Талисман Серебряной Волчицы

Анна Гринина

Талисман Серебряной Волчицы

Глава 1

В кабинете доктора Робера Дюбуа царил полумрак. "Темнота успокаивает и дает чувство защищенности",- любил поговаривать он. На софе сидела девушка с потерянным взглядом. Она посещала доктора вот уже около двух месяцев, но безрезультатно. Родственник девушки, что приходил с нею в клинику, терпеливо ожидал в коридоре окончания сеанса.

Телефонный звонок нарушил тишину. Месье Дюбуа подошел к столу и снял трубку.

- Pronto,- заговорил он на другом языке. - Si, molto bene. Aspettero. Ho un paziente. Vai alle sei di sera,- певуче звучал голос.

Услышав его речь, девушка встрепенулась. Какие знакомые слова! Неужели хоть что- то начинает проясняться?

- Месье, кажется, я знаю этот язык!- воскликнула она.

Доктор извинился перед собеседником и положил трубку. Глаза пациентки сияли от волнения.

- Вы говорили на итальянском!- выдохнула она.

Глава 1

Серебристый " Fiat" подъехал к выходу аэропорта. Мужчина в безукоризненном черном костюме и белоснежной рубашке вышел из машины и подбежал к девушке в солнцезащитных очках. В руках она держала дорожную сумку, а два чемодана из темно- коричневой кожи стояли у ее ног. Она оглядывалась вокруг и только сейчас заметила машину.

- Энрико!- рассмеялась девушка. - Как всегда, появляешься внезапно.

- С приездом, синьорина,- шофер взял чемоданы и сумку.

- Позвольте вам помочь,- он открыл дверцу машины.

- Благодарю, Энрико,- девушка села и сняла очки. Завелся мотор.

- Энрико, позволь мне вести машину,- попросила она.

- Что скажет ваш отец, синьорина?- улыбнулся тот. - Не думаю, что это хорошая идея.

" Fiat" помчался по дороге из аэропорта, лавируя между машин. Девушка опустила стекло и ветер, пахнущий морем, развевал ее волосы.

- Значит, ни у отца, ни у мамы не нашлось времени приехать?- она старалась не выдать волнения.

- Синьорина, вы же знаете синьора Конте. Он занят...

- Можешь не продолжать,- она махнула рукой. - Знаю, он прислал тебя. Все, как всегда.

- Ничего не меняется,- улыбнулся водитель, глядя в зеркало. - Кроме вас, синьорина. Вы стали совсем взрослой.

Девушка рассмеялась.

- Ах, Энрико, я так соскучилась по Неаполю! И по комплиментам итальянских мужчин.

- Ни за что не поверю, что в Англии вы не слышали комплименты. Немыслимо!

Знойный воздух перемежался с соленым, морским. Улыбка появилась на ее лице, глаза были закрыты. " Увидеть Неаполь и умереть!" Именно Неаполю было посвящено выражение, которое позже разошлось по миру.

- А мама, почему она не приехала?

- Синьора Аделина занята приготовлениями к празднику.

- К празднику? Вот как,- задумалась девушка.

Машина ехала по узким улочкам города. Со времени отъезда здесь произошли изменения. Во многих местах царила разруха. Дома после землетрясения превратились в руины. Многие жители Неаполя остались без крова и им предоставили временное жилье, по сути, жалкие лачуги, на которые без слез не взглянешь.

Но и в такой ситуации неаполитанцы не унывали. На улицах бегали мальчишки и играли в мяч. Во дворах за столами сидели мужчины и громко говорили, жестикулируя и размахивая руками. Дородные женщины в черных платьях рассуждали о чем-то и звонко смеялись. Вся жизнь Неаполя текла степенно и неторопливо. Итальянцы не любят суету. Жизнь должна приносить удовольствие.

Габриэлла уже забыла, как ярко светит солнце в Италии. И люди такие открытые, не то, что в Англии. Жители туманного Альбиона были похожи характером на свою погоду.

- Энрико, нет ли здесь музыки?- спросила девушка.

- Конечно, синьорина,- ответил шофер и нажал на кнопку на деревянной панели.

Габриэлла закрыла глаза. Чарующий голос молодого тенора ласкал слух. Кто может сравниться с певцами Италии по красоте голоса? Энрико вел машину и изредка наблюдал за дочерью синьора Конте. Он проработал в этой семье много лет и помнил ее еще малышкой. А сейчас перед ним - взрослая барышня, настоящая красавица. Мадонна, сколько влюбленных сердец разобьет она на жизненном пути, учитывая, каким сложным был характер молодой особы. Своенравная, избалованная, она доставляла много хлопот родителям. Но девочку любили, а потому все прощали.

- Как поживает синьора Кьяра, ваша жена?- вдруг спросила Габриэлла.

- Детишек нянчит, синьорина. Благодарю. О вас спрашивала.

- Надеюсь, у нее все хорошо.

Машин на дороге попадалось все меньше. Городок погружался в дрему, навеянную жарой. К тому же, дом синьоров Конте находился в престижном районе Неаполя, а дорога вела вверх, оставляя внизу море и кварталы бедняков.

Габриэлла не знала иной жизни, как только в доме родителей. Отправить дочь учиться заграницу была идея матери. Витторио Конте же напротив, считал, что молодой особе негоже покидать родную страну и отправляться в неблагоприятную среду. Учиться несколько лет среди снобов и впитывать чужую культуру, он считал верхом безумия. Но пришлось согласиться с доводами жены, что девочке необходимо хорошее образование. И лучшим университетом был признан Оксфорд.

И вот, после нескольких лет, проведенных вдали от родных, она вернулась насовсем. Девушка смотрела в окно и любовалась видом. Позади остались старые дома и маленькие улочки, Палаццо и церкви. Впереди, на многие мили вперед, простиралась дорога. По бокам от нее возвышались кипарисы. Проезжая мимо одной старой церквушки, Габриэлла перекрестилась. Какой бы взбалмошной она ни была, но сердце было преисполнено веры. А старый потрепанный молитвенник со стертым от времени на обложке распятием, всегда был при ней.

- Мы почти приехали, синьорина,- Энрико улыбнулся, поправил фуражку.

- Благодарю,- ответила девушка.

Сердце ее учащенно забилось от волнения. Они подъезжали к вилле "Giardino lunare". По обеим сторонам дорожки тянулись аккуратно подстриженные кусты рододендронов. Машина остановилась у железных ворот, которые через минуту открылись.

Габриэлле не терпелось выйти из машины. Она не стала дожидаться, пока перед нею откроют дверцу и сделала это сама. Девушка вдохнула воздух полной грудью. До чего же изумительно пахнут цитрусовые заросли!

- Синьорина, я отнесу ваши чемоданы.

- Пожалуйста, Энрико.

В тени раскидистых деревьев стояли мраморные статуи. Сад, окружающий дом с трех сторон, так и манил прогуляться. Но Габриэлла торопилась увидеть мать. Мраморные ступеньки вели в дом. Двери были распахнуты настежь. Две античных статуи венчали верхнюю ступень и стояли у самого входа. На балконе появилась синьора Конте.

- Габриэлла! Ты уже здесь!- женщина поспешила спуститься вниз. Через пару минут она обнимала дочь.

- Девочка моя, как же ты повзрослела!- синьора расцеловала ее в обе щеки. - Пойдем же наверх, поговорим. Мы так давно не виделись.

Она увлекла дочь за собою. Габриэлла поднималась по лестнице, держась за резные перила. Отец так любил все вычурное. Иногда казалось, что она жила в музее. В доме имелось так много антикварных картин, статуй и все это постоянно пополнялось новыми редкими вещицами. В комнате все осталось на своих местах. Все, что она любила и о чем вспоминала, было здесь. И словно не прошло пяти лет. Габриэлла упала на кровать, скинув туфли.

- Как я устала от перелета,- она зажмурилась.

- Ты быстро восстановишься дома,- ответила синьора Аделина,- вот увидишь.

Габриэлле хотелось лежать и не вставать. Из окна дул прохладный ветерок, в саду пели птицы. Что еще нужно для счастья? Синьора Аделина любовалась дочерью, но про себя отметила ее худобу. Надо попросить повара готовить для Габриэллы любимые блюда.

- А что это за праздник ты устраиваешь?- Габриэлла села на кровати.

Синьора улыбнулась.

- Это будет сюрприз.

- Что, даже мне не скажешь?- Габриэлла приняла обиженный вид.

- Тогда какой же это сюрприз? Нет, тебе не удастся выудить из меня ничего.

- Узнаю свою загадочную маму.

Синьора Аделина рассмеялась и обняла дочь.

- Лучше поведай мне, что нового в туманном королевстве.

Синьора Аделина, женщина средних лет, выглядела намного моложе своего возраста. Жгучая брюнетка с изящной фигурой всегда приковывала к себе восторженные взгляды. Все считали, что Габриэлла была похожа на мать всем, кроме необыкновенно красивых глаз. Было в них нечто необычное. Слегка удлиненные, они придавали Габриэлле сходство с испуганным олененком. Дочь встала с кровати и подошла к окну, из которого открывался вид на сад.

- Королевство?- произнесла она. - В Англии все спокойно, если не считать повального увлечения роком и новых веяний в музыке. Английская королева живет и здравствует, как и чопорные аристократы.

Мать улыбнулась. Как давно она не слышала дочь, если не считать коротких телефонных разговоров. Габриэлла отошла от окна и присела на край кровати.

- Мама, я слышала о трагедии в ноябре. Пусть это и прозвучит не к месту, но я рада, что с вами ничего не случилось.

Мать обняла ее. Все с содроганием вспоминали ноябрь 1980 года, когда произошло землетрясение в Неаполе. Две трети города ушли под землю. Здания, словно карточные домики, сыпались вниз, улицы разъезжались, а потом земля сдвинулась, поглотив их. Люди не в состоянии были смириться с безумием стихии. Целые улицы остались под землей, а рядом возникла огромная гора.

- Это было страшно,- ответила мать, сжав руки. - Люди сходили с ума в буквальном смысле. В городе и сейчас можно увидеть безумцев. Но не будем говорить о грустном. И я рада, что тебя не было здесь.

- Но сейчас я здесь, и меня тоже волнует судьба и горе этих людей. Надеюсь, отец хоть чем- то помог несчастным жителям?

- О, Габриэлла,- возмутилась мать. - Ты же знаешь, Витторио никогда не останется в стороне. У него доброе сердце, хоть он порою и создает впечатление холодного человека.

Габриэлла вздохнула. Уж кому, как ни ей был известен характер властного отца. Для него не существовало запретов, оправданий и жалости. Единственными, с кем он вел себя иначе, были жена и дочь.

Девушка подняла руки и собрала волосы в пучок. Несмотря на раскрытые окна, в комнате было жарко. - Я приказала девушкам разобрать твои вещи. Если желаешь поесть, можем спуститься в гостиную. Или прикажу принести тебе обед сюда?

- Я не голодна, мама. Просто устала с дороги.

- Тогда приляг и отдохни,- ответила синьора и встала. - Я пришлю к тебе кого- нибудь, кто расстелет постель и поможет переодеться.

- Мама, что ты? Я же не маленькая,- запротестовала Габриэлла. - К тому же, в Англии мы все делали сами. Я отвыкла от прислуги.

- А ты привыкай,- усмехнулась синьора. - Это твой дом, но традиции неизменны.

- В таком случае, я хотела бы видеть няню. Надеюсь, она все еще живет здесь?

Мать сделала неопределенный жест.

- Она живет в гостевом домике. Сама понимаешь, в ее услугах мы сейчас не нуждаемся, но отец исправно платит ей жалование.

- Не стану беспокоить ее сейчас,- сказала Габриэлла. - Я отдохну и сама зайду к ней.

- Тогда я прикажу тебя не тревожить,- синьора Аделина обняла дочь и вышла из комнаты, прикрыв дверь.

Габриэлла сняла покрывало и положила его на стул. Она сняла с себя платье и легла на кровать. Постель пахла лавандой, знакомым с детства запахом, что успокаивал. Постепенно Габриэлла начала проваливаться в сон. Ей виделась улица с домами, которая сложилась, как книга, и появилась гора. Девушка стала падать, но чья- то крепкая рука держала ее и не давала сорваться вниз. В том, что это был мужчина, сомнений не было. Единственное, что она успела разглядеть сквозь туман - серый пиджак и серебряный браслет.

Когда Габриэлла открыла глаза, то увидела рядом горничную.

- Простите, синьорина,- извинилась она. - Вы кричали, а я проходила мимо и потому зашла.

- Мне так неловко,- смутилась Габриэлла.

- Должно быть, я перегрелась на солнце, дожидаясь водителя.

- Вам что- нибудь принести?- поинтересовалась девушка.

- Нет, я уже встаю. Сама спущусь вниз, благодарю вас.

Горничная кивнула и покинула комнату. Кричала во сне... Габриэлла сжала виски. Она совершенно не помнила сны. Значит, все снова повторяется. Подруги в университете говорили, что по ночам она кричит и кого- то зовет. Но ни один из кошмаров ей не удалось запомнить.

Габриэлла прошла в ванную, смежную с комнатой. Ноги скользили по гладкому полу. Девушка не желала обуваться. Так приятно было ступать по мягкому ворсу ковра или гладким плиткам. Приняв душ, она надела легкий халат и высушила волосы феном. Девушка оглядела себя в зеркале, отметила, что отдых пошел на пользу. Интересно, который сейчас час, сколько она проспала?

Облачившись в легкое домашнее платье, Габриэлла заплела волосы в косу и взглянула на портрет Мадонны с Младенцем, висящий напротив кровати. За окном послышался звук приближающейся машины. Хлопнула дверца. Отец вернулся! Значит, сейчас около семи вечера. Габриэлла выглянула из окна и послала отцу воздушный поцелуй.

- Габриэлла!- он помахал ей рукой.

Девушка вышла из комнаты и сбежала по лестнице вниз. В холле она чуть не столкнулась с входящим синьором Конте.

- Папочка!- Габриэлла обвила его шею руками. - Как я рада тебя видеть!

- Девочка моя, как ты выросла!- он расцеловал дочь. - Настоящая красавица!

Синьора Конте вышла из гостиной.

- О, вся семья в сборе,- улыбнулась она. - А я уже заждалась вас обоих.

Отец и дочь переглянулись и рассмеялись. Синьор Витторио взял ее под руку и они вместе вошли в гостиную. На улице было еще светло, но большую комнату освещала тяжелая хрустальная люстра, отбрасывающая на стены блики. Семья села в привычном порядке: хозяин дома- во главе стола. Принесли блюдо с пастой, соусы, моцареллу, запеченную телятину, креветок, оливки и салат из рукколы.

- Принесите нам вина,- обратился к прислуге синьор.

- Зачем нам вино?- удивилась Габриэлла.

- Как же, а отпраздновать приезд моей любимой дочери?

Вино было разлито. Габриэлла взяла свой бокал и посмотрела на темно- красную жидкость. Она сделала глоток: у вина был неповторимый вкус. Оно пахло солнцем, мускатным орехом и клубникой.

- А тост?- спохватился синьор Конте.

- Абсолютно верно, дорогой,- проворковала синьора Аделина. - За нашу Габриэллу!

- За нашу гордость и отраду!- синьор Витторио поднял бокал.

- Может, лучше за нашу семью?

- Что ж, можно и за семью.

Габриэлла смотрела на родителей. Более гармоничной пары она не встречала. Нежная и приветливая синьора Аделина и гордый синьор Витторио дополняли друг друга.

- Ты так странно разглядываешь нас, дорогая,- синьора Аделина взяла кусочек моцареллы.

- Поражаюсь, насколько вы с папой разные люди, но так подходите друг другу. И все еще влюблены.

- Мы и тебя любим не меньше,- синьор Витторио смотрел на дочь. Как же она изменилась, а совсем недавно была ребенком.

- Надеюсь, я смогу встретить человека, который будет похож на тебя, папа. Я бы хотела создать такую же семью, как наша.

Синьор Витторио улыбнулся.

- Что это за загадочный взгляд, папа?

Габриэлла совершенно ясно чувствовала, что за внешним спокойствием отца что- то кроется. Стоило только взглянуть на его довольное лицо.

- Мы с мамой приготовили для тебя сюрприз,- ответил синьор.

- Уже второй раз за день я слышу об этом. Вам нравится испытывать мое терпение, коварные.

Синьора Аделина улыбалась. Она знала, как нетерпелива ее дочь.

- Терпение, моя дорогая,- сказала она. - Всему свое время. Порою лучше пребывать в неведении.

- Впервые слышу от тебя столь странные слова, дорогая. Габриэлла, передай мне салат,- попросил он дочь.

Габриэлла подала салатницу. Девушка посмотрела на отца. Он все еще был привлекательным мужчиной, и седина только украшала его. Синьор Конте был всегда подтянут, следил за собой и одевался у лучших портных в Милане. Синьора Аделина же предпочитала ездить в Париж, где покупала одежду себе и дочери.

- Ты теперь имеешь ученую степень, так ведь?- сказал отец. - И кто ты у нас? Магистр истории?

- Искусства, папа. Я - искусствовед.

- Браво, дорогая!- синьора захлопала в ладоши.

- Я хотела бы поработать в музее или галерее.

- Совсем не обязательно, дорогая,- синьор Конте положил на тарелку мясо. - Образование - это хорошо. Но не забывай, что является главным для синьорины.

- И что же, по- твоему?- спросила синьора Аделина.

- Удачное замужество, дорогая.

Синьора улыбнулась мужу и посмотрела на дочь. Та молчала, но было видно, что она не разделяет взгляды отца.

- Тебе не нравится такая постановка вопроса?

Габриэлла накручивала на вилку спагетти. Отец был консервативен и переубедить его было очень трудно.

- Я бы хотела быть независимой от кого-либо. Тем более, от мужа.

Синьор Витторио нахмурился.

- Значит, вот чему вас обучали в Англии. Быть независимыми и попирать традиции. О, Аделина, я говорил тебе, что не стоило посылать ребенка в чужую страну.

Он отложил вилку и нервно застучал пальцами по столу.

- Принесите мне кофе,- обратился хозяин к молодому человеку.

- Сию минуту, синьор Конте.

Вышколенный слуга появился в гостиной через пять минут. В руках у него был поднос с кофейником и чашками.

- Эспрессо, синьор,- кофе разлили по чашкам.

- А мне принесите чай,- попросила Габриэлла.

- Чай? О, эта Англия, с ее традициями,- вздохнул отец.

- Папочка, не сердись,- Габриэлла подошла к отцу. - Ты у меня - лучший на свете. Просто пойми одну истину: твоя дочь выросла.

Синьор погладил ее по руке.

- Ты права. Для меня ты всегда будешь ребенком. Непослушным и шкодливым.

- И тем не менее, ты меня любишь,- Габриэлла обняла отца.

Девушка прошла на свое место. Ей принесли чай в фарфоровой чашке.

- Прости, что нас не было на вручении диплома,- обратился к дочери синьор Конте. - В Неаполе все еще царит разруха.

- Не волнуйся, папочка, я все понимаю. Это благородно с твоей стороны, помочь тем, кто лишился всего.

Прислуга убирала со стола, бесшумно, стараясь не отвлекать хозяев. Синьор Витторио продолжил:

- Твоя мама очень помогла мне. Но знаешь, есть еще один человек, кому я благодарен. Его зовут Умберто Скварчалупи, мы вместе занимаемся строительством.

- Не слышала о таком,- заинтересовалась Габриэлла.

- Он- мой новый знакомый и, по совместительству - компаньон.

Габриэлла сделала глоток. Чай был слишком крепким, следовало бы его разбавить. Но девушка промолчала.

- Так вот, я приглашу его на праздник.

Габриэлла поставила чашку на блюдце.

- По какому случаю торжество?

- В честь твоего возвращения,- ответила синьора Аделина.

- О, мадонна! Я всего лишь вернулась домой. К чему такие хлопоты?

- Наши знакомые и друзья хотели выразить свою радость,- ответила мать.

- Они могли сделать это письменно,- ответила Габриэлла.

- Ну что ты, детка,- возразила синьора. - Друзья не видели тебя пять лет. За это время у них могли произойти перемены в жизни. Разве тебе не хочется повидаться с Миланой или Алессандрой? А с Валентино и Фабиано?

- Ты права, мама. Но все эти светские вечера мне ужасно надоели.

- Когда они успели тебе надоесть, если ты отсутствовала пять лет?- синьора Аделина поправила и без того идеальную прическу. - Витторио, я не узнаю нашу дочь.

- А я - напротив, узнаю свою Габриэллу. Все такая же непокорная.

Габриэлла усмехнулась.Родителям никогда не удавалось с нею справиться, характером она пошла в отца. Единственным человеком, кого она слушалась, была няня Бернадетта.

- Я скучаю по нянюшке,- вздохнула Габриэлла. - Как она поживает?

- Ты сможешь навестить ее, дорогая.

- Разве в том есть необходимость?- спохватилась синьора Аделина. - Мы завтра же попросим няню зайти к нам, раз тебе так хочется с нею повидаться.

- А что входит в твои планы на этот вечер? Может, ты сыграешь нам что- нибудь из старого репертуара?

- Надеюсь, что смогу вспомнить, как это делается,- Габриэлла встала из- за стола.

В соседней с гостиной комнате стоял рояль. В детстве она брала уроки у лучшего в Неаполе пианиста, синьора Джованни Росси. Он хвалил способную ученицу и ставил ее в пример другим ученикам. Девушка любила музыку не меньше, чем искусство. Сердце ее наполнялось счастьем, когда клавиш касались пальцы и извлекали чарующие звуки из старого инструмента. Казалось, душа парила в облаках.

Шопен, Моцарт, Бах. Габриэлла с трепетом открывала книги и листала страницы с понятными ей одной символами. Многие мелодии она подбирала на слух, а какие- то пальцы сами воспроизводили по памяти. Родители расположились на диване, напротив рояля.

- Сыграй нам "Лунную сонату", милая,- попросил отец. - Люблю слушать ее в твоем исполнении.

Габриэлла кивнула. Она и сама любила произведение Бетховена. Пальцы привычно легли на клавиши и зал наполнился музыкой. Габриэлла в этот вечер играла, вкладывая все чувства, переполняющие ее: радость, боль, упорство и неизвестность, которая пугала. Она понимала, что отец что- то замыслил. И это может изменить ее жизнь, но в какую сторону - не известно.

Синьор Витторио замер, слушая игру дочери. На мгновение в сознании возникла картина: рояль вспыхнул ярким пламенем. Он отогнал от себя наваждение. Что- то творилось в душе его дочери. И он обязательно должен узнать, что ее гнетет. Но это будет завтра. А пока Габриэлла была предоставлена самой себе и своим мыслям.