Так себе итоги года

Сорок пять лет. Звучит, конечно, солидно. Как судебный приговор. Или как размер обуви у снежного человека. Я смотрела на огромный торт, который возвышался посреди стола, и думала, что он больше похож на помпезный мавзолей моей уходящей молодости, чем на праздничный десерт.

Торт был просто неадекватных размеров. Глеб, мой муж, явно дал кондитеру четкую установку: «Сделайте так, чтобы все обзавидовались и лопнули от злости». В итоге на столе стояла трехъярусная башня из взбитых сливок, шоколадных вензелей и каких-то перламутровых сахарных бусин размером с подшипник. Я прикинула, если кто-то сломает об эту бусину зуб, можно ли это квалифицировать как причинение легкого вреда здоровью? А сверху гордо пылали свечи. Сорок пять штук. От этого костра исходил такой жар, что у меня начала плавиться дорогущая тушь на ресницах, а в ресторане, кажется, вот-вот должна была сработать пожарная сигнализация. Спасало только то, что Глеб наверняка заранее приплатил менеджеру за возможный ущерб.

— Леночка, ну чего ты застыла, как памятник? — зазвенел голос Кати. Он у нее был такой неестественно тонкий, будто она только что вдохнула гелий из воздушного шарика. — Загадывай желание скорее! Свечи же потекут! Это же лучший итальянский маскарпоне, Глеб Сергеевич специально из Милана доставку заказывал!

Катя сидела напротив и сияла, как начищенный медный таз. Улыбка у Кати была натянута так сильно, что казалось, моргни она чуть резче и лопнет кожа за ушами. Катюша была женой партнера моего мужа. Идеальная спутница бизнесмена. Ухоженная, всегда восторженная и абсолютно, непробиваемо глупенькая. Иногда я, как следователь с многолетним стажем, смотрела на нее и думала, если вскрыть ей черепную коробку, там обнаружатся только розовые пони, бегущие по радуге, и платиновая скидочная карта в ЦУМ.

— Дай человеку собраться с мыслями, Катя, — осадила ее Лера, моя лучшая подруга, невозмутимо подливая мне в бокал ледяное шампанское. — Это тебе не список покупок на распродажу составить. Тут стратегия нужна. Сорок пять баба ягодка опять, и всё такое. Надо загадать так, чтобы наверняка выгорело.

Лера была моей единственной радостью на этом параде лицемерия. Мы дружили еще со школы, и она знала обо мне абсолютно всё. Знала, что я терпеть не могу платья в обтяжку, что у меня жутко болят и отекают ноги в этих чертовых туфлях на двенадцатисантиметровой шпильке, и что свою работу в органах я в последнее время тихо, но горячо ненавижу. Лера смотрела на меня с легкой иронией, и в ее глазах читался один и тот же вопрос, который я сама задавала себе каждое утро перед зеркалом: «Ленка, ну какого черта ты всё это терпишь?»

Я тяжело вздохнула. От приторного парфюма Кати и горячего воска кружилась голова, плохом смысле. Этот запах воска предательски напоминал мне не о празднике, а о месте преступления в старой хрущевке, где за неуплату отключили свет, и криминалистам пришлось работать со свечками. Профессиональная деформация, никуда от нее не денешься.

— Ну же, Ленусик! — Катя захлопала в ладоши, звеня тяжелыми золотыми браслетами. — Загадай что-нибудь грандиозное! Шубу новую? Из шиншиллы! Или поездку на Мальдивы на целый месяц? Глеб же тебе ни в чем не отказывает, он у тебя просто золотой мужик! Святой человек!

«Ага, святой», — мрачно усмехнулась я про себя. Святой с криминальным душком из лихих девяностых. Золотой мужик, который золотом откупается от собственных грехов и вечного отсутствия дома. У меня этих шуб уже три штуки висит в гардеробной. Моль, которая там живет, питается лучше, чем половина пенсионеров в нашем спальном районе. А Мальдивы? Что мне там делать? Лежать на белом песке, как выброшенный на берег тюлень, и смотреть, как Глеб прячется с телефоном в туалете, чтобы написать очередной «коллеге по бизнесу»?

Я не хотела ни шубу, ни Мальдивы. Я хотела только одного, чтобы меня все оставили в покое. Я хотела снять эти туфли-орудия инквизиции, надеть старые вытянутые треники, смыть макияж и съесть огромную сковородку жареной картошки. С луком и салом. И чтобы никто не звонил.

Сегодня утром я снова получила по шапке от начальника управления. Очередное мутное дело, в котором засветились партнеры Глеба, пришлось срочно «спускать на тормозах» по звонку сверху. Я, Елена Фирсова, подполковник полиции! Человек, который пришел в профессию, чтобы ловить негодяев и сажать бандитов. А теперь я кто? Личный «решала» для собственного мужа. Чищу его косяки, отмазываю его дружков от налоговой и сижу вот тут, улыбаюсь, делаю вид, что у нас идеальная, любящая семья.

— Лена, мы сейчас реально сгорим, потолок уже черный! — громким шепотом сообщила Лера, толкнув меня локтем в бок. — Давай уже, дуй.

Я закрыла глаза. Перед глазами плясали яркие оранжевые пятна от свечей. Темнота под веками казалась спасением.

Что загадать? «Хочу развестись» — звучит как-то слишком муторно. Это же раздел имущества, скандалы, суды, адвокаты. Глеб просто так ничего не отдаст, он за копейку удавится. «Хочу быть счастливой» — банально, как статус в соцсети у пятнадцатилетней девочки. Я так устала тащить на себе весь этот фасад. Устала быть «удобной женой уважаемого человека» и «подполковником, который всё уладит без шума».

И тут меня накрыло. Внутри лопнула какая-то невидимая струна. Я подумала, да гори оно всё синим пламенем!

«Эй, Вселенная, Дед Мороз, или кто там у вас сегодня на дежурстве принимает заявки! — мысленно рявкнула я в пустоту. — Короче так. Я не знаю, как всё это распутать. Я задолбалась. Поэтому просто сделай так, чтобы всё сложилось наилучшим образом! Слышишь? Наилучшим образом для меня. А как именно ты это провернешь, это твои проблемы. Фантазия у тебя богаче, вот и работай!»

Я резко открыла глаза, набрала в легкие побольше воздуха и дунула на торт со всей дури. Так, как дуют в алкотестер пьяные водители на трассе.

Свечи затрепетали и погасли разом. Вверх поднялось густое облачко сизого дыма.

— Ура-а-а! — пронзительно завизжала Катя, хватая свой бокал. — Сбудется! Вот сто процентов сбудется! Я видела, как ты старалась, Ленусик!

Лера посмотрела на меня с явным подозрением, чуть прищурив левый глаз.

— Лен, ты сейчас так вздохнула, будто гранату без чеки в окно кинула, — тихо заметила она, пока Катя поправляла прическу, любуясь собой в камеру телефона.

— Скорее, вызвала группу захвата по своему же адресу, — хмыкнула я. Взяла бокал с шампанским. Оно было ледяным, колючим и кислым на вкус.

— Ну, за сбычу мечт! — громко провозгласила Катя и чокнулась с моим бокалом так, что он чудом не треснул. — Ленка, ты такая счастливая женщина! Дом полная чаша, муж красавец и богач, работа престижная! Ты же подполковник, тебя все боятся и уважают! Мне бы так жить!

Я сделала большой глоток. Пузырьки неприятно ударили в нос, вызвав желание чихнуть.

— Да, Катюша, — сказала я, натягивая на лицо свою фирменную вежливую улыбку, которую обычно использовала при общении с потерпевшими, страдающими паранойей. — Просто сказка. Райский сад, а не жизнь. Грех жаловаться.

В сумочке мелко завибрировал телефон. Я даже не дернулась. Ясно же, кто это. Мой «святой» муж Глеб. Наверняка прислал очередную сказочку про то, как он трудится в поте лица на благо нашей семьи. Я, как следователь, могла бы уже написать докторскую диссертацию по его примитивным отмазкам.

Я неторопливо достала смартфон. Так и есть. Сообщение от мужа: «Ленусик, тут накладка вышла. Проверка на складе нагрянула внезапно. Буду поздно, не жди. С днем рождения, малыш! Люблю, куплю тебе что захочешь».

«Малыш». Меня аж передернуло от отвращения. Подполковник полиции, сорок пять лет, в сейфе лежит табельный пистолет Макарова, двенадцать грамот от министра, а для этого придурка я всё еще «малыш», которому можно заткнуть рот новой побрякушкой. Какая, к черту, проверка на складе в девять вечера в пятницу? Я живо представила себе эту «проверку»: ноги от ушей, губы уточкой, третий размер груди и полное отсутствие интеллекта в глазах.

— Ой, кто там? Глеб Сергеевич пишет? Поздравляет? — Катя вытянула шею, как любопытная гусыня, пытаясь заглянуть в мой экран.

— Ага, — я небрежно бросила телефон обратно в сумку, словно прятала грязную улику. — Передает всем пламенный привет. Говорит, работает, бизнес спасает. Желает нам хорошо повеселиться без него.

— Боже, какой он трудоголик! Всё в дом, всё для тебя! — с придыханием выдала Катя, приложив руки к груди.

Лера закатила глаза с такой силой, что я всерьез испугалась, как бы у нее не случилось отслоение сетчатки.

— Девочки, давайте выпьем, — Лера решительно перебила Катин поток восторгов, поднимая бокал. — Выпьем не за жену миллионера, не за подполковника Фирсову, а просто за нашу Ленку. За то, чтобы у нее всегда хватало духу послать всё это шапито к чертовой матери, когда окончательно надоест!

— Ой, Лера, ну что за тосты такие странные! — обиженно надула губы Катя. — Зачем посылать? Всё же идеально! У нее муж золото!

— Золото иногда бывает самоварным, Катюш. И зеленеет от времени, — мрачно заметила Лера и заговорщицки подмигнула мне.

Мы выпили. Я смотрела на дымящиеся огарки свечей на изуродованном торте. Внутри было на удивление спокойно и пусто. Я загадала желание. Заявление в небесную канцелярию подано. И почему-то мне казалось, что там его приняли. И даже поставили красную печать: «К исполнению немедленно. С особым цинизмом».

К нашему столику подошел официант. Молодой парнишка, по виду бедный студент на подработке. Он достал огромный нож и нерешительно примерился к торту.

— Мне самый большой кусок! — тут же скомандовала Катя, оживившись. — Я сегодня диету отменяю! У лучшей подруги юбилей, имею полное право! И чтобы с шоколадной розочкой обязательно!

— А мне тот край, где крема поменьше, пожалуйста, — вежливо попросила Лера.

Официант перевел взгляд на меня. У него был слегка испуганный вид. Наверное, почувствовал мою тяжелую ауру подполковника.

— А мне, — сказала я, с каким-то мстительным удовольствием наблюдая, как нож разрезает эту пафосную кремовую башню на куски, — мне просто черный кофе. Без сахара и без молока. Торт я не буду.

В тот момент я еще не подозревала, что механизм моего желания уже запустился на полную мощность. Ржавые шестеренки судьбы со скрипом повернулись. Моя «правильная», сытая, обеспеченная, но абсолютно фальшивая жизнь начала трещать по швам прямо сейчас.

Если бы я знала, как именно Вселенная расшифрует мое небрежное «наилучшим образом», я бы, клянусь, схватила висевший в коридоре огнетушитель, залила бы этот торт пеной с ног до головы и спряталась под стол. Но я не знала. Я просто сидела в дорогущем ресторане, слушала, как Катя щебечет про своего личного астролога и уколы красоты, пила кислый брют и думала о том, что сорок пять лет — это действительно просто цифра в паспорте.

А настоящая жизнь, судя по всему, только-только готовила мне свой главный сюрприз. И явно не из тех, что продаются в красивых подарочных пакетах с розовым бантиком.

— Лен, ты чего зависла? — Лера тепло потрогала меня за руку. — Всё нормально? Не грусти из-за Глеба, козел он и есть козел.

— Да всё нормально, Лер, — я искренне улыбнулась, почувствовав благодарность к подруге. — Просто подумала, что следующий день рождения я буду отмечать совсем по-другому.

— Это как? — чавкая бисквитом, поинтересовалась Катя.

— Без тортов. И без ресторанов, — твердо ответила я. — Поеду куда-нибудь в тайгу. К медведям. Они, по крайней мере, не врут про внезапные проверки на складе.

Катя звонко рассмеялась, решив, что я так классно и тонко пошутила. А Лера только хмыкнула, пряча улыбку в бокале. Она-то прекрасно знала, что в моих шутках всегда прячется сухая оперативная сводка.