Tailfinned Beauty/Красавица с хвостовыми плавниками

— Почему вы думаете, что мы назначим на свободную должность именно вас, а не другого кандидата?

Кадровик был неприятным на вид упитанным евреем, весившим килограммов эдак девяносто при росте сто шестьдесят пять сантиметров на цыпочках; толстые ручонки с погрызенными ногтями, не менее пухлые запястья, подёргивающаяся маленькая голова на бычьей шее, крошечные глазки, а также не самый заметный рот (скорее, непрерывно поглощающее пищу отверстие спереди) и тонюсенький голосок с тоном лицемерной мамаши не вызывали ничего, кроме раздражения, визуальное выражение которого Уилли Эйлер подавлял в себе, как мог — особенно тогда, когда ему, парню возрастом под тридцать пять с внешностью Вэла Килмера, намеренно пропустив стандартные для большинства собеседований вопросы вроде «что привело вас в нашу компанию» и «кем вы видите себя через энное количество лет», с ходу влепили жирный намёк-формулировку подобного типа.

— Признаться честно, мне побоку, куда вы меня назначите. — с большим трудом отбросив желание уйти или нахамить, осуществил наш герой свой нестандартный ход. — Хоть ящики на складе ворочать или стоянку мести поставьте — не имеет значения: главное, чтобы смена была ночной.

— Интересно, интересно... — прошуршал по бумаге твёрдый карандаш. — Страдаете от бессонницы?

— Нет, ни в коем разе. — отмахнулся Уилли. — Просто хочу как можно реже... Вернее, совсем не хочу видеться по вечерам со своей старшей сестрой — возвращаясь с работы, она каждый раз меня пилит, пытаясь под любым предлогом выкурить из нашего с ней общего дома; желательно — навсегда.

— Занятно... — не меняя тона, улыбнулся кадровик. — Не пробовали записаться сторожем?

— Пробовал. Скукота смертная — сидишь на месте, да зеваешь себе в чёрно-белые мониторы, не зная, чем бы таким заняться. Мне надо всё время что-то делать, дабы не копаться в себе и не загружать голову тем, что вывалилось на плечи за день... Понимаете, о чём я? А если ещё за это будут хоть сколько-то, да платить — так и вообще отлично...

В кабинете повисла неловкая тишина — только холодные неоновые лампы дневного света на потолке жужжали.

— Хорошо. Мы вам поможем. — выдохнув, открыл ящик стола и достал какие-то бумаги пухлый кадровик. — Заполните эти формы, получите пропуск — и можете приступать сразу после выходных.

===========================

ТО «MIRISCH 64» PRESENTS:

Tailfinned Beauty.

===========================

— It's built for the future... — напевая себе под нос, драил бетонный коридор жужжащим электрополотёром одетый в фирменную спецовку Эйлер. — It doesn't mean much now... It's built for the future... It doesn't mean much now...

Промышленное предприятие компании Grossman Technetics занимало обширные площади в виде нескольких корпусов на четыре этажа и было действительно «построено для будущего», причём о предназначении такового в относящийся к жаркому лету 1987 года «день сегодняшний» наш герой особо не задумывался — знай себе, орудовал в административном блоке с восьми до восьми шваброй, электрополотёром да подключаемым в стенные отверстия вакуумным пылесосом. Не забивал голову теми же бесполезно-возвышенными мыслями и Уэйд Ковальски, изнывающий от скуки ночной охранник-поляк с засекреченного подземного этажа (коридоры и помещения которого убирались нашим героем при спуске сверху вниз в последнюю очередь). Он и Уилли подружились тогда, когда ему было не с кем выйти покурить, а у Эйлера выдался крайне паршивый день — так, поведав друг другу о своих житейских проблемах и взаимно обнадёжив, оба стали ходить на перекур вместе. Так случилось и в ту ночь — едва парень закончил полировать коридор, как ему свистнул Уэйд; выключив полотёр из розетки, уборщик вздохнул и потопал на улицу вслед за потомком польских эмигрантов... Однако, диалог на сей раз клеился вон из рук плохо (такое, к сожалению, несмотря на их схожий возраст и круг интересов, тоже бывало); не ясно, закончились ли темы для обсуждения или сказалось отсутствие настроения, но факт есть факт — перебросившись общими фразами, оба замолчали, продолжив курить: Ковальски — прислонившись к стене здания, а Эйлер — усевшись на опущенный задний борт собственного жёлтого с чёрным юта Dodge Sport Pack VK Utility 1975 года выпуска (сей транспорт он покупал новым и оснащал исключительно для себя: именно поэтому, помимо спаренного с шестицилиндровым мотором 265 HEMI трёхступенчатого автомата, там имелись гидроусилитель, кондиционер, магнитола Stereo 8 Radiomobile, литые диски и дифференциал повышенного трения Sure Grip в заднем мосту).

— Я тут намедни читал одну статью... — не зная, как повторно завести беседу, начал Уэйд.

— Дай угадаю: вышла очередная часть из цикла интереснейших подробностей скандала-расследования с отделом лицензий для бизнесов штата? — вопросительно посмотрел на него наш герой.

— Нет, про это ничего нового пока не написали; я читал совсем другую, от одного морбиолога — кажется, Конноли его фамилия... — выпустив в ночной воздух длинную струю дыма, опроверг предположение Ковальски. — В общем, на основе своих научных изысканий он заявляет, будто по причине недоступности человечеством не изучено аж целых восемьдесят пять процентов Мирового океана! Представляешь?

— Как по мне, это даже к лучшему: кто знает, какая неизвестная чертовщина затаилась хотя бы в том же Бермудском Треугольнике. — затянулся и выдохнул Уилли. — Не хотелось бы потом узнавать в экстренном сообщении, как очередные «исследователи-первооткрыватели» случайно пробудили неведомую сущность, которая активно жрёт всё, что движется, и надо срочно перебираться жить в подвал.

— Во загнул! Чертовщина из Бермудского Треугольника этому материку как раз и не грозит: в нашем полушарии есть аналогичный Треугольник Дракона, вероятная «сущность» из которого сперва вылезет уплетать на завтрак, обед и ужин далеко не нас, а японцев — они ближе, да и плотность населения у них побольше. — кисло ухмыльнувшись, «успокоил» его польский охранник. — Будет время собрать какой-никакой запас для выживания.

— В корзине со сплошь гнилыми яблоками выбирать, как известно, особо не из чего. — сплюнул на асфальт Эйлер.

Пару минут оба вновь курили, не произнося ни слова.

— Мне тут на днях знакомые кассетный плеер подарили. — не выдержав, прервал затянувшуюся театральную паузу Ковальски. — Sony Walkman WM-F22 называется. Я его теперь с собой везде таскаю — даже сегодня принёс.

— И что же ты на нём слушаешь? — многозначительно закатил глаза уборщик. — Мадонну?

— Неее! — разогнав рукой дым, поморщился Уэйд. — Эта барышня — не в моём вкусе. Я открыл для себя такую вещь, как АУДИОКНИГИ — попробуй, тоже втянешься... Даже в специальный клуб вступил!

— Благодарю покорно: когда мне понадобится что-нибудь прочесть, я лучше схожу в библиотеку, а для музыки у меня есть старый добрый магнитофон-восьмидорожник, куча картриджей и знакомый со всей нужной перегонной аппаратурой на студии звукозаписи. — выбравшись из кузова, откинув малюсенький окурок и захлопнув борт, Эйлер вкусно потянулся, помотал головой и широко зевнул. — Ладно, пойду работать дальше — там на этаже полы ещё не везде сверкают!

— Трудоголик. — покончив с куревом схожим образом, проследовал за ним потомок польских эмигрантов.

***

— It's built for the future... — по-прежнему напевая себе под нос недавний шлягер группы The Fixx, орудовал широкой шваброй Уилли (разобравшись с коридором, он перешёл на уборку лабораторий). — It doesn't mean much now... It's built for the future...It doesn't me... — допеть не получилось: как только парень, зайдя в освещаемое тусклыми дежурными лампами помещение, принялся вытирать будто специально разлитую по полу воду, откуда-то спереди раздался сильный всплеск, а из темноты на него с громким криком «ХА-ЙЯЯ!» шмякнулось, повалив с ног, нечто тяжёлое и мокрое; всё бы и ничего, но это самое загадочное нечто, помимо того, что со всей присущей внезапностью жёстко рухнуло на бедного уборщика, ещё и принялось его душить. Завязалась «слепая» потасовка в партере, по результатам которой (когда вследствие задетого по касательной выключателя вспыхнул свет) Эйлер оказался сверху... Эм... Ну... М-да... В общем, начнём хотя бы с того, что у упавшей — точнее, напавшей — на него обнажённой девушки вместо нижней половины тела был бешено извивающийся в разумных пределах длинный (размером с румынскую диван-кровать) и скользкий рыбий хвост, которым она интенсивно ворочала во все стороны, оставляя вокруг себя мокрые следы; закончить же можно тем, что каким-то образом руки нашего героя очутились сжимающими её прикрытую длинными тёмными волосами третьеразмерную грудь, а сам он, сидя поверх человеческой половины тела, сдерживал оппонентку от возможного продолжения атаки.

— Отпусти! — ещё несколько раз попытавшись вырваться, не то попросила, не то приказала внезапная обитательница лаборатории. — Подлец! Гад глубоководный! Угорь в белом халате! За сколько тебя купили? Я вам не подопытная ошибка природы, и плевать, как вы там думаете! Пиявки медицинские, а ещё учёные! Утопить вас мало!

— Я не учёный, а уборщик! — поспешил откреститься от причисления к научной интеллигенции Эйлер. — И никто меня не покупал: рабство у нас в стране ещё в девятнадцатом веке отдельной бумагой отменили! А ещё я категорически против всего того, что тут вытворяется! — само собой, Уилли подсознательно соврал касательно последнего: чуя крайне бурную ответную реакцию, он предпочёл ляпнуть сие утверждение «на всякий случай», с чем, само собой, не прогадал.

— Ну наконец-то, хоть кто-то нормальный! — с заметным облегчением выдохнула пленница науки. — Скорее, хватай меня в охапку и тащи отсюда на ближайший пляж: ни минуты больше не останусь в этой западне!

— Да тут же одной охраны человек двадцать — муха не проскочит! — здесь заметно растерявшийся парень, конечно, вновь слукавил, пусть и отчасти: он искренне считал, что служба безопасности хоть и не обладает большим количеством людей или максимально передовым оборудованием, но определённо держит ухо востро. — Тебя как звать-то?

— Кимми! — последовал ответ. — Раз не хочешь нести — посади у стены и облей водой, пока не задохнулась!

— Хорошо, хорошо! — путём нехитрых махинаций Эйлер поднял русалку с пола (теперь она уже не лежала, а сидела под прямым углом), после чего, зайдя со спины и кое-как ухватившись за человеческую часть (само собой, при этом снова цапнув грудь), с трудом оттащил свою новую знакомую к ближайшей стене, усадив возле которой, исполнил вторую часть просьбы — набрал из резервуара полное ведро воды и облил её с головы до плавников. — Лучше?

— Спасибо. — ощутимо легче задышала мокрая русалка. — Лучше... А тебя как называть?

— Уилли. — кивнул уборщик. Только теперь он смог более-менее основательно рассмотреть девиче-рыбий гибрид вблизи: если принадлежность нижней половины к конкретному виду ему по причине отсутствия необходимых знаний определить, увы, не представлялось возможным (ну хвост и хвост; есть — и отлично), то с верхней всё было в точности наоборот — перед ним сидел внешний двойник (как он вполне безошибочно идентифицировал сам) известной по своим главным ролям в киноэпопеях «определённого содержания» актрисы Лауры Гемсер. — Вот это да...

— Что? — с определённым недоверием посмотрела на него «подопытная ошибка природы». — Что-то смущает?

— А не должна ли ты быть... Эм... — тут парень слегка запнулся. — Ну... Белой?

— К чему такая предвзятость? — обиженно надулась русалка. — Я из Индонезии!

— Извини, не знал. — смутившись, покраснел Эйлер. — И что, ты такая одна на всё восточное полушарие?

— Ни в коем разе. — отрицательно помотала головой Кимми. — Нас довольно много, однако, на поверхности бывают единицы; из этой группы каждая друг дружку знает поимённо. Например, Люси с Филиппин, Леанна из Малайзии, Куукик из Таиланда, Сиоко из Японии, Фрейя из Вьетнама, Сан Хи из Южной Кореи, Келли-Чен из Гонконга, переплывшая в ваши территориальные воды Дженни из Китая, Коссамак из Камбоджи, близнецы Карина и Эдита из Советского Союза — хоть и не так часто видимся, но плавают эти две девицы с большой мели, кажется, недалеко от острова Сахалин...

— Понял, понял, хватит! — присев на корточки рядом с пленницей науки, замахал наш герой руками. — Как же тебя угораздило попасть к этим... Бешеным аптекарям?

— Плыла себе, никого не трогала — и тут раз! Сеть. Я давай выпутываться, а её вверх потянули — так и попалась. Ты-то сам как тут очутился? С тряпками и швабрами в потёмках возишься, хотя с виду вроде молодой, красивый...

— Спасибо... — ещё больше покраснел Уилли. — Я уже и забыл, когда мне в последний раз об этом напоминали.

— Но, всё-таки... — осторожно прикоснулась к нему русалка. — Как? Только честно!

— Ты действительно хочешь об этом знать? — скептически отнёсся к вопросу Эйлер.

— Хочу! — соблазняюще посмотрела на него необычная собеседница. — Откровенность за откровенность.

— Всего каких-то десять лет назад я был совсем другим человеком. — тяжело вздохнув, начал свой не самый весёлый рассказ разочарованный уборщик. — Я занимался... Вернее, даже не занимался, а, можно сказать, жил сёрфингом.

— Ты сёрфил? — округлились от удивления глаза Кимми. — Круто! Всегда восхищалась теми, кто не боится и отлично умеет седлать волну — говорят, это выглядит чертовски поэтично!

— Я обожал это дело целиком и полностью! — оживился Уилли. — Меня знали, как «Крылатого Эйлера», но до таких прославленных парней, как Уэйн Линч, Майкл Питерсон, Саймон Андерсон и Нэт Янг мне было ох, как далеко. За большой славой, миллионами и призами не гонялся — даже ни одного соревнования не посетил — просто с удовольствием делал то, что умел лучше всего, в целом не бедствуя и подхалтуривая за стойкой маленького местного бара. Короче говоря, всё шло хорошо, пока не случился перечеркнувший мою карьеру инцидент на Большом Барьерном Рифе. — тут наш герой внезапно умолк и уставился куда-то в пустоту; было видно, что ему крайне нелегко предаваться этим воспоминаниям.

— И всё же, что произошло тогда, на Большом Барьерном Рифе? — робко поинтересовалась русалка.

— А? — опомнился Эйлер. — Ах, да... В общем, поймать хорошую волну там сложно — мотаешься с парнями туда-сюда во взятом напрокат катере, не подозревая, где она сформируется и какой силы будет, но когда поймаешь — ни за что не пожалеешь, что полдня просидел на жаре. День тогда не задался: то стоял штиль, то глох двигатель, то происходила ещё какая-нибудь мешающая делу чушь; потеряв терпение, после обеда мы хотели плюнуть на данную затею и возвращаться обратно в город, как вдруг нам крупно повезло — недалеко обнаружился отличный свелл. — набрал темп повествования уборщик. — Посчитав это за долгожданную награду, я первым бросился седлать волну, но рано обрадовался — на втором проходе меня сбило с доски, резко опустило под воду и затянуло глубоко в коралловую пещеру — а дальше абсолютно ничего не помню. Очнулся уже на борту, когда виднелась суша — и больше на любого рода сёрфинг я вообще ни ногой; даже пляжей стараюсь избегать, что, проживая в городе-курорте, делать очень трудно. С тех пор удалось объехать всю страну, освоить несколько рабочих профессий, да и вообще посмотреть, как люди живут — например, те же японцы, что тридцать лет назад изгороди да газоны американцам подстригали, устроились тут по жизни лучше, чем мы! А в прошлом году, когда пахал на железной дороге в глубине малоосвоенных территорий, от каждодневного поедания походной пищи посадил поджелудочную — пришлось вернуться в город и потратить всё, что смог скопить, на лечение, а без денег сейчас никуда ходу нет — почему такую жизнь и веду; хоть по ночам тут полы до блеска натирая, но себя прокормить могу... Да и с сестрой тоже, Хвала Небесам, не вижусь, хоть и делим одну жилплощадь на двоих.

— Всё настолько плохо? — выдвинула предположение Кимми.

— Ей нет до меня никакого дела. — объяснил Уилли. — Она даже не удосужилась прийти в закусочную отпраздновать окончание моей терапии: у неё нашлись дела поважнее, вроде решения вопросов с домом, отпуском, кавалером и другой яко бы неотложной ерундой; более того, я имею стойкое ощущение, что когда семь лет назад скончались наши родители, её система ценностей глобально перевернулась, причём далеко не в лучшую сторону — и это заметно, поскольку раньше у нас всегда было весело, шумно и уютно, а теперь бесконечно тихо, нервно и холодно; ещё мы очень часто ругаемся...

Кимми ничего не сказала; просто потянулась и заключила парня в объятия. Некоторое время они сидели молча.

— Ладно. — повернув голову, сверился с мечеными ярко-белой надписью «ЭЛЕКТРОНИКА 7» излучающими тусклый зелёный свет вакуумно-люминесцентными настенными электронными часами Эйлер. — Скоро начнётся рабочий день; надо вернуть тебя обратно в аквариум, пока не нагрянули какие-нибудь белохалатники и не подняли тревогу.

— Пожалуйста, не оставляй меня этим извергам... — неохотно отпустив уборщика, бросила на него жалобный взгляд «подопытная ошибка природы». — Они проводят такие эксперименты, от которых мне часто бывает плохо... — показала она ему многочисленные следы-точки от уколов на обеих руках. — Видишь?

— Поверь мне, Кимми: я хочу тебя отсюда вытащить, но не могу, поскольку до конца не представляю, как. — тонко и умело подбирая слова, попытался обнадёжить её Уилли. — Поэтому сейчас, к сожалению, придётся вернуться обратно в резервуар, но уверяю: в ближайшее время я что-нибудь, да придумаю, и вот тогда можно будет думать о вызволении.

— Все вы так говорите... — заметно обиделась русалка. — Что же, возвращай, коли так нужно.

Сказать, однако, оказалось проще, чем сделать: несмотря на красоту и грацию, весила Кимми весьма прилично, да и в плане габаритов не могла похвастать особой компактностью — сколько бы парень ни старался, ему не удавалось затащить её вручную, а посвящение в дело Уэйда грозило немедленным увольнением... По счастью, в лаборатории имелась пусть и не самая большая, но довольно мощная кран-балка двухтонной грузоподъёмности, которой Эйлер (перед этим, само собой, разобравшись с интуитивно понятной консолью управления) поспешил воспользоваться по прямому назначению — то есть, обвязал тремя тросами и перенёс девиче-рыбий гибрид, куда требуется, после чего, распустив узлы, проделал процедуру перемещения уже пустой приспособы на прежнее место, дабы не оставлять за собой никаких потенциальных улик.

— Порядок. — вытерев со лба пот, уселся на верхнюю ступеньку аквариумной лестницы Уилли. — Осталось только убрать подсохшие разводы с пола — и дело в шляпе; никто даже не узнает, что я сюда заходил.

— Можно один вопрос напоследок? — вынырнув и ухватившись за бортик, обратилась к нему Кимми.

— Валяй. — разрешил уборщик.

— Почему ты постоянно старался подержать меня за грудь? В ней же совершенно ничего особенного! Она ведь есть у половины жителей поверхности... Нет, я совсем не против того, чтобы ты её трогал — просто интересно.

— У большей половины, если точнее. И у некоторых толстяков, кстати, бывает тоже... А вообще, если хочешь знать, сисечки — главная слабость человечества. На них мы всегда клюём, клевали и будем клевать; особенно тогда, когда они бывают обнажённые. Кстати, у вас разве нет каких-нибудь половинок кокосов, которые вы на них надеваете?

— А зачем? — удивилась русалка. — Мы все в таком виде плаваем: под водой это — в порядке вещей, никто никого не стесняется, да и волосы у нас длинные — когда вылезаешь на скалы, можно легко прикрыться.

— Завидую белой завистью: у вас там, похоже, поразительная для нашего времени свобода.

— Которую у меня насильно забрали. — послышались в голосе Кимми тонкие ноты отчаянной мольбы. — Верни мне её, Уилли: я хочу обратно в океан, и только ты можешь этому помочь. Не бросай меня здесь, пожалуйста...

***

Из помещения лаборатории Эйлер вышел в крайнем смятении: да, моменты полного отсутствия понимания того, как ему поступать, безусловно, случались с ним и раньше, но чтобы в голове царил такой сумбур — подобного ещё никогда не бывало (все попытки переосмыслить и расставить произошедшее по местам потерпели крах, спровоцировав устраняемые парацетамолом неприятные ощущения). Как бы то ни было, с трудом доработав остаток ночи, он уведомил дремлющего на стуле с наушниками на голове Ковальски (а заодно — попросил передать, кому следует) о том, что сегодня уходит немного пораньше, после чего, стрельнув у того пару сигарет «на дорожку», поспешил домой.

Несмотря на не самое завидное положение, с жильём у нашего героя проблем не было: он занимал отдельный дом в районе-пригороде Голд-Коста со звучным названием Эланора, причём далеко не один, а со старшей сестрой Сандрой, что, несмотря на родство, когда ругала брата по поводу и без, не знала меры. Эйлеру же оставалось стоять и молчать, приняв вид побитой собаки, которая твёрдо знает, что побои ещё не кончились — так случилось и тем утром, когда проспавшая будильник родственница, протерев глаза, выскочила из кровати и бегом засобиралась на работу.

— Угораздило родиться в одной семье с тобой, хиппарём лохматым... — остервенело возясь со старым утюгом, шипела она. — По сёрферским денькам он страдает! Хренова туча лет прошла, а всё охает-вздыхает-душу рвёт, паразит!

— Ты не понимаешь. — слабо попытался оправдаться Уилли. — Я умею делать лишь то, что умею; как характерный актёр или музыкант с верхнего ряда симфонического оркестра. Если бы ты только знала...

— Я знаю! — набрав в рот воды, веером брызнула сестра на изогнутую складку выдернутой из стопки чистого белья голубой блузки. — Который раз тебе, придурку, толкую: выкинь ко всем чертям из головы хренов сёрфинг, да найди себе достойное место! Мыкаешься по сезонным подработкам, где платят от случая к случаю — аж смотреть тошно! Лучше бы снова в глухомань свалил, раз животом больше не страдаешь! — последние слова перекрыло шипение утюга, поэтому на них наш герой никак не отреагировал.

— Уже нашёл... Нынешней весной уборщиком на одно солидное предприятие устроился, в ночную смену; просто мы настолько мало друг с другом разговариваем, что сообщить тебе об этом я пока ещё не успел.

— Ха, удивил! — последовала эмоционально окрашенная подчёркнуто-презрительной интонацией незамедлительная реакция. — Со шваброй за минимальную ставку по коридору взад-вперёд ходить много ума не надо!

— У меня не швабра, а электрополотёр...

— Да хоть синхрофазотрон! — поелозив ещё немного, Сандра выключила утюг, облачилась во всё ещё слегка помятый с правого боку верх (уже надетый низ составляла неприлично-короткой длины тёмно-серая юбка-карандаш в комбинации с чёрными колготками-сеточкой) и рванула в ванную. — Полы по ночам драить, получая сущие гроши, и я могу; ты поди, да разыщи ТАКОЕ место, где либо нормально платят, либо можно безнаказанно «греть руки», утаскивая всё в дом.

— Ну какой ещё дом, какие руки... — тяжело вздохнув, не то прошептал, не то простонал Эйлер. — С ума можно сойти, на что ты меня толкаешь. — грузно опустившись на почти новый замшевый диван, взял он с журнального столика и открыл купленный в киоске по пути с работы свежий номер The Australian. «К 1990 ГОДУ НИ ОДИН РЕБЁНОК НЕ БУДЕТ ЖИТЬ В НИЩЕТЕ!» — бросилась ему в глаза напечатанная громадным жирным шрифтом цитата премьер-министра Боба Хоука.

— О! С газетой уселся. — выбежав из ванной с древней электрической плойкой (явно собираясь превратить в кудри унаследованную от мамы растрёпанную копну рыжих волос), деловая родственница промчалась прямиком на кухню, где тут же загремела доставаемой посудой. — Думай лучше, чем за установку нормального забора на заднем дворе платить будешь, как договаривались! И бельё во дворе развесь, когда достирается, если не хочешь дрыхнуть в сырой постели.

— Я и думаю. — буркнул Уилли. Забор его вполне устраивал и старый, но против желаний постоянно выворачивающей ситуации-компромиссы в свою сторону старшей сестры, увы, не попрёшь... А что дальше? Бассейн? Цветник? Сарай?

— Что-то не видно результатов от твоих дум.

— Если у тебя накопился избыток змеиного яда — сцеди и сдай в аптеку! — не выдержал парень. — Будто мне надо с крыши спрыгнуть или под поезд шагнуть, дабы ты хоть что-нибудь соизволила заметить.

— Размечтался! — проглотив наспех сконструированный из вчерашних остатков сэндвич и залив в себя недоваренный кофе, бросилась Сандра обратно в комнату. — Легко отделаться хочешь — не выйдет! Заработать кэш никакой проблемы нет; было бы желание! Значит так: после обеда возьми свой ют — и смотайся до грузового порта Брисбена; там попроси через моего начальника халтуру на выходные: циклично подскочил на точку, загрузился, отвёз, разгрузился! Пару ходок вместо сидения в гостях у этих бездельников Хренбергов точно сделать можно.

— А потом лечи спину от растяжения, да чини подвеску после перегруза. — наблюдая за метаниями сестры по дому, констатировал Эйлер. — Кроме того, ты же знаешь, что когда я вижу море...

— Бросай свои океанские надежды! — выскочив в гостиную, перебила его девушка. — Сегодня же дуй в контору — с шефом договоримся на месте... Ну, что ты мину такую скорчил, джентльмен неудачи? — подойдя к брату, она наклонилась и посмотрела ему прямо в глаза — вплотную, лицом к лицу. — А я ведь знаю, почему ты за свой поганый сёрфинг столько лет держишься. Вы там все адепты и культисты: не только волны седлаете, но и друг дружку, как кролики, при костре на пляже — поди плохо?

— Да ну что ты вообще такое несёшь, а? — попытался отвернуться Уилли.

— Чистую и нефильтрованную правду. — схватив своими тонкими холодными пальцами за подбородок, повернула его голову обратно к себе Сандра. — В телевизоре врать не станут.

— И ты веришь всему, что там показывают?

— А чему ещё остаётся верить, когда твой брат — не желающий устраивать собственную жизнь свободный художник, который сперва мотался чёрт знает, где, а потом вернулся и вывалил целый вагон проблем? Видели бы тебя сейчас мама с папой... О! Глаза закрыл! Нет, вы только посмотрите на него: глаза закрыл, да голову запрокинул! Великого мыслителя из себя изображаешь — не пыжься, не похож!

— Можно подумать, ты знаешь, какие конкретно мысли находятся в моей голове прямо сейчас. — высвободившись из цепких лап сестры, оперативно перекатился на другую половину дивана не стерпевший подобного давления в отношении себя Эйлер. — И вообще, чья бы корова мычала...

— Да твоя бы молчала! — продолжая пререкаться, привычным движением сняла с торчащего из стены проволочного крючка собранную накануне сумку крайне раздражённая родственница. — Деятели философии изрекали или описывали нечто великое и впоследствии признанное всем миром, а ты ничего круче кустика из окурков в отцовской пепельнице за три с половиной декады замутить не смог — не то, что оправдать в моих глазах смысл своего жалкого существования! У тебя вообще есть какой-нибудь жизненный план?

— Уж поверь, есть. — бессильно огрызнулся наш герой. — И всяко получше твоего!

— Почему я должна в это поверить? — наступая в модные туфли-лодочки, фыркнула старшая сестра. — Уверена, ты опять пытаешься, вопреки здравому смыслу, накормить меня своими «фирменными» отмазками! Когда уже тебе, наконец, станет ясно, что у любых действий есть последствия, которые влияют на жизни других людей, в том числе — мою!? Из-за твоего раздолбайства я не могу наладить дела на личном фронте, и если тебе раз за разом всё равно, сократят ли твою задницу снова, то мне — нет! Да простят меня известные народам мира Небесные Силы, но видит Всевышний — раз уж не поднялась рука вышвырнуть тебя далеко за порог у нашей покойной матери, однажды мне придётся сделать это самой, и поверь, я это непременно сделаю! — громко хлопнула за ней входная дверь; следом раздался звук заводящегося мотора, сменившийся постепенно отдаляющимся урчанием глушителя — усевшись в свой светло-синий пятидверный хэтчбек Rover Quintet, высказавшаяся о давно наболевшем Сандра поспешила в сторону столицы штата...

***

В мире существует множество незнакомцев, и Эйлер был несказанно рад, что его сосед Теренс Хедберг не является одним из них. Сей карикатурно-австралийского вида молодой парень (длинные волосы, растрёпанные усы наподобие тех, что носил американский разведчик Дикий Билл Хикок, худая комплекция при еле заметных мускулах, вечно голый торс с набитыми на правой половине звёздами с флага страны, косо обрезанные джинсы и присущая представителям глубинки старательская шляпа времён Вьетнама) жил со своей семьёй в соседнем квартале, но частенько заходил к нашему герою в гости и даже хранил в его холодильнике своё пиво, дабы не делиться со старшими братьями, а уж какие сочинял матерные частушки — любой фольклорист бы обзавидовался (правда, частенько сетовал на принудительно убивающий креативность «сплошной капитализм»). Наш герой познакомился с этим колоритным представителем рабочего класса ещё на железной дороге; сей наблюдательный любитель поисков весёлых приключений на задницу был хорош во многих вещах, но отнюдь не в вождении моторизованных транспортных средств — именно поэтому каждый раз сшибал своим убитым до состояния «скорее мёртв, чем жив» белым полноприводным ютом Subaru Brumby 81 выставленные на тротуар железные мусорные баки. Сделал он это и сейчас, оповестив о своём прибытии всю округу значительным грохотом.

— Здорово, старик! — поприветствовав друга, Хедберг-младший первым делом побежал на кухню, откуда вернулся с алюминиевой банкой KB Lager и стеклянной бутылкой Victoria Bitter; откупорив обе, первую он вручил нашему герою, а вторую оставил себе, после чего, ловким движением достав из лежащего на этажерке в специальной секции бумажного футляра виниловую пластинку Take It Easy with the Walker Brothers, поставил ту на портативный электропроигрыватель, а затем, щёлкнув выключателем девайса, опустил тонарм и плюхнулся на диван под зазвучавший на всю комнату хит Land Of 1000 Dances. — Слушай анекдот: бегут по стройке друг за другом два мужика с поднятыми руками. Вдруг передний из них резко останавливается, оборачивается, и кричит: «Стой, Ларри: мы, кажется, забыли трубу в грузовике!». Вот умора... За твоё здоровье. — мигом опустела холодная ёмкость со спиртным. — Ух, хорошо... А ты чего такой кислый? Опять сестра пилила? По глазам вижу, что пилила.

— Каждый хренов день она будто нарочно ездит мне по ушам: «Какой у тебя жизненный план?» — отпив из банки и передразнив надоедливую родственницу, принялся массировать себе лоб Уилли. — Нет у меня больше никакого плана. Я просто бросаю вещи в стену и смотрю, какая из них прилипнет. Ей невдомёк, что я всегда делал то, что мог... Вернее, даже не так: я делал ЛУЧШЕЕ из того, что мог; можно сказать, не прыгал выше головы, а старался на совесть выполнять всё то, что было в моих силах. И мой вердикт, между прочим, очевиден: что я действительно могу и желаю делать — буду брать и делать, причём очень хорошо, поскольку у меня получается, и людям от этого тоже бывает хорошо... А то, что мне не удалось замутить ничего великого — не её ума дело, и не ей рассуждать, жалкое моё существование или не жалкое!

— Если не получается замутить ничего великого — замути нечто выдающееся. — сориентировавшись в русле диалога, не полез за словом в карман Теренс. — Нужда — мать изобретений!

— И что же я тебе изобрету? — сделав ещё глоток, покрутил пальцем у виска Эйлер. — Робота-горничную, у которой в спину вмонтирован винный кабинет?

— Вообще-то, как идею это дело публика примет «на ура». — почесав затылок, выдал Хедберг-младший. — Но такое, по-моему, уже поставлено на поток во Франции.

— Тем более. — тяжело вздохнув, вновь отхлебнул холодное пиво расстроенный экс-сёрфер. — А в целом, кажется, Сандра права — в чём смысл моего существования?

— Ты мне сейчас напомнил ещё одну юмореску. — поспешил отвлечь друга разбитной сосед. — Умирает человек на сто втором году жизни; попадает в рай. Его встречает апостол Пётр и позволяет задать себе пару вопросов. Само собой, человек, долго не раздумывая, спрашивает его о смысле своей столь долгой жизни. Апостол спрашивает, действительно ли тому хочется об этом знать; получив утвердительный ответ, оглядывается и рассказывает: «Летом шестьдесят второго вы ездили в Англию, где познакомились в купе с попутчиками и пошли в вагон-ресторан; за соседним столиком от вас сидела молодая женщина, которая попросила передать соль; вы передали. Вот и всё!»

— А вдруг, если бы он не передал соль, женщине пришлось бы делать это самой, она задумалась бы об изобретении робота, который передаёт соль; эта идея вылилась бы в массовое производство, солепередатчики стали бы популярны, а потом однажды в их программе бы произошел сбой, из-за которого они бы массово посходили с ума, постепенно захватив человечество... А он их всех спас.

— Тебе с такой фантазией надо сценарии для снимаемых «на коленке» фильмов-пародий клепать — озолотишься.

— Порой мне кажется, что я в этих самых фильмах живу: ситуация — нарочно не придумаешь... — и тут нашего героя прорвало: за каких-то пятнадцать минут он безостановочным словесным потоком вывалил на открывшего от удивления рот Хедберга-среднего сбивчивый рассказ о ночных событиях, щедро сдобрив действие нахлынувшими эмоциями и сведя всё к хоть выдуманному прямо на месте, но по сути вполне верному философскому заключению о доказательстве собственной нужности пополам с рассуждением касательно спасения и «чего-нибудь великого пусть не в рамках всего человечества, но достаточно масштабного для тех, кто будет способен по достоинству это оценить».

— Так, старик... — внимательно выслушав, осторожно вынул у него из рук полупустую банку Теренс. — Тебе сегодня точно больше не наливать.

— Я серьёзно! — взвился Уилли. — Ты хоть понимаешь, о чём вообще речь? Кроме этого прямо сейчас нет ничего, что сдержит меня от залезания в ванную с включённым тостером — и поверь, морально к этому я уже давно подготовился!

— Спокойно! — остановил его Хедберг-младший. — Не следует лишний раз паниковать и истерить; сам же прекрасно знаешь, что со мной не пропадёшь. Лучше скажи, чем эти придурки там заняты на самом деле?

— Без понятия. — пожав плечами, признался парень.

— «Без понятия»… — залпом осушив банку, передразнил его сосед. — Ишачишь там уже почти три месяца, а до сих пор не в курсе, кто-где-чего-куда! Что за ерунда, старик?

— Но я же ведь не директор или менеджер, а всего-навсего ночной уборщик! — сделал акцент на последних словах Эйлер. — Да и потом, компания здоровенная, и похожа на механизм с бесконечным количеством постоянно крутящихся шестерёнок: всего узнать просто не получится, а вопросы «по теме» начальством сразу отклоняются с формулировкой о «восприятии сути выполняемой работы как компоненте другой, гораздо более важной операции».

— Старик, прекрати сорить словами... — с парой щелчков в шее покрутил головой влево-вправо Теренс. — И дай сюда телефонный справочник.

— Хочешь заказать пиццу? — снимая искомое со средней полки книжного шкафа, хмыкнул Уилли (параллельно с этим в отдалении пискнула стиральная машинка). — Если да, то лучше не надо — я в Hungry Jack's сегодня утром после работы заходил... И заодно по дороге национальную газету прикупить успел — там статья о вчерашнем выступлении премьера в Оперном Театре Сиднея напечатана.

— Да ну тебя с твоей пиццей... — грузно плюхнувшись в кресло, потянулся и взял с журнального столика телефонный аппарат Хедберг-младший; получив у друга увесистую ярко-жёлтую книжку, он, быстро перелистав страницы, снял трубку и принялся накручивать нужный номер. Развешивая бельё на протянутой через задний двор между столбами специальной верёвке, Эйлер слышал, как Хедберг-младший, изображая европейский акцент, активно болтал с кем-то на другом конце провода, причём довольно долго: прошло, по меньшей мере, минут пятнадцать прежде, чем затейник, завершив беседу, с торжествующим видом замер на пороге, скрестив руки.

— Ну, как всё прошло? — заканчивая разбираться с просушкой, чисто формально поинтересовался наш герой.

— Блестяще. — утвердительно кивнул Теренс. — Представившись немецким инвестором, использовал много умных слов и вывернулся так, что они мне сами всё на блюдечке с голубой каёмочкой принесли и выложили.

— Ты же не инвестор! Тем более — не немец...

— Главное — не о чём врёшь, а как: требуется недюжинная убедительность. Однажды я втолковал одному из портье в сиднейском Hilton, что пришёл с тайной ревизорской проверкой, и это сработало — в основном, потому, что я сам всецело поверил в озвучиваемую на голубом глазу чушь... Так вот, эти самые Grossman Technetics, как выдала мне та телефонная девица, цитирую — «многопрофильный конгломерат со штабом в Сингапуре».

— А по-человечески?

— Фирма, которая не кладёт все яйца в одну корзину. — «разжевал» суть находчивый сосед. — Правда, они у неё далеко не куриные, а страусиные... Или даже крокодильи: импорт-экспорт с неприсоединившимися странами и Восточной Европой, разработка биологических технологий, консервные заводы «под ключ», биржевые спекуляции и прочая ерунда, которой ныне пока мало, кто занимается. Ладно, перейдём к делу: во-первых, объясни, где находится контора, в которой держат твою хвостатую пленницу; во-вторых, сможешь достать для меня пропуск?

— Контора находится в промзоне Молендинара... — подняв с земли пустой таз, посмотрел на него Эйлер. — Но что ты собираешься делать? Будь другом, объясни по-нормальному, а то я уже начинаю немного побаиваться...

— Знаешь поговорку о том, что всё с нами происходящее — к лучшему, если не пускать на самотёк? — уловив настрой подавленного друга, решил применить ораторские навыки Хедберг-младший. — Так вот, ты, конечно, можешь попросить меня не спешить, а посидеть с тобой на диване и послушать сдабриваемые пивом жалобы на сестру, пока не наберёшься смелости, но очухаемся и начнём в данном случае действовать мы только тогда, когда твою Кимми превратят в рыбный суп... А то и похуже — позовут алчных до званий адмиралов-генералов-прочих-в-штаны-насралов, которые заставят её топить советские подлодки с целью развязать Третью Мировую! Короче, суть в том, что из-за этого ты будешь укорять себя всю оставшуюся жизнь, если это можно будет назвать жизнью вообще; сечёшь, о чём речь?

— Но я совсем не собирался просить тебя сидеть со мной на диване! А пиво ты мне, между прочим, дал сам, причём потом сам же отобрал и выпил. — оглянувшись и проверив, нормально ли висит бельё, зашёл обратно в дом постепенно успокаивающийся Уилли. — В любом случае, прежде, чем бросаться что-либо делать, надо знать, что конкретно...

— Да чего там, едрить твою налево, знать? — резко перебил его Теренс. — Всё предельно просто и понятно: чтобы её оттуда вытащить, потребуется собрать толковую команду, но перед этим — непременно сходить на разведку и коллективно придумать хитроумную схему — я в кино видел... Так что, достанешь мне пропуск?

***

Питер Стоукс слыл своего рода негласной знаменитостью в области всего, что касалось ввоза и вывоза товаров: проще говоря, имел репутацию великого доки по части вопросов таможни, ибо на память знал все законы, касающиеся данного в определённой степени щекотливого предмета — к тому же был дьявольски хитёр и чрезвычайно изобретателен, хоть и не отличался особым красноречием. Даже вовсю тусующиеся вокруг грузового порта Брисбена самые жуликоватые в ремесле импорта и экспорта деятели преклонялись перед масштабами и качеством его обречённых на успех по причине тотальной продуманности махинаций: Питер мог запросто протащить контейнер красного дерева, как гуманитарную помощь жертвам стихийных бедствий и наоборот; мог спрятать груз в дальних закромах, дабы вытащить «по первому требованию»; легко превратить ящик ювелирных изделий в ящик скобяных изделий; «поставить на место» обнаглевшего скупердяя, осадить зарвавшегося фирмача... И так далее. С точки зрения Сандры это был идеальный мужчина — пусть и немолодой (его, как выразился бы какой-нибудь литератор, «коснулись ветры старости»: хрустели суставы, покалывало сердце, а по утрам во рту скапливалась неприятная грязь со вкусом вымоченной в тормозухе тряпки), но вполне достойный претендент на пост её мужа... С одной лишь оговоркой: Стоукс был женат, и хоть прошёл со своей нынешней супругой (выглядевшей моложе своих лет яркой губастой блондинкой, что по-прежнему оставалась обаятельна и желанна для окружающих) все ключевые этапы отношений, включая отправку детей в самостоятельную жизнь, но хватать «беса в ребро» при седеющей бороде и уходить из семьи никак не хотел, с чем служащая у него секретарём сестра Эйлера усиленно боролась, всячески пытаясь перетянуть его к себе, хоть и безрезультатно: да, шеф отвечал ей определённой взаимностью и даже несколько раз чуть не попался в расставленные сети, но развивать интрижку не торопился. Приходилось «брать быка за рога» и штурмовать расположенный в административном здании грузового порта Брисбена офис конторы с серьёзной табличкой «IMPORT-EXPORT-CUSTOMS CLEARANCE ASSISTANCE&FREIGHT ESCORT SERVICE» самостоятельно...

— Берни, в щекотливой ситуёвине лучше не отсвечивать — должен понимать, если не по пояс деревянный. — сидя за широченным столом с хаотично разбросанными бумагами и расставленными «как попало» разнокалиберными телефонами, мутил начальник очередные дела сомнительной легальности. — Пусть твой серьёзный человечек скоренько шуршит сюда: сядем, обкашляем вопросики напрямую, перетрём за весь организованный базар непосредственно по месту. Договорились? Славненько; не хворайте, коммерсанты! О! Вовремя зашла; срочно выкинь с пятницы обед в Gambaro Seafood и воткни на будущий четверг вечернюю встречу в Shingle Inn. — попалась ему на глаза зашедшая в кабинет Сандра. — Ещё напомни позвонить японцам, если те не дадут о себе знать в ближайший час; кроме того...

— Питер... — записав всё сказанное, присела на край диванчика для посетителей изображающая из себя обиженную жертву девушка; голос её слегка подрагивал. — Мы ждали тебя на прошлой неделе, а ты так и не приехал... Теперь мои родственники считают меня круглой дурой! Нельзя же было так подставлять; я звонила тебе четыре раза!

— Извини. — привстав со своего массивного кожаного кресла, участливо посмотрел на неё Стоукс. — У меня случился ужасный по масштабам форс-мажор с теми дураками из Новой Зеландии. Если бы не вмешался — они бы нагрели фирму на полтинник, а подобного допустить, сама понимаешь, было никак нельзя.

— Нет. — коротко тряхнула головой влево-вправо Сандра. — Не понимаю.

— Чего не понимаешь? — удивился шеф.

— Не понимаю, сколько можно откладывать? — вскочила на ноги вспылившая было сестра Эйлера. — Ну когда же, дорогой мой Питти, когда мы с тобой уже поженимся? — быстро сменился её тон на более мягкий.

— Как только пройдут обкатку новые схемы льготного провоза медикаментов.

— Я слышу это который год подряд! — тон разговора Сандры (что вполне естественно для воспылавшей намерениями цепляющейся за каждый приемлемый шанс одинокой женщины) бросало из крайности в крайность. — Одна схема, другая, третья, пятая, десятая, тринадцатая... Не пора ли, чёрт возьми, взяться за руки и сделать следующий шаг?

— Говорю же: как только, так сразу! — изобразил раздражение мигом вспотевший начальник. — Тебе, в отличие от нашего таможенного инспектора, я никогда не вру... Да и потом, разве мы с тобой не счастливы, «как есть»?

— Никогда не врёшь? — применила девушка «козырь» в виде мокрых глаз и периодических всхлипов. — Сколько лет ты под разными предлогами намекаешь мне на свадьбу, и сколько раз я получаю одну и ту же моральную пощёчину, когда узнаю, что ты «имел ввиду другое»? Это разрывает моё сердце, причиняя душевные страдания! Я устала существовать без любви, в полном одиночестве и неустроенности!

— Подожди, но разве ты не живёшь со своим младшим братом? — удивился Стоукс.

— С тех пор, как он укатил на заработки, я сижу совсем одна... Вот тебе-то хорошо: в любое время — родственники-друзья-близкие партнёры, а у меня? Это служебное здание практически и есть мой дом, где я чувствую, что требуюсь, пока отвечаю за организацию твоих дел. А вечера? Если бы ты знал, насколько я боюсь вечеров! Конечно, день и ночь грохочет порт, но всё время здесь сидеть тоже не получается — приходится уходить — а совершенно некуда, и рядом только ящик с однообразной развлекаловкой, от которой уже тошнит. Я даже питомца не могу завести — некому будет его ни кормить, ни выводить прогуляться... Могла бы позвонить родителям, но их уже семь лет, как нет в живых — и тебе прекрасно это известно. — после данных слов шеф почувствовал себя неуютно; чтобы заглушить данное чувство, он подошёл, присел рядом и обнял искусно отыгрывающую усталость от жизни секретаршу (этого та косвенно и добивалась). — Превратила себя в обёрнутый слоем косметики человекосодержащий продукт в юбке и беспорядочно мечусь туда-сюда, как курица с отрубленной головой. А мне ведь уже скоро сорок...

— Я понимаю. — осторожно погладил её по голове Питер. — И в эти выходные потенциально смогу исправиться за тот случай, заглянув к тебе на чашечку горячего кофе.

— Точно? — подняла на него максимально растроганный взгляд сестра Эйлера.

— На сей раз — абсолютно. — утвердительно кивнул ей деятель таможенных искусств.

— Спасибо тебе... — прекратив всхлипывать, вытерла лицо протянутым ей носовым платком внутренне ликующая девушка. Манипуляция удалась.

На некоторое время в офисе воцарилось молчание; лишь еле слышно шумел кондиционер, да жужжали мухи.

— Не сердись на меня, пожалуйста. — перед тем, как уйти, своеобразно «извинилась» перед Питером Сандра. — Сам знаешь: откуда-то порой такая волна накатывает, что вдруг схватит, защемит, понесёт — и никак не остановишься.

— Да и ты на меня тоже. Оба на вредной работе. — улыбнувшись, Стоукс закрыл за ней дверь и с облегчением рухнул на диванчик. — Ну и баба — один головняк, а не любовь! — вытерев со лба проступившие капельки пота, он полез в ящик стола за флягой с виски, но не успел открутить крышку, как приторной электротрелью разразился очередной телефонный аппарат: пришлось, спрятав пойло обратно, вернуться к работе. — Слушаю!!! Что за «моси-моси-хер-на-тросе»? А, Тиёда на проводе? Mikuni Corporation? Да, вашу партию выцепили и взяли в работу; вы уже провели вторую часть платежа? Что значит «задержки транша»? Не пудрите мозги: речь идёт о пятизначных суммах! Смотрите у меня: мало не покажется...

***

Кельвин Теппид не умел говорить «нет» — он был из тех людей, что, не желая рисковать служебным положением и отношениями с коллективом, вынужденно принимают на себя унизительную роль «козлов отпущения», а на просьбу начальника подпрыгнуть, потупив усталый взгляд, вяло спрашивают «Как высоко?»; быть может, именно поэтому, нагло прикрываясь лицемерной улыбочкой, его своеобразно «пинали» все, кому не лень — от запаздывающих с отчётами коллег до собственной жены, которая вечно выражала своё недовольство тем, что её благоверный, вынужденно засиживаясь на службе, возвращается домой глубоко за полночь и совсем не занимается ни детьми, ни хозяйством. Вот и тем утром он, как всегда, толком не выспавшись и нормально не позавтракав (остатки овсяных хлопьев Kellog's с петушком на коробке плюс подгоревшие тосты — не в счёт), уселся в свой бордовый с серым Ford Falcon XF в спецверсии Silver Anniversary и поспешил на службу... Только для того, чтобы записать на свой счёт ещё одно опоздание — куда-то неожиданно пропал его обычно висящий в прозрачном чехле на ленточке пропуск. В попытках отыскать оный Теппид лихорадочно перетряхнул портфель, заглянул под сиденья, обшарил бардачок и даже звонил домой — девайс как в воду канул! Несчастному офиснику даже в голову не могло прийти то, что накануне вечером, когда он, в очередной раз доделывая запоздалые отчёты «попросивших помочь», отошёл сделать себе крепкого кофе, его пропуск (пропажа которого из-за чрезмерной усталости даже не была им замечена) благополучно умыкнул подметающий пол Эйлер... А в данный момент с яко бы «пропавшей» карточкой доступа преспокойно расхаживал Хедберг-младший, чей «поход в разведку» проходил более, чем успешно: используя коричнево-кофейный Mitsubishi Magna Elite 85 старшего брата, он, ловко слившись с потоком-очередью, просочился на территорию с общей автотолпой двигающихся через проходную сотрудников, поставил машину в негласной «слепой зоне» (от случайных взглядов со стороны входа тачку закрывал универсал Nissan Pintara GXE 86 цвета вылитого в морскую воду шампанского, а со стороны стоянки для персонала — сизый Holden Calais VL), после чего, поправив галстук слегка жмущего ему по бокам выпускного костюма-двойки среднего брата, неторопливо вышел на улицу и вместе со всеми двинул к административному блоку, попутно не забывая зыркать во все стороны с целью примечания особенностей и уязвимостей.

Очутившись в здании, незаметно схвативший оставленный кем-то возле гробообразного аппарата Xerox 1075 чистый планшет и ручку Теренс уже через полчаса знал всё, что ему нужно и уже мог сделать соответствующие выводы, основной из которых звучал одновременно очевидно, коротко и критически: уровень защиты от внешних угроз в конторе явно не форт-ноксовский. Ненадёжные (точнее, пока не «обкатанные» до конца) американские виганд-карты от Cardkey Systems в качестве пропусков, понатыканные вразнобой камеры видеонаблюдения без механизмов поворота и очистки объектива, далеко не самые ответственные охранники, оснащённый простейшей электрической сигнализацией двухметровый забор из сетки-рабицы, да вмонтированные в бетон при въезде шипы для обеспечения одностороннего движения — ставка явно делалась на повальную лень большинства преступников, хоть и не учитывала то, что если те сильно захотят, исполнение задачи по проникновению для них никакого труда абсолютно не составит.

Деловито послонявшись по этажам одинаковых гипсокартонных офисных кабинок (само собой, продолжая зыркать по сторонам глазами), друг Эйлера, дабы не вызывать подозрений, решил заняться тем, чем обычно занимается большинство сотрудников, пока отсутствует начальство: проще говоря, заскочил на офисную кухню, где, взяв одноразовый бумажный стаканчик, под звучащую фоном Canary In A Coalmine в исполнении группы The Police налил из кофеварки застоявшуюся внутри шарообразной ёмкости коричневую бурду и принялся изучать пробковую доску с информацией. Особо выделялся среди беспорядочно развешанных строгих бумаг формата A3 и А4 маленький жёлтый листочек со словами «Полоскать использованные кружки в аквариуме помещения рекреации строго воспрещается! — МЕНЕДЖМЕНТ.».

— ...настоящее спасение, а не машина — бензина ест мало, не ломается, вполне удобная. — зашли в помещение двое молодых сотрудников-очкариков (явно вчерашние студенты: не зашуганные ботаники, но и не тупые квотербеки — самые обычные вышедшие в жизнь образованные белые воротнички с короткими стрижками при чёрных галстуках). — Если бы ещё и не ржавела — было бы классно.

— Любой Leyland Mini, в том числе и твой LS, неизбежно ржавеет: при проектировании допустили много «карманов», в которых скапливается вода и грязь. — рассуждал один из них. — Гораздо лучше подошли к делу японцы: у моего друга-барабанщика из гаражной группы Vintage Garbage Time, который по каким отдалённым провинциальным дырам только не мотается — полугрузовая Honda City Pro T, и что ты думаешь? Уже почти четвёртый год, как вообще никаких поломок или ржавчины! Качественно другой уровень... Верно я говорю? — обратился он к Теренсу.

— А? — вздрогнув, обернулся Хедберг-младший; вступать в разговор настолько рано он явно не планировал, но, как известно, по-настоящему хорош тот актёр, что умеет импровизировать. — В определённом смысле — верно: я тут слышал про одного советника пастора, что намотал на своём Subaru миллион километров, и наматывает до сих пор! Вот такой вот чудо-ют... Кстати говоря, никто из вас не знает, какая свинья повадилась выливать в аквариум недопитый чай?

— Наверняка кто-нибудь с подземных этажей. — доставая помятую жестяную банку кофе Bushells, раздражённо зевнул хозяин Mini. — Вечно они нам исподтишка всякие мелкие пакости делают...

— Но самое главное — даже если захотим, мы не сможем пойти напакостить в ответ! — наливая в кружку с логотипом фирмы кипяток из чайника, развил тему друг барабанщика. — К ним даже на этаж так просто не попасть — только через охранника, с отдельным пропуском, который ещё хрен получишь — систему безопасности аж из самих Штатов выписали.

— А что, у них разве тоже стоит аквариум, в который можно вылить кружку чая? — внутренне обрадовавшись, достал из внутреннего арсенала эмоций и сыграл некоторую степень удивления Хедберг-младший.

— Стоит, да ещё ого-го, какой: с полкомнаты размером. — присоединился к кофезавариванию второй офисник. — Туда не только кружку, туда целую бочку недопитого чая вылить можно, и всё равно будет мало — чтобы заполнить эту тару до самых краёв, на склад целую цистерну воды раз в два дня пригоняют.

— Ну, дела! Интересно, чем они таким там занимаются, что им требуется столько воды? — фальшиво усмехнувшись, продолжил ненавязчивые расспросы Теренс. — Батискаф для погружения собственной мамаши конструируют?

— Сам ты батискаф. — едва не прыснув со смеху, отмахнулся первый. — С рыбами они там экспериментируют.

— С какими ещё рыбами? — уж лучше бы сосед Эйлера промолчал: диалог парней стало буквально не остановить.

— Судя по размерам — с акулами. Или с дельфинами. А может быть, даже с китами.

— Нет, киты туда не влезут. Косатки — вполне; для китов там будет слишком тесно.

— А если это какой-нибудь маленький подвид? Есть же подобное у растений...

— Уж не знаю, как там у растений, но у животных такое бывает — помню, как мы в средней школе шутили о том, что чем больше мозг — тем меньше тело, показывая в подтверждение тому пятнисто-рыжую кошку из лесов Шри-Ланки.

— Получается, у моей учительницы химии мозгов не было совсем: её габаритам мог бы позавидовать газетный киоск или микроавтобус Ford Transit. Может быть, поэтому она всё время пыталась сделать так, чтобы меня оставили на второй год, и каждый раз кусала локти, когда не получалось.

— Не поверишь, но я как-то сгоряча ляпнул своей учительнице по истории, что как историк она, может быть, вполне хороша, поскольку помнит, кто в каком году чего кому сказал, но как философ, увы, откровенно не удалась... А потом на целый месяц принудительно оставался после уроков, хотя директор школы был со мной абсолютно солидарен. Не знаю, преподаёт ли эта престарелая грымза сейчас, и очень не завидую тем, кто до сих пор вынужден подневольно слушать её британскоимперские бредни. К слову, после данного случая меня наконец-то зауважал отец: он сказал, что когда я посмел оспорить убеждения авторитетного человека, то вырос в его глазах с мальчика до мужчины. Оказывается, чего у меня не получалось добиться от него всё детство, легко достигалось обыкновенным хамством! Вот так.

— Ладно, пойду поработаю. — воспользовавшись моментом передышки, решил тактично свинтить из комнаты отдыха почерпнувший ещё одну часть необходимых сведений Хедберг-младший. — Документы сами себя не напечатают!

— Постой, погоди-ка... — тут внутри выбросившего стаканчик и привычно потопавшего к выходу друга Уилли всё так и рухнуло: он почуял приближающийся провал. — Ты подписывал открытку на юбилей главбуха?

— Главбуха? — обернувшись, с облегчением выдохнул «диверсант». — Вроде не подписывал; а надо?

— Если хочешь порадовать эту поистине мировую женщину — естественно, надо! Даже не обсуждается! — протянул ему один из парней тонкую чёрную ручку и согнутый пополам большой лист плотной бумаги, на внешней стороне которого красовались вырезанный из цветного картона жирный полтинник и прорезь-крепёж для нарядной ленточки. Нацарапав на свободном месте внутренней стороны усреднённое пожелание «счастья-здоровья» (само собой, от имени Кельвина — он же не дурак, чтобы оставлять такие глупые улики), Теренс, вернув выданное, поблагодарил коллег и двинулся далее — в отведённые под хранение сырья и товаров здоровые корпуса... Однако, украденная Эйлером ключ-карта не давала туда доступа! Впрочем, решить данную проблему Хедбергу-младшему было проще простого: встав за углом и выждав, когда появятся две озабоченные болтовнёй женщины в фирменных касках и спецовках, он с криком «Придержите, пожалуйста, дверь! Благодарю вас!» и последующим бормотанием о предвзятости руководящего состава вошёл за ними следом, тем самым просочившись на склад. Там, не желая выделяться, он облачился в оранжевый жилет, нацепил каску и уже хотел было отправиться обозревать помещения пешком, как вдруг его цепкий взгляд упал на стоящие в ожидании служебные драндулеты: выстроенные рядком у стены серые Volkswagen Country Buggy без крыш. К ним он и отправился.

Неторопливо проезжая по рядам и галереям, парень только удивлялся, сколько товаров «из-за железного занавеса» и из стран Движения Неприсоединения импортирует Grossman Technetics — количество и разнообразие содержания меченых по бокам латиницей и кириллицей ящиков на упирающихся в высокий потолок стеллажах поражало воображение. Помимо признанных по всему миру холодильников, швейных машин, наручных часов, радиоприёмников и фотоаппаратов Теренс наткнулся на штабеля электромоторов, насосов, компрессоров, разноплановых станков, шариковых подшипников, а также машинокомплектов гусеничных тракторов ЧЗПТ Т-330. Ему повезло, что вокруг царила непринуждённая атмосфера (туда-сюда на полной скорости сновали автопогрузчики с паллетами новых поступлений, буднично перебрасывались шутками и байками ворочающие товары рабочие в касках и спецовках, вальяжно расхаживали или разъезжали сверяющие номера бригадиры с толстыми блокнотами и фирменными папками-скоросшивателями — словом, все были при занятии), иначе на него бы непременно обратили внимание и попытались вышвырнуть вон. Но никакого дела до «незваного гостя» никому из присутствующих не было, поэтому Хедберг-младший, беспрепятственно сделав несколько кругов по всему зданию, свернул в закуток утилизации отходов, где стояло несколько снабжённых маленькими колёсиками пластиковых контейнеров для ТБО и печка-инсинератор. Там, убедившись, что его никто не видит, парень приподнял крышку и нырнул в помеченный надписью «WAREHOUSE-INSIDE-ROOMS DOWN UNDER» мусорный бак. Вынырнул он оттуда не с пустыми руками, а с ворохом разных бумаг (среди которых находился испещрённый в важных местах чёрным маркером довольно загадочный и чрезвычайно длинный «Протокол Допроса Объекта «Project: Kimmy» — копия верна»), которые тут же поспешил, обвязав резинкой, затолкать под планшет, а на обратном пути ещё и увидел, как в помещение через поднявшуюся дверь-рольставню заезжает и становится к специальной трубе полный воды трёхтонный грузовик-цистерна Daihatsu Delta 81, что негласно подтвердило услышанное ранее мнение об аквариуме и экспериментах.

Последним, куда заглянул Теренс, была расположенная далеко в подвале (том самом, где находились лаборатории) электрощитовая административного блока — пройти у него туда получилось, напустив на лицо серьёзность и выдав себя за инспектора газовых коммуникаций. Результативность оправдала риск: помимо того, что ему удалось бегло запомнить примерное расположение комнат (незаметно украв прикреплённый к стене какой-то напоминающей жвачку гадостью план эвакуации при пожаре), он сумел запереть распределительное помещение на припасённый сильно заранее ржавый замок с обломанным ключом, перед этим прочитав внутри памятку о подаче питания на лабораторный этаж в случае отключения электричества (через полминуты после прекращения поступления основной энергии автоматически включался отдельный генератор). Казалось, ныне можно смело уходить, однако, оставалось ещё одно незаконченное дело...

— Извините, пожалуйста... — поднявшись на первый этаж, подошёл Хедберг-младший к покупающей Pepsi в только что привезённом вендинговом автомате для посетителей аляповато накрашенной даме средних лет. — Я вот нашёл... На полу в коридоре валялся. Сможете вернуть хозяину?

— Да это же пропуск Кельвина из отдела внешней торговли! — взглянув на карточку, оживилась мадам. — С пятном посередине и царапиной в углу; перепутать сложно... Бедный парень его буквально обыскался — хорошо, что у нас хотя бы временный доступ более-менее быстро делают. Спасибо вам большое!

— Рад помочь. — отдав искомое, учтиво шаркнул и поспешил убраться восвояси удовлетворённый итогами вылазки в разведку Теренс. При выезде ни на него, ни на машину даже не взглянули — просто подняли шлагбаум и выпустили за территорию, дежурно пожелав счастливого пути.

***

— Дыр у этой фирмы больше, чем в дуршлаге: прошагал мимо всех постов с чужим пропуском — никто даже ухом не повёл. — развалившись в кресле, рассказывал Хедберг-младший по возвращению успевшему не только выспаться, но и основательно прибраться в доме (на нервной почве) взволнованному Эйлеру. — Когда вернул — не было никаких проверок по зданию: просто поблагодарили, да продолжили заниматься своими делами.

— Странно... — почесал шею экс-сёрфер. — Я думал, там в этом плане всё гораздо организованнее!

— «Думал»... — передразнил его сосед. — Удивлён, как они ещё не обанкротились от хищений — большинство дверей либо не заперты, либо вообще открыты настежь и подпёрты сбоку деревянным колышком-упором: заходи себе, да бери, что хочешь. Все пароли от терминалов записаны на бумажки и прилеплены изолентой по краям мониторов; карты-ключи валяются без присмотра; на складе, который тоже при желании вынести — просто раз плюнуть, ни капли элементарной бдительности, и это не говоря о том, что документы они выбрасывают прямиком в отдельную мусорку вместо того, чтобы пропускать через измельчитель. Я хоть и не заглядывал в цеха — так, ограничился только складом и офисами — но там, подозреваю, тоже никаких стандартов образцово-показательности: сплошное разгильдяйство! Устроился бы туда главой службы безопасности, но завод подразумевает постоянное впахивание, а впахивание и творчество — несовместимы!

— А что с видеонаблюдением?

— Куча «слепых пятен» и старого оборудования; на наружной охране явно экономят, но внутри за своими, кажется, шпионят знатно, хоть и плохо: сотрудники безнаказанно разбалтывают между собой закрытую информацию, когда уходят пить кофе. Любопытно, но никто из них, по факту ничего не зная, имеет мнение по любому вопросу... В целом, учитывая то, что я сегодня видел своими глазами, вытащить твою жертву науки вполне можно, причём «малой кровью».

— То есть, справимся вдвоём? — воспрял духом Уилли.

— Размечтался! — осадил его Теренс. — Мы с тобой ограбления только на страницах книг и широком экране видели, а ты — «вдвоём»! Говорил же вчера: нужно собрать толковую команду... И думаю, помощь потребуется, прежде всего, от тех, кого мы оба знаем всю свою жизнь. Не имею понятия, как там в США или Европе, но, судя по опыту, у нас в Австралии ни одно серьёзное дело не обходится без пары-тройки родственников. Само собой, родственники это будут мои — от твоей Сандры, кроме упрёков, ничего не дождёшься, причём ты лучше меня это знаешь.

— Что верно, то верно. — согласился Эйлер. — У неё на уме всего две вещи: где бы за раз нагрести побольше денег и как соблазнить своего руководителя, который, мягко говоря, тот ещё прижимистый аферист-махинатор.

— Но одних родственников, к сожалению, будет мало.

— Мало? — удивлённо воскликнул наш герой. — Да нам только одного твоего старшего брата хватит — с ним в любое место прорвёшься, причём без всяких усилий!

— Он слишком прямолинеен. — сразу отмёл сольную кандидатуру мыслящий реалистичными категориями находчивый сосед. — Если кому в морду плюнуть или почку отбить — это пожалуйста, а вот уж где тонкость или определённого толка моральная техника требуется... У тебя случайно не завалялся телефон какого-нибудь знакомого из газовой компании?

— Я разве похож на того, у кого есть знакомые в газовой компании?

— Извини, моя недоработка... А из водопроводной?

— Нет у меня знакомых ни в газовых, ни в водопроводных, ни в электрических, ни в коммунальных, ни в каких-либо других компаниях базового обслуживания!

— Скверно. — крепко задумался над возникшей проблемой Хедберг-младший. — У меня тоже нет, а без убедительного фургона, пикапа или другой спецмашины действовать смысла нет. Надо иметь полезные знакомства...

— О чём ты? — попытался вернуть его с небес на землю Эйлер. — Я и друзей-то настоящих за столько лет не нажил, а ты мне про полезные знакомства... Хотя, нет: насчёт спецмашины всё же потенциально есть, к кому обратиться, но у меня напрочь отсутствует желание лишний раз ворошить прошлое...

— Опять? — вскочил с кресла Теренс. — Не хочу сейчас прозвучать, как твоя сестра, но не пора ли спустя десять лет отпустить хотя бы часть событий минувших дней? Знаю, травмы прошлого порой врезаются в душу очень глубоко — это как ржавчина на моём Subaru: можно зашпаклевать и спрятать на определённое время, но можно заменить дефектную часть, вырезав её угловой шлифмашинкой и приварив на освободившееся место новый кусок, окрасив так, чтобы потом ничего не сгнило! Понимаешь, о чём я? Только двигаясь вперёд, можно оказаться в лучшем месте, чем был до этого, и даже увидеть мифический свет в конце тоннеля. И в этом — главная жизненная идея.

На мгновение в гостиной стало тихо; затем послышалось шуршание — взяв карандаш и оказавшийся под рукой кусок газеты с объявлениями, Уилли принялся составлять перечень имён, фамилий и адресов тех, у кого в сёрферскую бытность во владении имелась старая спецмашина или нечто подобное.

— Вот. — закончив, пододвинул он получившийся список к опустившемуся в кресло предприимчивому соседу. — Если мало, можно ещё поспрашивать в баре... Хотя, навряд ли кто-нибудь согласится — нынешние нравы уже не те, что были в середине семидесятых.

— Согласятся. — бегло просматривая написанное, заверил друга Хедберг-младший. — Когда у тебя выходные?

— В эту ночь... А возможно, даже и следующую — заведующий хозяйством доволен тем, как я убираюсь, поэтому пообещал как-нибудь накинуть мне пару суток отдыха. — потянулся к телефону Эйлер. — Надо позвонить спросить...

— Не торопись. — отодвинул от него аппарат Теренс. — Вот, что произойдёт в ближайший день: сегодня вечером мой средний брат Джерри на своём новом бронзовом Rover 416i Vitesse привезёт и передаст тебе через подвальное окно блок классических Marlboro — никаких «длинных соток» с химическими вкусами — и завтра утром, никому ничего не сообщая, поскольку дело любит тишину, поедешь на свой «домашний» пляж, где молча сядешь со старой доской на песок и будешь от заката до рассвета задумчиво курить под звуки местного радио, глядя на бушующий прибой — как говорят футбольные комментаторы, «светить лицом на поле». А я прокачусь по твоим наводкам. Плясать станем, исходя из результатов дня.

— Будешь покупать честных граждан? — вопросительно посмотрел на соседа Уилли.

— Почему же обязательно «покупать»? — возмутился Хедберг-младший. — Покупают машины, шлюх, ящики с пивом, полицейских начальников... Я проверну отнюдь не условную покупку, а профессиональную вербовку — как Джеймс Бонд, но только с нашими, отечественными мотивами. Выше нос, старик: со мной не пропадёшь.

***

Амбиции доктора Льюиса Конноли зачастую не совпадали с возможностями — выражаясь проще, ему не везло, и всю жизнь он с упорством мелкого рогатого скота воевал за каждую положенную по праву возможность или привилегию, при неудачных исходах превращая жизнь внезапного врага в кошмар вплоть до попадания того в психбольницу. Изначально будучи морским биологом, он делал впечатляющие научные открытия, а лауреатство пытались захапать другие; он писал научные доклады для американских конференций, а поехать выступать в Штаты пытался примазавшийся к нему коллега; он подавал заявку на гранты, и не жалея себя осаждал соответствующие кабинеты, пока не получал желаемого. В конце концов, к восьмидесятому году ему надоело тянуть лямку в не самом дружелюбном коллективе, поэтому когда поступило предложение перейти в коммерческую фирму, он с великой радостью согласился, быстро перетянув за собой нескольких дружелюбно настроенных к нему коллег. Логика была простой: если в государственной конторе происходили бесконечные битвы за имя, славу и финансовые поощрения, в коммерческой фирме никому ничего из этого не грозило — двадцать пять долларов в час тому и двадцать пять долларов в час этому. Дюжина учёных находилась в абсолютной «уравниловке» (за исключением более «ровного», чем они, доктора Конноли) и не плодила никаких ненужных склок, поскольку чувствовала себя комфортнее некуда, но что интересно — всё получалось! Приедут деятели науки на работу, спустятся в лаборатории, почитают, перекинутся в картишки, сходят покурить и попить кофе — скучно. Тут от кого-нибудь поступает предложение: «Может, поисследуем чего-нибудь?» «А давайте!» — раздаётся ответ, и все неторопливо разбредаются по местам с целью поработать, дабы окончательно не захандрить. Впрочем, уже неделю, как привычный неспешный порядок изобретения и совершенствования связанной с биотехнологиями, консервами да морем всякой ерунды, которую можно разработать под заказ или выпустить в товаропроводящую сеть, не имел места быть: при очередном «внелабораторном заплыве» (то бишь, одновременной узаконенной вылазке отдохнуть в рабочее время, сессии тестирования очередного девайса и интенсивном сборе материалов для дальнейшей работы) в сети неожиданно для всех попалась русалка, и если большинство коллектива ошарашенных учёных, нисколько не задумываясь, тут же бросились исследовать её с точки зрения науки (брали на анализ волосы, чешую, кровь, слюну, делали снимки (обычные и рентгеновские), изучали поведение, принципы взаимодействия с другими видами, и так далее), то Льюиса она заинтересовала, прежде всего, со стороны узкой персональной выгоды. Нет, разъезжать с ней по всей стране, показывая шиш бывшим коллегам-морбиологам, он совершенно не собирался; его логика заключалась в противоположном: если она живёт под водой — следовательно, курсирует по морям-океанам и точно знает, где находятся затонувшие корабли с золотом (вроде обнаруженного в начале шестидесятых галеона «Батавия», постройку реплики которого уже второй год время от времени освещали в тематических журналах) — именно поэтому загоревшийся идеей поиска сокровищ размечтавшийся о роскоши деятель науки, прекратив потуги в профильные исследования, перешёл к длительным допросам. Методы «ведения конструктивного диалога» использовались им далеко не гестаповские, однако, по мере потери терпения всё более начинали напоминать то, о чём для спецслужб Латинской Америки подробно писали в тайных методических руководствах ЦРУ; несмотря на это, допросчик из него получался крайне никудышный: за несколько суток вытащить из подопытной удалось только общеизвестные по характеру, а также сомнительные по достоверности и ценности сведения, стенограмма которых уже занимала целый шкаф (причём часть таковой пару дней назад, досконально перечитав, со скрипом пришлось выбросить, предварительно зачеркнув маркером некоторые детали). В день, когда наши герои проводили последний этап подготовки, успехов у Конноли добиться снова не получалось: выпытывание информации продолжалось пятый час, а какого-либо ощутимого прогресса не предвиделось даже в перспективе.

— Ну где же, где лежат затонувшие суда, Кимми? — расхаживая перед резервуаром, драматически вопрошал вконец умаявшийся доктор. — Скажи конкретно! Мы тут целыми коллективами по всей планете на благо сохранения окружающей среды для всего человечества тужимся-пыжимся, пытаемся почистить территориальные воды от того, что много лет назад потеряли, а ты... Где они, Кимми? — повернулся он к пойманному девиче-рыбьему гибриду. — Скажи нам!

— Было ваше — стало наше! — не сдавалась пленница. — Да и потом, где у ваших коллективов находится постоянный флот океанской очистки? Сначала соберите ту дрейфующую кучу мусора, которую набросали за столько лет бездействия, а уже потом дном и прочими второстепенными делами занимайтесь!

— Не хочешь — как хочешь. — лопнуло терпение Льюиса. — Подцепляй её, ребята! — скомандовал он наблюдающим и записывающим ход очередного не самого удачного допроса коллегам по науке.

Но так просто русалку оказалось не взять: сначала она не давала обмотать и зацепить себя тросами крана-балки, раз за разом выворачиваясь и заставляя учёных падать в грязную воду, а потом, когда это им всё же удалось, воспользовалась амплитудой качания и с размаху съездила плашмя погружённому в руководство процессом доктору Яманаке (как наиболее лояльному Конноли морбиологу) хвостом по плешивой голове. Не предвидевший ничего подобного низенький азиат, враз побелев и потеряв очки, повалился навзничь, запутавшись в лежащих на полу проводах, вследствие чего — своротил на пол следом за собой пару компьютеров (при этом по лаборатории прокатился такой звук, какой бывает, когда во время вечеринки ваш не слишком трезвый друг, желая показать молодецкую удаль, берёт на абордаж навесной посудный шкаф, но терпит сокрушительное фиаско и кувырком летит вниз вместе с элементом кухонного гарнитура, а также лавинообразно высыпающимся наружу содержимым оного).

— ИК! Мама... У-бивают! — икнув от шока и неожиданности, только и выдавил из себя он перед тем, как грохнуться в обморок.

Допрос с пристрастием продолжился лишь спустя полчаса: именно тогда Яманаку откачали, отряхнули и отправили домой, а из помещения (перед этим, само собой, убрав разбитое оборудование), удалили посторонних и крепко заперли двери. Да, Кимми по-прежнему сопротивлялась, как могла, но в конечном итоге алчный морбиолог сумел одержать верх, и крепко обмотанная тросами русалка повисла на крюке крана, да не просто так, а вниз головой.

— Ну, сейчас я из тебя душу вытрясу, акула кислотная! — наплевав на общепринятые ограничения, вытер со лба пот и удовлетворённо закурил Конноли. — Say, say, say doctor, I've got this fever, that I can't control...

— That I can't control... — подхватила Кимми. — Music makes me move my body, makes me move my soul...

— Что, пошла кровь к мозгу? — выгнав оставшийся персонал в коридор и вернувшись к пленнице через десять минут сеанса успокоения нервов, самодовольно-злорадно усмехнулся Льюис. — Где затонувшие корабли с золотом?

— А где флот очистки Большого Мусорного Пятна? — парировала русалка.

— Да ты чего, двужильная? — с нескрываемым изумлением посмотрел на неё доктор.

— Я-то ничего, а вот мою подругу Дженни как-то раз случайно якорем прижало — и хоть бы хны: только шуточки на контрасте чернее стали. — еле заметно покачиваясь туда-сюда, закатила глаза и фыркнула Кимми. — Doc, you better give me something, 'cause I'm burning up, yes I'm burning up...

— И никакого дискомфорта не чувствуешь? — озадаченно почесав затылок, задумался морбиолог.

— Не-а. — отрицательно помотала головой русалка. — Видимо, подвесили малость паршиво... ОЙ! — тут произошло следующее: странным образом удерживающие заложницу науки тросы немного ослабли, и болтающаяся под потолком Кимми, не удержавшись в хитром, но не очень сильном переплетении, выпуталась, заскользила и жёстко шлёпнулась на погрузившегося в собственные мысли Конноли — почти так же, как на Уилли Эйлера парой суток ранее.

— А! ОЙ! МАМА! СНИМИТЕ ЕЁ С МЕНЯ! КАРАУЛ! ПОЛУНДРА!!! — резко возвратившись в реальность, не своим голосом заорал Льюис; завязалась потасовка, по результатам которой сумевший кое-как отбиться доктор, тяжело дыша, с крайне неестественным для возраста «чуть за пятьдесят» прытким темпом ретировался из лаборатории, вслух проклиная день, когда твёрдо решил ехать получать высшее образование вместо продолжения фермерских дел покойного папаши.

— Вы в порядке? — обступили его не на шутку взволнованные учёные. — Мы всё видели и пытались открыть двери запасными ключами, но заело механизм замка...

— Соедините меня с мистером Гроссманом. — приказал столпившимся вокруг него коллегам тяжело дышащий Льюис (от натягиваемого для публики образа невозмутимого представительного мужчины в чистом белом халате с торчащим из переднего кармана карандашом не осталось и следа). — Он должен... Точнее, непременно обязан узреть данную находку своими глазами; если найдёт или придумает, как превратить в нечто ценное — помучаем ещё, если нет — я из неё лично пожарным топором сашими сделаю!

***

Критику за свои манеры ведения дел Теренс получал часто, но не обращал на таковую никакого внимания, ибо твёрдо знал: когда в достижении цели найдётся персональный интерес — работа пойдёт с небывалым энтузиазмом. А когда ещё и точно станет известно, что потребуется сделать — процесс выполнения поставленной задачи ускорится, по меньшей мере, раза в два. Так выходило и сегодня: пока Уилли целый день, поглаживая свою старую сёрферскую доску и слушая радио, с сигаретой в зубах сидел на песке пляжа Мермейд Бич и задумчиво пялился в сторону островов Фиджи, подшаманенный хедберговский Subaru исправно накручивал километры по дорогам Квинсленда, доставляя своего хозяина по адресам из эйлеровского списка, который, впрочем, утратил актуальность чуть менее, чем полностью — это находчивый австралиец понял, объездив три четверти бывших знакомых Уилли и потерпев досадное поражение буквально со всеми (многие не только, избавившись от старого инвентаря, давно продали или сдали свой бывший транспорт в металлолом, но и бросили увлечение вообще, либо успешно женившись, либо просто потеряв интерес). Прекратив бесцельные мотания туда-сюда, Теренс порвал исписанный кусок газеты на мелкие клочки, вставил в магнитолу кассету группы Ratt, и под шлягер Round and Round уже вознамерился переходить к запасному плану действий, как вдруг...

Когда случился «бум» сёрфинга, многие представители молодёжи задались вопросом «А где бы взять такой транспорт, в который влезет не только толпа друзей, но и их сёрферские доски»? Поскольку юты и грузовые «каблуки» вчерашним школьникам были не по карману, а за воровство семейной ласточки ради езды по пляжу в поисках очередной волны можно было получить ремня, особой популярностью стали пользоваться массово сбрасываемые хозяевами, как «недолговечные и затратные в ремонте» дряхлые универсалы с хорошими моторами, но гниющими деревянными кузовами; те же, кому везло несколько больше, ухватывали себе настоящую «роскошь передвижения» в виде построенных на базе больших английских или американских драндулетов отслуживших своё катафалков и карет скорой помощи. Именно торчащий из боковой улицы помигивающий аварийными огнями одутловатый хвост подобного «сарая на колёсах» и заприметил в зеркале заднего вида оглядевшийся по сторонам перед тем, как отъехать от тротуара Теренс; вспоминая услышанную в уличном диалоге цитату Генри Джея Кайзера о том, что «проблемы — это возможности в рабочем комбинезоне», Хедберг-младший развернулся и поспешил подрулить к обнаруженному автомобилю. Картина ему открылась примерно следующая: обливаясь потом, трое молодых парней (азиат, белый и с ровным загаром) в разной степени загрязнённости шортах, майках и кедах изо всех сил пытались раскочегарить побитый жизнью хуже, чем его собственный Brumby, красный с белой крышей и нарисованной на водительской и штурманской дверях с переходом в передние крылья раскрытой акульей пастью универсал Cadillac Miller-Meteor Sentinel 1959 года. Судя по просматривающимся из-под слоя основной краски очертаниям опознавательных знаков, частично матовым стёклам и зияющим дырам внутри установленных спереди и сзади коробов спецсигналов, американская развалюха до определённого времени трудилась в качестве санитарки транспортной бригады штата Квинсленд; теперь же длинный и вместительный, как товарный вагон, кузов был до отказа набит не имеющей прямого отношения к медицине механической рухлядью, а на привинченных прямо к крыше сваренных каким-то кустарём из ржавой арматуры рейлингах беспорядочно громоздились перетянутые несколькими верёвками сёрферские доски. Удача!

Надо отдать Теренсу должное: на контакт он умел идти, как никто другой. Остановившись сзади, выйдя из машины и завязав разговор с ненавязчивого вопроса на полуотвлечённую тему, он уже через пятнадцать минут знал, что молодых азиата, белого и загорелого парней зовут Юки Квандт, Пол Сикстин и Эндрю Дроувер соответственно, седлают волны они с восьмидесятого года, принадлежат к альтернативному сёрф-клубу Мермейд Бич, но никак не могут получить публичного признания остальных: их просто не воспринимают всерьёз. Вот если бы выпала возможность проявить себя...

— А что, скоро ли очередные соревнования? — выслушав рассказ о насущной проблеме и мысленно сколотив в голове вероятную схему дальнейших действий, поинтересовался Хедберг-младший.

— Скоро, да какой смысл? — развёл руками Пол. — Наш лучший сёрфер, Спайк МакФризн, накануне упал с велосипеда и сломал ногу — а без него не видать нам победы, как своих ушей. Такие дела.

— Кажется, мне вполне по силам вытащить вас из этой передряги. — почесав небритый подбородок, задумчиво выдал гипотезу Теренс. — Прозвище «Крылатый Эйлер» вам о чём-нибудь говорит? Как по мне, прекрасный псевдоним...

— Крылатый Эйлер? — не поверив своим ушам, переглянулись между собой сёрферы. — Чертовски о многом! Кажется, это тот независимый «ас волны» из прошлой декады, что куда-то исчез, но никто до конца не в курсе, куда...

— Значит, вам исключительно повезло: я знаком с ним лично и могу попробовать организовать, чтобы он выступил за ваш сёрф-клуб. — как бы ненавязчиво признался в наличии необходимой связи парень. — Ему как раз хотелось вернуться после длительного перерыва...

— Да ну? — захлопав, радостно воскликнул Дроувер. — Вот здорово!

— Мне кажется, нас разводят. — сквозь зубы процедил Сикстин Квандту (впрочем, недостаточно тихо).

— Что? — услышав это, презрительно фыркнул и скрестил руки на груди Хедберг-младший. — Человек определяется делом, а не словом, и если я выгляжу так, будто ещё вчера по пьяни боксировал с кенгуру, это не значит, что я аферист или разводила! Прямо сейчас он сидит на пляже, курит и морально готовится — поехали покажу, раз не веришь! — словно подтверждая приглашение, распахнул он дверь своего юта. — Ну?

— Хорош! — вовремя вступив в диалог, предотвратил ссору Юки. — Что для этого надо сделать?

— Ничего невыполнимого или опасного; потребуется лишь предоставить во временное пользование этот конкретный автомобиль и побыть массовкой, что преданно поддакивает и бравирует умными словечками — вот и всё.

— Звучит убедительно. — высказал своё мнение Эндрю. — Но опять же, не хотелось бы оказаться в тюрьме...

— Какая тюрьма? — покрутил пальцем у виска Хедберг-младший. — Это вам не азартные игры или опасные аферы с государством, а халтура исключительно частного характера. Да и потом, в тюрьму сегодня тебя сажают, если ты убийца или насильник — остальные гуляют на свободе. Дело чистое: по сути, своего рода телеспектакль — и не более того. Вы поможете Крылатому Эйлеру разобраться с его неурядицами, а он выступит за вас на предстоящих соревнованиях...

Не зная, как поступить в сложившейся ситуации, сёрферы приняли озадаченный вид и решили посовещаться, причём не откладывая, а отойдя к капоту бывшего медицинского Cadillac: уж очень хорошо выглядело поданное им на блюдечке с голубой каёмочкой потенциальное решение по выходу из сложившегося вокруг их спортивного объединения кризиса.

— Мы подумали и решили так. — спустя некоторое время выступил вперёд Пол. — Касаемо вашего возможного плана-предложения — ради возвращения легенды мы готовы на всё... Кроме пули в живот. Поэтому согласны.

— Смело уверяю вас, ребята: до подобного точно не дойдёт. — уперевшись в кузов универсала, с силой покачал его туда-сюда Теренс. — Так-с, какие у этого пережитка аэрокосмической эры технические характеристики?

— Шести-с-половиной-литровая верхнеклапанная V-образная восьмёрка на триста девяносто кубиков. — рассыпался в объяснениях Юки. — Привод — задний; с низов подхватывает хорошо, при езде по пляжу не буксует и просторный — все знакомые с досками разом помещаются. На этом плюсы, к сожалению, заканчиваются: коробка — задумчивый автомат на четыре ступени, управление напоминает раскладную диван-кровать, а время разгона до магистральной скорости можно измерять календарём, и хоть мы пытались записать его на тестирование-замер по прохождению традиционной четверти мили, ничего не получилось: оба раза отключились контрольные часы...

— Ууу... — присвистнул Хедберг-младший. — С такими «впечатляющими» результатами его можно записать только в одно место — на кладбище, перед этим сбросив сверху рояль и добив наковальней, чтобы занимал поменьше места.

— Вместо этого американца я легко могу пойти и купить какой-нибудь ненадёванный европейский спорт-седан или грандтурер. — вытерев лоб (при этом оставив чёрные следы), выдохнул владелец бывшей кареты скорой помощи. — Но не хочу, хотя отец был бы просто счастлив! Каждое утро за завтраком он мне говорит: «Юки, ну хочешь я подарю тебе BMW M1?», а я ему каждый раз отвечаю: «Зачем она мне, когда я, торгуя сантехникой, сам заработал себе на Cadillac?» «Юки, ну возьми хотя бы денег!» «Папа, мне не нужны твои деньги!» «Ну Юки!» «Ну папа!» Достал уже...

— Слушай, а кто у него батя? — незаметно шепнул облокотившемуся на универсал Сикстину Теренс. — Неужто тот самый Дзюнъитиро Квандт с первой полосы недавнего номера журнала Business Review Weekly? Сам-то я эту ерунду не читал: так, чисто по пути на кассу просматривал без удовольствия...

— Он самый. — схожим тоном шепнул ему в ответ Пол. — Сеть крупных строительных магазинов Quandt's Warehouse по всему восточному побережью знаешь? Его точки.

— Вот это да! — подтвердив догадку, немало удивился находчивый сосед Эйлера. — Тогда, коли проблем с деньгами нет, чего с ремонтом-то затягиваете? Руки не доходят?

— Да тут, скорее, не «руки не доходят», а «специалисты не подходят». — со вздохами констатировал Юки. — Своими силами не справиться, а профессионалов-ремонтников уже четырёх за три года владения сменили — и всё без толку.

— Будто они специально одно чинят, а другое — портят, чтобы всякие простофили к ним раз за разом возвращались, да побольше платили... — поддержал друга Сикстин. — Хотя, нашли сейчас вроде хоть и не очень сговорчивого, но вроде толкового мастера с реально работающими экспериментальными подходами — к нему как раз с ворохом выуженных через его наводки нужных деталей и запасным мотором ехали, а тут генератору ни с того, ни с сего хана пришла.

— А без генератора до мастерской докатиться никак нельзя? — спросил очевидную вещь владелец Brumby.

— Не-а, никак нельзя. — махнул рукой Квандт. — Аккумулятор разряжен: прикурить не получится, да и улица дальше на подъём идёт, так что своими силами куда-либо катить, увы, затея пустая — хоть ишака или лошадь какую ищи, чтобы в эту колымагу впрячь для хотя бы мало-мальского шанса дотянуть до места обитания этого «виртуоза гаечных ключей».

— А зачем нам лошадь? — весело воскликнул Эндрю. — Сейчас возьмём трос, схватимся вчетвером, и... АЙ! — парень не договорил: в его затылок со всего размаху прилетела потрёпанная кедина. — За что?

— Как всегда: за тупость. — возвращая себе обувь, зевнул Пол. — Всё никак не поумнеешь...

— Зачем же так радикально? — почесал шею Хедберг-младший. — Я вот, например, за праздничным столом, в кругу родственников навеселе порой такое могу выдать — аж стыдно потом становится...

— Если Дроувер не огрёб — день прошёл зря: народная мудрость. — объяснил Юки. — Например, вчера он пытался подстричься газонокосилкой; позавчера в заносе умудрился поцарапать гравием левую дверь сикстиновского Prelude, а на прошлой неделе вообще застрял в заборе, пытаясь пролезть через прутья, хотя за углом находилась открытая калитка.

И тут в голову Теренса пришла гениальная идея:

— А что, если попробовать не затянуть, а затолкать ваш драндулет вверх по улице? — подошёл он к решению вопроса под другим углом. — Только не руками, а моим Subaru: выбросить из кузова лишнюю ерунду, накинуть на бампера с обеих сторон по паре покрышек, включить полный привод с понижайкой — и дело в шляпе! За вещами потом вернёмся.

— Да это запросто! — переварив внезапную идею нового знакомого, распахнул широкую боковую дверь и принялся вытаскивать на тротуар разнообразное содержимое бывшей кареты скорой помощи «счастливый хозяин». — Как же мы раньше до такого не додумались? Зря только битый час пыхтели, потели и ругались!

— Потому, что о тонкостях дела тоже надо думать... Чтобы всем хорошо было. — помогая с реализацией озвученного, констатировал Хедберг-младший. — Я гражданин хоть и не шибко образованный, но кой-чего в жизни понимаю; коли надо, возьму, да выручу по-свойски. А всё почему? Потому, что завсегда с народом. Свой для каждого дома человек, да и город к подобному здоровски располагает: только у нас бомж с пляжа бухает рядом с миллионером, и оба получают удовольствие в одинаковой степени, когда нажрутся и танцуют на столе под фолк. Демократия во всей красе, и ни титул, ни количество финансов в банке здесь не имеют никакого значения. Безудержное веселье без штанов и галстуков. Да, до Французской Ривьеры и Майами-Бич нам ещё далеко, но не в этом ли несовершенстве заключается весь шарм?

***

Найджел Гарристер не принадлежал к прослойке деревенщин, которые из всех видов ухода за машиной знают только вымпелы-флажки с «остроумными» высказываниями и художественные наклейки с голыми девками — в его жилах текла кровь представителей «bush mechanics» — умелых на все руки мастеров из глубинки. Он достоверно знал, через сколько километров на условном Holden Belmont или Ford Courier навернётся подвеска и какие амортизаторы лучше подойдут на премиальный Chrysler by Chrysler второй генерации, а уж в вопросах того, какой галстук протянет дольше в качестве ремня генератора, как из швейной машинки, тряпок и обломка водопроводной трубы замутить шестнадцать видов запчастей для любой японской малолитражки, как из проволочки сделать предохранитель и насколько надо извернуться, чтобы вытащить сломанную полуось грузовика с помощью сварочного аппарата, лома и забористого словца равных ему не было — тех, кто мог вместе с ним при желании накатать целую ненаучно-приключенческую энциклопедию-автобиографию о выживании в смертельных для себя и еле функционирующего ведра с болтами-гайками условиях, на всю Австралию набиралось не так много. Естественно, своим полезным, но не признаваемым в авторитетных кругах талантом Найджел в перерывах между беганием по дамам, сёрфингом, посиделками с друзьями и другими нормальными занятиями для человека возрастом под тридцать особо не разбрасывался, а пускал его в дело — ремонтировал и продавал американские автомобили из «лучших времён Детройта». Естественно, когда к нему во двор вкатился подталкиваемый Subaru медицинский Cadillac, он «загорал» под Studebaker Golden Hawk 58, а внимание на «гостей» обратил только тогда, когда те, устав ждать, попытались пустить в ход ангинозно-сиплый звуковой сигнал.

— В чём дело? — выкатившись на свет, вытер руки об тряпку мастер-умелец. — Двигатель от моториста получили?

— Получили. — порывшись в карманах, выудил бумажку Дроувер. — Вот квитанция.

— Тогда почему так долго ползли? — возмущению Гарристера не было предела. — Я же вам сказал — никуда по пути не заезжать, а вы? По глазам вижу, что Нобби Шоукросса или Полторашку Ментона «как бы невзначай» проведывали!

— Так ведь и не заезжали! — поспешил оправдаться Квандт. — У нас во время обратной дороги генератор умер.

— Там, понимаешь, механизм от времени износился, вот и того — ТРРРР-КХХ-Ы-ТЬ! — выразительно показал руками проблему Сикстин. — Ну, мы к тротуару кое-как прижались, встали...

— Встали; думаем, что делать. — подхватил Эндрю.

— Дальше подъезжает твой знакомый, Келси Перлман, смотрит под капот и говорит: «Поехали генератор доставать».

— Ну, и? — вопросительно оглядел всех троих мастер-умелец.

— Сели на его Fiat Regata. — продолжил Юки. — Поехали. За руль пустили Пола... Но часто останавливались.

— Почему? — устремился взгляд Найджела на слегка растерявшегося сёрфера.

— Каждый раз, когда Келси видел старую американскую тачку, он срочно просил меня тормознуть, а затем выходил и о чём-то разговаривал с владельцем. — сбивчиво объяснил Сикстин. — И после того, как у него чего-то не получилось с одной девкой из кабриолета, просто высадил нас всех и умотал прочь.

— Злой был, как собака: приказал нам самим исправный генератор искать... — добавил Дроувер. — И ещё перед этим каждому предлагал бриллиантовое колье от Tiffany купить.

— Потому, что у него жена с представителем охраны какого-то научного объекта загуляла. — вкатил свои пару центов Квандт. — У того — свободные деньги, хорошее положение и люксовый Land Rover, а у этого — шиш, хоть и пять трофеев за сёрферские соревнования на полке, да и флотское обеспечение с должностью на базе... А он свою жену любит, к тому же ещё и дочку — вот и назанимал у всех, дабы ей побрякушку купить, как обещал, а эта стерва подарок не приняла.

— Откуда вам это всё известно? — поразился Гарристер.

— Выпивать с людьми надо почаще. — выбрался из собственного юта справедливо предпочетший сохранять молчание до подходящего для появления момента Теренс. — Когда с расстроенным человеком пропускаешь по пинте свежего пива, порой даже не за свой счёт, тебе душу изливать начинают. Правда, существует риск излить свою, но...

— А это ещё кто такой? — заметил «четвёртого лишнего» мастер-умелец. — Чей брат-кум-сват?

— Да это ведь младший Хедберг! — наперебой затараторили сёрферы. — Он завсегда с народом! Наш человек!

— Я слышал, вы знатный специалист по большим американцам. — не размениваясь на лишние фразы, пожал мастеру руку и перешёл к делу «наш человек». — Сможете к завтрашнему вечеру наладить и внешне вернуть в околопервозданный вид этот сухопутный дредноут? Материалы мы возьмём на себя — только бы у вас получилось...

— Задачка сложная, но выполнимая. — ответив на рукопожатие разбитного парня и почесав затылок, задумался над поставленным вопросом Найджел. — И варианты ответа далеко не самые идиотские... Что вы дадите взамен? Про деньги спрашивать не буду — за километр видно, что вместо них у вас лучше получается доставать всякие интересные вещицы.

— Мне нравится ваш подход к делу; предлагаю сесть и обсудить предметно. — кивнул на приподнятый Studebaker заметно повеселевший от подобного поворота событий Теренс. — Допустим, вот здесь.

— Не допустим: я вчера салон для чистки от грязи разобрал. — отрицательно помотал головой Гарристер. — Идёмте лучше в мастерскую. — указав на притулившийся в дальнем углу неухоженного участка не то курятник, не то дровяной сарай, отправился туда вместе с находчивым соседом Эйлера мастер по ремонтной части; добрых полчаса разгрузившие ют Пол, Эндрю и Юки, прикрыв головы от палящего солнца, от скуки соревновались в искусстве художественного плевания на слегка покосившийся дощатый забор, пока не заскрипела дверь и на улицу не вернулись горячо переговаривающиеся друг с другом «дельцы» с исписанными листками отрывного календаря.

— Спасибо, что согласились. — пожимая Найджелу руку, в манере болванчика на пружинке кивал Хедберг-младший.

— Пустяки; когда на карту поставлено столько всего, волей-неволей прыгнешь через любой обруч — лишь бы достичь успеха. — не менее энергично кивал «виртуоз гаечных ключей». — Убедительно прошу привезти всё строго по перечню и описи: некачественной с материальной точки зрения работы я на дух не переношу.

— В этом мы с вами не сильно отличаемся. — бодро забираясь в кабину Brumby, подтвердил тезис Теренс. — Ребята, за мной! — сей клич имел отношение уже к сёрферам. — Ну же, не стойте островными истуканами — пора за работу!

— Что вы ему пообещали? — залезая через задний борт в тесный кузов ржавого Subaru, с нескрываемым изумлением поинтересовался Квандт. — Мы ещё никогда не видели от него такой сговорчивости!

— Да так, ничего особенного... — заводя мотор и с трудом втыкая заднюю передачу, заговорщицки подмигнул парням хозяин юта. — Просто во время разговора дал понять следующее: появилась возможность доказать окружающим, что его ремонт — не просто подкрашивание или подмазывание, а приведение в порядок с претензией на первый приз знаменитого Concours d'elegance в Бердвуде. — выключив полный привод и неожиданно заглохнув, но пошуровав рычагом и повторив процедуру запуска, размеренно покатил он в сторону моря. — Кстати, смотрели вчера Neighbours на Десятом канале? Мне кажется, у Кайли Миноуг и Джейсона Донована далеко идущие шуры-муры происходят не только на экране!...

***

В тот судьбоносный вечер (даже чуть раньше обычного времени) наш герой прибыл на смену, и далеко не с пустыми руками — в кузове за его спиной стояли три железные бочки.

— Привет, Скотт! — открыв окно и убавив звук 8-track-магнитолы (в ней стоял картридж британской группы The Tom Robinson Band, и в данный момент по салону разливалась подходящая к сложившимся обстоятельствам композиция Don't Take No for an Answer), привычно поздоровался он с ужинающим свежими фруктами и одновременно читающим роман про студента Сансиро за авторством Нацумэ Сосэки охранником в будке при въезде. — Пропусти, пожалуйста.

— Здорово, Уилли. — отложив книжку, ответил тот на приветствие. — Что в таре?

— Пусто! — показательно постучал по ржавым железным цилиндрам с выцветшей надписью «BP LUBRICANTS» на усеянных вмятинами бортах Эйлер. — У старьёвщика была распродажа; буду ящики для гаража из них варить.

— Ну-ну. — откусывая яблоко, нажал на смонтированную под находящейся перед ним полкой с телефоном кнопочку работник охраны. — Да, и чего наши люди только не придумают, чтоб выходные не пропадали зря! — проводив Dodge взглядом и опустив шлагбаум, углубился он обратно в переведённое на английский язык творение японского писателя; Уилли же, с облегчением выдохнув и закрыв окно, проследовал к зданию административного корпуса, объехав которое, припарковался у чёрного входа так, чтобы очутиться в «слепом пятне» камер наблюдения чуть менее, чем полностью.

— А ну, вылезайте, живо! — заглушив двигатель и покинув ют, стукнул он по бочкам. — Приехали!

— Наконец-то! — выбрались из «укрытия» родственники Хедберга-младшего: угрожающего вида и силы подкачанный старший брат — бывший десантник Третьего Батальона Королевского Австралийского Полка (ныне — клубный вышибала) Патрик и фантастической находчивости с изворотливостью средний брат — аккордеонист Джерри (нормально играть умел он, по заветам анекдотов Пита Барбутти, всего три мелодии, одной из которых являлся свадебный марш). — Ох и тесно же в этих штуках! И как внутри них только Диоген сорок лет сидел?

— План помните? — запирая машину (но оставляя стекло опущенным), чисто формально спросил братьев Эйлер.

— Дождаться отключения, заходить по одному и быть предельно осторожными. — по-военному озвучил оговоренное накануне задание Патрик. — Повтори. — обратился он к ковыряющемуся в зубах Джерри.

— Дождаться отключения, заходить по одному и быть предельно осторожными. — повторил поставленную задачу наёмный аккордеонист. — Только бы Теренс со своей частью не напортачил.

— Не каркай. — по-братски отвесил ему чувствительный подзатыльник бывший десантник. — Справится; нас обоих он же как-то сумел уболтать на участие в данной глупости...

А у разработавшего накануне для большинства участников и сообщившего каждому отдельную программу действий организованного налёта Хедберга-младшего, между тем, всё шло, как по писаному: подобравшись на позаимствованном у бабушки Vauxhall VX 4/90 периода начала шестидесятых к ближайшему обвешанному бочонковидными трансформаторами столбу линии электропередач, он достал из салона пучок купленных на набережной и заранее надутых гелием воздушных шариков, после чего, проверив направление ветра и прикинув вероятную траекторию полёта, отпустил их и отбежал в сторону. Результат вышел, что надо: трансформаторы закоротило — во все стороны посыпались искры, а на предприятии полностью погас свет.

— Порядок. — отряхнув руки, отогнал седан за расположенный неподалёку огромный рекламный щит с самолётом и надписью «FLY QANTAS TO THE WORLD» Теренс; не прошло и тридцати или сорока секунд, как возле него остановился облитый пустынно-бежевым с сохранением белой крыши здоровенный Cadillac, на задних крыльях которого красовалась красная аббревиатура «Q.A.T.B.».

— Ну, даёте! — забираясь внутрь, присвистнул Хедберг-младший. — За полдня из гнилого рыдвана сделать витринную конфетку — это надо суметь! Даже носилки и дефибриллятор аутентичный где-то раздобыть сумели...

— Это я постарался. — бросил ему через весь салон пакет с одеждой Сикстин. — Я же в психбольнице санитаром два через два ишачу — вот и вынес оттуда нужный инвентарь... Да и шмотки тоже.

— Мы ещё сирену на крыше вместе обратно подключили и стёкла от спецсигналов на место вернули. — похвастался уступивший место водителя Найджелу довольный Квандт. — Теперь от настоящей спецмашины никто не отличит.

— Но самое главное — мотор с коробкой новые вставили. — вступил в разговор Эндрю. — Ребята у нас молодцы: если свап или отладку узлов какую помочь произвести — это к Полторашке, а если что-то достать — это к Нобби. — указал он на неторопливо режущихся в подкидного дурака возле широкой задней двери двух бритоголовых парней.

— А мощности генератора на всю эту светомузыку хватит? — надевая переданную ему светло-голубую униформу «под парамедика» (в которую, к слову, были одеты все присутствующие в салоне парни), поинтересовался Теренс.

— Конечно, хватит! — гордо крутанул ключ в замке зажигания Гарристер. — Лично после обеда перематывал! Теперь сия почтенная красавица у нас настоящий зверь; чистокровная старая американка! — негласным ответом ему послужили дикая вибрация и певучее завывание напрягшегося сверх меры стартера: «зверь» не запустился.

— Вот тебе и американ... — не успел кто-то из любителей оседлать волну отпустить саркастичный комментарий, как внезапно одумавшийся универсал, взревев, сорвался с места и в считанные минуты очутился возле проходной: Найджелу еле-еле удалось затормозить так, чтобы не прохватить передним окном мимо будки охранника.

— Скорую вызывали? — опустив скрипучее стекло боковой двери, высунулся наружу Хедберг-младший.

— Скорую? — прекратив жевать, вопросительно посмотрел на раздрызганный Cadillac скучающий Скотт. — Сейчас выясню... — сняв трубку стоящего перед ним телефона, попытался набрать он внутренний номер, но ничего не вышло: на другом конце царила гробовая тишина. — А, чёрт! Опять эти клоуны с электричеством перехимичили... — нехотя подняв зад со стула и выйдя наружу, вручную поднял он закрывающий путь шлагбаум. — Проезжайте! Кстати, чегой-то у вас эта развалюха до сих пор в строю находится? Я думал, по новой реформе уж давно спецфургоны везде внедрили...

— Кому внедрили — а кто и, как говорит наш вороватый по всем статьям начмед, тудыть его, пополам и вдребезги, на старом драндулете помотается. — крикнул Пол (остальные единодушно закивали). — Неприоритетники мы, короче.

— О как! — провожая автомобиль взглядом, присвистнул работник охраны. — Ну, дела...

Пока сёрферы и Теренс приводили в исполнение свою часть плана, Уилли и два оставшихся Хедберга на месте тоже не сидели: с обыденно-безразличной миной спустившись в зону лабораторий и перебросившись парой фраз с увлечённо читающим Gold Coast Sun Уэйдом (понятно, почему: в номер напихали очередную порцию сомнительной достоверности слухов о новых эпизодах гремевшего на весь Квинсленд Расследования Фицджеральда — местные журналисты в пух и прах разносили относящийся к полиции отдел лицензирования бизнеса), Эйлер взялся за электрополотёр; когда же подземный этаж на полминуты погрузился в темноту, а потом автоматически заработал резервный генератор, Ковальски не придал этому никакого значения... Пока через минуту не появился Патрик — вид у того был показательно-всклокоченный.

— Эй, мистер! — демонстративно запыхавшись, подбежал к столу он. — Ваш жёлтый Land Rover третьей серии?

— Мой. — отложив газету, настороженно взглянул на него охранник. — На короткой базе, люкс-версия GAME... А что?

— Его сейчас там какие-то неизвестные угнать пытаются! Как увидел — сразу по наводке с поста к вам побежал...

— Хе-хе-хе! — рассмеялся Уэйд. — Я на него японский иммобилайзер с кодовым замком поставил. Пусть угоняют!

— Так они же его по старинке, напихав вместо предохранителей монет и гнутых скрепок, с толкача завести могут!

— Ах, чёрт! — взвившись и уронив стул, ломанулся к лестнице Ковальски. — Скорее, за мной! Будете свидетелем!

— Так точно! — бросился следом за ним Хедберг-старший; между тем, Эйлер, прекратив нарочито-медлительно драить коридор, как следует прислушавшись и оглядевшись по сторонам, заскочил в полутёмную лабораторию...

— Кимми! — щёлкнув выключателем, позвал он. — Кимми!

— Уилли! — увидев его, показалась наружу из стеклянного резервуара измученная русалка. — Ты за мной вернулся!

— Раз сказал — значит, крепко беру и делаю. — быстро поднявшись по лестнице, обнял её мокрую верхнюю половину парень. — Я человек честный.

— Ты — лучший из тех, кого я встретила на поверхности... — громко всхлипнув, смахнула покатившуюся по щеке слезу расчувствовавшаяся Кимми. — Пожалуйста, прости меня за то, что сомневалась...

— Горизонт чист! — испортив момент, просунулась в открывшуюся дверь голова Джерри. — Можете вылезать; если кто вернётся — я их задержу!

— У нас мало времени. — вытащив русалку из воды, обтерев шершавой тряпкой и обмотав случайно попавшейся под руку медицинской простынью, со всех ног (насколько позволяли подогреваемые мотивацией силы) устремился к выходу взваливший «подопытную жертву науки» себе на закорки согнувшийся в три погибели Эйлер. — Вперёд!

— Спасибо вам... — отвесила на прощание стоящему у дверей Хедбергу-среднему воздушный поцелуй Кимми; её хвост волочился по бетонному полу, но мокрых следов почти не оставалось...

***

Несмотря на постепенную модернизацию, внешнюю футуристичность и вполне сильные общие показатели по отрасли, дела у Grossman Technetics шли неважно: в области передовых исследований в затылок дышали бьющие рекорды японцы, а в области контрактов — проверенные временем американцы... Поэтому когда до непосредственного главы компании, Берни Гроссмана (происходи дело в США — на его роль пригласили бы Рода МакКэри из шестисерийной комедийной драмы Shell Game), дошла весть о «научном прорыве из глубин Тихого Океана», он тотчас же, договорившись о переносе раунда предстоящих переговоров с Минморфлотом и Минвнешторгом СССР, вылетел из Москвы в Сидней, дабы по прибытию сесть на задний ряд управляемого шофёром Томасом Кибблпарком (исправно служивший ещё его почтенному папаше абсолютно невозмутимый тихий дедушка с внешностью исполняемого Кристофером Хьюиттом дворецкого из американского ситкома Mr. Belvedere) личного серебристого Mercedes-Benz W100 600 Pullman и в сопровождении охраны на бирюзовом Statesman Magnum рвануть в Голд-Кост. Несколько часов спустя он уже въезжал на территорию предприятия; произошло это как раз в тот момент, когда умело оглушивший охранника Патрик запихал того в багажник незапертого Chrysler Centura и сделал вид, будто встал перекурить перед выходом на смену.

— Где? — без всяческих лишних разговоров и формальностей обратился к выбежавшему на улицу с главного входа доктору Конноли вылезший из подъехавшего немецкого лимузина Берни. — Ведите меня к ней!

— Не волнуйтесь, сэр — сейчас всё покажу! — заискивающе расшаркался перед ним Льюис. — Вы будете потрясены!

— Потрясён я буду, когда точно всё увижу; ребята, за мной! — дав команду троим телохранителям (четвёртый остался в транспорте), зашёл в здание и двинулся вслед за учёным Гроссман; вшестером они, пройдя в дальний конец коридора и использовав обычно отключённый лифт, спустились на подземные этажи, где не прекращающий приседать начальнику на уши деятель науки неожиданно нутром почуял неладное: во-первых, на подвальном этаже не было охранника; во-вторых, к лестнице тянулся еле заметный (и почти высохший) мокрый шлейф; «в-третьих» же долго себя ждать не заставило...

— Another one rides the bus... — послышалось из-за нужной двери. — Another one rides the bus...

— Что за... — ворвавшись в лабораторию, опешил Конноли: на краю пустого резервуара с грязной водой, свесив голые ноги, сидел и немузыкально играл на аккордеоне напоминающий Странного Эла Янковича весёленький человечек; никакой русалки и в помине не было. — Вы кто такой? Что вы тут делаете?

— And another comes on, and another comes on... — с поразительно невозмутимым видом продолжал, растягивая свой аккордеон, хрипло распевать неизвестный парень. — Another onе rides the bus!

— Сейчас разберёмся, сэр... — полез было наверх один из телохранителей, однако, метко получил в челюсть и упал с лестницы, скорчившись на бетонном полу — пропущенный им удар оказался нанесён самодельным кастетом.

— Hey, hе's gonna sit by you — another one rides the bus! — отряхнув руки, закончил петь непонятный гражданин. — Во-первых, здравствуйте. Во-вторых, что за манера — перебивать исполнителя посреди песни? — отложив аккордеон, достал он спички и сигарету. — Разве не видно, что я, простой уличный артист, сижу в ожидании парома?

— Если угодно — здравствуйте! — постепенно выходя из себя, заорал Гроссман. — Кто вас сюда пустил? У нас тут что: секретная лаборатория, или проходной двор?

— Кто надо — тот и пустил, старый хрыч. — сплюнув на пол, невозмутимо закурил парень. — А будешь бузить — будку разломаю. Усёк?

— Найдите её, живо! — отдав приказ, выскочил в коридор и на всех парах ринулся к выходу из здания доведённый до белого каления Берни; следом за ним побежал и Льюис. — А этого — под стражу!

— «Под стражу, под стражу»... — спрыгнув на пол, засучил рукава рубашки незваный посетитель. — Ну, подходи по одному — всех по инвалидным креслам пересажаю!

В то время, как Хедберг-средний со старанием отвлекал на себя внимание, Эйлер не терял времени зря: разминувшись с «делегацией» буквально на несколько мгновений, он, резво выбравшись на улицу, погрузил русалку в кузов собственного юта (теперь согласно следующему пункту индивидуальной программы, его и спасаемую пленницу должна была подхватить сёрферская «скорая», но искать, где она стоит, не было ни сил, ни времени) и уже собирался, выбросив на асфальт более не требующиеся ему бочки (Патрик и Джерри Хедберг должны были, переодевшись в заранее заготовленные спецовки и взяв спрятанный в бардачке Dodge Уилли зазубренный нож, проткнуть колёса транспорту охраны, да линять с территории через забор туда, где их ожидал бабушкин Vauxhall с ключами в зажигании), прыгать за баранку, но...

— Ничего не забыл? — постучала по борту автомобиля Кимми. — В одной мокрой простыне мне долго не протянуть!

— Где я тебе сейчас найду... — открыл было рот наш герой, как вдруг его взгляд упал на прикрученную к стене трубу пожарного гидранта; подогнав машину поближе, он принялся крутить вентиль, но тот никак не желал поддаваться.

— В чём дело? — подскочил к ним поразительно вовремя решивший завершить «перекур» Хедберг-старший.

— Да вот, не откручивается! — указал на неподатливый элемент разгорячённый парень. — Совсем заело!

— Ну-ка... — основательно поднатужившись, обеими руками ухватился за проблемную деталь пожарного трубопровода и принялся за вращение бывший десантник; не успел Эйлер вернуться за руль, как в кузов юта с диким напором хлынул поток холодной воды! Не дожидаясь, пока его Dodge заполнится до краёв (хватило и трёх четвертей), спаситель русалок сорвался с места, после чего, набрав ходу и подкатившись к проходной, проломил выездной шлагбаум — и был таков!

— Эй, а что дальше? — бросился за машиной не получивший ранее никаких инструкций к действиям во внеплановых ситуациях Патрик, однако, поняв бесполезность преследования, растерянно остановился посреди дороги... И тут же лихо отпрыгнул в сторону, сделав перекат в стиле Бельмондо: мимо него, чуть не сбив, в сторону выезда пронеслись немецкий лимузин и сёрферская «скорая». Казалось, выбираться теперь придётся на своих двоих, но нет — рядом с ним, взвизгнув покрышками, остановился бордовый с серым Ford Falcon XF в спецверсии Silver Anniversary.

— Залезай! — распахнул переднюю пассажирскую дверь находящийся за рулём мокрый с головы до пят Джерри (из возникшего в подвальной лаборатории окружения ему удалось выбраться, сорвав со стены огнетушитель и мощно метнув его в стенку стеклянного аквариума, что позволило на короткое время дезориентировать не ожидавших ничего подобного врагов, одновременно сбив их с ног и с толку). — Ну же!

— Ты где тачку раздобыть сумел, музыкант с погорелого театра? — плюхаясь в кресло штурмана и сразу пристёгивая ремень безопасности, справедливо поинтересовался Хедберг-старший. — Угнал, что ли?

— Не угнал, а любезно договорился... Вон с тем клерком. — кивнув на сидящего позади испуганного Теппида и утопив педаль в пол, устремился к проходной изворотливый аккордеонист; там, подрезав намеревающийся покинуть территорию полный производственных отходов мусоровоз на шасси грузовика марки Leader, он оглянулся, дабы проверить обстановку на предмет преследования... Как вдруг от души расхохотался, чем вызвал у и без того ничего не понимающего старшего брата и внутренне умоляющего о завершении лавины невезения Кельвина определённое недоумение — причина веселья заключалась в том, что «неожиданно искупавшиеся» в литрах грязной воды телохранители Гроссмана, не желая мириться с фактом одурачивания каким-то «фриком с баяном», по-собачьи отряхнувшись и погрузившись в бирюзовый Statesman Magnum, аналогично бросились в погоню, однако, феерически в этом провалились, решив использовать вместо занятого грузовиком-мусоровозом выезда свободный въезд, вследствие чего (в силу комбинации из злобы, тупости, нетерпеливости и невнимательности), попав на шипы, поплатились четырьмя проткнутыми покрышками. Любопытно, что к проходной в ту же самую секунду, неразборчиво крича нечто касательно вопиющего нарушения протокола охраны, держась одной рукой за голову (и беспорядочно размахивая в воздухе другой), с трудом бежал пошатывающийся Уэйд Ковальски...

***

Итак, здесь начинается то, без чего не может обойтись почти ни одна операция по спасению определённых существ «не от мира сего» из лап вконец потерявших всякую совесть и адекватность деятелей науки — горячее преследование.

Расстановка сил на дороге такова: впереди под звучащую в тему композицию Bye Bye Johnny с воткнутого в 8-track-магнитолу картриджа британской группы Status Quo выжимает из собственного юта с русалкой в отчасти заполненном водой кузове всё возможное и невозможное одновременно обрадованный и перепуганный Эйлер. Сей эмоциональный коктейль явно прикрутил ему за спину два белых крыла и реактивный двигатель: ювелирно лавируя в средней плотности потоке позднего вечера конца рабочей недели, он умудряется удачно выскакивать на встречную полосу и уходить обратно, причём даже случайно обгоняет несущуюся «при полной цветомузыке» в попутном направлении пожарную машину Dennis F49, провоцируя шквал агрессивных гудков, вопросов о месте получении прав и пожеланий научиться ездить.

— Извините! — только и успевает выкрикивать в ответ на недовольные возгласы и вопли окружающих Кимми.

Следом за жёлтым Dodge, отчаянно пытаясь спихнуть друг друга с дороги, несутся большой Mercedes-Benz Гроссмана и сёрферское корыто (именно корыто) скорой помощи. Позади них, разогнав «юбилейный» Ford Кельвина (да, до хвалёного S-pack седану с голубым овалом было далеко, но и черепахой тот тоже не являлся), всё более сокращают разрыв Патрик и Джерри, хоть и с переменным успехом: умение ездить вон из рук плохо явно передаётся Хедбергам строго по наследству, ибо аккордеонист то сносит зеркала, то царапает и мнёт соседние машины, то вообще вылезает на тротуар, откуда (само собой, в комедийной манере посбивав мусорные урны, пластиковые столики, стулья и зонтики летних кафе, парковочные счётчики, стеллажи с товаром и прочую «уличную мебель») спешит вернуться на дорогу, где всё стартует сызнова!

Более интересно дела обстоят у «хряков посерёдке»: подстёгиваемый Хедбергом-младшим Найджел вошёл в безумный азарт, и то же самое случилось с изрядно раззадоренным «карманным учёным» неистовствующим Берни... Но отнюдь не с его личным шофёром: не проронивший ни единого слова Томас лишь исполняет сыплющиеся на него приказы, оставаясь предельно спокойным и невозмутимым, аки его известный «коллега по ремеслу» Алоизиус Паркер из детского кукольного сериала Thunderbirds — раз и без того усиленный лимузин частично бронирован, то к чему же волноваться?

— Бортуй его, бортуй! — видя, насколько скоро сокращается расстояние между ними и жёлтым Dodge, аки британский полковник времён Пограничных Войн, командует Теренс, размахивая найденным на полу разводным ключом. — Задержим белохалатного наци! Смерть беглым немецким докторам-пыточникам! Свободу Уилли Эйлеру и жертвам науки!

— Надо было меня за руль посадить: уж я бы ему показал! — высунувшись из окна с выдавленным стеклом и пытаясь нанести автомобилю оппонента урон куском изогнутой выхлопной трубы, кричит Ментон. — Ровнее держи, ровнее!

— Ни в коем случае: ты, Полторашка, водишь так, что в твоём яйцевидном Karmann-Ghia поршни плавятся! — язвит расположившийся рядом и орудующий листом старой рессоры Шоукросс. — Лучше помоги Полу и Юки! — замечая, как Сикстин с Квандтом разворачивают носилки в попытках взять противника на абордаж (или на таран?), подсказывает он.

— Мотоциклистам слова не давали! — пропуская парней к импровизированной амбразуре и устанавливая инвентарь в направлении атаки, огрызается «мастер-ломастер». — Знай себе вози заказную корреспонденцию по гостиницам, а ко мне под капот свой нос не суй: я уже давно в свой Volkswagen найденный на свалке ротор от старого NSU поставил!

— Немудрено, что у тебя всё время газ в полу! — уловив момент, пытается пошутить Дроувер, однако, тут же получает подзатыльник: Нобби в очередной раз подтверждает мудрость о «зря прошедшем без огребания дне» для Эндрю.

— Бортуй его, бортуй! — опустив стеклянную перегородку, одновременно с этим вопит шофёру открыто не желающий «подставлять другую щёку» и твёрдо вознамерившийся догнать беглецов Гроссман. — Не уйдут, паршивцы!

Межклассовая автостычка набирала обороты и грозила закончиться массовой аварией: вследствие взаимной агрессии врезающуюся друг в друга с разными усилиями «сладкую парочку» мотало из стороны в сторону по всей дороге (причём образумиться и отступить ни одна из сторон не пожелала даже тогда, когда, едва не столкнувшись с полным пассажиров встречным автобусом-экскурсионником Bedford Freighter VAM70, развалила строительные леса, опрокинула заполненный ящиками зелёных бутылок Perrier прицеп-тележку и разбила надвое переносимый через улицу здоровенный деревянный щит-инсталляцию в форме австралийского материка с призывом «FLY TAA TO ANYWHERE IN AUSTRALIA»), а также постепенно приводило в неприглядный вид: скрежетал царапаемый и сминаемый металл, звенели разбиваемые стёкла, визжали покрышки, летели непечатные грязные ругательства...

— Стряхни их! — неожиданно вспомнив о первоначальной цели погони и обеспокоившись сохранностью лимузина (на удивление, изношенная за четверть века карета скорой помощи оказалась сделанной на совесть и замечательно «держала удар» — естественно, в прямом и переносном смыслах), скомандовал Берни.

— Прекратить преследование? — бросил взгляд в центральное зеркало заднего вида Томас.

— Что за идиотские вопросы? — шмякнул кулаком по подлокотнику Гроссман. — Кто тут у загнивающих аристократов и знатных дегенератов шоферит чуть ли не со времён Георга Шестого — ты или я?

— Вас понял, сэр! — щёлкнув соответствующим рычажком, деликатно нажал расположенное между центром и ободом руля тонкое хромированное кольцо Кибблпарк; серебристый W100 произвёл такой мощный звук, что в витринах окрестных лавочек задрожали стёкла, а с прибрежных крыш в воздух поднялись стайки испуганных чаек.

— Это всё, на что способен твой протухший братвурст? — нисколько не спасовал Гарристер. — Слушай и учись, как это делают в Америке! — после этих слов Cadillac заорал четырёхтоновым поездным гудком так, что не только смог перекрыть пароходный бенцевский, но и заставил, синхронно вздрогнув, резко рухнуть на четвереньки выстроившуюся к ближайшему ночному клубу длинную очередь. — Что, получил? Знай наших!

А у братьев Хедберг лихая поездка приобрела не столь гладкий оборот: если поначалу на все «случайности» законный владелец лишь робко мычал нечто невнятное про «пять выплат и повышенную страховку», то с каждым разом его голос становился крепче, а тезисы — конкретнее: постепенно перестали действовать даже озвучиваемые бывшим десантником намёки угрожающего содержания — напротив, таковые пробудили в вечно шпыняемом офисном мямле нечто, закопанное им ещё в юности и удерживаемое от проявления в последующие годы. Так, заняв позицию поудобнее и улучив момент, вконец доведённый «до ручки и точки» мужчина, изловчившись, с двух ног по диагонали пнул Патрика в дурную голову, после чего, не давая ни продохнуть, ни сориентироваться, незамедлительно принялся душить Джерри, крепко обхватив за шею сзади. Естественно, особенному повышению управляемости это не способствовало — автомобиль завихлял туда-сюда, ещё больше заезжая на тротуары, притирая другие машины и сметая по пути всё то, что «плохо стоит».

Между тем, в попытках прорваться к трассе Эйлер выскочил на круговое движение... И тут Кимми, которой порядком надоело, что её швыряет по всему кузову, воды в котором с каждым рывком становится ощутимо меньше, решила сделать свой ход: вспомнив об упомянутой Уилли при первой встрече «главной слабости человечества», она, размотав простыню, вкусно потянулась, засветив оказавшимся поблизости автомобилистам обнажённую грудь...

Эффект от внезапного манёвра превзошёл все самые смелые ожидания: на развязке воцарился хаос! Засматриваясь на бесплатное эротическое шоу, водители один за другим ослабляли концентрацию и неизбежно получали соответствующие последствия — так, порядком зазевавшийся при въезде на дорожный узел кремовый Morris Marshall протаранил переднее крыло облитого медным металликом Renault Virage, а в его заднюю часть сразу же въехал сиреневый Wolseley 24/80; изо всех сил пытаясь увернуться от столкновения, в последний момент вильнул и дал по тормозам оливковый Austin Kimberley, но его это, увы, не спасло — перед ним возник аналогично желающий предотвратить аварию бежевый джип-пикап Toyota Land Cruiser семидесятой серии, из чьего кузова от удара выпала и раскрылась трёхколенная выдвижная лестница, которая послужила своеобразным трамплином для наскочившего на неё Suzuki Hatch — взмыв, японская малолитражка пролетела несколько метров по параболе (при этом киношно перемахнув через тянущий компактный прицеп-караван малазийский седан Proton Saga новозеландских автотуристов) и грузно шмякнулась набок, зацепив при падении оранжевый вэн-каблук Holden Sandman HZ с полуэротической аэрографией на бортах и зелёно-белым стикером «Joh for PM» на заднем бампере, однако, заключительным аккордом стал начавший слишком поздно тормозить автовоз Volvo F86 — остановиться гружёному новыми Hyundai Excel тягачу с прицепом помог лишь отворот в бордюр, да и то не без последствий — от ощутимого толчка паршиво воткнутый прямо над кабиной фуры образец дешёвой южнокорейской инженерии, не удержавшись, где следует, соскочил с креплений и рухнул на не попавший под раздачу седан Mazda 323 BD. Естественно, собрался нехилый такой затор, но этого и добивалась спасённая русалка — подлетевший к месту инцидента лимузин преследователей временно застопорился. Впрочем, не следовало недооценивать ни почуявшего вероятный уход добычи Берни, ни его персонального шофёра: пока первый с установленного в салоне автотелефона совершал звонки «кому надо», второй, воспользовавшись присутствием скорой помощи (пусть внутренне и фальшивой, но пока ещё вполне убедительной внешне), нахрапом попёр против движения через образовываемый ничего не подозревающими автомобилистами длинный коридор. Как раз в то же самое мгновение на локации появился и беспорядочно болтающийся из стороны в сторону Ford Теппида: чудом никого не задев, «юбилейный» седан решил преодолеть круговое движение напрямик, но не учёл графика работы Департамента Инфраструктурного Озеленения (доблестные работники леек, грабель и лопат накануне основательно распахали центр развязки под плотный посев быстрорастущего газона) — немудрено, что управляемый (или уже нет?) Хедбергом-средним захваченный Falcon, почти сразу забуксовав, сел в землю на обе оси и никуда больше не поехал.

— Тьфу, псих ненормальный! — кое-как стряхнув вцепившегося в него мёртвой хваткой Кельвина и покинув место за баранкой, незамедлительно припустил наутёк изворотливый аккордеонист; последовал его примеру и очнувшийся после чувствительного удара старший брат. — Скорее, нам нужна тачка — ни в коем случае нельзя отставать!

— Вон одна валяется — наверняка в ней есть ключи! — отбежав на безопасное расстояние и покрутив головой, указал на разбитый Hyundai разминающий кулаки Патрик. — Сейчас я её спихну; затем...

— Как же ты на ней поедешь? — покрутил ему пальцем у виска Хедберг-средний. — Впрочем, езжай — я заприметил вариант получше! — узрев в крайней полосе среди транспортного потока принадлежащий сестре Эйлера пустующий синий Rover Quintet (его хозяйка помогала оказывать первую помощь водителю «летучего» Suzuki), незамедлительно поспешил к тому наблюдательный Джерри; на его счастье, ключи покачивались в замке зажигания, и вскоре он, прихватив с собой не столь находчивого родственника, вновь подключился к преследованию. — Тут им работы надолго хватит!

— Эй, стойте! Остановитесь! — заметив, как её собственный пятидверный хэтчбек, вывернув на обочину и обогнув место аварии, стремительно уносится прочь, метнулась за ним Сандра. — Угнали! Караул! Держите!

— Держите! — присоединился к ней размахивающий баллонным ключом осмелевший Теппид, однако, быстро выдохся и закашлялся. — КХЕ-КХ-ГРМХМХА-ХХХ! Будь проклят тот день, когда я устроился в эту вшивую контору! Будь проклят тот день, когда я вышел замуж за стерву-одиночку! Будь проклят тот день, когда я купил машину!

— Машину? — прекратив бег, обратилась к нему старшая сестра Эйлера. — Где она? Скорее, давайте их догоним!

— Не догоним. — достав из кармана ингалятор, брызнул себе в горло горьковатое лекарство Кельвин. — Эти сволочи засадили мой Falcon в клумбу: теперь его без буксира никак не вытащишь.

— У меня есть карточка-визитка Австралийской Автомобильной Ассоциации... — отдышавшись, привычно принялась шарить в недрах своей сумки Сандра. — Хотя, чувствую, воспользоваться ею нам уже, наверное, не придётся. — указала она на продирающийся к непосредственно зоне массового инцидента старомодный эвакуатор с болтающимися на стреле крюкастыми цепями. — За мной, мистер: чем быстрее перехватим, тем скорее поедем!

***

Цель нашего героя была предельно проста: оторвавшись от преследователей, покинуть Голд-Кост по одноимённому шоссе, выскочить за границу штата Квинсленд, а уже в Новом Южном Уэльсе, добравшись до какого-нибудь безлюдного пляжа, выпустить Кимми в океан. На словах звучало отлично; на практике же возникла проблема — по звонку Гроссмана «кому надо» в воздух поднялся вертолёт без опознавательных знаков и получили ориентировку резервные полицейские экипажи, о чём стало известно уже постфактум — когда, достигнув моста через реку Кэррамбин-крик, Уилли увидел на противоположном конце переправы заблокировавшие движение Holden Torana UC в ливрее Шоссейного Патруля.

— Всё. — остановившись, перевёл рычаг коробки передач в парковочное положение Эйлер. — Приехали.

— Что такое? — высунулась из кузова Кимми. — Бензин кончился?

— Проезда нет. — кивнул парень на перекрывшие дорогу полицейские машины. — Они нас опередили; придётся тебе прыгать в воду отсюда... Жаль, нельзя уйти с тобой.

— А хочешь?

— То есть?

— Я могу тебе помочь... Но дороги назад уже не будет.

— Как это? Не понимаю, объясни!

— Ты помнишь, тогда, десять лет назад? Тебя затянуло в коралловые пещеры, но ты не задохнулся...

— Такое не забудешь! Не знаю, каким чудом меня отыскали, достали на поверхность и откачали...

— Это я помогла тебе дотянуть до спасения! — перебила его Кимми. — Я не желала смотреть, как умирает парень, у которого ещё всё впереди и жизнь наверняка идёт в гору.

— Не поверишь, но все эти десять лет моя жизнь катилась под уклон: из перспективного сёрфера я превратился в уборщика-неудачника. — повернулся лицом к спасённой «подопытной жертве науки» Уилли. — Поэтому вариант «уйти с тобой» сейчас звучит гораздо лучше, чем «остаться в одиночестве».

— И ты действительно готов? — посмотрела ему в глаза поражённая таким откровением русалка.

— Никогда не думал, что скажу такое, но лучше быть кем-то под водой, чем никем на поверхности. — громко сигналя, выскочил в этот момент из-за поворота изрядно побитый Mercedes-Benz (сёрферский спецуниверсал к тому времени успел слегка отстать). — Поехали! — с этими словами Эйлер, сдёрнув рычаг коробки передач обратно на положение движения, резко утопил педаль газа в пол; отчётливо зарычав, автомобиль рванул вперёд...

— Идёт на таран! — видя несущийся на заграждение ют, бросились врассыпную слуги закона и порядка... Но как же они ошибались! Добравшись до половины моста, парень резко дёрнул руль влево; протаранив ограждение, жёлтый Dodge спикировал в воду и стремительно пошёл ко дну. Желая выбраться из стремительно заливаемой кабины, Эйлер попытался снять ремень безопасности, но не смог: заело застёжку. Пытаясь расшевелить замок, Уилли растратил запас оставшегося воздуха и начал задыхаться; именно тогда через открытое окно в салон тонущего автомобиля заплыла Кимми и всадила в его губы французский поцелуй (если бы в тот момент магнитола внезапно не захлебнулась и не испустила последний дух, заиграла бы вполне подходящая мелодия Heaven в исполнении Брайана Адамса).

— Дыши. — произнесла она, перерезая ремень выпавшим из раскрывшегося от удара бардачка зазубренным ножом; высвободившись из западни, Эйлер почувствовал себя, как рыба в воде, и неспроста: вместо нижней половины его тела теперь сразу после пояса находился рыбий хвост — такой же красивый и здоровенный, как у Кимми. Взявшись за руки, они покинули безлюдный в этот медово-закатный час Керрамбин-крик и выплыли в Коралловое море, чтобы больше никогда не вернуться на недружелюбный по отношению к ним материк... А к пробитому ограждению на мосту, между тем, подлетел и остановился серебристый Pullman, из задних дверей которого выскочили Берни и Льюис; подбежав к краю и уставившись вниз, оба оказались в некотором замешательстве: с одной стороны, в реку ют рухнул сам, но с другой — поспособствовали этому именно они.

— Конченный идиот! — прервав молчание, повернулся к «карманному учёному» и в сердцах зарядил по его дурной голове Гроссман. — Мало ты хапал грантов в своём Кейп-Кливленде! Ведь предупреждал тебя: лопнешь, Капитан Немо недобитый! Глаза б мои на тебя не глядели, кретин из института морских наук! Русалку он поймал, охотник хренов!

— А я-то чего? — схватившись за место удара, обиженно взвыл морбиолог. — ОЙ! — едва его не задавив, с визгом изношенных покрышек по асфальту затормозил подоспевший Cadillac.

— Где Уилли? — выпрыгнув из медицинского универсала через высаженное окно, схватил за грудки и пару раз тряхнул ошарашенного деятеля науки Хедберг-младший. — Куда вы его дели, изверги?

— Его нет. — отрешённо заявил стоящий рядом и смотрящий куда-то в пустоту Берни.

— Как это «нет»? Сбежал? — отпустив доктора, схожим образом схватил главу компании Теренс. — Говорите!

— Нет. Уилли теперь вообще нет. — отряхивая халат, попытался объяснить ситуацию Льюис, но прибывшим сёрферам и без него хватило буквально одного момента, чтобы, посмотрев вниз, сложить два плюс два и понять, что произошло.

— УБИЙЦЫ! — не своим голосом выкрикнув клеймо, вылез наружу и бросился на учёного и его начальника с кулаками Дроувер; гурьбой высыпав наружу, к нему присоединились и все остальные — будучи, как говорят в народе, «молодыми-горячими», они с застлавшей глаза безудержной яростью массированно принялись охаживать беззащитных Гроссмана и Конноли, а также неистово громить ненавистный немецкий лимузин; растащить начавшееся побоище оказалось крайне затруднительно даже подоспевшим на помощь с другого конца моста сержантам полиции Квинсленда из присланного к офицерам Шоссейного Патруля подкрепления — особенно нелегко им стало тогда, когда в противостояние включились подрулившие на локацию в угнанном хэтчбеке братья Хедберг.

— Граждане! ЭЙ! — пытаясь силой пробиться к эпицентру рукопашной, орал в мегафон исполняющий обязанности командующего старший инспектор. — Приказываю немедленно успокоиться, прекратить драку и приготовить документы для проверки! В противном случае будут произвед... — тут его сбили с ног, дали в глаз и оторвали левый погон с одной короной; девайс звукоусиления опустился ему на голову. — Ох, чем это они меня? Отправлю под арест...

— Правильно, арестуйте их всех! А того громилу и длинноволосого жердя — в особенности! — с запозданием прибыв на кое-как вытащенном из разрыхлённой клумбы бордово-сером седане, ворвались на импровизированный ринг «уличных боёв без правил» Сандра и Кельвин. — Они угнали наши машины и держали нас в заложниках!

— От жерди слышу, швабра размочаленная! — перебрасывая в пылу сражения одного противника через бедро и кидая второго на прогиб, огрызнулся Джерри. — Довела и загнобила брата, рыжая сука!

— И вообще, вы оба не туда воюете! — поддержал его Патрик. — Преступники — не мы, а те, кто в чистом!

— Это вы преступники! — отбиваясь от размахивающего велосипедной цепью Нобби и метящего ногами по их коленям Полторашки, едва ли не синхронно завопили Берни и Льюис. — Мы здесь не при делах! Вы нас с кем-то перепутали!

«БИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИ…» — неожиданно для всех тонко и протяжно зазвучал не то фордовский, не то роверовский гудок; не смолкал таковой до тех пор, пока бушующая стычка постепенно не утихла (что, ко всеобщему удивлению, произошло относительно скоро).

— Они не перепутали! — добившись привлечения всеобщего внимания, взобрался на крышу одного из автомобилей Теренс. — Эти люди и в самом деле преступники: я проникал к ним на предприятие, где всё видел! Вот этот в подземной лаборатории со своими прихвостнями людей мучает... — указал он на зажимающего пальцами текущий свежей кровью нос доктора Конноли. — ...этот — маскирующийся под приличного бизнесмена коммунистический шпион... — переместился его палец на Гроссмана с приличных размеров «фонарём» под правым глазом. — ...а этот тихоня вообще деньги им помогает отмывать, и её наверняка тоже завербовал! — также удостоились упоминания опешившие от подобного поворота событий Теппид и сестра Эйлера. — У меня и бумаги есть, и прочих доказательств наверняка тоже с лихвой хватит!

— МОЛЧАТЬ! — улучив подходящее мгновение, заорал на всех разом очухавшийся старший инспектор. — ХВАТИТ! СМИРНО! Одни мордобой устроили, вторые приказами и обвинениями по сторонам разбрасываются, третьи коммунистами направо-налево обзываются, разоблачители проклятые! Вяжите всех: в участке определимся, кто прав, кто виноват!

— Есть! — откозыряв, принялись за дело неслабо побитые во всех мыслимых и немыслимых местах квинслендские слуги закона и порядка. На удивление, задержанию никто особо не сопротивлялся...

КОНЕЦ.

P.S.:

Чтобы основательно и досконально разобраться в случившейся истории, у правоохранителей ушло трое суток: за это время они успели не только по нескольку раз (в том числе — перекрёстно и с очной ставкой) допросить всех участников, но и провести прояснившие многие аспекты масштабные обыски. Заседание суда проходило в закрытом формате (впрочем, попасть на него никто из посторонних особо не стремился); вердикты выносили с утра и до вечера, каждому по очереди.

Гроссмана не посадили — ему крупно повезло, что при побеге от телохранителей кроме научной аппаратуры Джерри залил практически все мало-мальски убедительные доказательства вины: бизнесмен ограничился лишь средних размеров штрафом, шквалом разного рода проверок и интенсивным «полосканием грязного белья» в разнокалиберной прессе. Да, Берни желал отомстить (и даже строил воистину наполеоновские планы), но до приведения козней в исполнение дело не дошло: наступили девяностые, и он, без лишнего шума продав австралийское предприятие, устремил все силы и мощности на освоение «непаханых полей» рынков бывшего Советского Союза. Доктор Льюис Конноли и его коллеги же отделались не столь легко: всю «бригаду яйцеголовых» единогласно признали невменяемой и отправили на принудительное лечение с полным запретом на дальнейшие занятия наукой. Наименее сильно досталось компании сёрферов и Гарристеру: за драку с представителями власти (учитывая отсутствие серьёзного криминального прошлого, преобладающее состояние аффекта и ряд иных смягчающих обстоятельств) им влепили семьсот часов общественных работ при дальнейшем условном наказании с четырёхмесячным домашним арестом. Не шибко сурово обошлись и с братьями Хедберг: несмотря на шквал апелляций и истерично окрашенных протестов от «невинно пострадавших», они отделались лишением водительских прав на полтора года с дальнейшей пересдачей экзамена, символическим финансовым возмещением морального ущерба и предписанием отремонтировать Ford — последнее, справедливости ради, все трое выполнили добросовестно, но пользовался седаном после починки Кельвин недолго: через неделю он, не выдержав очередного одновременного наезда со стороны жены и со стороны начальства, тихо повесился в подсобке — вспомнили о нём только спустя пару дней, когда по помещению пошёл неприятный запах. Не повезло по аналогичным позициям и Сандре: внутренне порадовавшись исчезновению надоевшего младшего брата, она продолжила попытки охомутать Стоукса с целью поправить жизненное положение, но относительно безуспешно — Питер по-прежнему водил её за нос, пока однажды незаметно не «пропал с радаров». Судьбы же каждого из братьев после окончания судебно-разбирательского круговорота событий сложились совершенно по-разному: Патрик вскоре вернулся обратно в Третий Батальон Королевского Австралийского Полка, где сразу получил передовую должность инструктора по боевой подготовке; предприимчивый Джерри, встретив статусную туристку британского происхождения, «пошёл до конца» — то бишь, женился на ней и перебрался в Лондон, не забыв прихватить с собой любимый аккордеон; оставшийся в одиночестве Теренс, сдружившись с тусовкой новых знакомых (особенно — с Найджелом, чью лицензию на вождение ему удалось сберечь, соврав на допросах о том, кто управлял медицинским универсалом), устроился барменом и впоследствии сменил разложившийся Subaru на подержанную Lada Niva. Несмотря на постепенно появляющийся живот, всё ещё не утративший особый карикатурно-австралийский вид молодой парень по-прежнему прятал спиртное по чужим холодильникам, радовал постоянных посетителей матерными частушками, сохранял наблюдательность с находчивостью и охотно вписывался в происходящие вокруг весёлые приключения... За вычетом одного дня в июне: каждый год двадцать седьмого числа какая-то неведомая сила тянула его арендовать катер и поскорее уплыть на Большой Барьерный Риф; там он, бросив якорь и убедившись, что вокруг нет никого из посторонних, спускался на нижнюю палубу, откуда изо всех сил, наклонившись над водой, кричал до тех пор, пока окончательно не срывал голос:

— Уилли! Плыви сюда, пропустим по пиву! Анекдот расскажу, за жизнь поболтаем! Эйлер! Где же ты, старик?!

Но океан молча хранил свою тайну; лишь однажды, когда с той поры минуло полвека, и никто в Голд-Косте, кроме него самого, больше не помнил местячковую легенду о русалке и Крылатом Эйлере, еле передвигающийся с ходунками и кислородным баллоном-маской дряхлый Хедберг-младший всё же заметил мелькнувшие на фоне отражающегося в воде заката знакомые хвостатые силуэты, но сделать ничего, увы, не смог...