все, кто был до тебя.

- Как и ты, похоже… - хмуро подытожил Игнат – Что ты несешь? Какая жизнь, какие куклы? – в голосе Кузнецова появилась злость. Страх перед тем, что сказанное отшельником может оказаться правдой – Ровно отвечай мне. Кто вы такие, черт бы вас побрал?!

Майма вздрогнула, на новом круге степкиной молитвы. Парень протянув руку взялся за кочергу, приготовившись защищаться от «чертовщины». Схватил черпак, прислонил его к кочерге накрест и навел на незнакомку. Та сжалась в комок, задрожала.

- Да мне скрывать-то нечего – пожал плечами Макар – Я здесь давненько уже. Поговорить завсегда рад… Только за ней приглядывай, пока лясы точим – он кивнул в угол.

- Пригляжу. За обоими, уж не сомневайся! – отозвался Игнат, перехватив оружие поудобнее – Рассказывай, не тяни.

– С чего начать-то – почесал затылок он - Сколько я здесь уже? А бес его знает. Когда ушел из дому, времена тяжелые были, на мне было двое внуков. Один кстати, тезка твой! Младший... – усмехнулся, воспоминаниям.

Сердце Игната ёкнуло.

– Сорванцы. С голоду пухли, а у меня на то глядя, сердце кровью обливалось… - в голосе его мелькнула искренняя горечь - Занял, перезанял уже вокруг. Никто и гроша больше не давал.

- А ремесло? – буркнул Игнат.

Сомнения и воспоминания накрывали его все сильнее. Теперь Кузнецов глядел на лицо отшельника во все глаза, выискивая знакомые очертания. Но память подводила, рисовала размытый образ.

- А что ремесло? – хмыкнул Макар – Мое дело простое было, сапоги чинить, да мастерить. Как и у сына моего. Всему его научил, да сгинул он без вести... - он немного помолчал - А когда голод кругом, никому интереса нет до того, чего на ногах надето. Богатый новые справит сапоги, а бедный обмотки сделает… - он тяжело вздохнул глядя в пол - Ну вот в один из дней таких, я и решил хоть грибов набрать. Все еда, хоть какая. Двинул в лес, да заплутал по глупости.

Игнат уже не слушал его. Пальцы разжались, ружье с грохотом выпало на пол. Медленно сделав два шага вперед, бродяга сорвал лучину с держака и поднес огонь к лицу Макара. Жадно всмотрелся в его глаза.

- Ты чего это? – отшельник слегка отстранился назад, глядя то на пламя, то на лицо Игната – Чего уставился так?

- Фамилия твоя, как? – немеющими губами спросил бродяга, глядя не мигая.

- Кузнецов, если память не отшибло – отозвался Макар – А что не так?

Побледнев, Игнат выпрямился и застыл будто статуя, глядя на отшельника. Теперь он узнал эти черты, эти глаза, морщины. Пугало его только одно. Были они именно такими как и двадцать лет назад. Не изменились вовсе.

- Продолжай – наконец выдавил из себя он – Как вышло, что ты не вернулся обратно? И давай поподробнее…

- Продолжай – наконец выдавил из себя Игнат – Как вышло, что ты не вернулся обратно? И давай поподробнее…

Все еще не веря своим глазам, он разглядывал Макара. Его одежду, манеру говорить, глаза, волосы, руки. Совпадений было слишком много. И Игнат всей душой хотел, чтобы объяснения деда были убедительными.

- Говорю же тебе, чего ты рычишь? – Макар тряхнул сальной копной и чуть помолчав, продолжил – Пошел по грибы, заплутал. Понял, что ночевка будет в лесу…

***

За двадцать лет до этих событий

…в сотый раз рубанув ножом сосновый сухостой, потерянный путник устало выдохнул.

Силы почти на исходе, а воды и крыши над головой все еще нет. Макар сухо сглотнул, облизнул треснувшие губы и поглядел в небо. Закат горел ясно, ночь обещала быть погожей. И тем хуже.

Надавил на сухостой плечом. Без опоры сапоги просто пропахали настил хвои, не дав упора. Все впустую.

- Дотянуть бы до росы… - сипло выдохнул он, усаживаясь на гранитный валун. Дыхание было тяжелым, взгляд затравленным. Израненные руки саднили. Где-то неподалеку послышался треск веток под тяжелой поступью.

Может медведь бродит, а может и еще кто похуже. Проверять не хотелось. Вскочив с новыми силами, Макар вцепился пальцами в длинную жердь и с треском повалил ее наземь. Потом еще одну и еще.

Поочередно уложив ветки под углом на гранит, он встал на колени и ногтями вцепился в дерн. Оторвав приличный кусок, с надрывом дотащил его до ночлежки и закинул на жерди. Снова упал на колени и опять отодрал дерн.

К сумеркам, ночлег был готов.

Привалив ко входу десяток камней для тепла, Макар взялся за сухую ветку и принялся растирать ей полено.

Почти сдавшись, он наконец ощутил запах дымка.

Тление сменилось слабыми искрами и под дуновением губ обратился в заветное пламя. Однако порыв настоящего ветра, почти тут же подхватил слабый костер и расшвырял его прочь, пустив все усилия под откос.

Вместе с этим, тайгу накрыла темнота ночи.

С досадой и отчаянием выругавшись, Макар повалился на спину и влез под крышу ночлега. Завесил дерном вход. Голодный, холодный и истерзанный жаждой. С шагами неведомого зверя, в десятке шагов от шалаша.

- Отче Наш… - забившись в угол под холодные камни горячо прошептал он – Коли слышишь меня, защити. Не для себя прошу, для внуков своих родных. Дай домой дойти. Дай дожить… Пропадут ведь, сгинут.

И небо вспыхнуло огнем.

Среди темной, сибирской ночи. Над величием холмов и гор, засияло ревущее пламя. Клубящийся от лавы и дыма камень, величиной с добрую избу, разорвал покров туч. Заслонив собой сияние луны и звезд, с гулом понесся к земле.

Завидев сквозь дерн, как ночь обращается в день, Макар подскочил и выбежал под небесное сияние. Раскинув руки и раскрыв рот от изумления он замер, глядя на дивное, невиданное никем из живущих чудо.

- Отче, Верю! – вместе с холодным паром выдохнул Макар в сияющие небеса – ИСТИННО ВЕРЮ!

Грянул взрыв.

Будто сверхновая. Как умирающая звезда накрыв собой таежные просторы.

Сминая деревья и расплескивая реки. Вздыбливая землю и запуская ее разрушительными волнами. Еще миг, и волна немыслимого яркого света ударила в лицо Макара. Бросила его на камни как легкое перо кречета и погрузила в темноту…

Очнувшись, путник натужно закашлялся и перевернулся набок. С неба снова брезжил свет. На этот раз серая пелена рассвета. Могучие, высокие как мачты сосны лежали рядом, только чудом не придавили.

И снова рядом послышался треск веток.

Нервы Макара сдали и он несмотря на жгучую боль в ребрах вскочил на ноги. Схватил первую попавшуюся корягу и испуганно огляделся. Долго искать не пришлось. Припадая на одну лапу и падая, по пригорку шел медведь. Вид у него был явно потрепанный, морда то и дело кривилась от боли. Раздавалось утробное рычание.

Слегка облегченно выдохнув, Макар не бросая коряги отступил назад. Даже не глянув на него, зверь окончательно повалился набок и тяжело засопел.

Выждав еще немного, путник постоял, а потом крадучись пошел ближе. Схватился за корень, перелез через поваленный ствол и наконец смог разглядеть рану. Тяжелые, острые щепки пробили бурую шкуру. Да так в нем и остались. Зрелище было не из легких.

- Ох, бедовый… – прошептал Макар, не в силах уйти.

Теперь-то, перед лицом явленного ему чуда, он уверовал как никогда прежде. И ясно чувствовал на себе взгляд с утренних небес.

Но даже так понимал, что молитвой здесь не поможешь.

- Сейчас, обожди… – отшвырнув корягу огляделся Макар – Наберу травок, приложим. Как новый побежишь! – он принялся пучками выдирать из земли подорожник и лопух. Продолжал говорить громко, будто зверь и вправду его понимал – Ты этим боком еще почешешься! Знаешь как, как еще не чесался раньше –то… Все деревца тут отметишь!

Вернулся с охапкой и вновь застыл в нерешительности. Щепку надо было вытащить, а размер лапы и когтей зверюги выглядели как приговор. Такой не то, что от злобы, просто по случайности махнет и в полет отправит. В последний, не иначе.

Еще подумав, он покосился на рану, на грязную шерсть медведя и вздохнул.

- Воды надо. Ох как надо…

Свалив траву в кучу, Макар упер руки в бока и огляделся снова.

Еще миг и он заметил то, что не видел прежде. В сотне шагов на восток, среди оплавленных камней, в земле виднелась дыра. Дыма от нее не было, но виднелось еле заметное, зеленовато-голубое сияние. Из глубины и в бесконечность тянулась радуга. Бледная и неживая, как все вокруг в эти дни.

- Минуту жди, братец! – уже на бегу бросил Макар, сорвавшись с места. Расстояние до провала он преодолел в считанные мгновения. Упал, и пропахав коленями землю, свесился через край, с надеждой глядя вниз.

Однако, увидел вовсе не то, на что надеялся.

На поверхности чудной, сияющей двумя цветами воды, лежала женщина. Тело ее облаченное в старое платье, мерно покачивалось, то утопая, то всплывая вновь. Лицом вниз.

- Да чтоб меня… - шумно выдохнул Макар, попутно отыскивая взглядом способ спуститься. Вдруг жива, а он ведь сегодня рука Божья, не иначе.

Оплавленная земля по краям выглядела скользкой. Вылезти обратно не выйдет.

В лицо снизу ударил ветер. Есть второй выход.

Судорожно вцепившись в корни, Макар свесил ноги вниз и прошептав молитву, разжал пальцы. Падение было недолгим, за ним всплеск и полное погружение в сияющую воду. Жадно хватая воздух, испуганный путник вынырнул и вместе со своей глупостью ощутил, что глубина всего до пояса. Твердо встал на ноги и разгребая воды руками двинулся к незнакомке.

Перевернул ее на спину, подхватил на руки и тяжело шагая, вынес на берег, что играл голубыми отблесками отражений. Осторожно опустил женщину на пологие камни и похлопал по щекам.

Кашель. Вода бурным потоком вырвалась из рта незнакомки и та хрипя, схватила воздух ртом. В отличие от Макара, она действительно соскучилась по хорошему вдоху.

Еще кашель, еще вода.

- Ну, ну… – Макар осторожно и потрясенно похлопал женщину по спине, толком не понимая, кого успокаивает сейчас больше. Себя или ее.

Приступ кашля закончился, незнакомка медленно выпрямилась, села и откинула волосы рукой. Очередное потрясение накрыло измученного путника, заставив того отпрянуть назад.

Глаза женщины светились слабым сиянием. Зеленым и синим. Сквозь свет её виднелись зрачки, а в них глубокий, острый взгляд.

И ненависть.

- Чего уставилась?! – пытаясь нащупать рукой камень, отполз еще дальше Макар – Ты кто?!

Не обращая внимания на его слова, женщина встала на босые ноги, шагнула назад в воду.

Склонилась, пошарила под дну рукой и вновь разогнулась, на этот раз сжимая в руке изогнутый, покрытый рунами нож.

Обернулась к Макару и шумно расплескивая сияющие брызги, двинулась прямиком к нему…

- Эй, ты чего, ты чего?! – Макар продолжил отползать, пока не забился в угол – Я ж тебе жизнь спас, дурная! – срывая на хрип прокричал он.

Женщина остановилась в шаге от бродяги и отвела лезвие назад, готовясь к удару.

- Разбуди зверя! – громко прошептала она, голосом похожим на шипение.

Макар заорал. Истошно и громко, как никогда в жизни. Острие ножа, увитого рунами сорвалось в полет и стремительно понеслось к его шее.

И время остановилось…

Во влажном воздухе подземелья зависли десятки капель, что разлетелись от руки Маймы. Застыл блик на острой кромке лезвия. Круги, что все еще ползли по светящейся глади воды, прекратили свой бег.

Оторопев на миг, Макар наконец посмел пошевелиться. Почуяв, что находится в безопасности, он отскочил в сторону от линии удара и ошарашено уставился на незнакомку. Взгляд ее все еще был направлен в угол. Ничего в позе незнакомки не изменилось.

Среди внезапной, мертвой тишины послышался всплеск. Дрогнув Макар обернулся в поисках новой угрозы, рука его метнулась к стене и шлепнула по мокрым камням, в поисках опоры.

Новое зрелище заставило пошатнуться тело и рассудок бродяги.

Из пролома, что зиял по ту сторону озерца, лился свет. Не такой причудливый как от воды, а напротив чистый и яркий. Через секунду лучи дрогнули, и сияние рассыпалось, очертив силуэт.

Мягко спрыгнув в неподвижные воды, Макару явился волк. Величественный, серый зверь. Спокойный и по-своему прекрасный.

Беззвучно ступая, зверь сделал шаг вперед, неотрывно глядя на бродягу. Заплутавший одиночка попятился, чувствуя, что зажат с двух сторон. И волк шагнул снова. Он не повторял движений, но делал шаг вперед, каждый раз когда Макар смел шевельнуться.

Зверь подступал все ближе, морда его склонялась к земле.

Бродяга замер. До волчьих глаз оставалось не больше десятка шагов, когда время вернуло себе прежний ход.

Лезвие ножа в руке Маймы сверкнуло белой молнией и ударило в пустые камни, выбив из них ворох искр.

Женщина отступила на шаг назад, и посмотрев на Макара улыбнулась…

***

- Теперь ты понял?! Она чокнутая! – закончил рассказ дед, глядя на Игната - Через тот пролом, мы выбрались наружу. И наши пути разошлись. До тех пор, пока я не уперся в ее куклы-мотанки.

- Ты для этого меня убить хотела? – Игнат обернулся и поглядел на Майму. Чертовка продолжала кусать ногти, сжавшись в комок.

- Не хотела я убивать! – вдруг выкрикнула она – Ты свою жизнь уже отдал Земле. Тебе надо разбудить Зверя! – огрызнувшись, она снова сжалась, бросая косые взгляды на трёх непрошенных гостей.

- Что она несет? Вы меня запутали – подал голос Игнат – Речь о том волке, про которого ты говорил?

Макар посмеялся и обернулся на Майму. Во взгляде его давно не было злобы к ней. Только бесконечная усталость.

- Как видишь, она не слишком-то разговорчива... – пожал плечами он – За двадцать лет я добился очень малого. Девка утверждает, что я… Как бы тебе понятнее объяснить… Посланец Божий теперь!

- Это ты придумал! – перебила его Майма – Я сказала Страж. Но ты потерял это право. Ты лжец!

- Она говорит, что я выбран свыше. И обязан эти воды охранять – невозмутимо продолжил Макар, не обращая внимания на вопли отшельницы – И я так понимаю, что ты тоже...

- Не ври! – подскочила та – Ты темный, ты страшный! Твой срок давно вышел!

- Прекрати орать! Что за Зверь? – Игнат обернулся к Майме – Толком скажи!

- Зверь тебя охранит – глядя исподлобья ответила она – В лютый час, в страшный час убережет. А когда придет время, заберет и тебя. Так Порядок решил. Никому не должно жить вечно. Он! – женщина указала на Макара – Он думает, что может обмануть смерть! ТАК НЕ ДОЛЖНО БЫТЬ!

При последних словах, ноги Степки подкосились и он неловко оперся на котелок, грохнув им об пол. Игнат обернулся, на миг ослабив хватку и этого оказалось достаточно.

Рука Маймы метнулась к стволам и намертво вцепившись в них, вырвала ружье из рук бродяги. Одним движением взведя курки, она вжалась спиной в стену и направила оружие на мужчин.

- Тихо, тихо… - поднял руки Игнат – А ну отдай, поранишься еще…

- Назад! – почти прокричала Майма твердо держа ружье – К двери отошли, быстро! ВСЕ!

- Ну вот, опять… - устало вздохнул Макар и поднялся с места. Казалось, что его самого оружие не пугало вовсе. С той же усталостью, что и прежде, он отступил к дверям и остановился. Бросил на Степку взгляд полный укора – Криворукие вы, оба… Такой шанс упустили… - буркнул он.

Игнат послушно попятился и остановился рядом с дедом. Кадык его ходил ходуном, то и дело судорожно сглатывая. Взгляд уперся в черные провалы стволов.

- Давай, мы просто уйдем – бродяга попытался успокоить отшельницу, чей взгляд сейчас пылал пуще прежнего – Останешься жить в своей берлоге, а про нас и не вспомнишь. Лады?

- Нет! – тряхнула она лохматой копной – Я должна показать тебе! Ты должен защитить меня! – палец Маймы лег на спусковой крючок.

- Чего ей надо от меня?! – нервы Игната сдали и он стиснул плечо Макара пальцами – Говори!

- Точно не знаю, дружище – усмехнулся тот – Но если она ошиблась или чокнулась, то тебе конец…

Будто сквозь вязкую, густую смолу Игнат повернул голову к Майме, а затем и взгляд.

Словно издали донесся крик Степки.

Будто эхом долины, в избе грохнул выстрел.

Волна едкого, порохового дыма фонтаном вырвалась из стволов и понеслась вперед, мешаясь с дробью и огнем. Доли мгновения, его сотая часть минула, прежде чем время остановилось и для Игната.

Раскаленные дробины зависли, вспоров духоту царившую в избе. Дым застыл скрутившись причудливыми клубами. Огонь замер полупрозрачным, оранжевым облаком, сквозь которое виднелись пылающие глаза отшельницы.

Оттолкнувшись от сруба, Кузнецов сделал шаг вперед. Приоткрыв рот от изумления глядел он на ухмылку Макара, немую молитву Степки. И на каким-то чудом остановившийся выстрел.

Протянув руку, Игнат взял одну из дробин и поднес к своему лицу.

Свинцовый шарик еще не успел нагреться и был холодным, гладким на ощупь. Разглядев его, бродяга разжал пальцы, но дробь не упала. Осталась там же.

Обойдя ружье, Игнат вплотную подошел к женщине и немигающим взглядом посмотрел в ее лицо.

И он пришел с Севера. Свет, что разорвал тьму избушки и острыми лучами накрыл дощатый пол. Белым покровом высветив все щели и рытвины на досках, свет сменился очертаниями тени.

Из единственной комнатушки, что больше походила на чулан, к спине Игната шагнул зверь. Наружу из-за косяка показалась крупная, серая морда. Волк огляделся, словно оценивая всех, кто собрался здесь и бесшумно вышел наружу. Ветра не было, но шерсть на спине и боках зверя колыхалась, лоснилась, будто под водой.

Взгляд волка уперся в Игната.

Несмотря на застывшее мгновение, ухмылка Макара пришла в движение. Не заметив этой странной перемены, Игнат обернулся к волку и зверь шагнул к нему снова.

- Защити меня! – эхом пролетел голос Маймы, отразившись от неведомых преград.

Игнат обернулся к отшельнице, но та, все еще стояла неподвижной статуей, сжимая пальнувшее ружье.

Макар отделился от стены и медленно двинулся вперед. В руке его блеснул длинный, охотничий нож.

– ЗАЩИТИ МЕНЯ! – голос прозвучал громче, больно ударив по ушам бродяги.

Резко развернувшись, Кузнецов столкнулся взглядом с Макаром.

За спиной того, исходя пеной, метался скованный цепью Зверь…

Пропусти! – блеснув ножом, Макар шагнул ближе, заставив своего волка с новой силой рваться из цепей.

Покосившись на лезвие, Игнат коротко огляделся в поисках защиты. Бросил руку и попытался вырвать ружье из рук Маймы, но оно застыло как влитое. Тряхнул еще раз – бесполезно.

- Ты ничего не возьмешь оттуда - сюда! – усмехнулся отшельник – Ты все еще не понял, что происходит? – губы Макара расползлись обнажив оскал – Она не отпустит тебя, никогда! Будешь скитаться здесь вечно, как я. Слушать ее басни про Источник!

- Если ты убьешь ее, обереги не потеряют силы – покачал головой Игнат, заслоняя собой Майму – Это не так работает… Заговор останется.

- Извини, дружище. Меня дома ждут. И спорить некогда! – остановившись, Макар занес нож для удара – На мне два рта голодных и черт его знает, что с ними стало, пока я здесь заплутал… Так что отойди, по-доброму прошу. Один раз!

Волк Игната принюхался к голенищу Макара и угрожающе зарычал. Шерсть на его загривке встала дыбом.

Отшельник на миг отвлекся, и Кузнецов младший поймал момент. Быстро прыгнув вперед, Игнат вцепился в руку с ножом и грохнул ей об стол. Рукоять выскользнула из пальцев вместе с криком боли.

Руны подскочили в воздух, застыли, зависли как и все вокруг.

Еще миг и Макар выхватил из кармана кусок скобы с заостренным концом. Ржавое острие вспороло воздух полетев к шее Игната, однако тот снова успел поймать руку. Сцепившись в нелепой борьбе, оба бродяги грохнулись на пол, заставив волка отшатнуться в сторону.

- ЭТО Я! – заорал покрасневший от напряжения Игнат – Я ТВОЙ ВНУК, черт бы тебя побрал! Разуй глаза, Макар Кузнецов!

Глаза отшельника широко распахнулись, хватка ослабла и Игнат не теряя времени нанес крепкий удар головой. Дернувшись, Макар опал на грязные доски и затих.

Тяжело дыша, Игнат привстал на одно колено, а затем и во весь рост. Закрыл глаза, тяжело вздохнул.

И время вернуло свой бег.

Дробь дымным ураганом сорвалась с места и слету, кучно ударила в грудь Степки. Вскрикнув, парень врезался спиной в сруб и отлетев от него, плашмя рухнул лицом в пол.

Ружье со стуком выпало из рук женщины. Майма попятилась, испуганно глядя на поверженного Макара и Степку, что попал под шальной выстрел.

- Твою мать! – вновь падая на колени зарычал Игнат. Почти на четвереньках он подскочил к упавшему парню и перевернул того на спину. Скривился от увиденного. Дико вращая глазами Кузнецов обернулся к Майме – ЧЕГО ВСТАЛА?! Воду давай! ВОДУ!

- Нет - непослушными губами прошептала та – Нет у меня воды!

- Врешь... Это?! – соскочив на ноги, Игнат указал на ведро – Это ты брать запрещала?!

- Там простая вода, не от Источника – дрожащими губами ответила Майма – Я солгала. Проверить тебя задумала. Может ты как он, такой же!

- Дура! – прорычал Кузнецов и согнувшись поднял Степку на ноги. Весил парень куда больше, чем казалось на первый взгляд. Кряхтя и надрываясь, Игнат пинком выбил дверь избы – Свяжи деда! И покрепче! – прохрипел он уже на пороге.

Растеряно всплеснув руками, женщина сорвала веревку, что была унизана пучками трав. Перевернула Макара и заломила его руки за спину…

***

Стиснув зубы и запрокинув голову к пасмурному небу, Игнат продолжал волочь на руках Степку. Шаг за шагом на подгибающихся ногах он двигался обратно, к югу. Вот череп кабарги, тот что так напугал Червонца, вот поле папоротника. Еще сотня шагов и будут на месте.

- Ранен что ль?! – послышался окрик из полумрака чащи.

Тяжело и хрипло дыша, Игнат остановился и опустив Степку на одно колено, повернулся к голосу. Из кустов, осторожной походкой вышел пожилой, бородатый мужичок. Руку он держал на прикладе двустволки, в глазах читалось подозрение.

- Подсоби, отец! – сбивчиво выдохнул Игнат – Не дотяну до воды. Мочи нет уже… Огнестрельное у него.

Дедок продолжал стоять на расстоянии, не решаясь подойти ближе.

Степка застонал, подав признаки угасающей жизни. Заслышав это, старик наконец решился, выпустил из рук приклад и торопливо подбежал к Игнату.

- Держу, держу! – подхватив Степку на плечо закивал охотник – Давай, бери под вторую и понесли… Помалу только, чтобы кровь не терял.

- Игнат… - застонал парень и закашлялся, сплюнув бурые капли – Не надо… Брось…

- Поговори мне тут еще! – пробасил бродяга, уверенно утаскивая Степку вперед – Молод такие глупости болтать!

Раздался треск веток справа. Кузнецов оглянулся, но за облетевшими кустами черники никого не было.

- Чего случилось-то? – спросил охотник, перешагивая очередную корягу.

- Долгая история – отозвался Игнат, перекидывая следом ноги Степки – Тебя как звать-то?

- Семеном кличут. Исаевым – буркнул тот. Подъем в гору давался тяжко – А сам кто будешь?

- Игнат Кузнецов – отозвался бродяга – Ты не знаешь, не местные мы… Давай поднажмем, недалече осталось!

Треск веток повторился и на этот раз, бродяга кожей почуял слежку.

- А куда тащим? – пыхтя спросил Семен – К роднику подишь-то, под пригорком который?

Страшная догадка похолодила нутро Игната.

- Погоди… - он остановился едва не уронив Степку и обернулся к охотнику – Ты пил из него?

- Да нет. Стороной прошел! - пожал плечами Исаев – А чего такое? Дурная вода?

- Ничего… – отмахнулся Игнат и вновь шагнул вперед. Еще движение и бродягу будто битой от лапты шибануло. Нелепо вращая руками, Кузнецов подлетел над полем папоротника и кубарем рухнул в заросли, за двадцать шагов от Семена.

Исаев еще мгновение стоял, вытаращив глаза, а затем опустив Степку наземь. Кинулся к Игнату.

- Сынок! Ты цел?! – окликнул старик.

Содрогаясь от боли в теле Игнат приподнялся на локте и поглядел вверх. Взгляд его уперся в сплетенную Маймой куклу. Маленькая, неаккуратная фигурка распятием висела на стволе березы, как непреклонный и несокрушимый страж.

- Отнеси Степку к роднику… - со стоном боли прошептал Кузнецов, подоспевшему Семену – Я в порядке. Помоги ему…

- Да чего тут происходит-то?! – не выдержал старик – Объяснишь может?!

- Времени нет, отец! – Игнат оттолкнул охотника от себя – Степке помоги, слышишь?! ИДИ!

- А ну, стоять! – из-за березовой поросли, тяжелой походкой вышел Тарас. В руках он как и прежде держал ружье. Следом за ним топали угрюмые Данила и Петро – Здорово братец, давно не виделись! – ухмыльнулся Кузнецов старший.

- Тарас... – на миг в глазах Игната блеснула улыбка, но сердце заставило насторожиться. Походка, взгляд, движения брата выглядели странными. В них словно змея скользила угроза. Не спеша с объятиями, бродяга поднялся на ноги – А вы как здесь? Ты ведь на север ушел...

- Да вот… - усмехнулся старший брат и указал за спину – Ребятки меня отыскали. Заблудился я малеха – он покосился на Степку и Семена – Да и ты гляжу, времени не терял. Друзьями обзавелся… - Тарас шагнул ближе, большой его палец лег на курок.

В ответ на его движение, Семен наконец сделал то, к чему так долго готовился. Рука его, что лежала на прикладе, моментально перевернула ружье. Взгляд вонзился в троицу незнакомцев, палец лег на крючок.

Заняв прицельную стойку, старик обошел группу полукругом.

- Слышь, дружок! – Исаев окликнул Тараса – Может сразу скажешь, с чем пожаловал? Без трепа лишнего! Как погляжу, брату ты не шибко рад!

- А я не к нему явился, дедуля – усмехнулся тот – Меня больше ты волнуешь!

Степка снова протяжно застонал. Игнат вздрогнул, обернулся на его голос и шагнул вперед. Под ноги его тут же врезался пучок дроби, раскидывая клочья папоротника.

- Стоять, сказал! – громче повторил Тарас. Его почти стеклянный взгляд испытующе сверлил брата – У меня Игнатушка, для вас две новости! Хорошая и плохая! – подступая ближе проговорил он – С какой начать?

Семен и Игнат молча переглянулись…

Спиной открыв дверь избы, женщина выволокла Макара наружу. Бродяга начал приходить в себя и тихо застонал. Попытался коснуться рукой лица, но крепкие путы не дали и пошевелиться.

Быстро осознав, что проиграл, Макар извернулся и поглядел на отшельницу. Упираясь и рыча от напряжения, она продолжала волочь своего противника под гору.

- Что ты делаешь?! – прохрипел бродяга извиваясь как гусеница. Бечевка врезалась в запястья добавив боли и он протяжно завыл.

Не останавливаясь и стараясь не слушать ни единого слова, Майма закончила путь и бросила Макара под облетевшей березой. Припрятанная здесь же лопата легла в руки отшельницы и с размаху пронзила дёрн.

Углубившись по колено Майма остановилась. Ржавый кусок железа плохо справлялся с землей.

- Послушай меня, дурная – улучив момент попытался докричаться Макар – Если ты меня отпустишь, то я обещаю, что никто и никогда не узнает про Источник! Клянусь тебе!

- Ты обещал мне умереть! И соврал! Соврешь и снова... – невозмутимо ответила та и стянула через голову промокшее от пота платье. Оставшись без одежды, Майма снова взялась за лопату и с новой силой, с яростью принялась рыть.

Глядя на ее грязное от земли тело, Макар в который раз содрогнулся. К этому зрелищу он привыкнуть не смог даже за годы.

Под десятком шрамов, отчетливо пульсировали куски метеорита. Раны, оставленные осколками давно зажили, но голубой, глубинный свет все еще пробивался из под кожи отшельницы.

Два самых больших куска просвечивали почти насквозь. Один в центре груди, второй начинался под ухом и уходил в глубь головы, к правому глазу. Острия обоих этих осколков торчали наружу, скованные рубцами и светились куда ярче остальных.

В ту, проклятую ночь, Метеорит прошил ее тело, словно выстрел небесной дроби. Раскаленные камни вбили Майму в землю, наполнили её Силой, Светом и швырнули в грунтовые воды, будто марлю с заваркой. Настойка получилась отменная.

- Никому не скажу, про твою чертову воду! – снова истошно завопил Макар – Живи тут и бултыхайся сколько влезет! ОТПУСТИ МЕНЯ!

Майма прекратила рыть и бросила мрачный взгляд на бродягу. Глаз ее, подсвеченный сиянием осколка, пристально сверлил лицо Макара.

- Это я! – тяжело дыша произнесла отшельница, уже по пояс стоя в яме – Я Источник! Я СЕРДЦЕ СИБИРИ! Меня выбрало небо! – она ударила себя в грудь и снова схватилась за лопату – И мне смерти нет… - комья земли вылетели из ямы, больно ударив в лицо Макара – Но за тобой, придут другие. Каждый, жаждет долгой жизни… Нельзя этого допустить.

- Тогда убей меня – после коротких раздумий взмолился бродяга – Ну, ты же можешь! Ты уже пробовала!

- Ты чего? – криво усмехаясь грязным лицом, Майма выглянула из ямы – Думаешь, что я и правда дура? Снова попадусь на твою уловку?

- Это не уловка – замотал головой Макар – Клянусь тебе! Я отпущу зверя. Дам ему себя забрать… - он почти разрыдался, ткнулся лицом в землю – Прошу тебя, только не так! Не делай этого!

- Ты сам знаешь, что если Зверь явится за тобой… - взяв передышку ответила Майма – Если ты вновь окажешься там, за гранью мира, то я буду беспомощна. И уже ничто не помешает тебе, убить меня. Так рисковать я не могу, прости… - она закончила копать и вылезла из ямы.

Не надевая платья, отшельница, обдуваемая всеми ветрами двинулась назад, к избе. Свалила ящик наземь, накрыла его крышкой и поволокла его за собой.

Вопли Макара стали оглушительными, он бился будто раненный волк метаясь, пытаясь вырваться из пут.

Уже почти без сил, Майма свалила ящик в яму. Снова вцепилась в жилетку бродяги и уворачиваясь от ударов коленями, от зубов, подтащила его краю.

- ИГНАТ! – истошно заорал Макар, срывая голос и переходя на сиплый хрип.

- Прощай… – угрюмо кивнула женщина и сбросила бродягу вниз. Тот, с громким стуком упал на дно ящика сбитого из толстых досок. Еще миг и сверху легла крышка.

Извернувшись немыслимым усилием, Макар перевернулся на спину и заорал в последний раз. Прямо перед его лицом, чернела нелепая улыбка плетеной, соломенной куклы…

***

ИГНАТ! – пролетел голос над тайгой, заставив Кузнецова вздрогнуть и обернуться. Крик не повторился, только шелест осеннего ветра в ветвях.

- Еще один, твой приятель? – усмехнулся Тарас. Он тоже услышал крик, но взгляда не отвел и ружья не опустил.

- Ты очень удивишься, когда я скажу КТО мой приятель, братец – угрюмо отозвался Игнат, продолжая держать руки на виду. Семен, что застыл с ружьем чуть позади, тоже нервов не успокаивал. Знакомы они были всего ничего, и опасная близость стволов неприятно щекотала затылок.

- Не удивлюсь – отозвался старший брат – Ты с детства был большим выдумщиком! – он повернул ружье к Семену - Отец! – Тарас перешел на приказной тон – Подсоби, будь другом. Сними-ка эту ярмарку с березок – он указал на куклы мотанки – Поздновато уже для Масленицы!

- Не снимай… – подал голос Игнат. Ничего больше объяснять не требовалось, последние слова брата дали ответ на все вопросы. И ему не понравился каждый из них.

- Что?! – зарычал Тарас. Курки под его пальцем звонко щелкнули.

- Не снимай, Семен – твердо повторил Игнат – Ты сам видел, как действует оберег.

- Погодите-ка! Погодите! – тряхнул бородой старый охотник выглядывая из-за спины Игната – От кого оберег?! Вы кто, мать вашу?! – он больно ткнул стволами в спину Игната – Или говорите сейчас же или я начинаю стрелять…

- И зря потратишь патроны! – спокойно ответил Игнат – Он не умрет…

Тарас тихо и довольно рассмеялся.

Семен нахмурился и с недоумением покосился на братьев. Рука его дрогнула. Старик немало повидал в жизни и сомневаться в таких словах не спешил.

- Как это не умрет?

- Погибнуть здесь, можешь только ты и Степка. Потому, вы должны уйти, немедленно – тихо произнес Игнат и коротко кивнул в сторону стонущего парня.

- Ты че там бакланишь?! – засопел Тарас и шагнул ближе, не расслышав последних слов.

- НАЗАД ОТОЙДИ! – прокричал ему Семен, укладывая стволы на плечо Игната – В морду пальну! Может и не помрешь, но красавцем знатным станешь!

Злобно обнажив неровный оскал, Тарас отступил назад.

- Две секунды у тебя будет – шевельнул губами Игнат – Хватай Степана и неси к роднику. Сам не пей, в воду не заходи…

- Ты уверен? – возле уха переспросил старик.

- Просто сделай… – отозвался Кузнецов и тут же окликнул брата медленно зашагав вперед – Тарас?! А где остальные? Что-то маловато людей в твоем отряде!

Петро и Данила до сих пор и слова не сказали. Стояли угрюмо позади, даже не сняв ружей с плеча. По лицам было видно, что происходящее радости им не приносит.

- Ребят не видал – проворчал Тарас – Видал только медведя с бочиной без шкуры. И то, что с его пасти свисало. Ну… - он тряхнул ружьем снова – Хватит болтовни! Давай, старый, снимай эту дрянь с дерева!

Попятившись спиной назад, Семен зашелестел папоротником и подошел к березе вплотную. Степа лежал у подножия ствола, лицо его белело как мел.

Подняв опавшую ветку, старик перехватил ружье под локоть и потянулся сучьями к кукле. Остановился на полпути.

- Без глупостей давай, старый… – прикрикнул Тарас, но оборвался на полуслове, вместе с ударом брата.

Игнат намертво вцепился в ружье Тараса и резко задрал стволы вверх. Грохнули выстрелы, взлетела стая испуганных птиц. Данила и Петро попятились в нерешительности.

Свалив брата наземь, Игнат вцепился в его горло и стиснул пальцы. Тарас от души бил в ответ, но вырваться не получалось.

Не теряя ни мгновения, Семен вцепился в рубаху Степки и отскочил за березу. Упав на сырую землю он с матами и рычанием отволок парня прочь. Сзади еще слышался шум борьбы. Однако, с новым спуском все стихло...

***

Добравшись до родника, охотник соскользнул вниз по покатому склону. Осторожно подхватив паренька на плечо и отвел его к воде. Едва не ступив в прозрачные струи, остановился на краю, в сырой траве.

Быстро набрав фляжку, Семен приподнял голову Степы и влил сколько смог в пересохшие губы парня. Тот закашлялся, поперхнулся и безвольно обвис на руках старика.

- Ты живой? – охотник осторожно похлопал парня по щеке – Слышишь меня? – вновь спросил старик.

- Что ж ты творишь, Семен? – раздался гулкий голос за спиной Исаева. Охотнику даже не понадобилось оборачиваться, чтобы узнать его.

- Харитон… - старик опустил парня на траву и поднялся. Обернулся, заглянув в темноту под капюшоном лодочника – Так я на месте, как видишь! Как ты просил – невесело усмехнулся Семен - Ты чего меня сюда отправил? На бандюг этих любоваться? Спасибо, насмотрелся. Одного родил даже…

В следующий миг, холодная, почти ледяная рука Харитона метнулась вперед и сжала горло старика мертвой хваткой. Глаза Семена округлились, он вцепился в пальцы лодочника, но не смог сдвинуть их и на волосок.

- Я попросил тебя помочь мне! – прогудел Харитон, обдав Исаева холодным дыханием – А не вредить!

Договорив последние слова, лодочник отшвырнул старика в сторону, будто пушинку и навис над бездыханным Степкой…

Еще поглядев на бледное лицо Степки, лодочник опустился на одно колено. Паренек отрывисто вдохнул, зрачки его скользнули под закрытыми веками.

Харитон опустил руки на грудь Степана и медленно сжал пальцы. Потянул вверх.

Лежавший без сознания Степа, резко пришел в себя. Всем телом он ощутил мелкую дрожь. Дрожь сменилась гудением, мерным гулом заполняя слух и сознание парня. Звук нарастал и вновь терялся вдали волнами, снова и снова.

Черный тоннель с сияющим светом в конце, моментально захлопнулся. Тело швырнуло назад, на камни и сырую траву у родника. Харитон потянул сильнее и Степан кожей ощутил, как руки его и грудь проходят сквозь вязкий, словно мед воздух.

Еще миг и Степку подняло на ноги. Зрение сменилось на четкий круг замутненный по краям. Будто через странную линзу видел он перед собой лицо лодочника и зеркальные воды родника за его спиной.

- Ты слышишь меня?! – прогудел силуэт Харитона, врываясь в слух Степы неожиданно четко. Гул исчез, дрожь в теле пропала. Осталась только невыносимая легкость и ощущение полета.

Парень промолчал и неуверенно поднес ладони к своему лицу.

Зрение было четким как никогда прежде, каждая линия его руки просматривалась до самого дна. Даже та, тонкая черта, что рассекла линию жизни надвое, сейчас казалась пропастью.

- Слышу… – дрожащим голосом наконец ответил он.

- Ты должен пойти назад – быстро отозвался Харитон, тем же гулким голосом «из ведра». Он вновь замаячил перед лицом Степки, черным провалом капюшона.

Несмотря на твердый, уверенный голос лодочника, парень продолжал дрожать и оглядываться. Мир вокруг был тем же что и прежде, но в то же время другим. Звуки, цвета, чувства. Все изменилось.

- Я что у-у-ум…умм…? – не веря в происходящее, не веря своим ушам и глазам, Степа поднял на лодочника взгляд. Он так и не смог произнести то, что хотел спросить.

- Есть такое… – кивнул Харитон. Голос его казалось слегка подобрел, при виде слез парня – Но пусть это тебя не пугает – добавил лодочник – Ты единственный в этом проклятом месте, кто должен был умереть – он покосился на Семена, что лежал без чувств – Хотя кто-то, едва не натворил глупостей…

- Пресвятая Богородица. Господь Всемогущий… – снова залепетал Степка, пятясь назад и крестясь.

- Тебе нечего бояться. Это твое предназначение от первого поцелуя матери. От твоего первого детского крика – спокойно отозвался Харитон, ступая следом – Посмотри! Каждый из тех, кто пришел сюда, мнит себя рукою Божьей… Любой из них, готов убивать за свою правду!

Степа уперся спиной в откос, и лодочник подошел вплотную, обдав парня волной холода

– Оглянись Каждый здесь, кроме тебя, Степан, сын игумена Ильи Червонного, полон порока - продолжал Харитон - Ты был рожден, чтобы умереть здесь, для жизни Вечной. Верь мне и не бойся ничего.

- Меня Игнат вырастил… – еле слышно ответил паренек, отрешенным голосом – Другого отца не знал.

- Вырастил и привел сюда – кивнул лодочник – Он все сделал правильно. Дороги сплелись. За спиной твоей, их перекресток – он указал в осеннюю чащу.

Харитон осторожно протянул руку и ледяным пальцем смахнул слезу с лица Степки. Взял его за шею и придвинул ближе к себе. Впервые, паренек смог рассмотреть глаза, что глядели на него из тьмы капюшона. Живые, чуть прищуренные в усмешке.

- А теперь слушай меня внимательно - гулко произнес лодочник – Пришло время сделать то, для чего ты был рожден…

***

Выслушав наставления Харитона, Степан вцепился в корни и поднялся на пригорок. Тело все еще наполняла несказанная легкость.

Он чувствовал, что может подняться выше, взлететь. Но старые, людские привычки не отпускали так просто. Ноги парня ступали, вминая листву как и прежде. Руки касались белоснежных берез. Дыхание наслаждалось октябрьской прохладой.

Непонимание, страх и растерянность отступили. Все, что сказал напоследок Харитон, все то, о чем умолчал этот лес, наполнило душу Степки покоем. Величественным и вечным, как рыжие холмы и реки этих краев.

С прежней легкостью он миновал обереги Маймы.

Перекрестив и благословив Игната, прошагал мимо братьев, что застыли, сцепившись в драке. Прошел меж сосен и облетевшей черники, ступил на край холма, который венчала собой изба отшельницы.

Ветром его встретил холодный октябрь и следы борьбы на листве.

Одинокий, скованный цепью зверь томился на груде свежей земли, под сосновым крестом. Уныло бросив морду на лапы, волк повел ухом и тоскливо смерил взглядом Степана.

Не говоря ни слова, Червонный припал на колено и стянул цепи с шерсти зверя. Погладил рукой по его голове. Набравшись сил, волк поднялся, гордо вскинул морду и повел носом по ветру. Пригнулся и одним прыжком, будто песец за леммингом нырнул в глубины земли.

По роще пролетел последний, протяжный вздох Макара.

Степка обернулся к избе. Неприкрытая одеждой, покрытая грязью и шрамами отшельница все еще стояла у дверей дома. Она застыла вместе с течением времени. Волосы ее шелковой волной шли по ветру, вместе с ворохом пылающей листвы.

Молча как и прежде, Степка поднялся к ней. Провел пальцами по щеке Маймы и коснулся края осколка, что выступал наружу под ухом. Рывком выдернул его и отбросил в сторону.

Сияние глаз отшельницы исчезло.

Парень провел рукой по шее женщины, затем по ключицам и остановил палец на сердце. Новый рывок и второй осколок упал в пожухлые, желтые травы.

Голубое сияние сердца остыло, погаснув в глубине груди.

Еще два касания, и покрытое грязными разводами тело стало обычным. Гордый стан ее ссутулился, волосы потеряли прежний блеск.

- Упокой Господь ваши души – тихо прошептал Степа.

Говорил он без прежнего трепета, теперь в его голосе звучали нотки металла. Подняв руку, Червонный освятил Майму крестным знамением. Развернулся и окрестил насыпь земли над Макаром.

Глянув на пелену непогожих туч, что ползла с запада, он продолжил свой путь.

Непогода быстро настигла Червонного и сияние Источника он смог увидеть издалека. Рваная рана в земле играла зеленовато-голубым сиянием, подсвечивая редкие деревья вокруг. Переливы мягко гуляли по коре, под бушующим грозами небом.

В сумерках разыгравшейся бури, Степка подошел ближе. Порывы ветра усилились, по лицу ударили первые капли дождя. Он опустился на колени и глянул вниз, на прозрачные воды, что укрывали дно грота.

- Пошли Духа Твоего святого и освети воду сию… - зашептали треснувшие губы Степки. Сосны вокруг натужно затрещали, порывы ветра слились в единый ураган – Дай ей благодать избавления и благословение…

Слова незнакомой молитвы сами рождались в его душе и потоком рвались наружу. Перед глазами вспышкой мелькнул образ родного отца, облаченный в черное.

Скошенную сосну стоящую рядом вырвало с корнем и швырнуло в сторону, хлестанув парня по лицу хвоей. Дерево врезалось в молодую поросль, сминая её и с плеском грохнулось в высокие волны реки.

Не дрогнув и не обернувшись Червонный продолжил шепот молитвы.

- В оставление грехов, в изгнание зла всякого… - слова его заглушил гром, небо треснуло от молний как стекло – Ныне и присно и во веки веков... – новый удар грома встряхнул леса. И вместе с этим по земле прошел гул.

Каменные стены грота дрогнули отрываясь, обваливаясь кусками гранита. Один из увесистых пластов обрушился вниз, утягивая за собой лавину из мелких.

С шумным плеском камни легли на дно ручья, завалив выход наружу.

Тяжело дыша, Червонный встал на ноги.

Буря вокруг не стихала. Казалось, что природа пришла в ярость, все сильнее разгоняя дикий ветер. Упершись ногами, Степка поднял руки перед собой, заслоняясь от порывов и летящих веток. Поднял взгляд к небесам.

Далеко, над Медной горой, пелена непроглядных туч расползлась в стороны.

В землю ударил столб чистого, теплого света. Сияющим лезвием среди мрака бури, столб прорезал стену дождя и накрыл собой Степана.

Опустив руки, Червонный подставил лицо сиянию. Ласковые и величественные прикосновения лучей, стянули ссадины на лице, очистили тело. Наполнили измученную душу теплом.

- Ты крепость моя и упование мое – сквозь ветер, с улыбкой произнес Степа, блаженно глядя ввысь – Тебе слава и благодарение, во веки…

Договорить он не успел.

Спину Степки рвануло невыносимой болью и паренек упал на колени. Старенькая рубаха его натужно затрещала и треснула, разлетевшись на сотню клочков.

Обрывки ткани смешались с десятком длинных, белых перьев, что взлетели по воле бури на лесом.

Еще миг и чащу сотряс оглушительный хлопок белоснежных, сияющих крыльев…

За две версты от Источника, тяжело вздохнул Харитон. Сидя на камне, угрюмый лодочник молча и неподвижно глядел на белую искру, что слилась с потоком света.

Поднявшись к увесистым, темным тучам, искра сверкнула в последний раз и исчезла. Вслед за ней закрылся и разрыв в небесной пелене, забрав с собой свет.

Хлопнув себя по коленям, Харитон встал и развернувшись побрел во мрак непогоды.

Снова ударила молния, подсветив под капюшоном бледное лицо, растянутое улыбкой...

***

У родника

С трудом разлепив глаза, Семен тут же пожалел, что пришел в сознание. В лицо хлестал дождь, нога ныла болью.

- Ядрена корень… - проворчал старик, переворачиваясь набок. Горло стянуло жаждой и охотник плюнув на наставления Игната, протянул руку к ручью. Едва пальцы его коснулись скользких камней, как родник иссяк - Да екарный бабай… - снова выругавшись, Исаев поднялся и прихрамывая отступил назад.

Хлесткие удары ливня отрезвили голову и охотник сложив руки подставил их дождю. Набрал полную пригоршню, сделал несколько глотков. Стало заметно легче.

- Ты можешь идти домой. Все свершилось как задумано - голос Харитона прозвучал сверху, заставив Семена оглянуться и поднять голову.

Рядом с лодочником, на задних лапах сидел медведь. Бок зверя все еще белел просветом меж ребрами. Струи дождя стекали по густому меху, заливались внутрь и омывали небьющееся сердце.

- И все?! – горько усмехнулся старый охотник и развел руками – Тридцать верст я протопал, чтобы от тебя по шее получить? Чего ты хотел от меня?!

- Не ори на меня. Не дорос еще – спокойно отозвался Харитон и спустился с холма к иссякшему роднику. Ключевую воду сменили мутные, грязные потоки дождя – Ты все сделал как следовало, остальное не твоего ума дело – тяжело вздохнул он, остановившись перед охотником – Тебе пора получить награду, за верную службу.

- Да ничего мне не надо! Я ж от души помочь хотел… Вот только чем, нихрена не понял – отмахнулся Исаев, поправляя ружье – В дороге обереги. Меня внуки ждут – закончил он и развернулся, чтобы уйти.

Легшая на плечо рука заставила остановиться.

- Сегодня, день твоей смерти, Семен Исаев – прогудел в затылок старика, голос Харитона – Нога скользнет на камне, упадешь в овраг. Два дня в нем пролежишь, потом дух испустишь.

Кадык старика шумно прошелся под кожей, внутренности свело страхом. Не в силах вымолвить и слова, Семен замер как вкопанный, спиной к лодочнику.

- Но этого не будет. Еще восемь лет тебе дарю – выдержав паузу договорил Харитон – Проживи их достойно. И место это в тайне храни. Придет час, вернется сюда семья твоя, а до той поры не лезь.

- Понял... – снова нервно сглотнув, непослушными губами прошептал старик – И внучке наказ дам, чтобы тут не шарилась по травы…

- Вот и ладненько...

Холодные пальцы разжались, отпустив плечо старика. Исаев резко обернулся, разметав дождевую воду с густой копны волос и огляделся. Вокруг нее было ни души.

Попятившись подальше от оврага с родником, Семен поспешно двинулся лесом, старательно обходя каждый камень…

***

И неподалеку от родника, время тоже вернуло свой бег...

Увернувшись от пудового кулака брата, Игнат выпрямился и прямым ударом ноги отбросил Тараса от себя. Старший из Кузнецовых пролетел кубарем, сминая папоротник и ударился спиной в березу.

С рычанием вскочив, Тарас огляделся в поисках коряги и заприметив бросился к ней. Выбежал за березу, вцепился пальцами в истлевшую кору и с дерном выворотил дубину из земли.

- Убью, гад! – заорал он замахиваясь и почти сделав первый шаг, остановился...

Короткое, будто выстрел осознание накрыло его с головой. Рука разжалась, ветка упала назад в листья. Тарас поднял взгляд и посмотрел на соломенную руку куклы, что виднелась из-за ствола.

Заметил это и Игнат.

Тяжело дыша после драки, он сделал неуверенный шаг вперед и подступил к березе. Ничего не произошло.

Покосившись на брата, Игнат медленно поднял руку. Взялся за куклу, снял ее с сучка. Повертел, разглядывая так, будто видел впервые.

Тарас рассмеялся. Сначала тихо, неуверенно, а затем во весь голос.

Его довольный, зычный хохот перекрыл шум ветра с дождем и поднялся над лесом. Эхом полетел между холмов. Стянув с головы шапку, Кузнецов старший повалился спиной в папоротник и раскрыл рот, жадно хватая капли дождя.

- Хорошо-то как, черт побери! – воскликнул он вставая – А, братцы?! – обратился Тарас к Даниле и Петро.

Игнат продолжал молча и угрюмо смотреть на него сквозь ливень.

- Не кисни родной! – походя, Тарас хлопнул брата по плечу – Не кисни! ТЕПЕРЬ-ТО ЗАЖИВЕМ! – он опять расхохотался и поднял с земли ружье. Махнул рукой остальным и вернулся к Игнату. Через плечо брата поглядел на куклу, усмехнулся и уже тихо произнес – Только представь, сколько добра можно найти за целую вечность! СКОЛЬКО ЗОЛОТА!

Тарас широким шагом двинулся в темноту непогоды, уводя за собой остальных. Еще какое-то время до слуха Игната доносился смех брата, однако вскоре он затерялся в треске ветвей и шуме дождя…

Дотопав до родника, Игнат еще какое-то время бесцельно побродил вокруг него. Так и не отыскав Степку с Семеном, бродяга вновь развернулся на север и двинул к одинокой избе…

Уже издали он увидел отшельницу, что лежала у порога дома. Тело ее было чистым, небо смыло землю и грязь с кожи. Немного полюбовавшись на ее светлое и спокойное теперь лицо, Игнат взялся за лопату брошенную здесь же, рядом.

Выбрав место повыше, бродяга вскопал сырую от бури землю. На полпути, лопата уперлась в камень. Отбросив орудие, Игнат склонился, ухватив булыжник руками. Почти сразу же, он болезненно вскрикнул. Острый гранит глубоко порезал ладонь.

Бродяга пригляделся к ране, ожидая, что она затянется как и прежде. Но поток не прекращался. По линии судьбы, по запястью и под рукав тянулась тонкая, алая струйка. Она пульсировала, освещаемая вспышками частых, грозовых молний.

- Теперь заживем, Тарас! - мрачно усмехнулся Игнат глядя на рану – Теперь-то заживем…

***

Три года спустя.

В отличие от охоты, летний вечер удался на славу. Даже приход темноты не принес прохладу. Чаща благоухала, слышалась возня ночных жителей леса. С ветки сорвалась увесистая сова и шумно хлопая крыльями пронеслась над головой.

Вытащив из кармана свеженькие патроны, купленные в пороховой лавке, Игнат обдул их от соринок и вбил в стволы ружья. С тоской он вспомнил шум города, в который мотался на неделе и пошел вперед.

Жизнь текла привычным чередом, обретенный дом стал родным.

Нырнув под упавшим стволом, Игнат вышел на поляну. Перед сном не мешало бы проверить волчью яму, что он приготовил совсем недавно. Накануне был слышен вой. За время отъезда, наверняка попался серый. Не хотелось мучить животину лишнюю ночь.

Уже на подступе, Кузнецов заметил, что настил над ямой проломлен. Стало быть добыча есть.

Перехватив ружье поудобнее и взведя курки, Игнат заглянул внутрь.

Из глубины ямы, на него глядело юное лицо русой девчонки. Чумазая и крайне недовольная, она насупившись смотрела острым взглядом синих глаз.

- Ты кто такая? – нахмурившись, окликнул ее Игнат…

Спасибо за прочтение!