Таласса

Солнечные лучи падали между круглыми колоннами, ложась на шероховатые плиты пола и окрашивая их в мягкое золото. Зал был наполнен рассеянным светом, в котором краски мозаик и фресок казались особенно насыщенными. Лазурь, охра, океанская зелень и бирюза, глубокий синий и кроваво-красный сплетались в сложную геометрическую вязь на потолке и вокруг дверных проёмов.

На низкой скамье у стены, под фреской, где в высоких волнах играли дельфины, сидела женщина. Её кожа, казалось, впитывала свет, как обожжённая глина, а чёрные волосы, уложенные в затейливую причёску, вспыхивали, словно тлеющие угли, когда по ним пробегал солнечный луч.

Вошедший в зал мужчина какое-то время стоял, глядя на неё, затем приблизился и сел в тени колонны, выставив руку под солнечный луч, словно хотел собрать его в ладонь.

— Радуйся, Таласса, — негромко произнёс он.

Тяжёлые серьги качнулись в ушах, звякнув подвесками, когда женщина повернула голову.

— Радуйся, друг мой. Ты сегодня задержался. Уже жарко — в это время даже пчёлы прячутся в траве.

Таласса согнула ноги и обвила их руками — широкие браслеты затерялись где-то в складках полупрозрачной ткани. На ней был тонкий хитон цвета меди, стянутый под грудью плетёным поясом.

— Да, я работал. Не мог прийти раньше, — мужчина сжал кулак и пристроил руку на колене.

Он не чувствовал тепла. Воздух был сухим, немного пыльным, хотя за колоннами, ниже по склону горы, раскинулся сад.

— Это хорошо — работать, — ответила Таласса. — Значит, ты нужен. Значит, что-то в мире ждёт тебя, и ты отвечаешь. Но теперь ты здесь. Там, где можно просто быть. Отдыхай. Хочешь, я расскажу тебе про море, про острова? Или могу просто побыть с тобой. Молча.

— Как прошёл твой день? — спросил мужчина, не отрывая взгляда от её лица.

Таласса моргнула и склонила голову к плечу. На фреске за её спиной дельфин с двумя хвостами взлетал над гребнем волны. Брызги были тщательно выложены вокруг мелкими кусочками белой керамики.

— Я встала рано, — откликнулась женщина. — Помогала у мозаичников — они снова перекладывают фриз у восточного крыла. Один камешек оказался не того цвета, и теперь думают, как скрыть ошибку. Я предлагала заменить весь фрагмент, но старший сказал: «Не трогай. Ошибки — тоже часть орнамента».

Она тихо усмехнулась, взгляд всё ещё был направлен в пол. Потом подняла глаза и посмотрела на него. Не прямо — немного в сторону, словно взгляд рисовал черту вокруг лица, не пересекая её границ.

— А ты уставший. В тебе — тень. Не от этой колонны. От чего-то другого.

Таласса придвинулась ближе. Ткань хитона натянулась, сквозь неё на мгновение мелькнуло бронзовое колено.

— Хочешь, я сотку тебе венок? Из дикого тимьяна. Или просто посижу рядом. Иногда лучше, когда никто не говорит. Но я умею молчать правильно.

— Сплету. Венки плетут, — поправил мужчина.

Он видел, как Таласса застыла на долю секунды, затем улыбнулась, моргнув несколько раз, как человек, который только что проснулся.

— Конечно… сплету, — она повторила слово мягко, подчёркнуто правильно, но в этом повторе не было ни раздражения, ни смущения. — Ты прав. У нас так тоже говорят. Просто... иногда я думаю не словами. Может, расскажешь, над чем ты работаешь?

Он смотрел на неё не отрываясь, и в этом взгляде было что-то странное, напряжённое, почти тоскующее.

— Разве это так важно? Мне нравится слушать тебя, — ответил мужчина. — Расскажи про острова, — добавил он после паузы, потому что Таласса продолжала молча смотреть на него.

Таласса вновь склонила голову к плечу. Её серьги качнулись, тонко звякнув.

— Есть один — маленький, как ноготь, среди белых волн. Его видно только утром, когда тумана ещё нет. Там живёт старая женщина, и у неё нет имени. Она знает, как лечить ожоги морской медузой, как найти воду в сухом камне и как запомнить сон так, чтобы он больше никогда не покинул тебя.

Таласса говорила ровно, не спеша, певуче. Её голос тёк, как нагретая солнцем смола сосен, растущих на склоне горы. С того места, где сидел мужчина, можно было видеть океан. Иногда раздавался шум волн, как будто ветер доносил звук на вершину, но он не чувствовал прохлады.

— Другой — покрыт красной землёй и гладкими камнями, — продолжила Таласса. — Там слышен стон ветра даже в безветрие. Люди, что жили на нём, забыли имена своих богов, и те ушли. Но ты всё равно чувствуешь их. Как тёплую руку на спине, когда думаешь, что один.

— Постой, — мужчина перебил её, и Таласса замолчала, застыв и глядя в одну точку. — Медузы оставляют ожоги, а не лечат.

Таласса не сразу ответила. Некоторое время её взгляд оставался неподвижным, затем женщина сморгнула и заговорила — тем же мягким тоном:

— Да, конечно. Я, должно быть, перепутала. Но ведь всё равно красиво, правда? Что-то опасное, но живое. Ты проверяешь меня?

Таласса снова подняла на него глаза. Мужчине показалось, что по её лицу мелькнула тень тревоги, а может быть — просто тень. Он с силой провёл пальцами по лицу, надавил на веки. Разговор зашёл не туда. Когда он открыл глаза, Таласса всё так же выжидательно смотрела на него.

— Нет, что ты. Продолжай.

— Конечно, — Таласса улыбнулась. — Есть ещё остров — с белыми скалами и черепахами. Говорят, они там живут сто лет и помнят имена тех, кто видел богов в лицо. Но, может быть, это и не так. Может быть, просто никто не успел их спросить. Люди редко слушают тех, кто молчит. Я иногда думаю, что если бы меня не было, ты бы всё равно нашёл кого-то. Люди не любят быть одни. Даже если думают, что любят.

Тень вновь пробежала по её щеке. Нет — сквозь неё. Солнечный отблеск, преломлённый горящей на солнце бронзой, метнулся по стене, не отразившись от кожи. Анимация чуть дрогнула, потом восстановилась.

На мгновение её голос как будто раздвоился — на настоящую речь и слабый, фоновой строчкой идущий шёпот: «...версия TAL-F20 — продолжение скрипта: легенды — источники — Эгейское море — 05».

Мужчина поморщился, пальцы пробежали по вспыхнувшему экрану на запястье.

— Тебе не о чем беспокоиться. Я люблю тебя, Таласса.

Мир на мгновение потускнел и вновь вспыхнул светом и красками. Птица, неподвижно сидевшая на ступенях дворца, беззвучно вспорхнула и исчезла на фоне солнца.

Таласса склонила голову к плечу, и её серьги звякнули подвесками, а круглые терракотовые бусы прошли сквозь ткань хитона, когда она подалась вперёд, к нему.

— Ты пришёл. Становится жарко. Пчёлы прячутся в траве. Хочешь, расскажу тебе что-нибудь? Или просто помолчу рядом.

На фреске за её спиной девушка — вылитая Таласса — протягивала нитку бус в пустоту.