Таксист из Forbes 2

Улица Ленина в Серпухове даже днём выглядела как декорация к фильму про застойные девяностые, а уж вечером, под светом мигающей вывески «Кибер-зона», и вовсе вызывала желание проверить, на месте ли кошелёк.

Я припарковал «Шкоду» в двух дворах от компьютерного клуба, натянул капюшон толстовки поглубже и сунул руки в карманы. Камеры «Безопасного города» сюда не добивали, но бережёного, как говорится, Бог бережет, а небереженого конвоируют.

— Восемьдесят рублей час, минималка полчаса, — буркнул администратор, прыщавый парень в наушниках, даже не оторвав взгляд от экрана, где эльф восемьдесятого уровня кромсал орков.

Я кинул мятую сотню на стойку. И осмотрел зал.

— Сдачи не надо. Десятый комп свободен?

— Угу.

Зал был полутемным, в воздухе витал аромат дешёвых энергетиков, пыль и застарелый пот геймеров, просиживающих тут сутками. Я прошел в дальний угол, сел за замызганный стол. Клавиатура липла к пальцам.

Огляделся. Никому до меня нет дела. Школьники рубятся в «Доту», какой-то мужик в спецовке смотрит сериал.

Я достал из кармана флешку Kingston. Маленький кусок пластика, который весил сейчас больше, чем весь золотой запас Форт-Нокса.

Вставил в USB-разъём. Системный блок под столом натужно загудел.

На экране всплыло окно: «Введите пароль».

Я положил пальцы на клавиши.

Этот архив я делал в спешке, на коленке, когда интуиция впервые заорала, что кольцо сжимается.

Что я мог поставить?

Дата основания компании?

Я ввел цифры. Неверный пароль.

Ладно. Номер нашего первого крупного госконтракта? Того самого, с которого всё началось?

Ввод. Неверный пароль.

Я потер переносицу. Память Макса Викторова была похожа на библиотеку после пожара: книги вроде стоят, но страницы обуглены.

— Думай, — прошептал я. — Думай, идиот.

Название моей первой яхты? Имя первой собаки? Девичья фамилия матери?

Неверный пароль. Осталось попыток: 3.

Холодный пот потек по спине под курткой. Если я сейчас заблокирую накопитель, он превратится в кирпич. Программу самоуничтожения данных я ставил сам.

Я закрыл глаза. Нужно было не вспоминать цифры. Нужно было вспомнить состояние.

Тот вечер. Кабинет. Дождь за окном. Я сижу с бокалом виски и понимаю, что Артур стал слишком часто интересоваться структурой моих личных активов. Мне тогда стало страшно. Нанятый мною хакер привез мне флешку, сказав, что информация собрана. Флешка одноразовая, нужно перенести данные. Отдав конверт с деньгами я перенес данные с его носителя на свой, установив пароль. Как только полоса загрузки отсчитала 100%, дверь квартиры открылась, коридор заполнился веселым цокотом каблуков Маргоши. Я быстро выдернул флешку из USB разъема и спрятал её в сейф. Времени посмотреть что накопал хакер не было. И это была моя роковая ошибка.

Ритка вошла в кабинет и стала щебетать, что мы опаздываем в аэропорт.

Что я тогда чувствовал? О чем я думал, когда вбивал пароль?

Страх. Не за себя — я всегда знал, что могу выкрутиться. Я опасался за Марго, думал, что ей может грозить опасность — какой же я был идиот.

Но больше всего, боялся за единственного человека, который был по-настоящему уязвим. За того, кто не сможет нанять охрану.

Я вспомнил запах старого дома в Дубках. Запах сушеных яблок и лекарств.

Пальцы сами легли на клавиатуру, я.

DubkiZina1949!

Enter.

Окно мигнуло и исчезло. Открылась папка с файлами.

Я выдохнул так шумно, что сосед-школьник скосил на меня глаза.

Внутри лежала моя страховка. Сканы. Таблицы. Копии документов. Аудиозаписи.

Я открыл первый файл. Схемы вывода денег через кипрские «помойки». Скучно. Этого добра у каждого олигарха на три пожизненных.

Второй файл. Аудиозапись.

Я надел наушники. Сквозь треск пробился знакомый бархатистый баритон Каспаряна.

«…Макс становится проблемой. Он сентиментален. Тормозит процессы. Если он не согласится на слияние с китайцами по-хорошему… ну, есть другие варианты. Более радикальные».

Голос Ланского, моего юриста, отвечал ему со змеиной осторожностью:

«Радикальные варианты требуют подготовки, Артур. Наследство, доверенности…»

«Готовь. К осени всё должно быть чисто».

Запись датирована августом. За три месяца до того, как они «случайно» забыли заправить мой баллон воздухом.

Я просил собрать компромат. Компромат, который вывел бы на чистую воду Каспаряна, если бы тот начал активные действия против меня или нашей компании. Но я и предположить не мог, что тот хакер представит прямое доказательство моего убийства.

Я слушал запись и ждал ярости. Ждал, что захочется разбить монитор. Но внутри было тихо.

Это было удовлетворение. Как щелчок затвора, когда патрон входит в патронник.

У меня есть патрон.

Я открыл последний документ. PDF-файл.

«Соглашение о перераспределении долей в уставном капитале (имуществе) в случае внезапной кончины одного из участников (партнёра)».

Дата подписания: 15 октября. За две недели до поездки на Мальдивы.

Подписи: Каспарян А.С., Ланской В.В.

Вот оно.

Они поделили шкуру медведя, пока медведь ещё собирал чемоданы в отпуск. Это не халатность. Это не несчастный случай. Это задокументированное, спланированное убийство с целью захвата бизнеса.

С этим можно идти не только в полицию. С этим можно порвать Артура на британский флаг.

Я быстро, стараясь не дрожать руками, открыл браузер. Включил VPN. Зашел на ProtonMail, создал новый, «левый» ящик.

Загрузка файлов в облако. Полоска прогресса ползла мучительно медленно. 15%… 40%…

Я барабанил пальцами по столу.

— Давай, родная, давай…

99%… Готово.

Я выдернул флешку. Историю браузера почистил, удалив все следы, куки и кэш.

Вышел из «Кибер-зоны» в прохладную темноту улицы. Огляделся.

Парковка была полупустой. Никакого черного «Туарега». Никаких лишних глаз.

Кажется, пронесло.

Добравшись домой, я первым делом отодвинул старую тумбочку в зале. Под ней, у самого пола, отходила пластиковая планка плинтуса. Там была щель между линолеумом и стеной — идеальный тайник для маленького предмета. Флешка скользнула туда с тихим стуком.

Половина дела сделана. Доказательства в безопасности.

Жить стало чуть-чуть спокойнее. Самую малость.

***

Приложение такси звякнуло, когда я уже собирался сворачивать во двор.

«Поликлиника № 1 — Вокзал. Эконом».

Я посмотрел на часы. Время позднее, для поликлиники странно. Но заказ есть заказ. Мне всё равно не мешало бы заправить машину на нормальной АЗС.

У крыльца стояла молодая девушка. На вид — лет двадцать пять, не больше. Пуховик расстегнут, несмотря на ветер, под ним угадывался округлившийся живот. Месяц шестой или седьмой.

Лицо заплаканное, но глаза сухие, лихорадочно блестящие.

Она села назад, с трудом втягивая ноги.

«Интерфейс» сработал мгновенно.

Салон залило таким сложным коктейлем, что я поморщился.

С одной стороны — яркий, теплый и почти солнечный свет. РАДОСТЬ. Нежность. Она только что узнала что-то очень хорошее. Она гладила живот, и от этого прикосновения шли волны тепла.

Но с другой стороны, этот свет душила черная, липкая паутина УЖАСА.

Паника. Безденежье. Страх перед будущим.

— Поехали, — сказала она тихо, сразу же прижимая телефон к уху.

— Да, Лёш… Я вышла. Еду.

Она слушала, кусая губы. Интерфейс показывал, как черная паутина сжимается.

— Лёш, не надо… Ну перестань. Результаты хорошие. Врач сказала, мальчик здоровый, всё идет как по учебнику.

Пауза. Голос в трубке был громким и истеричным, я слышал обрывки фраз даже с водительского сиденья. Мужской голос срывался на крик, но это был крик отчаяния.

— Ну и что, что уволили? — она говорила твердо, но по щеке покатилась слеза. — Найдем что-нибудь. Я декретные получу… Лёша, ну не плачь, пожалуйста! Ты меня пугаешь… Мы справимся. Слышишь? Мы команда.

Я смотрел на дорогу, но видел ее эмоции. Ребенок был желанным. Долгожданным. Но муж потерял работу. И теперь новость о том, что с малышом всё хорошо, накладывалась на паническое понимание: кормить этого здорового малыша нечем.

Я знал, что это такое. Финансовая яма, когда ты ждешь ребенка. Точнее, Гена знал. Гена помнил, как занимал у тещи на коляску, когда Марина была беременна (правда, тогда случился выкидыш, но страх остался в памяти тела).

А Макс Викторов знал другое. Он знал рынок.

Я молчал всю дорогу до вокзала. Не лез с утешениями — слова сейчас дешевле грязи.

Когда мы подъехали к зоне высадки, она убрала телефон в сумку, шмыгнула носом и полезла за кошельком.

В кошельке сиротливо жались несколько купюр.

— С вас двести тридцать рублей, — сказал я, глядя в приложение.

Она протянула деньги.

— Спасибо.

Она уже взялась за ручку двери.

— Девушка, — окликнул я её.

Она обернулась, испуганно вжав голову в плечи. Ждала подвоха. Что сейчас начну знакомиться или хамить.

— Вы извините, я случайно услышал разговор. Про мужа.

Её лицо окаменело. Стыд полыхнул багровым.

— Не ваше дело.

— Не моё, — согласился я спокойно, глядя ей в глаза через зеркало. — Но я человек практичный. Сейчас логисты нужны позарез. Слышали про «Баер Транспорт»? Они в Чехове склад открывают, крупный хаб.

Она моргнула.

— Кто?

— «Баер Транспорт». Немецкая контора, но работают через наших. Я в приложении видел вакансию, пока заказа ждал. Зарплата белая, от восьмидесяти стартуют. Берут даже без опыта, главное — голова на плечах и ответственность. Там сейчас набор идет срочный.

Я соврал про «видел пока ждал». Я мониторил рынок труда для себя, прощупывая пути отхода, если с такси не выгорит. Эта вакансия висела у меня в закладках как «план Б». Хорошее место, стабильное.

Она замерла. Рука с ручки двери сползла.

— Восемьдесят? — прошептала она. Для Серпухова это были деньги. Спасение.

— Посмотрите в Хэдхантере. Прямо так и вбивайте. И пусть не тянет, собеседования у них завтра и послезавтра.

Её аура изменилась. Черная паутина на секунду ослабла и разорвалась. Сквозь неё пробился тонкий, дрожащий, но отчетливый лучик надежды. Зеленоватый, цвета весенней травы.

Она быстро достала телефон, открыла заметки.

— «Баер Транспорт»… Спасибо. Спасибо вам огромное!

— Удачи, — кивнул я. — И с пацаном вас. Здоровья ему.

Она вышла из машины уже по-другому. Быстрее. В походке появилась цель. Она не просто шла домой рыдать вместе с мужем. Она несла ему решение.

Я проводил её взглядом.

Поможет ли это? Не знаю. Может, её Лёша — идиот, который провалит собеседование. Может, вакансию уже закрыли.

Но я посадил семечко.

И иногда этого достаточно, чтобы мир не рухнул.

Я выехал с привокзальной площади, чувствуя странную легкость. Мысль о том, что я, возможно, спас чью-то семью от голода одним советом, грела душу.

Макс Викторов, кажется, начинал понимать, что информация — это валюта покруче биткоина. И тратить её можно не только на войну.

От автора

Умирающее тело. Древняя душа. Четыре клятвы, что держат крепче цепей. Пятеро сломали мальчишку и разбудили того, кто убивал демонов. Пощады не будет!

https://author.today/reader/521661/4969637