Так, ерунда

Списав и сдав ОГЭ на хорошие оценки, многие мои одноклассники с фиолетовыми аттестатами в руках покинули стены школы и поступили в колледж. Они надеялись таким образом избежать школьных страданий и поскорее почувствовать свободу. Я же, сдав все экзамены честно (физику, правда, с горем пополам и чуть-чуть списав), но получив красный аттестат, решил остаться в своём «втором доме». Я тогда думал, что уж мне-то, такому умному, неприлично уходить после девятого. Ведь тогда я не смог бы в будущем порадовать себя воображаемой медалькой за получение высшего образования и не получил бы ту самую корочку, которой сейчас иногда выгоняю мух из окна.

До сих пор помню, как в первой четверти десятого класса говорил себе: «Теперь я таких ошибок не повторю. Не буду готовиться к экзаменам за месяц или два до сдачи. Начну прямо сейчас, чтобы успевать и отдыхать, и ещё залипать в любимую видеоигру». Но не тут-то было: активно готовиться я начал лишь в начале февраля одиннадцатого класса.

А история, о которой я хочу поведать, произошла как раз за две недели до того, как я усиленно засел за учёбу, перестав отвлекаться на сообщения в социальных сетях и уведомления о наградах в игре. В тот день у нас была базовая физика, и учитель раздавал результаты пробника. Я с Иваном (настоящее его имя, кстати, Илья, но на прошлом уроке физик, разбудив его, назвал Иваном, и это прозвище на какое-то время закрепилось) сидели и смеялись над очередным пустяком. На первом уроке, на русском, учительница случайно оговорилась: «Если ты сейчас ответишь на мой вопрос, то я поставлю тебе два». Эта фраза показалась нам настолько абсурдно-смешной, что мы никак не могли успокоиться даже на физике.

Вдруг учитель физики подошёл ко мне, протянул листочек и, улыбнувшись, сказал:

– Ну, Антонов, мой хорошенький!

И пошёл раздавать результаты дальше.

Шестьдесят баллов! Я несколько раз перевернул листочек, по-всякому поглядел на него и отложил в сторону со словами:

– На два балла больше. Прогресс!

Я уже хотел было ткнуть пальцем в интерактивную доску, на открытой презентации которой красовался портрет какого-то учёного, подозрительно похожего на школьного электрика, чтобы показать Ивану и продолжить веселье, как вдруг Татьяна Сергеевна громко разрыдалась. На самом деле её звали по-другому, но она очень походила на нашу учительницу истории – отсюда и прозвище. Но не суть.

– Что случилось? Голова болит? – встревоженно спросил физик, пытаясь разобраться в ситуации.

Как выяснилось, она плохо написала пробник, хотя до этого писала их на 70-80 баллов и выше. Татьяна Сергеевна призналась, что всё это время списывала пробники и никому не говорила об этом, убеждая всех (и себя), что справляется сама. Она вообще хотела пойти на гуманитарное направление, но отец, физик-ядерщик, и мама, учительница математики (царицы наук), заставили выбрать этот профиль. Ей плохо давались физика и математика, вот она и стала списывать, чтобы не расстраивать родителей и успокоить себя, но недавно задумалась и решила проверить свои настоящие знания.

Тогда физик рассказал одну историю. Он обычно вообще ничего не говорит не по теме урока. Нам ведь иногда казалось, что он вовсе не спит и целыми днями просиживает штаны за компьютером, читая книги по какой-нибудь квантовой физике и решая задачки.

Оказывается, у него есть друг, который и поведал ему эту историю. Родился и рос этот друг в деревне, но, получив среднее образование, приехал продолжать учёбу в наш город. И вот как-то в апреле его отец пас коров. Погодка была солнечная, ни одного облачка, только лёгкая жара и надоедливые мошки. День прошёл быстро: с самого утра он пролежал неподалёку от дамбы на траве, решая кроссворды. Но вечером, после того как загнал корову и прибрался во дворе сарая, почувствовал какую-то тяжесть. Списав всё на перегрев на солнце, он попил кефира с зелёным луком и картошкой и лёг спать. Но вот незадача: и на другой день было плохо.

– Видать, волосы как шерсть белого мишки скоро будут, – подумал он.

С каждым днём состояние становилось хуже, но виду батюшка не подавал.

– Как напьётся кровушки, так и отвалится, – предполагал он, надеясь, что всё само собой излечится.

Никому он ничего не говорил. Всё молчал. Скромняга такой. Но вот и погубило это его: тот самый друг на выходных приехал навестить отца и помочь по хозяйству. Вышли в огород, стали таскать ветки. Тогда его отцу было настолько плохо, что тот подумал: «Рак! В самом деле, это рак! Ох, чёртики волосатые, неужели пора навестить моего дедушку с орденами за отвагу в Великой отечественной войне?» Вдруг он упал и больше не вставал. Оказалось, что причиной смерти стал клещ, которого он подхватил, лёжа на траве.

Физик больше ничего не сказал. В классе стало тихо. Даже мне, человеку, который мало задумывается, было это небезразлично.

Отец того парня никому не говорил о боли. Татьяна Сергеевна – о постоянном страхе. Я же о том, что шестьдесят баллов меня пугают и что каждый день экзамены и возможные исходы будущего гложут мой ум.

Звонок прозвенел неожиданно громко. Я сложил листочек пополам, аккуратно положил в карман и впервые подумал, что иногда самое трудное – не сдать какой-то экзамен, а сказать вслух правду.

Но я всё ещё никому об этом не говорил.