Так рождаются звери

В нашем районе небо всегда было цвета грязной ваты. Оно нависало над крышами, цеплялось за антенны и давило так, что хотелось втянуть голову в плечи. Здесь не было гранитных набережных и разводных мостов, только бесконечные ряды панельных девятиэтажек, похожих на гнилые зубы, да пустыри, где ветер гонял мусор.

В кабинете химии стояла духота. Шестой урок, за окном уже темнело. Тоска смертная.

— Волков! — голос химички Ираиды Павловны вырвал меня из транса. — Хватит ворон считать. К доске. Расскажи нам про применение кремния.

Я нехотя поднялся. Поправил свитер — темно-синий, грубой вязки, который я таскал уже второй год. От шерсти отчетливо несло дешевым табаком — дома курили везде, даже на кухне, и этот запах въедался в одежду намертво. Я его уже не замечал, а вот другие — наверняка. Весь 8 «Б» оживился. Пацаны перестали болтать, девчонки отложили записки. Они знали: сейчас будет цирк.

Я вышел, взял мел, повертел его в пальцах.

— Ираида Павловна, ну че тут рассказывать? — я сделал максимально серьезное лицо. — Кремний — это самый важный элемент в Голливуде. Это же основа силикона! А без силикона у Памелы Андерсон были бы не буфера, а уши спаниеля!

Класс взорвался. Витёк, мой сосед, заржал в голос, уткнувшись лбом в парту. Кто-то с задних рядов крикнул:

— Во, Димон, покажи размерчик!

Ираида брезгливо поджала губы:

— Петросян. Садись, два.

— Есть! — я ухмыльнулся и под одобрительный гул двинул на место.

Шел я довольный. Сорвал опрос, рассмешил пацанов — день прожит не зря. Плюхнулся на стул, закинув ногу на ногу. Повернулся к Витьку, чтобы поржать, и взгляд зацепился за Цветкову. Она сидела через проход. Ленка. Обычная девчонка, волосы в хвост, джинсы. Я на неё вообще внимания не обращал. Но сейчас она смотрела прямо на меня и откровенно ухмылялась.

— Че лыбишься? — бросил я ей.

Она хихикнула, прикрыв рот ручкой:

— Ты че, в темноте красился?

— В смысле? — я не понял.

— Шея у тебя пятнистая, как у леопарда, — она фыркнула. — В следующий раз свет включай, визажист.

Меня словно кипятком обдало. Улыбка сползла мгновенно. Я рефлекторно схватился за воротник свитера, натягивая его повыше, чтобы спрятать синяки. Она лыбилась. Просто сидела и лыбилась. Для неё это было просто смешно — пацан намазался тоналкой и ходит пятнистый.

— Идиотка, — огрызнулся я, отворачиваясь.

Весь кайф от шутки про буфера испарился. Я сидел, уткнувшись в учебник, и чувствовал, как горят уши. Эта гадина Цветкова одной фразой сбила с меня всю спесь.

Наконец зазвенело. Я вылетел из класса пулей, даже не подождав Витька. Мне нужно было на воздух. На улице ветер швырнул в лицо мокрую снежную крошку. Я поднял воротник, пряча свои «художества», и быстро пошел домой. Нужно было успеть пропылесосить и сделать уроки до того, как родичи вернутся с работы.