Так просто и сложно понять

Она смотрела в тусклое стекло машины. На улице осенний вечер медленно накрапывал дождем. За окном было мерзко и слякотно. Как у неё на душе. Сидя на заднем сидении дорогого авто, в тепле и уюте, можно было расслабиться и подумать. Машину вёл её персональный водитель и охранник по совместительству, статный молоденький мальчик, совсем недавно перешедший к ним на работу со службы. Спецслужбы. Муж выбирал для неё его сам.

Муж. О нём она и думала. Она его не понимала и не понимала себя. Наверное, семейная жизнь оказалась слишком сладкой. Он заботился о ней, давал ей всё, она просто не успевала подумать о чем-то, захотеть, а уже это получала от него. Не только материальное, но и заботу, обожание, любовь. Полную моральную поддержку и бережность. Как в сказке. В этой цистерне меда просто должна была быть хоть ложка дегтя. И она её искала. Искала и никак не могла найти. Так не бывает. Почему этот состоявшийся цельный, сильнейший мужчина с ней? Зачем так трясется над ней? Она не понимала. Привыкла, что за всё надо бороться, добиваться и доказывать свою ценность. Поэтому не верила. Да, он окружил её заботой, но толком и не разговаривал с ней. Сам по себе он был молчалив. Себе на уме. Её слушал, а сам ничего не рассказывал. О нём, его жизни она узнавала от других. И что был в горячих точках, как добился такого положения, что не был раньше ни разу женат, а тут она.

Домашнее животное я для него, грустно улыбнулась она. Слишком сладко. И нет, я не бешусь с жиру.

Она приехала из Москвы в родной подмосковный городок, чтобы подумать, осознать как жить дальше. Нужна ли ей такая жизнь и сможет ли от всего отказаться. Она не доверяла мужу, не верила той вкусной жизни, которую он пообещал ей, чтобы она согласилась расписаться с ним и выполнил. Не верила и, наверное, не любила мужа, она давно не верила в мужской альтруизм.

В этот момент, водитель чертыхнулся, резко затормозив, крутанул руль. Машину занесло на обочину, проскользнув на влажном асфальте машина остановилась.

-что происходит?

Мальчик-водитель, обернувшись проверил не ударилась ли она: - он сам под машину бросился, пьянь. Переходят где хотят, еле вырулил. Хорошо дорога была пустая.

-Пойдём посмотрим, что с ним, - нельзя просто уехать. - ответила она, -уголовка.

-да знаю, вы сидите, я сам.

Но она не стала слушать. Вышла вместе с ним.

Когда вышла, первое что увидела, это грязную, замызганную иномарку, видавшую лучшую жизнь, с до боли, до хруста сжатых пальцев знакомыми номерами. К ней хромая по синусоиде, направлялся не менее замызганный лысеющий тип.

-эй, мужик, ты как? - крикнул ему вдогонку её водитель.

Он что-то бессвязно ответил не оборачиваясь. Продолжая бубнить мужик остановился и попытался неслушающимися пальцами нажать на брелок чтобы открыть машину. Брелок выпал из рук в лужу, он за ним наклонился, хотел присесть на корточки, но сила притяжения оказалась сильнее и мужик приземлился на четвереньки продолжая что-то бубнить.

-да он никакой. - вынес вердикт её водила - таким море по колено. Ничего с ним не будет. Вон, из того бара вышел. Поехали, Мария Сергеевна?

А она не могла оторвать взгляд. Смотрела и не могла поверить.

Медленно, на ватных ногах она приблизилась к мужику. Он копошился у её ног, оттирая поднятый брелок от машины. Наконец, он её заметил, сконцентрировав внимание медленно, снизу-вверх оценивая её взглядом, дошел до лица и замер. Из взгляды встретились, в каждом из них сейчас отражалось бесконечное удивление.

Она оцепенела, а он наоборот, улыбнулся и произнес: ты же обещала, что когда я вновь разобьюсь, больше не появишься. А ты тут.

Самым плохим во всём этом было то, что она вновь, как раньше, почувствовала такую ощутимую, что можно дотронуться, тоску и безисходность, идущие от него.

Она не знала что делать, не понимала себя и просто не представляла как ей себя вести. Она кивнула в сторону бара:

Опираясь на машину он поднялся и попытался улыбнуться.

В баре было накурено, играла громкая музыка, и было тесно.

Её охранник о чем-то переговорил с барменом и их проводили в отдельную комнату, достаточно чистую и ухоженную.

Он присвистнул: -Оу, для випов. Давно я тут не был.

Водитель демонстративно взял стул и сел у двери, а они сели за стол. Чтобы потянуть время, она взяла меню и сделала вид что читает. Когда пришел официант, она попросила кофе, а он со словами: «гусары пьют коньяк», чуть не разбил пепельницу, закуривая.

Она смотрела на него и не узнавала. Это было просто ужасно. Воспоминания толпились в голове, наступая на ноги друг другу.

Он впился в неё взглядом.

Она криво улыбнулась: - иначе ты не был бы в таком состоянии.

-расскажешь?

Он поморщился. Она приподняла бровь.

-можешь просто кивнуть, и так понятно.

Он грустно улыбнулся и опустил взгляд. Официант принес заказ. Он налил себе коньяка, она неспешна тянула кофе и смотрела на него. Разговор не клеился.

Она смотрела на него, смотрела, а внутри была пустота.

-и где ты сейчас? - наконец спросила она.- работаешь?

-неа-пьяно ответил он, наливая второй бокал коньяка.

-а живешь у матери.- полуутвердительно спросила она вновь. Он только кивнул.

И тут она приняла решение.

Она повернулась к охраннику:

Тот улыбнулся, открывая портмоне: -не надо официанта, спецзаказ для оборонки, от сердца отрываю, - сказал он доставая и разламывая какую-то таблетку. Он бросил её в стакан с минералкой и подождал пока растворится.

Профессиональным жестом он закинул его голову и влил воду с препаратом ему в рот. Тот закашлялся, но проглотил.

Сергей посмотрел на часы- десять минут будет как в космосе, а потом как стекло. Давно, наверное в таком состоянии не был. И никакой головной боли.

Она грустно улыбнулась: хорошая штука, но в аптеке не купишь, да?

Он хмыкнул и отошел обратно к двери.

Наступила тишина. Её знакомый из прошлой жизни медленно приходил в себя, явно потеряв ориентацию. А она сидела за столом, закурив чужую сигарету и вспоминала. Наверное пришло время проститься с прошлым, отдав свою боль тому, кто её причинил. Избавиться, освободившись наконец. Слова подступили комом в горле, они мешали. Мешали говорить, чувствовать, верить. Они мешали ей жить. Но раньше он её не слушал и не слышал, а сейчас придется.

Через десять минут он поднял на неё осмысленный взгляд:

-Маша?- криво усмехнулся-думал привиделось по синей лавочке. Посмеяться приехала?

Она посмотрела на него высокомерно.

-знаешь. Ты сейчас сидишь и тихо слушаешь. Я расскажу тебе сказку. А потом ты расскажешь мне о том, что это только моё восприятие. И каждый продолжит жить дальше. Я хочу так.

Он попытался что-то сказать, она только махнула рукой.

Она прикрыла глаза на минуту и вздохнула. Как в сказках начинается? Жила была девочка. Ну да, сама виновата. Ей казалось что невезучая, а на самом деле, при её открытости, и принципиальности, просто чудо, что довольно длительное время, общаясь с разными людьми от зеков до нуворишей, просто везением было то, что ни разу серьезно не обожглась. Она старалась держать слово, и была уверена, что если честно и открыто к человеку, то у другого человека просто не хватит совести поступить с ней подло. И что самое интересное, она, общаясь с разными людьми, была готова получить за свою открытость, но ни разу не получала. Начиная от бомжа в пустой электричке, пожелавшего её ограбить и заканчивая ментом, который думал повесить на неё чужое преступление. Что один, что второй, поговорив с ней, увидев её стойкие попытки нести свою правильность, отпускали. И таких ситуаций было много, озвученные, только самые явные. И люди были разные. Но, видели, понимали и не желали обижать. В худшем случае, просто отходили в сторону, а часто продолжали оставаться, дружить, оберегать. Ты знаешь, ведь правда, ни разу не попадала на подлость от мужчин. Пока не встретила тебя. И конечно по жестокой иронии, ты был первым, в кого я упала как в омут, без оглядки. Доверилась полностью, абсолютно уверенная, что не обидишь. Не предашь. Знаешь, каким я тебя видела?

Когда только познакомилась с тобой, воспринимала тебя как мальчишку, с широкой улыбкой. Озорного и пробующего. Только воспринимающего себя как «среднестатистического», без причины не верящего в себя и свою значимость. И отчаянно пытающегося найти в окружении подтверждение тому, что классный.

Я постаралась тебе это показать. Именно кинувшись в тебя, поверив в тебя и доказала. Ты за это меня обесценил и кинул. Ну хоть отшил красиво: на уши повесил, песенку грустную спел.

Она перевела дух, а потом продолжила, все больше распаляясь:

Я и написала -то тебе сообщение, после которого мы стали общаться вновь, практически на спор с ним.

И что же я увидела через три года?

Что с тобой стало? Знаешь каким ты был когда я вновь увидела тебя?

Разбитый на кусочки дядька, оголенный нерв, пытающийся за цинизмом и злостью спрятать боль. И эта боль выплескивалась из тебя, когда не помещалась - сарказмом и подъебками. Ты же разговаривать нормально не мог с тетками младше пятидесяти. Блин, неужели за эти три года не нашлось никого другого, чтобы поддержать, дать сил? До чего ты себя довел?

А потом ты трахнул меня и сказал, что просто попользовался. Но мы продолжили общаться.

Что было бы, если б я тогда, когда ты мне про пользование сказал, если б я ударила в ответ.

А ведь мы ОБА, хорошо знаем слабые места друг-друга. Что было бы, огрызнись я, да просто уйди я тогда?

Я добила бы тебя этим. Доломала бы окончательно.

Вместо этого я решила что твоя боль важнее моего эго. И терпеливо попыталась обтекать то, как ты унижаешь и пользуешься. Пыталась своим поведением сделать всё, чтобы ты вновь поверил в себя, захотел жить и пробовать. Я каждым жестом и движением старалась аккуратно, не обидеть, не задеть.

А ты превратился в разочарованного больного человека, который действительно только пользовался всем и всеми. Закрылся в себе, боялся слышать, жить, чувствовать.

Ты на мне отрабатывал свои боли. Боли, причиненные другими тетками. На мне, хоть именно я, тебе ни разу боли не причинила. А я сознательно, специально это позволяла. Потому, что только так можно было помочь тебе опять поверить, что ты всё решаешь сам, что ты сам себе хозяин.

И ведь получилось. Ты отработал на мне все болячки, отомстил МНЕ вместо других и начал наконец улыбаться, шутить. Жить.

А меня за то, что поставила твою боль важнее себя, окончательно обесценил. И с удовольствием отправился дарить эту жизнь другой женщине, вообще даже не задумавшись обо мне. Даже не захотев напрячься, чтоб хоть отшить красиво. Только и сказал: это твое восприятие. Струсив хотяб нормально объясниться.

Она перевела дух и вздохнула. Руки дрожали.

Когда-то мне казалось, что пустота в душе, которую я чувствовала когда ты ушел в первый раз, самое страшное, что может быть.

Но я мечтала о той пустоте, когда ты пренебрег мной вновь. Потому, что внутри плескалась ядовитая, смердящая кислота…

А я даже ненавидеть тебя не хотела, не было ни сил ни эмоций.

Ты был моим стимулом, светом. Я всё поставила на тебя когда встретила. И проиграла. Потому что человек, которого я считала эталоном порядочности, оказался самым подлым и безжалостным из всех, встреченных мной.

Единственное на что меня хватило тогда в пике боли, написать тебе, помнишь:

«сейчас хорошо тебе, да. Но считай каркаю -сбудется: любая тетка, рано или поздно начинает ставить условия, и ты взбунтуешься опять. Когда у тебя всё с ней закончится, у меня уже будет всё хорошо.

А тебя опять разобьют на кусочки. Как бы ты ни пыжился, нутро у тебя, правильное, мягкое и ранимое. Ты пользуешься сам, но терпеть не можешь когда пользуются тобой. Сейчас начало вашего с ней общения, эйфория. Сейчас она показывает тебе только хорошее, если и ждёт-требует чего-то, то аккуратно, осторожно. Дальше будет давить сильнее, прогибая под себя. И рано или поздно, ты опять взбунтуешься и разобьешься на кусочки. Но Я больше не буду тебя восстанавливать за свой счёт для других. Ты убил.

Запомни, пропиши на корке своего подсознания: я больше не верю в тебя.

Не знаю, как другие бабы с этим справляются, наверное, я просто слабая. Ты меня уничтожил. Никогда больше близко не подпущу к себе ни одного мужика. Вот такое вот у меня восприятие».

Вспомнил?

Она хмыкнула.

-я прокляла тебя тогда. Знаешь, всё таки надо ценить и верить тем, кому ты дорог, тем, кто тебя бережет.

Может всё что с тобой происходит, это карма?

Смешно: всё произошло как и сказала.

Она пожала плечами.

-но никакой радости, тошнит. Ты слабак, милый. В кого я была влюблена?

Он молчал. Смотрел на неё и молчал. Только за то, что честно смотрел, а не трусливо виновато потупил взгляд, она решила дать ему ещё один шансик.

Она повернулась к охраннику:

-Серёж, грузи его в машину. Отчистить, прокапать от зависимости, и пристрой его куда-нибудь к Ваське, где пригодится. Он много умеет. Умел. директором был…

Чтоб полный контроль над ним, под твою ответственность. И на полный пансион. Но чтоб не отсвечивал, со мной никаких пересечений, даже рядом. И сам понимаешь: ни капли в рот… и по списку.

Она вновь повернулась к нему:

Они ехали в машине молча. Каждый думал о своем. И ей совсем было не интересно о чем думал он. Она высказалась, вытащила из себя эту боль и обиду. Сделала для него опять что могла. Но в этот раз хоть не в ущерб себе. Более для неё он не существовал.

А думала она только об одном, о своих словах, случайно сказанных в конце этому человеку: всё таки надо ценить и верить тем, кому ты дорог, тем, кто тебя бережет.

И понимала- это было именно тем, самым важным, что может стать ключом к её запертому на сто замков сердцу.

Муж. Доверие. Не нужна эта ложка дегтя. Она вдруг с нестерпимой ясностью поняла, насколько ей важен тот, за кого он вышла замуж. И дорог.

Еле дождавшись пока подъедут к дому, она выбежала, даже не попрощавшись, просто забыв о человеке, сидящем в машине. Пробежав несколько комнат, раздеваясь на ходу, она вбежала в кабинет. Муж, как обычно, что-то писал за столом. При виде её встал из-за стола навстречу, улыбнувшись. Она кинулась к нему и закопалась у него на груди. Как же мне с тобой повезло, прошептала она. А он взял её на руки и закружил по комнате. И это было счастье и звезды зажглись.